В 1887 году на территории римского поместья, принадлежащего аристократическому семейству Людовизи, был обнаружен удивительный античный памятник — большой блок мрамора, украшенный с трех сторон рельефами изысканной работы. Изображение на длинной стороне показывает, скорее всего, богиню Афродиту (она же Венера), которая рождается из морской пены, а две прислужницы ей помогают. На каждой из коротких сторон — сидящая женская фигура: одна закутана в одеяние и совершает жертвоприношение, а другая, обнаженная, играет на флейте.
Памятник, который стали называть “Троном Людовизи” (считая его подножием трона — позже от этой версии отказались), вызывает у археологов и искусствоведов немало сомнений. У него практически нет аналогов в античном искусстве. Особую настороженность вызвала у специалистов обнаженная флейтистка. Дело в том, что она сидит, закинув одну ногу на другую. Многие считали, что такая поза античным художникам была неизвестна, и это — свидетельство поддельности “трона”. В качестве источника, которым вдохновлялся предполагаемый фальсификатор, называли древнегреческую чашу из собрания Эрмитажа, где тоже изображена обнаженная флейтистка в похожей позе (правда, ноги у нее не скрещены): эти материалы были опубликованы только в середине XIX века.
Но все-таки изображения женщин, которые сидят в позе “нога на ногу”, в античности встречались. Самый известный пример — так называемая “девушка Консерватори” из собрания Капитолийских музеев, римская копия древнегреческого оригинала (сейчас на нее можно посмотреть в римском музее Монтемартини, где античные статуи выставлены в интерьере старинной электростанции). Другой пример — на терракотором рельефе с острова Мелоса, где изображена Пенелопа, оплакивающая Одиссея (а он как раз вернулся из своих странствий). Этот рельеф находится в собрании нью-йоркского музея “Метрополитен”. Наконец, в собрании Принстонского университета есть надгробный рельеф женщины по имени Трифе; он относится к эллинистической эпохе, и на нем Трифе тоже сидит, закинув ногу на ногу.
Надо сказать, что все эти примеры изображают женщин в одежде, так что обнаженная фигура, сидящая в этой позе, видимо, все-таки не имеет аналогов. Посмотреть на Трон Людовизи можно в римском палаццо Альтемпс, а на прекрасный слепок с него — в Государственном музее изобразительных искусств имени Пушкина в Москве.
Памятник, который стали называть “Троном Людовизи” (считая его подножием трона — позже от этой версии отказались), вызывает у археологов и искусствоведов немало сомнений. У него практически нет аналогов в античном искусстве. Особую настороженность вызвала у специалистов обнаженная флейтистка. Дело в том, что она сидит, закинув одну ногу на другую. Многие считали, что такая поза античным художникам была неизвестна, и это — свидетельство поддельности “трона”. В качестве источника, которым вдохновлялся предполагаемый фальсификатор, называли древнегреческую чашу из собрания Эрмитажа, где тоже изображена обнаженная флейтистка в похожей позе (правда, ноги у нее не скрещены): эти материалы были опубликованы только в середине XIX века.
Но все-таки изображения женщин, которые сидят в позе “нога на ногу”, в античности встречались. Самый известный пример — так называемая “девушка Консерватори” из собрания Капитолийских музеев, римская копия древнегреческого оригинала (сейчас на нее можно посмотреть в римском музее Монтемартини, где античные статуи выставлены в интерьере старинной электростанции). Другой пример — на терракотором рельефе с острова Мелоса, где изображена Пенелопа, оплакивающая Одиссея (а он как раз вернулся из своих странствий). Этот рельеф находится в собрании нью-йоркского музея “Метрополитен”. Наконец, в собрании Принстонского университета есть надгробный рельеф женщины по имени Трифе; он относится к эллинистической эпохе, и на нем Трифе тоже сидит, закинув ногу на ногу.
Надо сказать, что все эти примеры изображают женщин в одежде, так что обнаженная фигура, сидящая в этой позе, видимо, все-таки не имеет аналогов. Посмотреть на Трон Людовизи можно в римском палаццо Альтемпс, а на прекрасный слепок с него — в Государственном музее изобразительных искусств имени Пушкина в Москве.
Сегодня два слова на актуальную тему — о заложниках. В древнем мире заложников брали с двумя целями. Первая, очевидная — чтобы противная сторона, опасаясь за своих, не предпринимала враждебных действий. Вторая несколько менее очевидна и мало понятна нам, живущим в темпе, который измеряется секундами, в крайнем случае — днями; ну окей, годами. Политик в древности вполне мог себе позволить мыслить десятилетиями, и заложников брали, чтобы обучить их у себя и превратить в агентов влияния. Иными словами, это был такой культурный обмен. Немного односторонний, конечно.
У древних египтян, например, имелась целая “царская школа”, где обучали знатную молодежь из сопредельных земель. Среди них был нубийский царевич Хеканефер, который так проникся египетскими обычаями, что его потом похоронили по египетскому обряду. При этом в гробнице египетского наместника в Нубии, которого в русских источниках стыдливо называют Хеви, а в англоязычных по-простому Huy, этот же самый Хеканефер изображен не только черным, но и в нубийской одежде.
Римляне переняли эту практику в древнейшие времена. Знаменитый историк Полибий, один из самых проницательных исследователей римского государственного устройства (его идеями во многом вдохновлялись американские отцы-основатели), входил в число тысячи греческих заложников, которых римляне взяли после победы над македонским царем Персеем. Полибий получил прекрасное образование и был дружен с самыми влиятельными римскими деятелями той поры. Не всегда все проходило так гладко. Галлы, например, как-то раз обиделись на римлян, что те “забирают у них детей, называя это взятием заложников” (suos ad se liberos abstractos obsidum nomine — Caes. B.G. III, 2).
Римлянам иногда приходилось видеть изнанку этой практики, то есть самим становиться заложниками. Расскажу про это завтра.
У древних египтян, например, имелась целая “царская школа”, где обучали знатную молодежь из сопредельных земель. Среди них был нубийский царевич Хеканефер, который так проникся египетскими обычаями, что его потом похоронили по египетскому обряду. При этом в гробнице египетского наместника в Нубии, которого в русских источниках стыдливо называют Хеви, а в англоязычных по-простому Huy, этот же самый Хеканефер изображен не только черным, но и в нубийской одежде.
Римляне переняли эту практику в древнейшие времена. Знаменитый историк Полибий, один из самых проницательных исследователей римского государственного устройства (его идеями во многом вдохновлялись американские отцы-основатели), входил в число тысячи греческих заложников, которых римляне взяли после победы над македонским царем Персеем. Полибий получил прекрасное образование и был дружен с самыми влиятельными римскими деятелями той поры. Не всегда все проходило так гладко. Галлы, например, как-то раз обиделись на римлян, что те “забирают у них детей, называя это взятием заложников” (suos ad se liberos abstractos obsidum nomine — Caes. B.G. III, 2).
Римлянам иногда приходилось видеть изнанку этой практики, то есть самим становиться заложниками. Расскажу про это завтра.
Самый известный римский заложник — это, пожалуй, Марк Атилий Регул. В “Евгении Онегине” секундарт Ленского Зарецкий некогда “отличился, смело в грязь / С коня калмыцкого свалясь, / Как зюзя пьяный, и французам / Достался в плен: драгой залог! / Новейший Регул, чести бог, / Готовый вновь предаться узам, / Чтоб каждым утром у Вери / В долг осушать бутылки три”. Вери — парижский ресторатор, объясняет Пушкин в примечаниях, а Регула не объясняет, Регула все должны знать.
(Гаспаров в “Записях и выписках” пишет, что слово “зюзя” оказалось самым сложным при составлении семантического словаря Пушкина, и с некоторым колебанием было отнесено в рубрику “человек телесный”.)
Так вот, Марк Атилий Регул был римский полководец в Первую Пуническую. Он успешно бил карфагенян на море и на суше, пока не проиграл сражение при Тунете (город Тунет сейчас называется Тунис — это столица государства Туниса в провинции Тунисе) и не попал в плен. Карфагеняне послали его в Рим договариваться о мире на выгодных для себя условиях. Регул приехал в Рим, сказал римлянам — “Товарищи, не надо вот этого, бейте семитов до последнего” — и собрался назад, потому что таковы были условия его заложничества. Его отговаривали всем народом, но он остался непреклонен. По возвращении в Карфаген Регул был замучен до смерти (во всяком случае, так утверждала римская традиция), но остался в истории как образец римской доблести.
Завтра я расскажу еще одну историю про римских заложников — даже более душераздирающую, потому что Регул все-таки персонаж полусказочный, а тут все было с неиллюзорной кровищей и выразительными сохранившимися свидетельствами, в том числе — что огромная редкость — не только с римской стороны.
(Гаспаров в “Записях и выписках” пишет, что слово “зюзя” оказалось самым сложным при составлении семантического словаря Пушкина, и с некоторым колебанием было отнесено в рубрику “человек телесный”.)
Так вот, Марк Атилий Регул был римский полководец в Первую Пуническую. Он успешно бил карфагенян на море и на суше, пока не проиграл сражение при Тунете (город Тунет сейчас называется Тунис — это столица государства Туниса в провинции Тунисе) и не попал в плен. Карфагеняне послали его в Рим договариваться о мире на выгодных для себя условиях. Регул приехал в Рим, сказал римлянам — “Товарищи, не надо вот этого, бейте семитов до последнего” — и собрался назад, потому что таковы были условия его заложничества. Его отговаривали всем народом, но он остался непреклонен. По возвращении в Карфаген Регул был замучен до смерти (во всяком случае, так утверждала римская традиция), но остался в истории как образец римской доблести.
Завтра я расскажу еще одну историю про римских заложников — даже более душераздирающую, потому что Регул все-таки персонаж полусказочный, а тут все было с неиллюзорной кровищей и выразительными сохранившимися свидетельствами, в том числе — что огромная редкость — не только с римской стороны.