Вчера под аплодисменты показали «Временные трудности» с Охлобыстиным. Фильм о том, что Россия не для слабаков, сделан очень искренно, и внутри заданного тона без перегибов. В финале мальчик вырастет и станет сверхуспешным бизнес-консультантом; в память о прежнем недуге лишь странно скрюченная рука. И в этом проблема: очевидно, что для режиссера это ровно та степень «ненормальности», на которую он готов закрыть глаза. Это именно по его мнению Россия не для слабаков: ни отец героя, ни сам режиссер не принимают мальчика-инвалида (мотив этот глушат в зачатке). В фильме нет ни намека на социальное возмездие – личный успех взрослый герой демонстрирует толстосумам, проблема других же детей с ДЦП шерифа не волнует. Это бытовой фашизм, который очень хорошо подчеркнут выбором Охлобыстина на роль отца. Легко поверить, что человек, публично предлагавший сжигать людей в печах, не признает людей вне «нормы».
Читайте интервью с Идовыми, которые рассказывают о сценарии "Лета".
Как они попали в проект и что с ним происходило?
Полный текст здесь — http://seance.ru/blog/interviews/leto-interview-idovs/
Лили Идова: У Цоя настолько цельный, сложившийся образ, что единственный способ как-то посмотреть, что это за человек и что с ним происходит, — это застать его за несколько минут до того, как этот образ складывается.
Михаил Идов: Это человек на пороге. И трагедия в том, что наш Майк в конце остается на этом пороге, а Виктор входит в другое состояние. По поводу еще не собранного образа — насколько же прекрасен Тео Ю! В сцене, когда он идет в студию писать вокал для песни «Время есть, а денег нет», на долю секунды он принимает у микрофона позу позднего Цоя, которую мы знаем уже по «Ассе»: одна рука сжимает на локоть другой, голова слегка наклонена. В фильме Тео делает это на долю секунды, будто это такой проблеск будущего.
Как они попали в проект и что с ним происходило?
Полный текст здесь — http://seance.ru/blog/interviews/leto-interview-idovs/
Лили Идова: У Цоя настолько цельный, сложившийся образ, что единственный способ как-то посмотреть, что это за человек и что с ним происходит, — это застать его за несколько минут до того, как этот образ складывается.
Михаил Идов: Это человек на пороге. И трагедия в том, что наш Майк в конце остается на этом пороге, а Виктор входит в другое состояние. По поводу еще не собранного образа — насколько же прекрасен Тео Ю! В сцене, когда он идет в студию писать вокал для песни «Время есть, а денег нет», на долю секунды он принимает у микрофона позу позднего Цоя, которую мы знаем уже по «Ассе»: одна рука сжимает на локоть другой, голова слегка наклонена. В фильме Тео делает это на долю секунды, будто это такой проблеск будущего.
В конкурсе вчера был фильм «Ван Гоги». Я все эти дни его ждал, и вот почему: перед каждым показом тут дают рекламный блок, и среди прочего есть ролик про мобильное приложение Кинотавра. Оно сделано ещё и для проведения зрительского голосования. И в качестве примера в ролике ставят «десятку» как раз «Ван Гогам» (подлога нет, они по алфавиту первые). Так что в день я по три раза вижу предложение поставить фильму Ливнева десятку.
Сам фильм блистает дуэтом Серебрякова (который приехал на фестиваль) и Ольбрыхского (не приехал; в фильме он смешно первый раз выскакивает в качестве аватарки в Скайпе). Ольбрыхский, кстати, 47 лет назад появлялся во втором фильме Занусси «Семейные узы». Там он приезжал к старому, манипулирующему родными отцу, который превратил свой особняк в почти непригодный для жизни дендрарий пополам с антикварной лавкой. Здесь он сам изображает такого отца. Если уж играть в польские ассоциации, то «Ван Гоги» выглядят как ремейк Занусси, пропущенный через прозу Хмелевской – желаю ему найти зрителя, но это не совсем фестивальная картина.
Сам фильм блистает дуэтом Серебрякова (который приехал на фестиваль) и Ольбрыхского (не приехал; в фильме он смешно первый раз выскакивает в качестве аватарки в Скайпе). Ольбрыхский, кстати, 47 лет назад появлялся во втором фильме Занусси «Семейные узы». Там он приезжал к старому, манипулирующему родными отцу, который превратил свой особняк в почти непригодный для жизни дендрарий пополам с антикварной лавкой. Здесь он сам изображает такого отца. Если уж играть в польские ассоциации, то «Ван Гоги» выглядят как ремейк Занусси, пропущенный через прозу Хмелевской – желаю ему найти зрителя, но это не совсем фестивальная картина.
О других фильмах вчерашнего дня и итогах конкурса короткометражек – в третьей записи дневника, который на уровне заголовка как-то сам сложился в трилогию отрицания.
http://seance.ru/news/kinotavr-2018-3/
«Невиновный» модельера Дениса Симачева — «за дерзкий подход к скелетам в шкафу»: вполне в духе какой-нибудь песни «Кровостока» мужика везут «огород копать» (то есть, рыть себе могилу в мерзлом суглинке), но оказывается, что «наш Вася вовсе не Леша». Вася, при этом, на пятой минуте копания смирившись с судьбой, выдает зрителю свою историю; людей с чистой совестью драматургия Симачева не предполагает.
http://seance.ru/news/kinotavr-2018-3/
«Невиновный» модельера Дениса Симачева — «за дерзкий подход к скелетам в шкафу»: вполне в духе какой-нибудь песни «Кровостока» мужика везут «огород копать» (то есть, рыть себе могилу в мерзлом суглинке), но оказывается, что «наш Вася вовсе не Леша». Вася, при этом, на пятой минуте копания смирившись с судьбой, выдает зрителю свою историю; людей с чистой совестью драматургия Симачева не предполагает.
Фильм «Русский бес» настолько вызывающий и гадкий, что хочется с ним подраться. Но у него только грязные и запрещённые приемы.
Кира Георгиевна Муратова.
Великая королева нашего общего кино умерла.
Великая королева нашего общего кино умерла.
Я живая, я живая совсем, во мне мало мертвечины. В жизни я более оппортунистична… Я ненавижу всю свою жизнь. Как вы думаете, что я ненавижу? Земное притяжение. Материальность, земное притяжение — это мои ужасные, внутренние, внешние мерзкие враги. А кино я всегда называла царством свободы. Я прямо так его и чувствую. Это свобода дышать, делать все, чего хочу, чего придет в голову, ни о чем не думая, ни о каких не думая «извините», «подвиньтесь, пожалуйста», «я не хотела это сказать», «я имела в виду другое». -- http://seance.ru/blog/muratova_interview/
Журнал «Сеанс»
Кира Муратова: «Я имею право отвернуться и молчать»
Сегодня, 5 ноября, мы отмечаем день рождения Киры Муратовой. Это интервью с режиссером было сделано в Одессе в 2016 году перед ретроспективой, организованной «Сеансом» в петербургском кинотеатре «Родина».
Кинотавр-daily продолжается - http://seance.ru/news/kinotavr-2018-4/
"То, что должно было стать скальпелем, в руках Константинопольского оказалось силиконовой кисточкой, наутро подкрашивающей маслом уже зачерствевшие темы".
"То, что должно было стать скальпелем, в руках Константинопольского оказалось силиконовой кисточкой, наутро подкрашивающей маслом уже зачерствевшие темы".
В Сочи заканчивают женской режиссурой, которая в этом году посильнее мужской. Читайте про Смирнову - http://seance.ru/blog/reviews/istoriya-odnogo-naznacheniya-review/
http://seance.ru/blog/govorukhin-rip/
Любовь Аркус о Станиславе Говорухине (текст был написан еще для энциклопедии отечественного кино, но оставался актуален все двадцать лет после написания - а теперь уже точно ничего не изменится): "Убежденный противник элитарного арт-кино с его склонностью к стилистическим экзерсисам, поборник доброкачественного кинематографического масскульта, о чем не раз и не два заявлял хлесткими публицистическими эссе, Говорухин в полемическом запале поднял на щит — в качестве нашего ответа эстетам — «Десять негритят», как раз свой самый эстетский, не лишенный изобразительной вычурности фильм, ничего общего не имеющий с «Агатой Кристи одесского пошива». Развивая мотив возмездия за грехи прошлого, возмездия, которое настигнет неминуемо — свинцовой ли пулей, ампулой ли с ядом, Говорухин проявлял актуальные для середины восьмидесятых обертона этого мотива: самым страшным персонажем «Десяти негритят» оказывался судья, присвоивший себе право выносить приговор и карать. Актуальность, однако, нигде не была форсирована, история развивалась по законам жанра, аллюзорность не скукоживалась в одномерную злободневность. Позже, в «Ворошиловском стрелке» — о мстителе-пенсионере, отстреливающем причиндалы молодым наглецам, внучкиным обидчикам, Говорухин с этим искушением не совладает, здесь же в жанровой вере проявил твердость. Отказавшись от морально-этического императива, он создал пространство мышеловки, напоенное миазмами былых преступлений. Пространство пограничья между явью и кошмаром, порожденными сгущением маний — вины и мести.
Свою приверженность строгой жанровой формуле он доказал, сочинив сценарий «Пиратов ХХ века» — кассового чемпиона советского проката. Но он же в «Место встречи изменить нельзя» взорвал ясную структуру милицейского детектива «неправильным» кастингом, позвав Владимира Высоцкого на роль Жеглова — законника, для которого закон не писан. Иной, в меру либеральный режиссер, выбрал бы артиста с отрицательным обаянием, и вместо культового фильма мы бы сейчас имели в лучшем случае дежурный десерт телепрограммы, ладный остросюжетный сериал с гуманистическим пафосом, оттеняющим отретушированную полуправду жизни послевоенного УгРо. Но Говорухин решился на парадокс, на рискованный оксюморон: такой Жеглов, каким он придуман и сделан в «Месте встречи», своевольно смешал карты, нарушил расклад, создал поле, в котором завихрились непредсказуемые смыслы. Оправдывает ли цель затраченные на ее достижения средства? Детективный роман братьев Вайнеров предполагал однозначно отрицательный ответ, фильм от него уклонился, а всякий знак вопроса драматургичен и содержателен — в отличие от восклицательного знака, уместного лишь в простодушные или революционные времена".
Любовь Аркус о Станиславе Говорухине (текст был написан еще для энциклопедии отечественного кино, но оставался актуален все двадцать лет после написания - а теперь уже точно ничего не изменится): "Убежденный противник элитарного арт-кино с его склонностью к стилистическим экзерсисам, поборник доброкачественного кинематографического масскульта, о чем не раз и не два заявлял хлесткими публицистическими эссе, Говорухин в полемическом запале поднял на щит — в качестве нашего ответа эстетам — «Десять негритят», как раз свой самый эстетский, не лишенный изобразительной вычурности фильм, ничего общего не имеющий с «Агатой Кристи одесского пошива». Развивая мотив возмездия за грехи прошлого, возмездия, которое настигнет неминуемо — свинцовой ли пулей, ампулой ли с ядом, Говорухин проявлял актуальные для середины восьмидесятых обертона этого мотива: самым страшным персонажем «Десяти негритят» оказывался судья, присвоивший себе право выносить приговор и карать. Актуальность, однако, нигде не была форсирована, история развивалась по законам жанра, аллюзорность не скукоживалась в одномерную злободневность. Позже, в «Ворошиловском стрелке» — о мстителе-пенсионере, отстреливающем причиндалы молодым наглецам, внучкиным обидчикам, Говорухин с этим искушением не совладает, здесь же в жанровой вере проявил твердость. Отказавшись от морально-этического императива, он создал пространство мышеловки, напоенное миазмами былых преступлений. Пространство пограничья между явью и кошмаром, порожденными сгущением маний — вины и мести.
Свою приверженность строгой жанровой формуле он доказал, сочинив сценарий «Пиратов ХХ века» — кассового чемпиона советского проката. Но он же в «Место встречи изменить нельзя» взорвал ясную структуру милицейского детектива «неправильным» кастингом, позвав Владимира Высоцкого на роль Жеглова — законника, для которого закон не писан. Иной, в меру либеральный режиссер, выбрал бы артиста с отрицательным обаянием, и вместо культового фильма мы бы сейчас имели в лучшем случае дежурный десерт телепрограммы, ладный остросюжетный сериал с гуманистическим пафосом, оттеняющим отретушированную полуправду жизни послевоенного УгРо. Но Говорухин решился на парадокс, на рискованный оксюморон: такой Жеглов, каким он придуман и сделан в «Месте встречи», своевольно смешал карты, нарушил расклад, создал поле, в котором завихрились непредсказуемые смыслы. Оправдывает ли цель затраченные на ее достижения средства? Детективный роман братьев Вайнеров предполагал однозначно отрицательный ответ, фильм от него уклонился, а всякий знак вопроса драматургичен и содержателен — в отличие от восклицательного знака, уместного лишь в простодушные или революционные времена".
Журнал «Сеанс»
Станислав Говорухин. Убежденный противник
Станислав Говорухин устроен сложно, и эта сложность иррациональна. Она вводит в интеллектуальное затруднение тех, кто пытается вывести алгоритм его убеждений и взглядов — что на искусство, что на политику. Говорухин соткан из противоречий, он их взрывчатая…
Так говорит Годар – в новом интервью о «Книге образов», которое он дал у себя дома:
«В свое время, чтобы сказать, что мы пойдем вечером в кино, мы говорили между собой: "Мы купим себе на вечер полотно". Кроме того, полотно — это еще и живопись… Да-да, безусловно. Весь конец девятнадцатого века был началом кино, еще до Люмьеров, собственно говоря. Технология шла следом. Теперь же она идет впереди, так что все немного переворачивается с ног на голову».
А ещё – о Высоцком, женщинах, смартфонах, Алжире и Владивостоке.
http://seance.ru/blog/interviews/godard-le-livre-d-image/
«В свое время, чтобы сказать, что мы пойдем вечером в кино, мы говорили между собой: "Мы купим себе на вечер полотно". Кроме того, полотно — это еще и живопись… Да-да, безусловно. Весь конец девятнадцатого века был началом кино, еще до Люмьеров, собственно говоря. Технология шла следом. Теперь же она идет впереди, так что все немного переворачивается с ног на голову».
А ещё – о Высоцком, женщинах, смартфонах, Алжире и Владивостоке.
http://seance.ru/blog/interviews/godard-le-livre-d-image/
Журнал «Сеанс»
Жан-Люк Годар: «Это не книга с картинками, это образ»
Мы вернулись в Ролль через два года после нашей первой встречи с Жан-Люком Годаром. Тогда, в мае 2016-го года, замысел «Книги образов» уже оформился — на смену четырехчастной структуре пришла шестичастная (пять «пальцев» в качестве длинного вступления и вбирающая…
В 1997 году Джонатан Розенбаум писал о «Звездных войнах», которые невзлюбил, в связи с перевыпуском первого фильма: «мы все обречены на бесконечную борьбу с Силой».
«Успех этого фильма убедил студийных начальников в том, что фильмы должны продавать товар (важный момент недооцененной сатиры Мела Брукса „Космические яйца“), что антисоциальные 10-летние мальчики и есть аудитория, которую нужно брать на прицел, и что все, кто думает о кино по-другому, могут идти лесом. Если каждую существующую копию „Звездных войн“ сожгли бы дотла, как тетю и дядю Люка, я сомневаюсь, что мир стал бы лучше, потому как перемены, которым он поспособствовал, уже стали частью современного мира. Но я бы слез не лил».
22-й, весьма агрессивный, дайджест лучших ссылок за неделю — http://seance.ru/blog/xronika/seance-digest-22/
«Успех этого фильма убедил студийных начальников в том, что фильмы должны продавать товар (важный момент недооцененной сатиры Мела Брукса „Космические яйца“), что антисоциальные 10-летние мальчики и есть аудитория, которую нужно брать на прицел, и что все, кто думает о кино по-другому, могут идти лесом. Если каждую существующую копию „Звездных войн“ сожгли бы дотла, как тетю и дядю Люка, я сомневаюсь, что мир стал бы лучше, потому как перемены, которым он поспособствовал, уже стали частью современного мира. Но я бы слез не лил».
22-й, весьма агрессивный, дайджест лучших ссылок за неделю — http://seance.ru/blog/xronika/seance-digest-22/
Приходите сегодня в «Гараж» на доминиканское (!) кино - http://seance.ru/blog/kokote/
Сюжет этого фильма отчетливо знаком и зрителю из России: человек возвращается на малую родину и оказывается чужаком. У нас он чаще на втором плане (от комедии «Гуляй, Вася!» Романа Каримова до «Глубоких рек» Владимира Битокова), и в сравнении с фильмом Ариаса, носит чуть более приземленный характер — в русской провинции, может, и больше пьют, но петухов в пророках не держат и козлам, по крайней мере, рогатым не наливают. История «Кокоте» становится ближе, когда во второй половине фильма выясняется, что убийца отца Альберто — лейтенант полиции, а значит, из «неприкасаемых». В этот момент «Кокоте» освобождается от религиозного конфликта, который режиссера, очевидно, не очень интересует, и формулирует вопрос иного рода: есть ли предел непротивлению злу в обществе, где представители правопорядка учиняют беспредел?
Сюжет этого фильма отчетливо знаком и зрителю из России: человек возвращается на малую родину и оказывается чужаком. У нас он чаще на втором плане (от комедии «Гуляй, Вася!» Романа Каримова до «Глубоких рек» Владимира Битокова), и в сравнении с фильмом Ариаса, носит чуть более приземленный характер — в русской провинции, может, и больше пьют, но петухов в пророках не держат и козлам, по крайней мере, рогатым не наливают. История «Кокоте» становится ближе, когда во второй половине фильма выясняется, что убийца отца Альберто — лейтенант полиции, а значит, из «неприкасаемых». В этот момент «Кокоте» освобождается от религиозного конфликта, который режиссера, очевидно, не очень интересует, и формулирует вопрос иного рода: есть ли предел непротивлению злу в обществе, где представители правопорядка учиняют беспредел?
Александр Хант («Как Витька Чеснок вез Леху Штыря в дом инвалидов») объявил о сборе средств на новый фильм. Он называется «Межсезонье», и вдохновлён историей трагической гибели псковских подростков. Егор Сенников поговорил с режиссером, который сейчас находится в лагере в Анапе и отбирает юных актеров.
http://seance.ru/blog/interviews/mezhsezonje-interview/
«У меня будет совершенно небольшая съемочная группа, примерно 25 человек. Я хочу отправиться в такое путешествие, в котором мне никто бы ничего не запрещал и не мешал, а я бы занимался только одной задачей — сделать кино, которое будет стрелять в зрителя».
http://seance.ru/blog/interviews/mezhsezonje-interview/
«У меня будет совершенно небольшая съемочная группа, примерно 25 человек. Я хочу отправиться в такое путешествие, в котором мне никто бы ничего не запрещал и не мешал, а я бы занимался только одной задачей — сделать кино, которое будет стрелять в зрителя».
Журнал «Сеанс»
«Межсезонье»: Выстрелить в зрителя
Александр Хант объявил о сборе средств на новый фильм «Межсезонье». Точка отсчета — трагическая история псковских подростков, погибших в конце 2016 года. Егор Сенников поговорил с режиссером, который сейчас находится в лагере в Анапе и отбирает юных актеров.