Фронтовой быт — это не только боевые задачи, но и вот такие моменты тепла. Бойцы поделились кадрами из своего блиндажа, где вместе с личным составом службу несет самый настоящий кошачий спецназ. В расположении живут две молодые кошки и один гиперактивный котенок.

Парни рассказывают о своих пушистых товарищах с улыбкой, передаем их слова с сохранением оригинальной стилистики:

Чепуха:
Отвечает за контроль воздушной обстановки. Как передают с позиций, она любит наблюдать за работой оператора БПЛА. Спать предпочитает в суровых армейских условиях, например на коробках с медикаментами или прямо там, где лежит БК. При этом Чепуха отличается абсолютным миролюбием к местной фауне: она настолько добрая, что просто с мышами и крысами играет, но не убивает их, а как наиграется, то отпускает их.

Фипка:
Девочка такая с характером. К полетам беспилотников она равнодушна, зато с интересом предпочитает посмотреть, как товарищ по блину играет в «КС ГО». Любит комфорт, ибо для сна выбирает только мягкие места, чтобы её никто не тревожил. Если помешать её отдыху — сразу начинает шипеть и возмущаться. В остальное время Фипка просто контролирует все передвижения людей по блиндажу.

Черт:
Позывной выдан не просто так. Это трехмесячный котенок, который, по словам бойцов, без шуток самый настоящий ночной черт. Днем он отсыпается, зато ночью выходит на охоту: кошмарит Чепуху с Фипкой, и несмотря на свои 3 месяца котам старше его дает хорошего пенделя во всех планах. Достается всем, начиная от самих бойцов и заканчивая каждой букашкой в укрытии. Но, несмотря на хулиганский нрав, он очень игривый и всех любит.

Несмотря на суету, которую наводит младший, бойцы отмечают, что коты все втроем очень любят друг друга. Вот такие маленькие, но важные радости тяжелых фронтовых будней.

Подписаться | Сообщить информацию | Читайте на сайте

Очередная история о том, как военнослужащий пытается добиться элементарного — нормального лечения.

Боец 41-го МСП после ранения до сих пор не может нормально восстановиться, поскольку не получает необходимой медицинской помощи.
Несмотря на государственные награды, в госпитале ему фактически блокируют возможность получить направление в другое медучреждение.

А теперь человека хотят отправить в ебаные «Ёлки» в Белгороде, для передержки как кота.

Возникает закономерный вопрос: если боец нуждается в лечении, почему его просто таскают из одного места в другое вместо того, чтобы действительно заняться его здоровьем?

Человек получил ранение, имеет серьёзные проблемы со здоровьем, но вместо полноценного обследования вынужден сам добиваться медицинской помощи.

В чём, блядь, проблема нормально лечить бойцов?

Прилагаем часть документов, подтверждающих изложенные обстоятельства.

И очень хочется получить ответ на простой вопрос: кто и когда наконец займётся его лечением, а не очередным перемещением из одного учреждения в другое?

Подписаться | Сообщить информацию | Читайте на сайте

Родные разыскивают военнослужащих

Просьба ко всем, кто обладает любой информацией: откликнитесь и свяжитесь с нами.

Михаил Вячеславович, 12.02.1996 гр.
9 МСП, вч 38838, 3 МСБ
Крайняя связь была 29.01.26, но по извещению БП 28.01.26 в районе нп Середа, с ним были Купчага и Молчун. На ПВД( возможно Вергилевка).

📩 Если вам что-либо известно – напишите нам. Даже небольшая информация может помочь родным.

Подписаться | Сообщить информацию | Читайте на сайте

237 дшп, что у вас происходит с ранеными?

Cерьёзное повреждение нервов руки - фактически рука не работает. Но вместо нормального лечения и полноценного обследования месяцами гоняют по ВВК, при этом необходимые медицинские документы оказываются устаревшими или недостаточными.

Причем сам военнослужащий не отказывается от службы. Он прямо заявил командованию: готов продолжать, но сначала хочет восстановить руку.

И что делает командование? Вместо того чтобы дождаться повторного медицинского освидетельствования у невролога, военнослужащего отправляют в неизвестном направлении. Через некоторое время он звонит родственникам с чужого номера и сообщает, что у него забрали телефон и банковские карты.

После кипиша жены ей присылают видео, на котором раненый военнослужащий выглядит побитым и нервно повторяет, что «всё хорошо» и он «на всё согласен», но говорит, что он уже в 3-й штурмовой роте.

Очень надеемся, что его слова про то, что он поедет к неврологу исполнятся.

Зададим простой вопрос командованию: почему военнослужащего вместо лечения и ВВК сначала отправляют в штурма? Хотя на руках есть документы, что ФГКУ «35 омедо(а)» ВДВ просит повторно отправить раненого к ним.

Документы прилагаем.

Подписаться | Сообщить информацию | Читайте на сайте

Опять о больном. Об эвакуации тел.

Каждый день нам пишут матери, жёны и дочери:

«Как обстоят дела с эвакуацией в таком-то полку?», «Не знаете, что происходит в таком-то населённом пункте?», «Я знаю, что сын остался там. Хочу хотя бы похоронить его…»

Очень тяжело родным, когда они на 99,9% уверены, что их боец погиб, но не имеют возможности предать его тело земле. Нет могилы, куда можно прийти, постоять рядом, поговорить.

Пока тело не найдено, военнослужащий официально считается без вести пропавшим, что, помимо всего прочего, влияет и на выплаты семье.

Но эвакуация - далеко не простое дело. Каждый день сотни мужчин рискуют собственной жизнью, чтобы там, где это возможно, забрать с поля боя останки погибших. И многие даже не представляют, насколько это опасная и тяжёлая работа. Ведь выдвигаясь за погибшим, можно самому отправиться в один конец.

Поэтому мы обращаемся к родственникам бойцов: эвакуация в большинстве случаев идёт медленно не потому, что о погибших забыли.

Она связана с огромным риском. Не каждый согласится идти туда, где уже полгода нет наших позиций, под огонь артиллерии и удары дронов.

Людей, которые этим занимаются, нужно ценить и поддерживать. На них лежит не только огромная физическая, но и моральная нагрузка.

Подписаться | Сообщить информацию | Читайте на сайте