Хорошо вместо конкурсных фильмов ходить на старые отреставрированные. Вот, например, вход в Белград конца 60-х — отличный югославский «Когда я буду мертвым и бледным» (Kad budem mrtav i beo), дебют Живоина Павловича. Главный герой — Джимми (на самом деле Янек) Барка — сначала шляется и ворую кошельки, а потом чуть не становится певцом.

Феерический конкурс молодых талантов в духе Taking Off Формана.
https://www.youtube.com/watch?v=9G3aOkUrrYM

Оказывается, Борис Карлофф, Кристофер Ли, Миа Фэрроу и много кто ещё в разное время читали «Петю и волка» с симфоническим оркестром. (Дэвид Боуи тоже читал.) В предвкушении нового Уэса Андерсона (который, кстати, когда-то использовал британский аналог сочинения Прокофьева, «Путеводитель по оркестру для юных» Бриттена) и в ожидании вручения премий американской киноакадемии — вот лауреат «Оскара» десятилетней давности за лучшую анимацию.

такое ощущение, что на Hollywood Reporter иногда зовут русского переводчика с почасовой оплатой:

Томми Вайсо возвращается
https://www.youtube.com/watch?v=OTu9N40E_MI

Час назад появился тизер нового фильма Соррентино. Loro в названии обыгрывает слова «их» и «золото» (его достаточно уже в тизере), а вообще-то посвящен Сильвио Берлускони
https://www.youtube.com/watch?v=j3t8Bdb_Hns

Вы уже успели все фильмы 8 марта посмотреть? (Ну кроме «Я худею», там судя по сборам, именно что все). Вот наши «девичьи» рецензии:

Егор Сенников про «Леди Бёрд» - http://seance.ru/blog/lady-bird-review/
Зинаида Пронченко про «Купи меня» - http://seance.ru/blog/kupi-perelman-review/
Никита Смирнов про «Проект Флорида» - http://seance.ru/blog/project-florida-review/
Ну и Василий Степанов еще про «Аннигиляцию» - http://seance.ru/blog/annihilation-review/ - там пять дам-ученых два часа нюхают инопланетные цветы.

Сегодня у нас — бергмановский дабл-фичер:

- интервью с Яном Хольмбергом, главой фонда Бергмана — http://seance.ru/blog/holmberg-interview/
- https://www.youtube.com/watch?v=-SEPknK43IQ — запись лекции Хольмберга о Бергмане и литературе

У сайта Cineuropa интересная нынче шапка.

Фуражка! Это фуражка, а не шапка.

Не так давно выходил новый «Кикбоксер», и примечательным тут стал официальный перевод Гаврилова, в котором фильм показывали в кинотеатрах. Смотреть это и правда можно только из любви к переводчику – интересно, в какой ещё стране возможен подобный трюк? – и Гаврилов читает так, словно ты и впрямь вернулся в видеосалон: не попадает в тайминг, на разговор из трёх слов тратит десять, оттягивается на фразе holy shit. Но самое тут любопытное то, как закадровый голос влияет на опыт просмотра. Только в обращающем на себя внимание гавриловском переводе понимаешь, что новый «Кикбоксёр» почти немой.

Выдвижение Синтии Никсон в кандидаты на пост губернатора Нью-Йорка заставляет задуматься, а что если бы отечественные актеры захотели, так сказать, пожертвовать карьерой ради народного счастья?

Кто б тогда победил: Михаил Олегович Ефремов или Рената Муратовна Литвинова? Александр Баширов или Анна Михалкова? Козловский с Палем и Бортич пока не проходят возрастной ценз!
https://www.instagram.com/p/BgkcvVWnsQS/

Все мы читали, как Василий Корецкий хвалит на Кольте "Иванова". Лучший русский фильм года, то да сё. В общем, не сомневайтесь, пока, действительно, лучший.
Зрелая работа молодого режиссера. Интервью с Дмирием Фальковичем читайте у нас в "Сеансе" - http://seance.ru/blog/interviews/falkovich-ivanov/

"Во-первых, я много лет дружу с Ильей Хржановским. Во-вторых, мой друг Илья Демичев, знаменитый ресторатор, вдруг взял и снял фильм «Какраки»".

Там еще и фрагменты из фильма. Феерические. Про сухарики.

Никита Павлов инстаграмирует из Италии

Максиму Горькому — 150
Он не просто писатель-классик, но, и как мы все помним, и первый киножурналист России.

Читаем на Чапаеве про отца-основателя русской кинокритики — https://chapaev.media/faces/1491

«Вчера я был в царстве теней.
Как страшно там быть, если бы вы знали! Там звуков нет и нет цветов. Там всё — земля, деревья, люди, вода и воздух — окрашено в серый, однотонный цвет, на сером небе — серые лучи солнца; на серых лицах — серые глаза; и листья деревьев и то серы, как пепел. Это не жизнь, а тень жизни, и это не движение, а беззвучная тень движения.
Объясняюсь, дабы меня не заподозрили в символизме или в безумии. Я был у Омона и видел синематограф Люмьера — движущиеся фотографии. Впечатление, производимое ими, настолько необычайно, так оригинально и сложно, что едва ли мне удастся передать его со всеми нюансами, но суть его я попытаюсь передать.
Когда в комнате, где показывают произведение Люмьера, гаснет свет и на экране вдруг появляется большая, серая, тона плохой гравюры картина «Улица в Париже», — смотришь на неё, видишь людей, застывших в разнообразных позах, экипажи, дома, всё это серо, и небо надо всем этим тоже серо, — не ждёшь ничего оригинального от такой знакомой картины. И вдруг — экран как-то странно вздрагивает, и картина оживает. Экипажи едут из перспективы на вас, прямо на вас, во тьму, в которой вы сидите, идут люди, появляясь откуда-то издали и увеличиваясь по мере приближения к вам, на первом плане дети играют с собакой, мчатся велосипедисты, перебегают через дорогу пешеходы, проскальзывая между экипажами, — всё движется, живёт, кипит, идёт на первый план картины и куда-то исчезает с него.
И всё это беззвучно, молча, так странно, не слышно ни стука колёс о мостовую, ни шороха шагов, ни говора, ничего, ни одной ноты из той сложной симфонии, которая всегда сопровождает движение людей.
Их улыбки так мертвы — хотя их движения полны живой энергии, почти неуловимо быстры, их смех беззвучен — хотя вы видите, как содрогаются мускулы серых лиц. Перед вами кипит жизнь, у которой отнято слово, с которой сорван живой узор красок; серая, безмолвная, подавленна, несчастная, ограбленная кем-то жизнь.
Жутко смотреть на неё — на это движение теней, и только теней. Вспоминаешь о привидениях, о проклятых, о злых волшебниках, околдовавших сном целые города, и кажется, что перед вами именно злая шутка Мерлина.
И вдруг что-то щёлкает, всё исчезает, и на экране появляется поезд железной дороги. Он мчится стрелой прямо на вас — берегитесь! Кажется, что вот-вот он ринется во тьму, в которой вы сидите, и превратит вас в рваный мешок кожи, полный измятого мяса и раздробленных костей, и разрушит, превратит в обломки и в пыль этот зал и это здание, где так много вина, женщин, музыки и порока.
Но это тоже поезд теней».

M. Pacatus. Беглые заметки // Нижегородский листок. 1896. 4 июля.