Помните, я рассказывал вам про договор на поставку вакцины от COVID-19 в ЕС? Так вот вам новость о том, что ЕС еще 23 апреля обратился в суд в связи с нарушением AstraZeneca условий поставки в части недопоставки вакцины, а сейчас началось полноценное движение в рамках судебного разбирательства.
Официальный представитель Еврокомиссии Стефан де Кеерсмакер утверждает, что требования ЕС заключаются не в получении какой-либо денежной компенсации, а в понуждении AstraZeneca к допоставке: "то, что мы требуем от AstraZeneca, не менялось с самого начала. Мы просили обеспечить поставки достаточного количества доз, которые предусмотрены контрактом и на которые у нас есть права. Мы требуем этого с самого начала в рамках переговоров, которые мы провели с компанией. Но эти переговоры не привели к желаемому нами результату, и мы подали иск в суд. Цель в том, чтобы дозы, на которые мы имеем право, были поставлены компанией".
Я вот, если честно, не особо верю в альтруизм ЕС и его нежелание дополнительно заработать на этой ситуации: просто в пресловутом договоре нет никаких конкретных санкций за несвоевременную поставку (только право приостановить встречное исполнение по оплате - п. 8.2.), поэтому ЕС бы пришлось заняться калькуляцией убытков. Очередное заседание назначено на 4 июня, поэтому будет интересно посмотреть, обратится ли в итоге суд к нормам Венской конвенции 1980 г. или не станет заморачиваться.
Официальный представитель Еврокомиссии Стефан де Кеерсмакер утверждает, что требования ЕС заключаются не в получении какой-либо денежной компенсации, а в понуждении AstraZeneca к допоставке: "то, что мы требуем от AstraZeneca, не менялось с самого начала. Мы просили обеспечить поставки достаточного количества доз, которые предусмотрены контрактом и на которые у нас есть права. Мы требуем этого с самого начала в рамках переговоров, которые мы провели с компанией. Но эти переговоры не привели к желаемому нами результату, и мы подали иск в суд. Цель в том, чтобы дозы, на которые мы имеем право, были поставлены компанией".
Я вот, если честно, не особо верю в альтруизм ЕС и его нежелание дополнительно заработать на этой ситуации: просто в пресловутом договоре нет никаких конкретных санкций за несвоевременную поставку (только право приостановить встречное исполнение по оплате - п. 8.2.), поэтому ЕС бы пришлось заняться калькуляцией убытков. Очередное заседание назначено на 4 июня, поэтому будет интересно посмотреть, обратится ли в итоге суд к нормам Венской конвенции 1980 г. или не станет заморачиваться.
#новостимчп
Хорошо, однако, что существует принцип территориальности и национальные патентные палаты никогда не перестанут радовать нас соответствующими позициями! Но если без шуток, мне кажется, что это правильный подход, когда прекращается подмена оснований для получения правовой охраны ("персонаж как товарный знак").
Делается это, очевидно, для облегчения жизни правообладателю: например, если срок действия исключительного права на объект авторского права - тот же персонаж - рано или поздно закончится и сделать с этим ничего нельзя, то в случае с товарным знаком срок действия можно продлевать до тех пор, пока не кончатся деньги.
Как следствие, заинтересованным лицам приходится оспаривать охрану такого товарного знака посредством специфических инструментов - например, путем доказывания утраты им различительной способности ("размывание", "dilution").
👇👇👇
Хорошо, однако, что существует принцип территориальности и национальные патентные палаты никогда не перестанут радовать нас соответствующими позициями! Но если без шуток, мне кажется, что это правильный подход, когда прекращается подмена оснований для получения правовой охраны ("персонаж как товарный знак").
Делается это, очевидно, для облегчения жизни правообладателю: например, если срок действия исключительного права на объект авторского права - тот же персонаж - рано или поздно закончится и сделать с этим ничего нельзя, то в случае с товарным знаком срок действия можно продлевать до тех пор, пока не кончатся деньги.
Как следствие, заинтересованным лицам приходится оспаривать охрану такого товарного знака посредством специфических инструментов - например, путем доказывания утраты им различительной способности ("размывание", "dilution").
👇👇👇
🦙 Награда не выпала
Всем привет! На связи Иван Никифоров!
TTAB (американская палата по патентным спорам) в конце мая утвердила решение об отказе Epic Games в регистрации товарного знака в виде ламы.
В игре Fortnite (батл-рояль, один из основных проектов Epic Games) иногда появляется лама, разбив которую, игроки могут получить ценное снаряжение. Компания подала заявку в виде изображения ламы в отношении скачиваемых видеоигр (9 класс) и развлекательных услуг, а именно предоставления онлайн видеоигр (41 класс).
Пока отказ касается только товаров 9 класса.
USPTO указало на то, что такая лама не может выступать в качестве товарного знака, поскольку не может служить функции определения источника продукта, а является лишь персонажем произведения (привет Смешарикам ;)).
Большинство доказательств Epic Games были отвергнуты, например, скриншоты игрового процесса, загрузочных экранов. При этом TTAB руководствовалась тем, что простое изображение не может восприниматься как товарный знак, если оно используется как составляющая часть игры или её персонаж. Тем более, Epic Games никогда не указывали TM рядом с ламой в рамках игры. Откуда пользователям знать, что они разбивают товарный знак, а не ещё один элемент игрового пространства?
Среди доказательств, представленных при регистрации, только на одном скриншоте с интернет-страницы Epic Games лама была изображена в таком же виде как в заявке. Это не было принято в качестве доказательства коммерческого использования. Лама была изображена несколько раз, в цвете и в разных положениях. При этом в качестве указания на источник продукта на таком скриншоте будет восприниматься скорее словесное обозначение FORTNITE.
У читателя может возникнуть вопрос: а зачем вообще Epic Games несли какие-то доказательства фактического использования? Компания пыталась доказать приобретенную различительную способность своей ламы, ссылаясь на то, что Fortnite – это культурный феномен, а лама – один из его символов. Это им не помогло, поскольку никакие доказательства приобретенной различительной способности не могут исправить функциональную неспособность обозначения быть товарным знаком.
Кейс отчасти может продемонстрировать, зачем существует ® и TM. Это один из самых простых способов указать аудитории, что нечто является товарным знаком, крайне полезный, когда это может быть неочевидным. Возможно, Epic Games теперь возьмут это на вооружение, и каждую модельку в игре будет сопровождать значок TM.
Заметим, что это далеко не первое использование ламы в компьютерной игре. Некоторые, возможно, вспомнят игру Emperor’s New Groove по одноименному мультфильму, которая отняла в свое время достаточно много нервных клеток у одного из наших партнеров Екатерины Проничевой. А вообще использование ламы с лутом, по-видимому, является отсылкой к традиционным мексиканским пиньятам.
Всем привет! На связи Иван Никифоров!
TTAB (американская палата по патентным спорам) в конце мая утвердила решение об отказе Epic Games в регистрации товарного знака в виде ламы.
В игре Fortnite (батл-рояль, один из основных проектов Epic Games) иногда появляется лама, разбив которую, игроки могут получить ценное снаряжение. Компания подала заявку в виде изображения ламы в отношении скачиваемых видеоигр (9 класс) и развлекательных услуг, а именно предоставления онлайн видеоигр (41 класс).
Пока отказ касается только товаров 9 класса.
USPTO указало на то, что такая лама не может выступать в качестве товарного знака, поскольку не может служить функции определения источника продукта, а является лишь персонажем произведения (привет Смешарикам ;)).
Большинство доказательств Epic Games были отвергнуты, например, скриншоты игрового процесса, загрузочных экранов. При этом TTAB руководствовалась тем, что простое изображение не может восприниматься как товарный знак, если оно используется как составляющая часть игры или её персонаж. Тем более, Epic Games никогда не указывали TM рядом с ламой в рамках игры. Откуда пользователям знать, что они разбивают товарный знак, а не ещё один элемент игрового пространства?
Среди доказательств, представленных при регистрации, только на одном скриншоте с интернет-страницы Epic Games лама была изображена в таком же виде как в заявке. Это не было принято в качестве доказательства коммерческого использования. Лама была изображена несколько раз, в цвете и в разных положениях. При этом в качестве указания на источник продукта на таком скриншоте будет восприниматься скорее словесное обозначение FORTNITE.
У читателя может возникнуть вопрос: а зачем вообще Epic Games несли какие-то доказательства фактического использования? Компания пыталась доказать приобретенную различительную способность своей ламы, ссылаясь на то, что Fortnite – это культурный феномен, а лама – один из его символов. Это им не помогло, поскольку никакие доказательства приобретенной различительной способности не могут исправить функциональную неспособность обозначения быть товарным знаком.
Кейс отчасти может продемонстрировать, зачем существует ® и TM. Это один из самых простых способов указать аудитории, что нечто является товарным знаком, крайне полезный, когда это может быть неочевидным. Возможно, Epic Games теперь возьмут это на вооружение, и каждую модельку в игре будет сопровождать значок TM.
Заметим, что это далеко не первое использование ламы в компьютерной игре. Некоторые, возможно, вспомнят игру Emperor’s New Groove по одноименному мультфильму, которая отняла в свое время достаточно много нервных клеток у одного из наших партнеров Екатерины Проничевой. А вообще использование ламы с лутом, по-видимому, является отсылкой к традиционным мексиканским пиньятам.
#фактымчп
В Калифорнии сейчас тепло и солнечно 🌴🌤, а мы, пожалуй, поговорим об их коллизионном праве применительно к договорным отношениям (̶ge̶t̶ ̶a̶ ̶l̶i̶f̶e̶ ̶n̶e̶r̶d̶!̶).
Итак, все, думаю, помнят, что федерализм США ведет к множеству относительно автономных правопорядков, имеющих среди прочего и особенности коллизионного регулирования. Почему говорим о Калифорнии? Потому что это крайне популярный и откровенно "удачный" правопорядок в материально-правовом смысле - в особенности в части договоров - к которому часто обращаются субъекты предпринимательской деятельности (ваш yours truly буквально позавчера согласовал один такой договор). А еще в Калифорнии право неплохо кодифицировано, но об этом далее.
В то же время Калифорния, как и США в целом, не придерживается концепции "нейтрального" права, столь знакомой европейским суверенам. Это значит, что стороны могут подчинить свои отношения какому-то конкретному правопорядку только тогда, когда такие отношения имеют определенную (устойчивую, неслучайную) связь с указанным правопорядком (например, исполнение осуществляется на территории такого правопорядка или одна из сторон ведет там свой бизнес и т.д.).
Согласно разд. 1646 Гражданского кодекса Калифорнии правом, применимом к договору, будет lex loci solutionis (место исполнение), а если такого места нет, то lex loci contractus (место заключения - передаем привет Минской конвенции с ее аналогичной древней привязкой). В то же время если отношения сторон носят предпринимательский характер и при этом имеют reasonable relation с Калифорнией и иным правопорядком, то разд. 1301(a) Торгового (коммерческого) кодекса Калифорнии дает сторонам возможность выбрать в качестве применимого права либо Калифорнию, либо этот иной правопорядок. Таким образом, видим, что автономия воли для непредпринимателей в принципе отсутствует, т.к. коллизионная норма разд. 1646 Гражданского кодекса Калифорнии императивна, а для предпринимателей в значительной степени ограничена пресловутой reasonable relation, которую зачастую крайне непросто доказать.
Однако в 2006 г. законодатель внес интересную норму в разд. 1646.5 Гражданского кодекса Калифорнии (вероятно, желая еще больше повысить "привлекательность" своего права для иностранцев и резидентов других штатов), суть которой сводится к следующему: стороны вне зависимости от характера их отношений и в отсутствие какой-либо связи договора с Калифорнией могут выбрать право данного штата в качестве применимого при условии, что цена такого договора составляет как минимум 250 000 долл. США. Исключения из данного правила немногочисленны: трудовые договоры и договоры на оказание личных услуг, договоры, преимущественно связанные с личными, домашними и семейными целями, а также наличие специальных и императивных коллизионных норм в Торговом (коммерческом) кодексе (например, в части права, применимого к ответственности банка перед клиентами).
Считаете ли вы подобный подход неоправданным фаворитизмом к собственному праву или же актом добросовестной конкуренции на глобальном "рынке правопорядков"? А что думаете насчет ценза?
В Калифорнии сейчас тепло и солнечно 🌴🌤, а мы, пожалуй, поговорим об их коллизионном праве применительно к договорным отношениям (̶ge̶t̶ ̶a̶ ̶l̶i̶f̶e̶ ̶n̶e̶r̶d̶!̶).
Итак, все, думаю, помнят, что федерализм США ведет к множеству относительно автономных правопорядков, имеющих среди прочего и особенности коллизионного регулирования. Почему говорим о Калифорнии? Потому что это крайне популярный и откровенно "удачный" правопорядок в материально-правовом смысле - в особенности в части договоров - к которому часто обращаются субъекты предпринимательской деятельности (ваш yours truly буквально позавчера согласовал один такой договор). А еще в Калифорнии право неплохо кодифицировано, но об этом далее.
В то же время Калифорния, как и США в целом, не придерживается концепции "нейтрального" права, столь знакомой европейским суверенам. Это значит, что стороны могут подчинить свои отношения какому-то конкретному правопорядку только тогда, когда такие отношения имеют определенную (устойчивую, неслучайную) связь с указанным правопорядком (например, исполнение осуществляется на территории такого правопорядка или одна из сторон ведет там свой бизнес и т.д.).
Согласно разд. 1646 Гражданского кодекса Калифорнии правом, применимом к договору, будет lex loci solutionis (место исполнение), а если такого места нет, то lex loci contractus (место заключения - передаем привет Минской конвенции с ее аналогичной древней привязкой). В то же время если отношения сторон носят предпринимательский характер и при этом имеют reasonable relation с Калифорнией и иным правопорядком, то разд. 1301(a) Торгового (коммерческого) кодекса Калифорнии дает сторонам возможность выбрать в качестве применимого права либо Калифорнию, либо этот иной правопорядок. Таким образом, видим, что автономия воли для непредпринимателей в принципе отсутствует, т.к. коллизионная норма разд. 1646 Гражданского кодекса Калифорнии императивна, а для предпринимателей в значительной степени ограничена пресловутой reasonable relation, которую зачастую крайне непросто доказать.
Однако в 2006 г. законодатель внес интересную норму в разд. 1646.5 Гражданского кодекса Калифорнии (вероятно, желая еще больше повысить "привлекательность" своего права для иностранцев и резидентов других штатов), суть которой сводится к следующему: стороны вне зависимости от характера их отношений и в отсутствие какой-либо связи договора с Калифорнией могут выбрать право данного штата в качестве применимого при условии, что цена такого договора составляет как минимум 250 000 долл. США. Исключения из данного правила немногочисленны: трудовые договоры и договоры на оказание личных услуг, договоры, преимущественно связанные с личными, домашними и семейными целями, а также наличие специальных и императивных коллизионных норм в Торговом (коммерческом) кодексе (например, в части права, применимого к ответственности банка перед клиентами).
Считаете ли вы подобный подход неоправданным фаворитизмом к собственному праву или же актом добросовестной конкуренции на глобальном "рынке правопорядков"? А что думаете насчет ценза?
👍1
Немного пятничного и больше про разницу в материальном регулировании, чем про "классическое" МЧП. Кто знает меня лично, точно в курсе, как я люблю эту уже ставшую регулярной рубрику "когда нельзя, но очень хочется".
Часто звезды любят выкладывать снимки их самих, сделанные папарацци, к себе в Инстаграм, а затем получать copyright claims на несколько сотен тысяч долларов, появляться во всех новостях, удалять спорные фото и идти с истцами на мировую. И когда я говорю часто, я имею в виду очень часто. Считаем вместе со мной: Ники Минаж, Лиам Хемсворт, каждая вторая из семьи Кардашьян (последняя вроде бы Ким, но это не точно), Ариана Гранде, Дженнифер Лопес и другие. В этот раз, например, отличилась Дуа Липа, выложив фото, где она стоит в очереди в аэропорту. И казалось бы, ну что тут такого интересного? Подумаешь, очередная селебрити "купила" в очередной раз инфоповод, чтобы о ней написали в СМИ.
А интересно то, что пару лет назад известная "нарушительница" авторских прав супермодель Джиджи Хадид решила не мирно урегулировать спор, а доказать суду, что она была вправе использовать фото (девушка была запечатлена в повседневном образе на улице Нью-Йорка) без согласия правообладателя, среди прочего со ссылкой на ст. 107 Закона США об авторском праве ("Limitations on exclusive rights: Fair use"). Если коротко, согласно данной статье допускается свободное использование объектов авторских прав, т.е. без согласия правообладателя и выплаты ему вознаграждения, если будет установлена добросовестность действий использующего лица. Суд принимает во внимание цель и характер использования, характер конкретного объекта авторских прав, а также объем и последствия такого использования. В целом похоже на нашу ст. 1274 ГК РФ, но без закрытого перечня оснований.
Возвращаясь к Джиджи Хадид, надо сказать, что все ее аргументы были прекрасны по-своему. С одной стороны, была и попытка оспорить авторство фотографа: поскольку модель улыбалась, позировала для фото, тем самым демонстрируя свой наряд, она фактически "руководила креативным процессом по созданию фотографии". Это, по мнению супермодели, делает ее как минимум соавтором фотографии (хорошая попытка, Джиджи, но нет). С другой стороны, про fair use также никто не забыл: выкладывая сделанный снимок в свой инстаграм-профиль, Джиджи специально обрезала фото так, чтобы акцент и внимание публики был смещен на ее образ, а не на композицию в целом. Модель заявила, что не преследовала какую-либо коммерческую цель, осуществляя публикацию, в отличие от фотографа, и имела исключительно личный интерес - поделиться со своими подписчиками красивой фотографией себя любимой.
Забавно, но итог оказался крайне прозаичным и, на мой взгляд, очень скучным: суд отметил, что в отсутствие формальной регистрации авторского права в Библиотеке Конгресса на момент обращения в суд иск о нарушении авторских прав третьими лицами в принципе не может быть удовлетворен, и сослался на соответствующий прецедент Верховного суда США (Fourth Estate Public Benefit Corp. v. Wall-Street.com). Кроме того, даже после регистрации право на иск не может быть восстановлено, потому что "раньше надо было думать" (Malibu Media, LLC v. Doe).
Жаль, конечно, что из-за такого косяка правообладателя мы не узнали, можно ли стать соавтором фото, "улыбаясь глазами", но зато спорное изображение активно завирусилось в сети, поэтому предлагаю и вам посмотреть на него.
Часто звезды любят выкладывать снимки их самих, сделанные папарацци, к себе в Инстаграм, а затем получать copyright claims на несколько сотен тысяч долларов, появляться во всех новостях, удалять спорные фото и идти с истцами на мировую. И когда я говорю часто, я имею в виду очень часто. Считаем вместе со мной: Ники Минаж, Лиам Хемсворт, каждая вторая из семьи Кардашьян (последняя вроде бы Ким, но это не точно), Ариана Гранде, Дженнифер Лопес и другие. В этот раз, например, отличилась Дуа Липа, выложив фото, где она стоит в очереди в аэропорту. И казалось бы, ну что тут такого интересного? Подумаешь, очередная селебрити "купила" в очередной раз инфоповод, чтобы о ней написали в СМИ.
А интересно то, что пару лет назад известная "нарушительница" авторских прав супермодель Джиджи Хадид решила не мирно урегулировать спор, а доказать суду, что она была вправе использовать фото (девушка была запечатлена в повседневном образе на улице Нью-Йорка) без согласия правообладателя, среди прочего со ссылкой на ст. 107 Закона США об авторском праве ("Limitations on exclusive rights: Fair use"). Если коротко, согласно данной статье допускается свободное использование объектов авторских прав, т.е. без согласия правообладателя и выплаты ему вознаграждения, если будет установлена добросовестность действий использующего лица. Суд принимает во внимание цель и характер использования, характер конкретного объекта авторских прав, а также объем и последствия такого использования. В целом похоже на нашу ст. 1274 ГК РФ, но без закрытого перечня оснований.
Возвращаясь к Джиджи Хадид, надо сказать, что все ее аргументы были прекрасны по-своему. С одной стороны, была и попытка оспорить авторство фотографа: поскольку модель улыбалась, позировала для фото, тем самым демонстрируя свой наряд, она фактически "руководила креативным процессом по созданию фотографии". Это, по мнению супермодели, делает ее как минимум соавтором фотографии (хорошая попытка, Джиджи, но нет). С другой стороны, про fair use также никто не забыл: выкладывая сделанный снимок в свой инстаграм-профиль, Джиджи специально обрезала фото так, чтобы акцент и внимание публики был смещен на ее образ, а не на композицию в целом. Модель заявила, что не преследовала какую-либо коммерческую цель, осуществляя публикацию, в отличие от фотографа, и имела исключительно личный интерес - поделиться со своими подписчиками красивой фотографией себя любимой.
Забавно, но итог оказался крайне прозаичным и, на мой взгляд, очень скучным: суд отметил, что в отсутствие формальной регистрации авторского права в Библиотеке Конгресса на момент обращения в суд иск о нарушении авторских прав третьими лицами в принципе не может быть удовлетворен, и сослался на соответствующий прецедент Верховного суда США (Fourth Estate Public Benefit Corp. v. Wall-Street.com). Кроме того, даже после регистрации право на иск не может быть восстановлено, потому что "раньше надо было думать" (Malibu Media, LLC v. Doe).
Жаль, конечно, что из-за такого косяка правообладателя мы не узнали, можно ли стать соавтором фото, "улыбаясь глазами", но зато спорное изображение активно завирусилось в сети, поэтому предлагаю и вам посмотреть на него.
❤10👏1
#судебнаяпрактика
А как там AstraZeneca и ее разборки с Еврокомиссией?
Суд первой инстанции Брюсселя постановил (решение, к сожалению, только на французском - текст будет в комментариях к этому посту), что AstraZeneca действительно нарушила условия договора и недопоставила вакцину из-за следующих обстоятельств: AstraZeneca a) решила не использовать производственные мощности на территории Великобритании для создания вакцины для ЕС и b) в целом отдала Великобритании приоритет по поставке, тем самым еще и нарушив стандартную гарантию в договоре, что она не связана обязательствами, препятствующими надлежащему исполнению перед ЕС, с третьими лицами.
Судя по тексту решения, какая-либо ссылка на CISG не понадобилась, поскольку все вопросы касались исключительно договорных положений. По итогу заседания суд утвердил новый график поставки и пригрозил AstraZeneca в случае неисполнения/просрочки астрентом в 10 евро за каждую дозу вакцины (итого: до 500 млн. евро, если все дедлайны будут просрочены). При этом астрент со стороны суда оказался очень кстати, потому что, как я писал в прошлый раз, договор не содержит положений о неустойке за просрочку поставки. Примечательно, что, в отличие от России, у бельгийцев астрент - это институт не материального, а процессуального права (см. Article 1385bis du Code judiciaire), поэтому право, применимое к договору, в данном случае и не столь важно.
А как там AstraZeneca и ее разборки с Еврокомиссией?
Суд первой инстанции Брюсселя постановил (решение, к сожалению, только на французском - текст будет в комментариях к этому посту), что AstraZeneca действительно нарушила условия договора и недопоставила вакцину из-за следующих обстоятельств: AstraZeneca a) решила не использовать производственные мощности на территории Великобритании для создания вакцины для ЕС и b) в целом отдала Великобритании приоритет по поставке, тем самым еще и нарушив стандартную гарантию в договоре, что она не связана обязательствами, препятствующими надлежащему исполнению перед ЕС, с третьими лицами.
Судя по тексту решения, какая-либо ссылка на CISG не понадобилась, поскольку все вопросы касались исключительно договорных положений. По итогу заседания суд утвердил новый график поставки и пригрозил AstraZeneca в случае неисполнения/просрочки астрентом в 10 евро за каждую дозу вакцины (итого: до 500 млн. евро, если все дедлайны будут просрочены). При этом астрент со стороны суда оказался очень кстати, потому что, как я писал в прошлый раз, договор не содержит положений о неустойке за просрочку поставки. Примечательно, что, в отличие от России, у бельгийцев астрент - это институт не материального, а процессуального права (см. Article 1385bis du Code judiciaire), поэтому право, применимое к договору, в данном случае и не столь важно.
#литературамчп
Мои подписчики самые лучшие, потому что регулярно присылают мне классные материалы, которые я каким-то образом умудряюсь пропускать!
В этот раз делюсь с вами самой настоящей настольной книгой для судей по вопросам интеллектуальной собственности в МЧП (оставляю гиперссылку на скачивание или приобретение, а в комментариях к этому посту будет pdf-версия на русском).
Данный труд за авторством австралийской судьи А. Беннет и люксембургского судьи С. Граната разработан под эгидой ВОИС и Гаагской конференцией по МЧП и представляет собой отличное сочетание несложной теории в области МЧП с яркими практическими примерами. В принципе могу рекомендовать данную книгу не только тем, кто интересуется международным правом интеллектуальной собственности (возможно, вам она покажется даже слишком простой), но и вообще всем, кто только начинает знакомиться с МЧП, поскольку написанное прекрасно работает и в других сферах МЧП.
Приятного чтения!
Мои подписчики самые лучшие, потому что регулярно присылают мне классные материалы, которые я каким-то образом умудряюсь пропускать!
В этот раз делюсь с вами самой настоящей настольной книгой для судей по вопросам интеллектуальной собственности в МЧП (оставляю гиперссылку на скачивание или приобретение, а в комментариях к этому посту будет pdf-версия на русском).
Данный труд за авторством австралийской судьи А. Беннет и люксембургского судьи С. Граната разработан под эгидой ВОИС и Гаагской конференцией по МЧП и представляет собой отличное сочетание несложной теории в области МЧП с яркими практическими примерами. В принципе могу рекомендовать данную книгу не только тем, кто интересуется международным правом интеллектуальной собственности (возможно, вам она покажется даже слишком простой), но и вообще всем, кто только начинает знакомиться с МЧП, поскольку написанное прекрасно работает и в других сферах МЧП.
Приятного чтения!
👍1
#фактымчп
Рубрика "пятничное, или цинизм/прагматизм в праве ЕС".
В ЕС существует любопытный Регламент № 1523/2007, согласно которому запрещены введение на рынок ЕС и, соответственно, последующая реализация там меха кошек и собак, а также любых изделий из этого меха.
Логика появления Регламента проста и в то же время максимальна цинична. С одной стороны, кошки и собаки считаются домашними животными (видимо, на этом список домашних животных, по мнению европейцев, заканчивается), поэтому использовать их в производстве меховых изделий негуманно. С другой стороны, мех кошек и собак сложно отличить от меха других животных или вообще искусственного, а вводить потребителей в заблуждение относительно свойств товара - ой как нехорошо.
Однако дьявол, как известно, в деталях. Вот скажите-ка мне, как понять, какая перед вами кошка - домашняя или дикая. Кто есть член семьи, а кого и на воротник пустить не жалко? Вот и Европарламент с Советом тоже решили, что если собаку можно относительно легко идентифицировать по внешнему виду как дикую или домашнюю, то с кошками все как-то неоднозначно. Решили и написали следующее в п. 3 преамбулы к Регламенту: "...as it is scientifically impossible to differentiate fur of domestic cats from fur of other non-domestic cat subspecies, a definition of cat as "felis silvestris", which includes also non-domestic cat subspecies, should be adopted in this Regulation". Вот так вот.
В общем сегодня вы узнали, что в Европе можно купить меховые изделия из диких собак, но не кошек. Теперь живите с этим знанием.
Рубрика "пятничное, или цинизм/прагматизм в праве ЕС".
В ЕС существует любопытный Регламент № 1523/2007, согласно которому запрещены введение на рынок ЕС и, соответственно, последующая реализация там меха кошек и собак, а также любых изделий из этого меха.
Логика появления Регламента проста и в то же время максимальна цинична. С одной стороны, кошки и собаки считаются домашними животными (видимо, на этом список домашних животных, по мнению европейцев, заканчивается), поэтому использовать их в производстве меховых изделий негуманно. С другой стороны, мех кошек и собак сложно отличить от меха других животных или вообще искусственного, а вводить потребителей в заблуждение относительно свойств товара - ой как нехорошо.
Однако дьявол, как известно, в деталях. Вот скажите-ка мне, как понять, какая перед вами кошка - домашняя или дикая. Кто есть член семьи, а кого и на воротник пустить не жалко? Вот и Европарламент с Советом тоже решили, что если собаку можно относительно легко идентифицировать по внешнему виду как дикую или домашнюю, то с кошками все как-то неоднозначно. Решили и написали следующее в п. 3 преамбулы к Регламенту: "...as it is scientifically impossible to differentiate fur of domestic cats from fur of other non-domestic cat subspecies, a definition of cat as "felis silvestris", which includes also non-domestic cat subspecies, should be adopted in this Regulation". Вот так вот.
В общем сегодня вы узнали, что в Европе можно купить меховые изделия из диких собак, но не кошек. Теперь живите с этим знанием.
👍1
#тестымчп
Один из вопросов, которым я люблю мучить своих студентов, - соотношение понятий domicile и habitual residence. Но европейцы - народ изобретательный, поэтому подобных "синонимов" в европейском праве скопилось огромное множество.
Пусть сегодняшний мини-тест (анонимный!) станет тизером будущего поста (note to self!) о том, как сильно европейский регулятор любит отсылочные нормы и почему позиции ECJ в области антимонопольного права имеют ключевое значение еще и в отдельных вопросах защиты персональных данных.
Тест ниже 👇
Один из вопросов, которым я люблю мучить своих студентов, - соотношение понятий domicile и habitual residence. Но европейцы - народ изобретательный, поэтому подобных "синонимов" в европейском праве скопилось огромное множество.
Пусть сегодняшний мини-тест (анонимный!) станет тизером будущего поста (note to self!) о том, как сильно европейский регулятор любит отсылочные нормы и почему позиции ECJ в области антимонопольного права имеют ключевое значение еще и в отдельных вопросах защиты персональных данных.
Тест ниже 👇
Forwarded from Михаил Ратушный
Какое из понятий является более общим по отношению к другому?
Anonymous Quiz
51%
Establishment
49%
Undertaking
#фактымчп
Поскольку на серьезную аналитику времени катастрофически не хватает, но я и так оставил вас без каких-либо постов на несколько недель, срочно исправляю эту ситуацию внеочередным ✨историческим ✨ кейсом!
Как известно, разные национальные правопорядки по-разному определяют момент наступления полной гражданской дееспособности для физических лиц: в Японии - это 20 лет (а с 2022 г., кстати, станет 18 лет), Египет и Монако - 21 год, Франция и Россия - 18 лет и т.д. Очевидно, что подобные расхождения зачастую осложняют и без того непростой гражданский оборот, потому что каждой стороне условной сделки надлежит выяснять, является ли ее контрагент дееспособным по применимому к нему личному закону (lex personalis). Особенно это неприятно в ситуациях, когда для определения личного закона физического лица используются не очевидные привязки вроде гражданства (оно либо есть, либо нет), а место жительства или даже более "подвижный" habitual residence.
Так вот о кейсе, в 1861 г. предприимчивый мексиканец 23 лет по имени Лизарди приобрел у некоего французского entrepreneur'а драгоценности, расплатившись за них векселями. Правда с погашением возникла небольшая проблема: банк отказался принимать векселя к оплате, т.к. Лизарди по своему личному закону (право страны гражданства - Мексика) не достиг совершеннолетия (25 лет).
Как следствие, возмущенный продавец обратился в суд, который постановил, что француз «не может быть обязан знать законы разных государств, касающиеся несовершеннолетия... для действительности сделки достаточно, если француз действовал без легкомыслия, добросовестно и не допустил небрежности».
Данное дело фактически породило так называюмую концепцию извинительного незнания закона применительно к физическим лицам, которая сводится к следующему: если лицо, совершая сделку на территории государства Х., было дееспособно по праву государства Х., а другая сторона не знала и не должна была знать о реальном отсутствии дееспособности лица в соответствии с его личным законом, то такое лицо не вправе ссылаться на отсутствие у него дееспособности. Таким образом, Лизарди, будучи дееспособным по французскому праву, принял на себя права и обязанности по договору с французским продавцом в полном объеме.
К слову, правила об извинительном незнании закона с тех пор получили практически единообразное закрепление во многих актах МЧП (например, в п. 2 ст. 1197 ГК РФ, ст. 13 Регламента Рим I, ст. 36(1) Федерального закона Швейцарии об МЧП и т.д.) и обеспечивают столь желанную всеми правовую определенность в трансграничных отношениях частного характера.
P.S. Ниже пример векселя, потому что вероятность увидеть его вживую в наше время стремится к нулю.
Поскольку на серьезную аналитику времени катастрофически не хватает, но я и так оставил вас без каких-либо постов на несколько недель, срочно исправляю эту ситуацию внеочередным ✨историческим ✨ кейсом!
Как известно, разные национальные правопорядки по-разному определяют момент наступления полной гражданской дееспособности для физических лиц: в Японии - это 20 лет (а с 2022 г., кстати, станет 18 лет), Египет и Монако - 21 год, Франция и Россия - 18 лет и т.д. Очевидно, что подобные расхождения зачастую осложняют и без того непростой гражданский оборот, потому что каждой стороне условной сделки надлежит выяснять, является ли ее контрагент дееспособным по применимому к нему личному закону (lex personalis). Особенно это неприятно в ситуациях, когда для определения личного закона физического лица используются не очевидные привязки вроде гражданства (оно либо есть, либо нет), а место жительства или даже более "подвижный" habitual residence.
Так вот о кейсе, в 1861 г. предприимчивый мексиканец 23 лет по имени Лизарди приобрел у некоего французского entrepreneur'а драгоценности, расплатившись за них векселями. Правда с погашением возникла небольшая проблема: банк отказался принимать векселя к оплате, т.к. Лизарди по своему личному закону (право страны гражданства - Мексика) не достиг совершеннолетия (25 лет).
Как следствие, возмущенный продавец обратился в суд, который постановил, что француз «не может быть обязан знать законы разных государств, касающиеся несовершеннолетия... для действительности сделки достаточно, если француз действовал без легкомыслия, добросовестно и не допустил небрежности».
Данное дело фактически породило так называюмую концепцию извинительного незнания закона применительно к физическим лицам, которая сводится к следующему: если лицо, совершая сделку на территории государства Х., было дееспособно по праву государства Х., а другая сторона не знала и не должна была знать о реальном отсутствии дееспособности лица в соответствии с его личным законом, то такое лицо не вправе ссылаться на отсутствие у него дееспособности. Таким образом, Лизарди, будучи дееспособным по французскому праву, принял на себя права и обязанности по договору с французским продавцом в полном объеме.
К слову, правила об извинительном незнании закона с тех пор получили практически единообразное закрепление во многих актах МЧП (например, в п. 2 ст. 1197 ГК РФ, ст. 13 Регламента Рим I, ст. 36(1) Федерального закона Швейцарии об МЧП и т.д.) и обеспечивают столь желанную всеми правовую определенность в трансграничных отношениях частного характера.
P.S. Ниже пример векселя, потому что вероятность увидеть его вживую в наше время стремится к нулю.
#новостимчп
Вчера увидело свет масштабное исследование Еврокомиссии (800 с лишним страниц!) по практике применения Регламента Рим II за последние 10 лет. Напоминаю, что Регламент Рим II - это главный акт ЕС в сфере коллизионного регулирования внедоговорных обязательств ("on the law applicable to non-contractual obligations").
Итак, в исследовании проводится анализ ключевых практических вопросов и проблем в интерпретации данного акта, которые возникали у судов государств-членов ЕС на протяжении всех этих лет. Исследование также затрагивает отдельные сферы, в которых вопросы внедоговорной ответственности представляют особый интересы, - искусственный интеллект, свобода выражения мнения против права на защиту доброго имени и т.д.
В общем сам буду обязательно читать и всем вам советую. Файл для удобства прикрепил в комментариях к этому посту.
Вчера увидело свет масштабное исследование Еврокомиссии (800 с лишним страниц!) по практике применения Регламента Рим II за последние 10 лет. Напоминаю, что Регламент Рим II - это главный акт ЕС в сфере коллизионного регулирования внедоговорных обязательств ("on the law applicable to non-contractual obligations").
Итак, в исследовании проводится анализ ключевых практических вопросов и проблем в интерпретации данного акта, которые возникали у судов государств-членов ЕС на протяжении всех этих лет. Исследование также затрагивает отдельные сферы, в которых вопросы внедоговорной ответственности представляют особый интересы, - искусственный интеллект, свобода выражения мнения против права на защиту доброго имени и т.д.
В общем сам буду обязательно читать и всем вам советую. Файл для удобства прикрепил в комментариях к этому посту.
Нас уже больше 100! ✨👀😳
Спасибо вам большое, что читаете этот канал и пишете комментарии. Ваша поддержка - лучший мотиватор для меня, поэтому сегодня особый кейс, на примере которого я хочу показать вам, за что же я так люблю МЧП! А пока что уже традиционный интерактив для затравки в виде теста!
#тестымчп
Спасибо вам большое, что читаете этот канал и пишете комментарии. Ваша поддержка - лучший мотиватор для меня, поэтому сегодня особый кейс, на примере которого я хочу показать вам, за что же я так люблю МЧП! А пока что уже традиционный интерактив для затравки в виде теста!
#тестымчп
В деле Berezovsky v. Abramovich (английский суд) истец ссылался на свидетельские показания в обоснование устной сделки, которая, однако, должна была быть письменной согласно закону (право РФ). Ответчик возражал (п. 1 ст. 162 ГК РФ). Кого поддержал суд?
Anonymous Quiz
55%
Истца
45%
Ответчика
#судебнаяпрактика
Непрекращающаяся борьба цивилистов и апологетов международно-правовой природы МЧП (МЧП как некая часть или разновидность МПП) - одна из моих любимых тем в науке МЧП. Со времен критики М.И. Бруном, например, Пилье и Циттельмана утекло много воды и вряд ли можно было бы сочинить новый аргумент для какой-либо из сторон, но одно отрицать, кажется, бессмысленно: МЧП и МПП как системы норм не существуют изолированно друг от друга. И нет, я даже не про роль международных договоров как источников МЧП.
Итак, есть такой замечательный американский закон - 1976 Foreign Sovereign Immunity Act (FSIA), суть которого сводится к следующему: любое иностранное государство, будучи суверенным образованием, не должно без своего согласия подпадать под юрисдикцию судов США (т.н. юрисдикционный иммунитет), но лишь до тех пор, пока такое государство действует in jure imperii, т.е. как публичный актор. Как только "суверен спускается на рынок" и начинает действовать in jure gestionis, т.е. как обычный участник гражданского оборота, то государство утрачивает право ссылаться на свой иммунитет и к нему применяются общие правила установления подсудности. Фактически юрисдикционный иммунитет - это фильтр, препятствующий бесконтрольному втягиванию одних государств в судебные процессы в других государствах, и отражение принципа международного права par in parem non habet imperium ("равный над равным власти не имеет").
В частности, согласно §1605(a)(3) FSIA иностранное государство не пользуется иммунитетом, а значит может быть ответчиком в судах США, если предметом спора являются права в отношении имущества, которое было изъято в нарушение международного права, это имущество или его замена находятся на территории США в связи с коммерческой деятельностью иностранного государства; или если это имущество или его замена принадлежат соответствующему государственному учреждению (an agency or instrumentality of the foreign state) или управляются им, а такое учреждение вовлечено в коммерческую деятельность в США. В общем, очевидно, необходим факт нарушения международного права, а дальше вариации.
Несмотря на некоторую витиеватость формулировок, данная норма примечательна тем, что позволила сотням жертв нацистского режима получить реальную возможность привлечь страны "оси" к ответственности и вернуть некогда отобранное имущество или получить достойную компенсацию. Впоследствии такие иски даже будут обозначены в самом FSIA как Nazi-era claims, а Конгрессу придется ввести дополнительные изъятия к §1605(a)(3) FSIA, чтобы суды США полностью не погрязли в соответствующих разбирательствах с иностранными государствами.
Как правило, Nazi-era claims касались произведений искусства: например, в знаменитом деле 2004 г. Republic of Austria v. Altmann истица (Мария Альтман) требовала от австрийского правительства вернуть ей 5 картин за авторством Густава Климта, среди которых был знаменитый портрет Адели Блох-Бауэр (по совместительству тети истицы). В данном деле Верховный Суд США подтвердил применимость §1605(a)(3) FSIA по следующим причинам. Во-первых, действительно имело место нарушение международного права: согласно ст. 56 Гаагской конвенции 1907 г. о законах и обычаях сухопутной войны "всякий захват... произведений искусства запрещен и должен быть подвергнут преследованию". Во-вторых, Галерея Бельведер, в которой на момент начала разбирательства хранились спорные картины, будучи государственным учреждением Австрии, активно осуществляла коммерческую деятельность в США, распространяя свои буклеты и рекламируя коллекции, в составе которых и находились пресловутые картины. Думаю, все знают, чем это закончилось: арбитражное разбирательство в Вене, оглушительная победа Марии, попытки Австрийского Правительства выкупить картины у Марии по рыночной цене (кажется, государство даже намеревалось выпускать специальные облигации, чтобы собрать нужную сумму от населения - 245, а затем и все 300 млн долларов). Но ничего не произошло и картины покинули Австрию; в настоящее время портрет Адели висит в Neue Galerie в Нью-Йорке.
Непрекращающаяся борьба цивилистов и апологетов международно-правовой природы МЧП (МЧП как некая часть или разновидность МПП) - одна из моих любимых тем в науке МЧП. Со времен критики М.И. Бруном, например, Пилье и Циттельмана утекло много воды и вряд ли можно было бы сочинить новый аргумент для какой-либо из сторон, но одно отрицать, кажется, бессмысленно: МЧП и МПП как системы норм не существуют изолированно друг от друга. И нет, я даже не про роль международных договоров как источников МЧП.
Итак, есть такой замечательный американский закон - 1976 Foreign Sovereign Immunity Act (FSIA), суть которого сводится к следующему: любое иностранное государство, будучи суверенным образованием, не должно без своего согласия подпадать под юрисдикцию судов США (т.н. юрисдикционный иммунитет), но лишь до тех пор, пока такое государство действует in jure imperii, т.е. как публичный актор. Как только "суверен спускается на рынок" и начинает действовать in jure gestionis, т.е. как обычный участник гражданского оборота, то государство утрачивает право ссылаться на свой иммунитет и к нему применяются общие правила установления подсудности. Фактически юрисдикционный иммунитет - это фильтр, препятствующий бесконтрольному втягиванию одних государств в судебные процессы в других государствах, и отражение принципа международного права par in parem non habet imperium ("равный над равным власти не имеет").
В частности, согласно §1605(a)(3) FSIA иностранное государство не пользуется иммунитетом, а значит может быть ответчиком в судах США, если предметом спора являются права в отношении имущества, которое было изъято в нарушение международного права, это имущество или его замена находятся на территории США в связи с коммерческой деятельностью иностранного государства; или если это имущество или его замена принадлежат соответствующему государственному учреждению (an agency or instrumentality of the foreign state) или управляются им, а такое учреждение вовлечено в коммерческую деятельность в США. В общем, очевидно, необходим факт нарушения международного права, а дальше вариации.
Несмотря на некоторую витиеватость формулировок, данная норма примечательна тем, что позволила сотням жертв нацистского режима получить реальную возможность привлечь страны "оси" к ответственности и вернуть некогда отобранное имущество или получить достойную компенсацию. Впоследствии такие иски даже будут обозначены в самом FSIA как Nazi-era claims, а Конгрессу придется ввести дополнительные изъятия к §1605(a)(3) FSIA, чтобы суды США полностью не погрязли в соответствующих разбирательствах с иностранными государствами.
Как правило, Nazi-era claims касались произведений искусства: например, в знаменитом деле 2004 г. Republic of Austria v. Altmann истица (Мария Альтман) требовала от австрийского правительства вернуть ей 5 картин за авторством Густава Климта, среди которых был знаменитый портрет Адели Блох-Бауэр (по совместительству тети истицы). В данном деле Верховный Суд США подтвердил применимость §1605(a)(3) FSIA по следующим причинам. Во-первых, действительно имело место нарушение международного права: согласно ст. 56 Гаагской конвенции 1907 г. о законах и обычаях сухопутной войны "всякий захват... произведений искусства запрещен и должен быть подвергнут преследованию". Во-вторых, Галерея Бельведер, в которой на момент начала разбирательства хранились спорные картины, будучи государственным учреждением Австрии, активно осуществляла коммерческую деятельность в США, распространяя свои буклеты и рекламируя коллекции, в составе которых и находились пресловутые картины. Думаю, все знают, чем это закончилось: арбитражное разбирательство в Вене, оглушительная победа Марии, попытки Австрийского Правительства выкупить картины у Марии по рыночной цене (кажется, государство даже намеревалось выпускать специальные облигации, чтобы собрать нужную сумму от населения - 245, а затем и все 300 млн долларов). Но ничего не произошло и картины покинули Австрию; в настоящее время портрет Адели висит в Neue Galerie в Нью-Йорке.
👍1
Однако с 2004 г. прошло довольно много времени, поэтому интересно посмотреть, насколько сохранился либерализм Верховного суда США в разрешении подобных вопросов. Например, в феврале 2021 г. как раз завершилось разбирательство по делу Federal Republic of Germany v. Philipp, в котором наследники некоего консорциума еврейских арт-дилеров настаивали на истребовании от Германии Сокровища гвельфов (Guelph Treasure, Welfenschatz) - собрания средневекового церковного искусства стоимостью более 200 млн долларов. Сокровище принадлежит Фонду прусского культурного наследия, а выставлено в Музее декоративно-прикладного искусства в Берлине. Не буду вдаваться в фабулу дела, но аргументация была в целом схожей с той, что мы видели в деле Альтман: незаконное изъятие со стороны Германии, сопряженное с геноцидом еврейского народа, как нарушение международного права прав человека, а также коммерческая активность со стороны Фонда как учреждения Германии в США (организация выставок различных экспонатов, в т.ч. Сокровища). Таким образом, наследники, так же как и Мария Альмант, ориентировались на положения §1605(a)(3) FSIA, обосновывая невозможность Германии ссылаться на иммунитет.
Однако Верховный суд США не согласился с доводами истцов. Во-первых, пострадавшие были гражданами Германии, в то время как в деле Альтман первоначальный собственник картин имел гражданство Чехословакии. Подход американских судов к толкованию соответствующего положения §1605(a)(3) FSIA при этом следующий: сколь бы зверскими ни были действия иностранного государства в части изъятия имущества (даже если оно сопряжено с очевидным геноцидом населения), до тех пор пока эти действия осуществляются в отношении собственных граждан, нет нарушения международного права для целей §1605(a)(3) FSIA. Суд сделал акцент на том, что предмет международного права - это межгосударственные отношения, применительно к §1605(a)(3) FSIA вытекающие из нарушения одним государством прав другого государства, когда имеет место изъятие имущества у граждан такого другого государства. В данном же случае отношения Германии и ее граждан (первоначальных собственников) имели сугубо внутригосударственный характер, т.е. в данном деле уместо говорить о т.н. domestic taking, который хоть и может быть неправомерным, но какая-либо его оценка лежит за пределами полномочий американской судебной системы (суверенное равенство государств, невмешательство во внутренние дела и вот это вот все).
Во-вторых, в контексте коммерческой деятельности Фонда, суд отметил, что с 2016 г. в FSIA были внесены соответствующие изменения на уровне Foreign Cultural Exchange Jurisdictional Immunity Clarification Act: деятельность по организации выставок произведений искусства не является коммерческой в силу прямого нормативного изъятия (на самом деле, там есть "изъятия из изъятий", но в данном деле они нерелевантны).
Таким образом, Верховный суд США не нашел оснований для применения §1605(a)(3) FSIA и признал за Германией юрисдикионный иммунитет в данном деле. Идеалогически мне решение суда совсем не близко, но как юрист я понимаю необходимость такого откровенно осторожного толкования - в противном случае к США были бы серьезные вопросы хотя бы с точки зрения пресловутого невмешательства во внутренние дела, а количество аналогичных исков бы возросло экспоненциально.
В общем и целом на примере этих двух дел видно, что и национальным судам, разрешая вопросы о своей международной подсудности, зачастую приходится обращаться не просто к конкретным положениям международного права, но и в принципе анализировать сферу его применения. Очевидно, что какой-то конвергенцией МПП и МЧП это называть вряд ли стоит, однако, на мой взгляд, это свидетельствует о том, что у мчпшников объективного интереса в изучении МПП все же чуть больше, чем у представителей однозначно национальных отраслей права - например, того же гражданского права.
Однако Верховный суд США не согласился с доводами истцов. Во-первых, пострадавшие были гражданами Германии, в то время как в деле Альтман первоначальный собственник картин имел гражданство Чехословакии. Подход американских судов к толкованию соответствующего положения §1605(a)(3) FSIA при этом следующий: сколь бы зверскими ни были действия иностранного государства в части изъятия имущества (даже если оно сопряжено с очевидным геноцидом населения), до тех пор пока эти действия осуществляются в отношении собственных граждан, нет нарушения международного права для целей §1605(a)(3) FSIA. Суд сделал акцент на том, что предмет международного права - это межгосударственные отношения, применительно к §1605(a)(3) FSIA вытекающие из нарушения одним государством прав другого государства, когда имеет место изъятие имущества у граждан такого другого государства. В данном же случае отношения Германии и ее граждан (первоначальных собственников) имели сугубо внутригосударственный характер, т.е. в данном деле уместо говорить о т.н. domestic taking, который хоть и может быть неправомерным, но какая-либо его оценка лежит за пределами полномочий американской судебной системы (суверенное равенство государств, невмешательство во внутренние дела и вот это вот все).
Во-вторых, в контексте коммерческой деятельности Фонда, суд отметил, что с 2016 г. в FSIA были внесены соответствующие изменения на уровне Foreign Cultural Exchange Jurisdictional Immunity Clarification Act: деятельность по организации выставок произведений искусства не является коммерческой в силу прямого нормативного изъятия (на самом деле, там есть "изъятия из изъятий", но в данном деле они нерелевантны).
Таким образом, Верховный суд США не нашел оснований для применения §1605(a)(3) FSIA и признал за Германией юрисдикионный иммунитет в данном деле. Идеалогически мне решение суда совсем не близко, но как юрист я понимаю необходимость такого откровенно осторожного толкования - в противном случае к США были бы серьезные вопросы хотя бы с точки зрения пресловутого невмешательства во внутренние дела, а количество аналогичных исков бы возросло экспоненциально.
В общем и целом на примере этих двух дел видно, что и национальным судам, разрешая вопросы о своей международной подсудности, зачастую приходится обращаться не просто к конкретным положениям международного права, но и в принципе анализировать сферу его применения. Очевидно, что какой-то конвергенцией МПП и МЧП это называть вряд ли стоит, однако, на мой взгляд, это свидетельствует о том, что у мчпшников объективного интереса в изучении МПП все же чуть больше, чем у представителей однозначно национальных отраслей права - например, того же гражданского права.
👍1🔥1
А вообще, лично я очень люблю вопросы, связанные с участием государств в гражданско-правовых отношениях, особенно когда они осложенены иностранным элементом, поэтому очень жду, когда наконец опубликуют одну мою статью и я смогу поделиться с вами мыслями по поводу уже коллизионных иммунитетов государств.
А что вы думаете о решениях Верховного суда США и роли государств в частных отношениях? Пишите в комментарии!
P.S. ниже официальный постер фильма по мотивам дела Альтман, который я всем рекомендую к просмотру.
А что вы думаете о решениях Верховного суда США и роли государств в частных отношениях? Пишите в комментарии!
P.S. ниже официальный постер фильма по мотивам дела Альтман, который я всем рекомендую к просмотру.
❤1
Срочные #новостимчп 💥🔥
Россия несколько часов назад подписала Гаагскую Конвенцию о признании и приведении в исполнение иностранных судебных решений по гражданским или торговым делам. Чего-чего?
Честно говоря, я ожидал всего, но что Россия вдруг заинтересуется вопросами косвенной международной подсудности (это про возможность признания и приведения в исполнение решений, вынесенных другим государством на основе определенных, поименованных критериев) и даже подпишет соответствующий международный договор - это очень внезапно. Прогнозов давать не хочу, тем более что подписантов пока всего 5 (Коста-Рика, Израиль, Украина, Уругвай и теперь еще Россия), но потенциально это большой прогресс в вопросе трансграничного оборота судебных решений (этот термин, кстати, используют Е.В. Мохова и Р.А. Брэнд, анализируя содержание тогда еще проекта Конвенции, - рекомендую к прочтению), поскольку предлагаемый Конвенцией режим признания аналогичен тому, что установлен Нью-Йоркской Конвенцией о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений. А пока наблюдаем за развитием событий и рассчитываем на положительный итог. Такие дела.
Россия несколько часов назад подписала Гаагскую Конвенцию о признании и приведении в исполнение иностранных судебных решений по гражданским или торговым делам. Чего-чего?
Честно говоря, я ожидал всего, но что Россия вдруг заинтересуется вопросами косвенной международной подсудности (это про возможность признания и приведения в исполнение решений, вынесенных другим государством на основе определенных, поименованных критериев) и даже подпишет соответствующий международный договор - это очень внезапно. Прогнозов давать не хочу, тем более что подписантов пока всего 5 (Коста-Рика, Израиль, Украина, Уругвай и теперь еще Россия), но потенциально это большой прогресс в вопросе трансграничного оборота судебных решений (этот термин, кстати, используют Е.В. Мохова и Р.А. Брэнд, анализируя содержание тогда еще проекта Конвенции, - рекомендую к прочтению), поскольку предлагаемый Конвенцией режим признания аналогичен тому, что установлен Нью-Йоркской Конвенцией о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений. А пока наблюдаем за развитием событий и рассчитываем на положительный итог. Такие дела.
👍1
#судебнаяпрактика
Хоть уже и наступил 2022 г., предлагаю ненадолго вернуться в 2021 г. и разобрать важное preliminary ruling от Суда ЕС (тем более что наконец-то появился его полноценный перевод на английский). Напоминаю, что preliminary ruling - это ответ Суда ЕС на официальный запрос от судебных органов государств-членов ЕС по вопросам толкования положений европейского права, т.е. это не решение по существу спора. Из таких ответов как раз и складывается прецедентное право ЕС, а соответствующие акты ЕС должны применяться в свете разъяснений Суда ЕС.
Сегодня у нас на разборе дело Gtflix TV v. DR (Case C‑251/20), посвященное распространению в интернете порочащих сведений (для простоты дальше - "диффамация"). Надо сказать, что у Суда ЕС и так довольно обширная практика в области диффамации (дальше поговорим о ней подробнее), но некоторые вопросы все-таки остаются.
В нашем деле произошло следующее: Gtflix TV (истец), чешский цифровой дистрибьютор порнографических материалов, обратился во французский суд с иском к своему конкуренту (директору, продюсеру и режиссеру аналогичных материалов) DR (ответчик), проживающему и работающему на территории Венгрии. По заявлению истца, ответчик разместил на различных форумах и сайтах комментарии, которые порочат деловую репутацию истца. Примечательно, что истец изначально требовал не столько возмещения вреда, сколько публикации опровержения на пресловутых онлайн-ресурсах, однако в ходе разбирательства размер требуемой истцом компенсации вырос с 1 евро до 10 тыс. евро.
Почему истец выбрал французский суд в качестве форума? По мнению истца, негативные последствия для его деловой репутации наступили именно на территории Франции, поскольку в первую очередь французские пользователи посещают соответствующие ресурсы. Как бы то ни было, французский суд не согласился с позицией истца, отметив, что факт доступа к онлайн-ресурсам с территории Франции сам по себе не свидетельствует о юрисдикции такого суда рассматривать подобные споры, а истец не смог доказать, что соответствующие ресурсы ориентированы на французскую аудиторию.
Что сказал Суд ЕС? Во-первых, он напомнил про специальное правило подсудности, содержащееся в ст. 7(2) Регламента ЕС о подсудности и признании и исполнении судебных решений по гражданским и торговым делам (Брюссель I-bis): в случае деликта или квазиделикта возможно обращение в суд не по домицилию ответчика, как обычно, а по месту совершения соответствующего деликта/квазиделикта или места, где такой деликт/квазиделикт может возникнуть ("the place where the harmful event occurred or may occur"). Причем последняя часть включает в себя не только место совершения "вредного деяния", но и место наступления "вредных последствий". Такая трактовка неоднократно подтверждалось практикой Суда: впервые данный вывод появился в деле Handelskwekerij G. J. Bier BV v Mines de potasse d'Alsace SA в 1976 г., а затем уже повторялся в делах о диффамации - начиная, например, с классического Fiona Shevill, Ixora Trading Inc., Chequepoint SARL and Chequepoint International Ltd v Presse Alliance SA.
Во-вторых, Суд обратил внимание на существование нескольких независимых оснований для установления подсудности в делах об онлайн-диффамации: "классический" домицилий ответчика, вышеописанная ст. 7(2) и центр интересов (centre of interests) истца - концепция, выведенная Судом на практике в деле eDate Advertising GmbH and Others v X and Société MGN LIMITED. Если кратко, то центр интересов для целей подсудности по диффамационным делам - это место, с которым лицо, в отношении которого были распространены порочащие сведения, имеет наиболее тесную связь: habitual residence для физического лица и место регистрации для юридического лица, если не будет установлено иное (например, место основной деятельности, с которым связь сильнее).
Хоть уже и наступил 2022 г., предлагаю ненадолго вернуться в 2021 г. и разобрать важное preliminary ruling от Суда ЕС (тем более что наконец-то появился его полноценный перевод на английский). Напоминаю, что preliminary ruling - это ответ Суда ЕС на официальный запрос от судебных органов государств-членов ЕС по вопросам толкования положений европейского права, т.е. это не решение по существу спора. Из таких ответов как раз и складывается прецедентное право ЕС, а соответствующие акты ЕС должны применяться в свете разъяснений Суда ЕС.
Сегодня у нас на разборе дело Gtflix TV v. DR (Case C‑251/20), посвященное распространению в интернете порочащих сведений (для простоты дальше - "диффамация"). Надо сказать, что у Суда ЕС и так довольно обширная практика в области диффамации (дальше поговорим о ней подробнее), но некоторые вопросы все-таки остаются.
В нашем деле произошло следующее: Gtflix TV (истец), чешский цифровой дистрибьютор порнографических материалов, обратился во французский суд с иском к своему конкуренту (директору, продюсеру и режиссеру аналогичных материалов) DR (ответчик), проживающему и работающему на территории Венгрии. По заявлению истца, ответчик разместил на различных форумах и сайтах комментарии, которые порочат деловую репутацию истца. Примечательно, что истец изначально требовал не столько возмещения вреда, сколько публикации опровержения на пресловутых онлайн-ресурсах, однако в ходе разбирательства размер требуемой истцом компенсации вырос с 1 евро до 10 тыс. евро.
Почему истец выбрал французский суд в качестве форума? По мнению истца, негативные последствия для его деловой репутации наступили именно на территории Франции, поскольку в первую очередь французские пользователи посещают соответствующие ресурсы. Как бы то ни было, французский суд не согласился с позицией истца, отметив, что факт доступа к онлайн-ресурсам с территории Франции сам по себе не свидетельствует о юрисдикции такого суда рассматривать подобные споры, а истец не смог доказать, что соответствующие ресурсы ориентированы на французскую аудиторию.
Что сказал Суд ЕС? Во-первых, он напомнил про специальное правило подсудности, содержащееся в ст. 7(2) Регламента ЕС о подсудности и признании и исполнении судебных решений по гражданским и торговым делам (Брюссель I-bis): в случае деликта или квазиделикта возможно обращение в суд не по домицилию ответчика, как обычно, а по месту совершения соответствующего деликта/квазиделикта или места, где такой деликт/квазиделикт может возникнуть ("the place where the harmful event occurred or may occur"). Причем последняя часть включает в себя не только место совершения "вредного деяния", но и место наступления "вредных последствий". Такая трактовка неоднократно подтверждалось практикой Суда: впервые данный вывод появился в деле Handelskwekerij G. J. Bier BV v Mines de potasse d'Alsace SA в 1976 г., а затем уже повторялся в делах о диффамации - начиная, например, с классического Fiona Shevill, Ixora Trading Inc., Chequepoint SARL and Chequepoint International Ltd v Presse Alliance SA.
Во-вторых, Суд обратил внимание на существование нескольких независимых оснований для установления подсудности в делах об онлайн-диффамации: "классический" домицилий ответчика, вышеописанная ст. 7(2) и центр интересов (centre of interests) истца - концепция, выведенная Судом на практике в деле eDate Advertising GmbH and Others v X and Société MGN LIMITED. Если кратко, то центр интересов для целей подсудности по диффамационным делам - это место, с которым лицо, в отношении которого были распространены порочащие сведения, имеет наиболее тесную связь: habitual residence для физического лица и место регистрации для юридического лица, если не будет установлено иное (например, место основной деятельности, с которым связь сильнее).
Если истец обращается в суд домицилия ответчика или по месту своего центра интересов, то он вправе требовать удаления и/или опровержения порочащих сведений, равно как и получения денежной компенсации в отношении всех государств, где имело место распространение таких сведений (т.н. единый подход, при котором все требования заявляются разом и в пределах одной юрисдикции).
Напротив, ст. 7(2) предоставляет истцу право только на денежную компенсацию в пределах конкретного государства, в суд которого обратился истец. Например, если доступ к порочащим материалам был возможен из Германии и Франции, истцу придется обращаться в суды и Германии, и Франции, если он намерен получить компенсацию за нарушение его прав в полном объеме (т.н. "мозаичный" подход, при котором требования как бы "разрываются" и предъявляются в разные юрисдикции). Это особенно важно, потому что Суд ЕС прямо отметил: требование об удалении и/или опровержении порочащих сведений как предмет иска по своей природе является единым и неделимым (a single and indivisible application), поэтому его предъявление возможно только в один суд (по домицилию или по месту центра интересов истца)
Таким образом, в настоящем деле Суд ЕС допустил право истца обратиться в суд по месту наступления вредных последствий (ст. 7(2)), но исключительно в части взыскания причиненного ему вреда на территории государства такого суда. При этом государства-члены ЕС не управомочены вводить дополнительные условия для применения данного основания (достаточно ли факта доступа или нет), тем более что выбор подсудности - это прерогатива истца и, как следствие, вопрос его процессуального удобства, оценка которого лежит за пределами компетенции национальных судов.
Напротив, ст. 7(2) предоставляет истцу право только на денежную компенсацию в пределах конкретного государства, в суд которого обратился истец. Например, если доступ к порочащим материалам был возможен из Германии и Франции, истцу придется обращаться в суды и Германии, и Франции, если он намерен получить компенсацию за нарушение его прав в полном объеме (т.н. "мозаичный" подход, при котором требования как бы "разрываются" и предъявляются в разные юрисдикции). Это особенно важно, потому что Суд ЕС прямо отметил: требование об удалении и/или опровержении порочащих сведений как предмет иска по своей природе является единым и неделимым (a single and indivisible application), поэтому его предъявление возможно только в один суд (по домицилию или по месту центра интересов истца)
Таким образом, в настоящем деле Суд ЕС допустил право истца обратиться в суд по месту наступления вредных последствий (ст. 7(2)), но исключительно в части взыскания причиненного ему вреда на территории государства такого суда. При этом государства-члены ЕС не управомочены вводить дополнительные условия для применения данного основания (достаточно ли факта доступа или нет), тем более что выбор подсудности - это прерогатива истца и, как следствие, вопрос его процессуального удобства, оценка которого лежит за пределами компетенции национальных судов.
🔥4