В ходе работы над рукописью “Здесь был Рим”-а я поспорил со своим прекрасным редактором Юлией Ревзиной: ей казалось, что мысль об адриановском происхождении Пантеона настолько очевидна, что изображать это как открытие (“А оказалось-то!”) нелепо. Опрос ряда окружающих издательских специалистов укрепил мои позиции и позволил настоять на своем. Ведь действительно, до конца XIX века истинная история Пантеона была никому не известна. Главная проблема, конечно, заключалась в том, что на фронтоне была восстановлена надпись про то, что это, мол, сделал Агриппа (кстати, обратите внимание на картинку к предыдущей записи: надписи еще нет).
Истина прояснилась только в 1892 году, когда архитектор и по совместительству археолог Жорж Шеданн, работавший в французской научно-художественной колонии на римской Вилле Медичи, установил, что кирпичи, из которых сложен Пантеон, относятся к началу (ну, первой четверти) II века нашей эры (большая часть кирпичей — 123 года н. э.). Римляне были люди бюрократически одержимые, и на кирпичах ставили клейма, где указывалась разная информация, в том числе дата производства. Дату ставили по консулам соответствующего года (в императорском Риме консулы, не очень уже важные, но бюрократически ценные, продолжали сменяться с прежней регулярностью).
Самое, конечно, парадоксальное, что про античное использование и предназначение этого храма мы почти ничего не знаем; в письменных свидетельствах информации о нем мало, и даже его греческое (очень в духе Адриана, кстати) название туманно: “Храм всех богов”? “Храм всем богам”? Что это вообще значит?
Шеданну в 1892 году было 30 лет; потом он вернулся во Францию и кое-что строил (а умер в 1940-м). Среди его опознаваемых до сегодняшнего дня зданий — Galerie Lafayette в Париже, отель “Мерседес” на Рю де Пресбур в Париже же и французское посольство в Вене.
Кстати, на Вилле Медичи он познакомился с художником Адольфом Дешено, который написал его портрет; портрет висит в Музее изящных искусств в Руане, но в сети (в отличие от многих других картин Дешено) не находится.
Истина прояснилась только в 1892 году, когда архитектор и по совместительству археолог Жорж Шеданн, работавший в французской научно-художественной колонии на римской Вилле Медичи, установил, что кирпичи, из которых сложен Пантеон, относятся к началу (ну, первой четверти) II века нашей эры (большая часть кирпичей — 123 года н. э.). Римляне были люди бюрократически одержимые, и на кирпичах ставили клейма, где указывалась разная информация, в том числе дата производства. Дату ставили по консулам соответствующего года (в императорском Риме консулы, не очень уже важные, но бюрократически ценные, продолжали сменяться с прежней регулярностью).
Самое, конечно, парадоксальное, что про античное использование и предназначение этого храма мы почти ничего не знаем; в письменных свидетельствах информации о нем мало, и даже его греческое (очень в духе Адриана, кстати) название туманно: “Храм всех богов”? “Храм всем богам”? Что это вообще значит?
Шеданну в 1892 году было 30 лет; потом он вернулся во Францию и кое-что строил (а умер в 1940-м). Среди его опознаваемых до сегодняшнего дня зданий — Galerie Lafayette в Париже, отель “Мерседес” на Рю де Пресбур в Париже же и французское посольство в Вене.
Кстати, на Вилле Медичи он познакомился с художником Адольфом Дешено, который написал его портрет; портрет висит в Музее изящных искусств в Руане, но в сети (в отличие от многих других картин Дешено) не находится.
На просторах сети бушует скандал (в первоисточники которого я пока не заглядывал) — британское телевидение показало nonfiction мультфильм про римлян в Британии, там один из высокопоставленных военных негр, и вот Нассим “Черный Лебедь” Талеб нападает на историка Мэри Бирд и говорит, что, мол, не было в Британии никаких римских негров, а то где же их гены. (Непонятно, зачем вдруг Талеб, человек не очень понятной профессии, решил поговорить про историю и генетику.) Ну и заодно везде в фейсбуках баталии, и у Славы, которая ведет прекрасный канал про римские новости (@romesdutyofficer), некоторые договорились уже до того, что никаких римлян в Британии не было и быть не могло, сумасшедшие они что ли, лезть в такой холод, когда сами у Средиземного моря живут.
Ну, с фоменкоидами разговаривать — время зря терять. Но были все-таки чернокожие в Риме-то?
На Reddit’е некоторое время назад кто-то задал такой вопрос (“были ли чернокожие римские императоры”), и некто под ником Gama_Rex совершенно справедливо ответил, что на этот вопрос ответить невозможно. Наше понятие расы сформировалось гораздо позже — в эпоху активной работорговли, например, в XV—XIX веках; а для римлянина многие особенности человека были важны — происхождение, столичность/провинциальность, богатство, владение нормальными языками (греческим и/или латинским), образованность, атлетичность — но цвет кожи в них не входил. То есть он мог иметь косметическое значение, и, видимо, для женщин имел (мужчина проводил дни под открытым небом и неизбежно загорал; женщина, наоборот, ни в коем случае не должна была этого делать; если посмотреть на помпейские фрески, мы увидим светлокожих женщин и темнокожих мужчин почти без исключения; разумеется, об их расовой принадлежности это ничего не говорит). Но вот чтобы этнические свойства, влияющие на цвет кожи, были для римлян важны — этого как-то не заметно. А римляне были людьми прямолинейными в этом смысле, если им что не нравилось или вызывало подозрение — они так об этом и говорили.
В частности, император Септимий Север, один из самых благополучных в римской истории, происходил из Северной Африки (его жена Юлия Домна была из Сирии). Посмотрите на него, на его сына Каракаллу (сын Гета подвергся “проклятию памяти”, damnatio memoriae, и его лицо было стерто с миниатюры); обратите внимание, что он изображен намного более темнокожим, чем жена. Ну что, африканец? Африканоид? Или нет? Римлянам, скорее всего, такой вопрос не пришел бы в голову, и для него даже не нашлось бы нужных слов.
Был еще военачальник времен императора Траяна, Лузий Квиет, который сражался с даками, а также с евреями во Второй иудейской войне (которая на других языках часто называется его искаженным именем — Kitos war). Это был высокопоставленный и удачливый воин, которого многие считали преемником; он погиб при не очень ясных обстоятельствах в начале правления Адриана, как некоторые предполагают — не без участия Адриана. Этот Квиет был бербер из Африки. Как выглядят современные берберы, вы можете узнать, посмотрев на французского футболиста Зинедина Зидана. Черный? Нет?
Я вообще давно убежден, что воспринимаемая важность расы — это чистая фикция, основанная на том, как много информации мы воспринимаем зрительно. Скажем, информация о группе крови не менее важна, и тоже довольно четко (хотя совсем иначе) делит людей на группы. И что? А ничего. Ее не видно. Представьте себе исследование о математических способностях людей со II группой крови. Не сомневайтесь, таких исследований было бы полно, если бы этот признак проявлялся внешне.
Ну, с фоменкоидами разговаривать — время зря терять. Но были все-таки чернокожие в Риме-то?
На Reddit’е некоторое время назад кто-то задал такой вопрос (“были ли чернокожие римские императоры”), и некто под ником Gama_Rex совершенно справедливо ответил, что на этот вопрос ответить невозможно. Наше понятие расы сформировалось гораздо позже — в эпоху активной работорговли, например, в XV—XIX веках; а для римлянина многие особенности человека были важны — происхождение, столичность/провинциальность, богатство, владение нормальными языками (греческим и/или латинским), образованность, атлетичность — но цвет кожи в них не входил. То есть он мог иметь косметическое значение, и, видимо, для женщин имел (мужчина проводил дни под открытым небом и неизбежно загорал; женщина, наоборот, ни в коем случае не должна была этого делать; если посмотреть на помпейские фрески, мы увидим светлокожих женщин и темнокожих мужчин почти без исключения; разумеется, об их расовой принадлежности это ничего не говорит). Но вот чтобы этнические свойства, влияющие на цвет кожи, были для римлян важны — этого как-то не заметно. А римляне были людьми прямолинейными в этом смысле, если им что не нравилось или вызывало подозрение — они так об этом и говорили.
В частности, император Септимий Север, один из самых благополучных в римской истории, происходил из Северной Африки (его жена Юлия Домна была из Сирии). Посмотрите на него, на его сына Каракаллу (сын Гета подвергся “проклятию памяти”, damnatio memoriae, и его лицо было стерто с миниатюры); обратите внимание, что он изображен намного более темнокожим, чем жена. Ну что, африканец? Африканоид? Или нет? Римлянам, скорее всего, такой вопрос не пришел бы в голову, и для него даже не нашлось бы нужных слов.
Был еще военачальник времен императора Траяна, Лузий Квиет, который сражался с даками, а также с евреями во Второй иудейской войне (которая на других языках часто называется его искаженным именем — Kitos war). Это был высокопоставленный и удачливый воин, которого многие считали преемником; он погиб при не очень ясных обстоятельствах в начале правления Адриана, как некоторые предполагают — не без участия Адриана. Этот Квиет был бербер из Африки. Как выглядят современные берберы, вы можете узнать, посмотрев на французского футболиста Зинедина Зидана. Черный? Нет?
Я вообще давно убежден, что воспринимаемая важность расы — это чистая фикция, основанная на том, как много информации мы воспринимаем зрительно. Скажем, информация о группе крови не менее важна, и тоже довольно четко (хотя совсем иначе) делит людей на группы. И что? А ничего. Ее не видно. Представьте себе исследование о математических способностях людей со II группой крови. Не сомневайтесь, таких исследований было бы полно, если бы этот признак проявлялся внешне.
Одна из самых ярких личностей древней истории — конечно, Клеопатра. (Точнее, Клеопатра VII — до нее в династии их было порядочно, а именно шесть, но знаменита только эта.) Легендам и вымыслам про Клеопатру несть числа; некоторые из них восходят к античным временам, а некоторые появились в новое время. Мы уже говорили про кое-какие из них, связанные с самоубийством Клеопатры, примерно год назад (отмотайте до 16 июля 2016 года, кому интересно).
В свете нынешних расово-антропологических баталий уместно отметить, что вся линия Клеопатры и Птолемеев была македонско-греческой, ни одной капли африканской (египетской) крови в ней не было, и даже римляне, при всей их ненависти к Клеопатре и ее режиму, вопрос о ее неправильном происхождении не ставили никогда. До Клеопатры никакого особого интереса к жизни собственной страны, ее культуре и языку у эллинизированных правителей Египта не было, и только сама Клеопатра выучила египетский (а заодно и кучу других языков — как утверждают источники, при разговорах с подданными ей почти не нужно было пользоваться помощью толмачей).
Была ли Клеопатра красавицей? Сохранившиеся достоверные изображения (на монетах) показывают нам женщину с большим крючковатым носом; но монеты, конечно, не лучший портретный материал. Плутарх утверждает, что какой-то безумной красотой она не отличалась, но была очень обаятельна; особый восторг вызывал ее голос и манера говорить. Дион Кассий вторит: красавица, говорит он, и голос удивительный, и вообще манера себя держать. Надо понимать, что все эти свидетельства принадлежат людям, которые не только не видели Клеопатру, но и с теми кто ее видел общаться, в общем-то, уже не могли.
В западных интернетах (и отчасти книгах) распространена история про, ни много ни мало, вибратор Клеопатры (что, согласитесь, довольно очевидная вещь: знаменитая красавица и гранд-дама, Цезарь и Антоний, кому же еще заниматься связанными с сексуальностью девайсами). Разумеется, основная проблема античного вибратора — это источник энергии (можно, конечно, представить себе рабов, которые крутят педали, но это как-то громоздко). В книжке Рэчел Майнс “Технология оргазма” (1999) утверждается, что античный вибратор мог приводиться в действие водой. А про вибратор Клеопатры говорят, что он был сделан то ли из оболочки кабачка, то ли из ящика для папируса, и заправлялся пчелами!
Похоже, что первое упоминание о клеопатровском дилдо появляется в 1992 году в книге Бренды Лав “Энциклопедия необычных сексуальных практик”. Но рассказы о невероятном сексуальном аппетите египетской царицы восходят (за вычетом более или менее достоверных античных свидетельств) к книге некоего Мельхиора Голдаста (1576—1635), швейцарского юриста и кальвинистского писателя — “О приапизме царицы Клеопатры и лечении оного”. В этой книге автор приводит текст, якобы найденный на бронзовых табличках в гробнице Клеопатры. Это письма, в которых несчастный Антоний просит у доктора Сорана (который вообще-то жил на пару веков позже) помощи — что делать с сексуальным драйвом супруги, она вот отправилась в бордель, переспала за одну ночь со 106 мужчинами, и все равно не удовлетворилась. Соран предлагает Антонию некую мазь, которой следует помазать член; после применения этого средства Клеопатра в полном восторге и забывает про остальных мужчин (и даже пишет доктору Сорану письмо с благодарностью).
(Выражаем признательность британскому ученому-классику Хелен Кинг за ряд сведений.)
В свете нынешних расово-антропологических баталий уместно отметить, что вся линия Клеопатры и Птолемеев была македонско-греческой, ни одной капли африканской (египетской) крови в ней не было, и даже римляне, при всей их ненависти к Клеопатре и ее режиму, вопрос о ее неправильном происхождении не ставили никогда. До Клеопатры никакого особого интереса к жизни собственной страны, ее культуре и языку у эллинизированных правителей Египта не было, и только сама Клеопатра выучила египетский (а заодно и кучу других языков — как утверждают источники, при разговорах с подданными ей почти не нужно было пользоваться помощью толмачей).
Была ли Клеопатра красавицей? Сохранившиеся достоверные изображения (на монетах) показывают нам женщину с большим крючковатым носом; но монеты, конечно, не лучший портретный материал. Плутарх утверждает, что какой-то безумной красотой она не отличалась, но была очень обаятельна; особый восторг вызывал ее голос и манера говорить. Дион Кассий вторит: красавица, говорит он, и голос удивительный, и вообще манера себя держать. Надо понимать, что все эти свидетельства принадлежат людям, которые не только не видели Клеопатру, но и с теми кто ее видел общаться, в общем-то, уже не могли.
В западных интернетах (и отчасти книгах) распространена история про, ни много ни мало, вибратор Клеопатры (что, согласитесь, довольно очевидная вещь: знаменитая красавица и гранд-дама, Цезарь и Антоний, кому же еще заниматься связанными с сексуальностью девайсами). Разумеется, основная проблема античного вибратора — это источник энергии (можно, конечно, представить себе рабов, которые крутят педали, но это как-то громоздко). В книжке Рэчел Майнс “Технология оргазма” (1999) утверждается, что античный вибратор мог приводиться в действие водой. А про вибратор Клеопатры говорят, что он был сделан то ли из оболочки кабачка, то ли из ящика для папируса, и заправлялся пчелами!
Похоже, что первое упоминание о клеопатровском дилдо появляется в 1992 году в книге Бренды Лав “Энциклопедия необычных сексуальных практик”. Но рассказы о невероятном сексуальном аппетите египетской царицы восходят (за вычетом более или менее достоверных античных свидетельств) к книге некоего Мельхиора Голдаста (1576—1635), швейцарского юриста и кальвинистского писателя — “О приапизме царицы Клеопатры и лечении оного”. В этой книге автор приводит текст, якобы найденный на бронзовых табличках в гробнице Клеопатры. Это письма, в которых несчастный Антоний просит у доктора Сорана (который вообще-то жил на пару веков позже) помощи — что делать с сексуальным драйвом супруги, она вот отправилась в бордель, переспала за одну ночь со 106 мужчинами, и все равно не удовлетворилась. Соран предлагает Антонию некую мазь, которой следует помазать член; после применения этого средства Клеопатра в полном восторге и забывает про остальных мужчин (и даже пишет доктору Сорану письмо с благодарностью).
(Выражаем признательность британскому ученому-классику Хелен Кинг за ряд сведений.)
Вчера, оказывается, был день рождения и заодно день памяти Святого Лаврентия, одного из самых славных святых города Рима и его покровителя. Говорят, что в ночь с 10 на 11 августа итальянцы смотрят на падающие звезды, называя их слезами Св. Лаврентия, и загадывают желания.
Святой Лаврентий был родом из римской Испании. В Риме он оказался вместе с соседом (из Сарагосы), греком по происхождению, будущим папой Сикстом II. При этом своем друге детства он распоряжался средствами церкви и раздачей пожертвований; когда император Валериан приказал казнить всех епископов и священников, Сикст II был казнен, а средства церкви должны были пойти в казну. Лаврентий попросил три дня на сборы, но вместо того, чтобы собирать сокровища для передачи властям, стал их массово раздавать. Когда пришел указанный срок, он вместо драгоценностей и золота представил римским властям нищих, убогих, хромых, слепых и болящих, и заявил, что это и есть истинные сокровища церкви. (На этом месте хочется отметить, что святой либо очень высоко ценил благородство римских властей, либо совершенно не ценил жизнь членов своей общины.) Его, разумеется, казнили при помощи поджаривания на решетке (а он шутил с палачами и говорил “поверни-ка меня, а то вон тот бок совсем не прожарился”).
Традиция утверждает, что Лаврентия приговорили в церкви Сан-Лоренцо-ин-Миранда (это прямо на Форуме), пытали в церкви Сан-Лоренцо-ин-Панисперна, похоронили в Сан-Лоренцо-фуори-ле-Мура. Еще в Риме есть Сан-Лоренцо-ин-Дамасио, где он служил, Санта-Мария-ин-Домника-алла-Навичелла, где он раздавал помощь нищим, Сан-Лоренцо-ин-Фонте, где он вроде бы тоже сидел и крестил своих сокамерников, и еще три церкви, названные его именем, но не связанные с его жизненным путем. В Сан-Лоренцо-фуори-ле-Мура лежит камень, на котором после смерти было выложено тело святого, а в Сан-Лоренца-ин-Лучина (неподалеку от Корсо) хранится решетка, на которой его поджаривали. (Прямо рядом с этой церковью находится Палаццо Фиано, под которым нашли августовский Алтарь мира, но это уже другая история.)
Святой Лаврентий был родом из римской Испании. В Риме он оказался вместе с соседом (из Сарагосы), греком по происхождению, будущим папой Сикстом II. При этом своем друге детства он распоряжался средствами церкви и раздачей пожертвований; когда император Валериан приказал казнить всех епископов и священников, Сикст II был казнен, а средства церкви должны были пойти в казну. Лаврентий попросил три дня на сборы, но вместо того, чтобы собирать сокровища для передачи властям, стал их массово раздавать. Когда пришел указанный срок, он вместо драгоценностей и золота представил римским властям нищих, убогих, хромых, слепых и болящих, и заявил, что это и есть истинные сокровища церкви. (На этом месте хочется отметить, что святой либо очень высоко ценил благородство римских властей, либо совершенно не ценил жизнь членов своей общины.) Его, разумеется, казнили при помощи поджаривания на решетке (а он шутил с палачами и говорил “поверни-ка меня, а то вон тот бок совсем не прожарился”).
Традиция утверждает, что Лаврентия приговорили в церкви Сан-Лоренцо-ин-Миранда (это прямо на Форуме), пытали в церкви Сан-Лоренцо-ин-Панисперна, похоронили в Сан-Лоренцо-фуори-ле-Мура. Еще в Риме есть Сан-Лоренцо-ин-Дамасио, где он служил, Санта-Мария-ин-Домника-алла-Навичелла, где он раздавал помощь нищим, Сан-Лоренцо-ин-Фонте, где он вроде бы тоже сидел и крестил своих сокамерников, и еще три церкви, названные его именем, но не связанные с его жизненным путем. В Сан-Лоренцо-фуори-ле-Мура лежит камень, на котором после смерти было выложено тело святого, а в Сан-Лоренца-ин-Лучина (неподалеку от Корсо) хранится решетка, на которой его поджаривали. (Прямо рядом с этой церковью находится Палаццо Фиано, под которым нашли августовский Алтарь мира, но это уже другая история.)