Ну что, видимо, пора расчехливать холодное и прочее оружие? Рассказывать про всякие римские административные потуги, которые не предотвратили падения империи? (Не пугайтесь этой аналогии: в наши дни все происходить намного быстрее.) Что ж, stay tuned.
По традиционной хронологии, Олимпийские игры были впервые организованы в 776 году до нашей эры (хотя археологические раскопки в Олимпии показывают, что, вопреки обычной практике древних летописцев удревнять все что можно, тут они скорее поступили обратным образом: какие-то спортивные состязания происходили на этом месте по крайней мере на протяжении нескольких столетий до VIII века до нашей эры). Нам часто говорят, кстати, что древние греки вели счет времени по Олимпийским играм, но это не совсем так: сказать даже образованному древнему греку “сейчас такой-то год такой-то олимпиады” и ожидать осмысленной реакции было нельзя, это была чисто академическая и малоизвестная практика. Реальный счет времени шел по высшим должностным лицам, а поскольку они в каждом городе-государстве, как это принято называть в советской исторической практике, были отдельные, запутаться ничего не стоило. (В Древнем Риме счет от основания города тоже был малоизвестной академической практикой, и нормальное бытовое летоисчисление пользовалось консулами, которые в норме сменялись как раз ежегодно.)
Как самое славное и масштабное спортивное состязание античности, Олимпийские игры, разумеется, привлекали не только атлетов, героев и болельщиков, но и мошенников разного рода. Иногда причины для мошенничества были вполне благородными, по нашим понятиям: вряд ли кто сейчас осудит женщину, которая переоделась в мужскую одежду, чтобы поболеть за собственного сына (женщинам вход на Олимпийские игры был запрещен). Иногда речь шла о мошенничестве с входными данными: в 420 году до нашей эры спартанцам запретили участвовать в играх из-за нарушения мирного договора, и один из спартанских деятелей записался на соревнования под видом фиванца. Он выиграл и на радостях проговорился — что вызвало большой скандал, избиение атлета розгами и в конечном счете все-таки отнесение победы на счет Фив, без указания имени колесничего. В другом случае олимпийские судьи проголосовали за присуждение награды спортсмену из их собственного города, что вызывало сомнения и возмущение, проверку и в конечном счете привело к штрафу, наложенному на судей. Их решение, впрочем, осталось неизменным.
Как самое славное и масштабное спортивное состязание античности, Олимпийские игры, разумеется, привлекали не только атлетов, героев и болельщиков, но и мошенников разного рода. Иногда причины для мошенничества были вполне благородными, по нашим понятиям: вряд ли кто сейчас осудит женщину, которая переоделась в мужскую одежду, чтобы поболеть за собственного сына (женщинам вход на Олимпийские игры был запрещен). Иногда речь шла о мошенничестве с входными данными: в 420 году до нашей эры спартанцам запретили участвовать в играх из-за нарушения мирного договора, и один из спартанских деятелей записался на соревнования под видом фиванца. Он выиграл и на радостях проговорился — что вызвало большой скандал, избиение атлета розгами и в конечном счете все-таки отнесение победы на счет Фив, без указания имени колесничего. В другом случае олимпийские судьи проголосовали за присуждение награды спортсмену из их собственного города, что вызывало сомнения и возмущение, проверку и в конечном счете привело к штрафу, наложенному на судей. Их решение, впрочем, осталось неизменным.
История это очень известная, но по-своему прекрасная и заслуживающая напоминания. В Риме существовал культ некоторой неизвестной богини. Привезли его в город во времена ранней или не очень ранней республики из Великой Греции (из греческих городов на юге Италии), а что это за богиня была на самом деле — знали только женщины, потому что в обрядах участвовали только они. Главных обрядов было два — один происходил в храме богини на Авентине, другой в доме верховного жреца (понтифика — не этой богини, конечно, а типа главного администратора всей римской религиозной жизни; должность это была не религиозная, а чиновническая), и в ходе обрядов женщины напивались неразбавленным вином и приносили кровавые жертвы (в смысле, убивали животных), чего в норме римская религия не позволяла.
Дом верховного понтифика был официальной резиденцией, которая предоставлялась понтифику и его семейству на время замещения им соответствующей должности. В обрядах, посвященных Доброй Богине (таково было ее дошедшее до нас имя — Bona Dea; дошедшие до наших дней книги писали мужчины, а они настоящего имени не знали), участвовали также жрицы-весталки, а зимним обрядом (другой происходил в храме первого мая) руководила жена понтифика в этой самой резиденции. Сам понтифик и все мужчины на это время куда-нибудь благополучно сматывались.
В 62 году до нашей эры разразился скандал: пошли слухи, что на обряд, который проводила Помпея, жена тогдашнего верховного понтифика Юлия Цезаря (да, того самого Юлия Цезаря), пробрался мужчина. По некоторым свидетельствам, обрядом на самом деле руководила Аврелия, мать Цезаря; она-то и заметила, что одна из дам странно закутана, высока ростом и старается не разговаривать. Аврелия должна была вроде как знать всех приглашеных, но эту особу вспомнить не могла. При попытке проверить личность, неизвестная подозрительная дама сбежала; стало ясно, что это действительно был переодетый мужчина, хотя какой именно — точно не выяснилось. Впрочем, в Риме, по которому сразу же поползли слухи, никто особенно не сомневался, что это был Публий Клодий Пульхр (он много чем известен, а сестра его Клодия считается — хотя не без сомнений — катулловской Лесбией). Клодий любил рискованные трюки, и согласно одному из слухов был (или хотел стать) любовником Помпеи, которая и помогла ему пробраться в дом.
В ходе последующего скандала Клодия судили, Цезарь (который не давал никаких показаний) развелся с женой, якобы сказав, что “она должна быть вне подозрений” (брак этот был заключен по политическому расчету, и его осмысленность уже осталась позади), Цицерон в суде выступал с резкими наездами на Клодия, изображая его, вообще говоря, патриция самого благородного происхождения, стоявшего намного выше “нового человека” Цицерона на социальной лестнице, грубым мужланом. Впрочем, обряд Цицерон аккуратно обходил молчанием. Процесс тянулся долго, и в конце концов Клодия оправдали (Цицерон, конечно, утверждал, что судьи были подкуплены) — но его репутация понесла серьезный урон.
А римское общество — по крайней мере, мужская его часть — продолжила серьезно обсуждать, правильно ли это, что женщинам разрешают собираться без мужчин, а они при этом пьют черную и неизвестно что делают.
Дом верховного понтифика был официальной резиденцией, которая предоставлялась понтифику и его семейству на время замещения им соответствующей должности. В обрядах, посвященных Доброй Богине (таково было ее дошедшее до нас имя — Bona Dea; дошедшие до наших дней книги писали мужчины, а они настоящего имени не знали), участвовали также жрицы-весталки, а зимним обрядом (другой происходил в храме первого мая) руководила жена понтифика в этой самой резиденции. Сам понтифик и все мужчины на это время куда-нибудь благополучно сматывались.
В 62 году до нашей эры разразился скандал: пошли слухи, что на обряд, который проводила Помпея, жена тогдашнего верховного понтифика Юлия Цезаря (да, того самого Юлия Цезаря), пробрался мужчина. По некоторым свидетельствам, обрядом на самом деле руководила Аврелия, мать Цезаря; она-то и заметила, что одна из дам странно закутана, высока ростом и старается не разговаривать. Аврелия должна была вроде как знать всех приглашеных, но эту особу вспомнить не могла. При попытке проверить личность, неизвестная подозрительная дама сбежала; стало ясно, что это действительно был переодетый мужчина, хотя какой именно — точно не выяснилось. Впрочем, в Риме, по которому сразу же поползли слухи, никто особенно не сомневался, что это был Публий Клодий Пульхр (он много чем известен, а сестра его Клодия считается — хотя не без сомнений — катулловской Лесбией). Клодий любил рискованные трюки, и согласно одному из слухов был (или хотел стать) любовником Помпеи, которая и помогла ему пробраться в дом.
В ходе последующего скандала Клодия судили, Цезарь (который не давал никаких показаний) развелся с женой, якобы сказав, что “она должна быть вне подозрений” (брак этот был заключен по политическому расчету, и его осмысленность уже осталась позади), Цицерон в суде выступал с резкими наездами на Клодия, изображая его, вообще говоря, патриция самого благородного происхождения, стоявшего намного выше “нового человека” Цицерона на социальной лестнице, грубым мужланом. Впрочем, обряд Цицерон аккуратно обходил молчанием. Процесс тянулся долго, и в конце концов Клодия оправдали (Цицерон, конечно, утверждал, что судьи были подкуплены) — но его репутация понесла серьезный урон.
А римское общество — по крайней мере, мужская его часть — продолжила серьезно обсуждать, правильно ли это, что женщинам разрешают собираться без мужчин, а они при этом пьют черную и неизвестно что делают.
Все знают, как Пантеон выглядит сейчас — но, наверное, не все знают, что в XVII веке к нему пристроили две башенки — которые не понравились римлянам и были прозваны “ослиными ушами” (orecchie d’asino). Я всегда считал, что башенки построил Бернини (а его соперник Борромини, разумеется, над ними издевался и, возможно, сам и изобрел прозвище; он якобы даже приделал какую-то загогулину в виде ослиных ушей к палаццо, напротив которого Бернини жил). Собственно, эту историю я и хотел сегодня вкратце рассказать (башни были снесены в 1881 или около того Гвидо Бачелли, назначенным на должность Министра общественного образования; тогда же по его указанию были восстановлены буквы на фронтоне — про то, что Агриппа, консул три раза, и так далее; по дыркам эти буквы вполне читались, но надо помнить, что то, что мы видим сейчас, все-таки реконструкция. Бачелли этот был врач по образованию и основной деятельности, и хотя он долго не верил в роль комаров-анофелесов в распространении малярии, болота вокруг Рима были высушены в большой степени благодаря его усилиям — что, собственно, и положило конец традиционной римской малярии).
Но вот несмотря на то, что многие сайты (например, итальянская подробная биография Бачелли в Википедии) продолжают приписывать башни Бернини, другие источники утверждают, что это не так. Главный из них, видимо, недоступная мне книга Тода Мардера и Марка Джонса “The Pantheon: From Antiquity to the Present”. Ссылающаяся на нее заметка утверждает, что “уши” построил папский архитектор Карло Мадерно при участии (внимание!) Франческо Борромини. А Бернини уши приписали из-за сходной попытки пристроить башенки к собору Святого Петра (но дело не удалось: первая же оказалась шаткой, и ее сразу разобрали).
Но вот несмотря на то, что многие сайты (например, итальянская подробная биография Бачелли в Википедии) продолжают приписывать башни Бернини, другие источники утверждают, что это не так. Главный из них, видимо, недоступная мне книга Тода Мардера и Марка Джонса “The Pantheon: From Antiquity to the Present”. Ссылающаяся на нее заметка утверждает, что “уши” построил папский архитектор Карло Мадерно при участии (внимание!) Франческо Борромини. А Бернини уши приписали из-за сходной попытки пристроить башенки к собору Святого Петра (но дело не удалось: первая же оказалась шаткой, и ее сразу разобрали).
В ходе работы над рукописью “Здесь был Рим”-а я поспорил со своим прекрасным редактором Юлией Ревзиной: ей казалось, что мысль об адриановском происхождении Пантеона настолько очевидна, что изображать это как открытие (“А оказалось-то!”) нелепо. Опрос ряда окружающих издательских специалистов укрепил мои позиции и позволил настоять на своем. Ведь действительно, до конца XIX века истинная история Пантеона была никому не известна. Главная проблема, конечно, заключалась в том, что на фронтоне была восстановлена надпись про то, что это, мол, сделал Агриппа (кстати, обратите внимание на картинку к предыдущей записи: надписи еще нет).
Истина прояснилась только в 1892 году, когда архитектор и по совместительству археолог Жорж Шеданн, работавший в французской научно-художественной колонии на римской Вилле Медичи, установил, что кирпичи, из которых сложен Пантеон, относятся к началу (ну, первой четверти) II века нашей эры (большая часть кирпичей — 123 года н. э.). Римляне были люди бюрократически одержимые, и на кирпичах ставили клейма, где указывалась разная информация, в том числе дата производства. Дату ставили по консулам соответствующего года (в императорском Риме консулы, не очень уже важные, но бюрократически ценные, продолжали сменяться с прежней регулярностью).
Самое, конечно, парадоксальное, что про античное использование и предназначение этого храма мы почти ничего не знаем; в письменных свидетельствах информации о нем мало, и даже его греческое (очень в духе Адриана, кстати) название туманно: “Храм всех богов”? “Храм всем богам”? Что это вообще значит?
Шеданну в 1892 году было 30 лет; потом он вернулся во Францию и кое-что строил (а умер в 1940-м). Среди его опознаваемых до сегодняшнего дня зданий — Galerie Lafayette в Париже, отель “Мерседес” на Рю де Пресбур в Париже же и французское посольство в Вене.
Кстати, на Вилле Медичи он познакомился с художником Адольфом Дешено, который написал его портрет; портрет висит в Музее изящных искусств в Руане, но в сети (в отличие от многих других картин Дешено) не находится.
Истина прояснилась только в 1892 году, когда архитектор и по совместительству археолог Жорж Шеданн, работавший в французской научно-художественной колонии на римской Вилле Медичи, установил, что кирпичи, из которых сложен Пантеон, относятся к началу (ну, первой четверти) II века нашей эры (большая часть кирпичей — 123 года н. э.). Римляне были люди бюрократически одержимые, и на кирпичах ставили клейма, где указывалась разная информация, в том числе дата производства. Дату ставили по консулам соответствующего года (в императорском Риме консулы, не очень уже важные, но бюрократически ценные, продолжали сменяться с прежней регулярностью).
Самое, конечно, парадоксальное, что про античное использование и предназначение этого храма мы почти ничего не знаем; в письменных свидетельствах информации о нем мало, и даже его греческое (очень в духе Адриана, кстати) название туманно: “Храм всех богов”? “Храм всем богам”? Что это вообще значит?
Шеданну в 1892 году было 30 лет; потом он вернулся во Францию и кое-что строил (а умер в 1940-м). Среди его опознаваемых до сегодняшнего дня зданий — Galerie Lafayette в Париже, отель “Мерседес” на Рю де Пресбур в Париже же и французское посольство в Вене.
Кстати, на Вилле Медичи он познакомился с художником Адольфом Дешено, который написал его портрет; портрет висит в Музее изящных искусств в Руане, но в сети (в отличие от многих других картин Дешено) не находится.
На просторах сети бушует скандал (в первоисточники которого я пока не заглядывал) — британское телевидение показало nonfiction мультфильм про римлян в Британии, там один из высокопоставленных военных негр, и вот Нассим “Черный Лебедь” Талеб нападает на историка Мэри Бирд и говорит, что, мол, не было в Британии никаких римских негров, а то где же их гены. (Непонятно, зачем вдруг Талеб, человек не очень понятной профессии, решил поговорить про историю и генетику.) Ну и заодно везде в фейсбуках баталии, и у Славы, которая ведет прекрасный канал про римские новости (@romesdutyofficer), некоторые договорились уже до того, что никаких римлян в Британии не было и быть не могло, сумасшедшие они что ли, лезть в такой холод, когда сами у Средиземного моря живут.
Ну, с фоменкоидами разговаривать — время зря терять. Но были все-таки чернокожие в Риме-то?
На Reddit’е некоторое время назад кто-то задал такой вопрос (“были ли чернокожие римские императоры”), и некто под ником Gama_Rex совершенно справедливо ответил, что на этот вопрос ответить невозможно. Наше понятие расы сформировалось гораздо позже — в эпоху активной работорговли, например, в XV—XIX веках; а для римлянина многие особенности человека были важны — происхождение, столичность/провинциальность, богатство, владение нормальными языками (греческим и/или латинским), образованность, атлетичность — но цвет кожи в них не входил. То есть он мог иметь косметическое значение, и, видимо, для женщин имел (мужчина проводил дни под открытым небом и неизбежно загорал; женщина, наоборот, ни в коем случае не должна была этого делать; если посмотреть на помпейские фрески, мы увидим светлокожих женщин и темнокожих мужчин почти без исключения; разумеется, об их расовой принадлежности это ничего не говорит). Но вот чтобы этнические свойства, влияющие на цвет кожи, были для римлян важны — этого как-то не заметно. А римляне были людьми прямолинейными в этом смысле, если им что не нравилось или вызывало подозрение — они так об этом и говорили.
В частности, император Септимий Север, один из самых благополучных в римской истории, происходил из Северной Африки (его жена Юлия Домна была из Сирии). Посмотрите на него, на его сына Каракаллу (сын Гета подвергся “проклятию памяти”, damnatio memoriae, и его лицо было стерто с миниатюры); обратите внимание, что он изображен намного более темнокожим, чем жена. Ну что, африканец? Африканоид? Или нет? Римлянам, скорее всего, такой вопрос не пришел бы в голову, и для него даже не нашлось бы нужных слов.
Был еще военачальник времен императора Траяна, Лузий Квиет, который сражался с даками, а также с евреями во Второй иудейской войне (которая на других языках часто называется его искаженным именем — Kitos war). Это был высокопоставленный и удачливый воин, которого многие считали преемником; он погиб при не очень ясных обстоятельствах в начале правления Адриана, как некоторые предполагают — не без участия Адриана. Этот Квиет был бербер из Африки. Как выглядят современные берберы, вы можете узнать, посмотрев на французского футболиста Зинедина Зидана. Черный? Нет?
Я вообще давно убежден, что воспринимаемая важность расы — это чистая фикция, основанная на том, как много информации мы воспринимаем зрительно. Скажем, информация о группе крови не менее важна, и тоже довольно четко (хотя совсем иначе) делит людей на группы. И что? А ничего. Ее не видно. Представьте себе исследование о математических способностях людей со II группой крови. Не сомневайтесь, таких исследований было бы полно, если бы этот признак проявлялся внешне.
Ну, с фоменкоидами разговаривать — время зря терять. Но были все-таки чернокожие в Риме-то?
На Reddit’е некоторое время назад кто-то задал такой вопрос (“были ли чернокожие римские императоры”), и некто под ником Gama_Rex совершенно справедливо ответил, что на этот вопрос ответить невозможно. Наше понятие расы сформировалось гораздо позже — в эпоху активной работорговли, например, в XV—XIX веках; а для римлянина многие особенности человека были важны — происхождение, столичность/провинциальность, богатство, владение нормальными языками (греческим и/или латинским), образованность, атлетичность — но цвет кожи в них не входил. То есть он мог иметь косметическое значение, и, видимо, для женщин имел (мужчина проводил дни под открытым небом и неизбежно загорал; женщина, наоборот, ни в коем случае не должна была этого делать; если посмотреть на помпейские фрески, мы увидим светлокожих женщин и темнокожих мужчин почти без исключения; разумеется, об их расовой принадлежности это ничего не говорит). Но вот чтобы этнические свойства, влияющие на цвет кожи, были для римлян важны — этого как-то не заметно. А римляне были людьми прямолинейными в этом смысле, если им что не нравилось или вызывало подозрение — они так об этом и говорили.
В частности, император Септимий Север, один из самых благополучных в римской истории, происходил из Северной Африки (его жена Юлия Домна была из Сирии). Посмотрите на него, на его сына Каракаллу (сын Гета подвергся “проклятию памяти”, damnatio memoriae, и его лицо было стерто с миниатюры); обратите внимание, что он изображен намного более темнокожим, чем жена. Ну что, африканец? Африканоид? Или нет? Римлянам, скорее всего, такой вопрос не пришел бы в голову, и для него даже не нашлось бы нужных слов.
Был еще военачальник времен императора Траяна, Лузий Квиет, который сражался с даками, а также с евреями во Второй иудейской войне (которая на других языках часто называется его искаженным именем — Kitos war). Это был высокопоставленный и удачливый воин, которого многие считали преемником; он погиб при не очень ясных обстоятельствах в начале правления Адриана, как некоторые предполагают — не без участия Адриана. Этот Квиет был бербер из Африки. Как выглядят современные берберы, вы можете узнать, посмотрев на французского футболиста Зинедина Зидана. Черный? Нет?
Я вообще давно убежден, что воспринимаемая важность расы — это чистая фикция, основанная на том, как много информации мы воспринимаем зрительно. Скажем, информация о группе крови не менее важна, и тоже довольно четко (хотя совсем иначе) делит людей на группы. И что? А ничего. Ее не видно. Представьте себе исследование о математических способностях людей со II группой крови. Не сомневайтесь, таких исследований было бы полно, если бы этот признак проявлялся внешне.
Одна из самых ярких личностей древней истории — конечно, Клеопатра. (Точнее, Клеопатра VII — до нее в династии их было порядочно, а именно шесть, но знаменита только эта.) Легендам и вымыслам про Клеопатру несть числа; некоторые из них восходят к античным временам, а некоторые появились в новое время. Мы уже говорили про кое-какие из них, связанные с самоубийством Клеопатры, примерно год назад (отмотайте до 16 июля 2016 года, кому интересно).
В свете нынешних расово-антропологических баталий уместно отметить, что вся линия Клеопатры и Птолемеев была македонско-греческой, ни одной капли африканской (египетской) крови в ней не было, и даже римляне, при всей их ненависти к Клеопатре и ее режиму, вопрос о ее неправильном происхождении не ставили никогда. До Клеопатры никакого особого интереса к жизни собственной страны, ее культуре и языку у эллинизированных правителей Египта не было, и только сама Клеопатра выучила египетский (а заодно и кучу других языков — как утверждают источники, при разговорах с подданными ей почти не нужно было пользоваться помощью толмачей).
Была ли Клеопатра красавицей? Сохранившиеся достоверные изображения (на монетах) показывают нам женщину с большим крючковатым носом; но монеты, конечно, не лучший портретный материал. Плутарх утверждает, что какой-то безумной красотой она не отличалась, но была очень обаятельна; особый восторг вызывал ее голос и манера говорить. Дион Кассий вторит: красавица, говорит он, и голос удивительный, и вообще манера себя держать. Надо понимать, что все эти свидетельства принадлежат людям, которые не только не видели Клеопатру, но и с теми кто ее видел общаться, в общем-то, уже не могли.
В западных интернетах (и отчасти книгах) распространена история про, ни много ни мало, вибратор Клеопатры (что, согласитесь, довольно очевидная вещь: знаменитая красавица и гранд-дама, Цезарь и Антоний, кому же еще заниматься связанными с сексуальностью девайсами). Разумеется, основная проблема античного вибратора — это источник энергии (можно, конечно, представить себе рабов, которые крутят педали, но это как-то громоздко). В книжке Рэчел Майнс “Технология оргазма” (1999) утверждается, что античный вибратор мог приводиться в действие водой. А про вибратор Клеопатры говорят, что он был сделан то ли из оболочки кабачка, то ли из ящика для папируса, и заправлялся пчелами!
Похоже, что первое упоминание о клеопатровском дилдо появляется в 1992 году в книге Бренды Лав “Энциклопедия необычных сексуальных практик”. Но рассказы о невероятном сексуальном аппетите египетской царицы восходят (за вычетом более или менее достоверных античных свидетельств) к книге некоего Мельхиора Голдаста (1576—1635), швейцарского юриста и кальвинистского писателя — “О приапизме царицы Клеопатры и лечении оного”. В этой книге автор приводит текст, якобы найденный на бронзовых табличках в гробнице Клеопатры. Это письма, в которых несчастный Антоний просит у доктора Сорана (который вообще-то жил на пару веков позже) помощи — что делать с сексуальным драйвом супруги, она вот отправилась в бордель, переспала за одну ночь со 106 мужчинами, и все равно не удовлетворилась. Соран предлагает Антонию некую мазь, которой следует помазать член; после применения этого средства Клеопатра в полном восторге и забывает про остальных мужчин (и даже пишет доктору Сорану письмо с благодарностью).
(Выражаем признательность британскому ученому-классику Хелен Кинг за ряд сведений.)
В свете нынешних расово-антропологических баталий уместно отметить, что вся линия Клеопатры и Птолемеев была македонско-греческой, ни одной капли африканской (египетской) крови в ней не было, и даже римляне, при всей их ненависти к Клеопатре и ее режиму, вопрос о ее неправильном происхождении не ставили никогда. До Клеопатры никакого особого интереса к жизни собственной страны, ее культуре и языку у эллинизированных правителей Египта не было, и только сама Клеопатра выучила египетский (а заодно и кучу других языков — как утверждают источники, при разговорах с подданными ей почти не нужно было пользоваться помощью толмачей).
Была ли Клеопатра красавицей? Сохранившиеся достоверные изображения (на монетах) показывают нам женщину с большим крючковатым носом; но монеты, конечно, не лучший портретный материал. Плутарх утверждает, что какой-то безумной красотой она не отличалась, но была очень обаятельна; особый восторг вызывал ее голос и манера говорить. Дион Кассий вторит: красавица, говорит он, и голос удивительный, и вообще манера себя держать. Надо понимать, что все эти свидетельства принадлежат людям, которые не только не видели Клеопатру, но и с теми кто ее видел общаться, в общем-то, уже не могли.
В западных интернетах (и отчасти книгах) распространена история про, ни много ни мало, вибратор Клеопатры (что, согласитесь, довольно очевидная вещь: знаменитая красавица и гранд-дама, Цезарь и Антоний, кому же еще заниматься связанными с сексуальностью девайсами). Разумеется, основная проблема античного вибратора — это источник энергии (можно, конечно, представить себе рабов, которые крутят педали, но это как-то громоздко). В книжке Рэчел Майнс “Технология оргазма” (1999) утверждается, что античный вибратор мог приводиться в действие водой. А про вибратор Клеопатры говорят, что он был сделан то ли из оболочки кабачка, то ли из ящика для папируса, и заправлялся пчелами!
Похоже, что первое упоминание о клеопатровском дилдо появляется в 1992 году в книге Бренды Лав “Энциклопедия необычных сексуальных практик”. Но рассказы о невероятном сексуальном аппетите египетской царицы восходят (за вычетом более или менее достоверных античных свидетельств) к книге некоего Мельхиора Голдаста (1576—1635), швейцарского юриста и кальвинистского писателя — “О приапизме царицы Клеопатры и лечении оного”. В этой книге автор приводит текст, якобы найденный на бронзовых табличках в гробнице Клеопатры. Это письма, в которых несчастный Антоний просит у доктора Сорана (который вообще-то жил на пару веков позже) помощи — что делать с сексуальным драйвом супруги, она вот отправилась в бордель, переспала за одну ночь со 106 мужчинами, и все равно не удовлетворилась. Соран предлагает Антонию некую мазь, которой следует помазать член; после применения этого средства Клеопатра в полном восторге и забывает про остальных мужчин (и даже пишет доктору Сорану письмо с благодарностью).
(Выражаем признательность британскому ученому-классику Хелен Кинг за ряд сведений.)