​​За что в реальности воевал Юг

С 1861 по 1865 гг. Соединённые Штаты пребывали в состоянии жесточайшей Гражданской войны – самой разрушительной за всю историю этой страны. 11 южных штатов находились в состоянии мятежа, а федеральное правительство сражалось за единство Союза. В середине войны к целям США добавилось ещё и освобождение рабов. Спустя 4 года война окончилась победой федералов, Юг был насильно реинтегрирован, а рабы получили личную свободу.

Само собой, проигравшие южане испытывали ресентимент, и вокруг «Утраченного дела Конфедерации» сложился целый исторический культ – «The Lost Cause». Южная версия истории гласила, что рабство было скорее хорошим институтом для негров, чем плохим. Более того, южане утверждали, будто вопрос о рабстве вовсе не был главной причиной их отделения от Союза. Якобы Юг отделился из-за антиконституционного вмешательства федерального центра в права штатов, а также из-за невыносимой экономической эксплуатации Юга со стороны алчного Севера, выражавшейся в высоких протекционистских тарифах. В ходе войны «благородные» южане, сохранившие «традиционные ценности» гармоничного аграрного общества, отстаивали свою культурную самобытность от «северной агрессии».

Само по себе возникновение ресентимента среди проигравших неудивительно. Удивительно, что в последующие десятилетия победители фактически приняли южную трактовку истории. Юг двумя волнами (в конце XIX в. и в середине XX в.) покрылся монументами «героям Конфедерации», а важнейшие памятники американской культуры, вроде «Рождения нации» или «Унесённых ветром», рассказывали, как южане героически защищали свою свободу и культурную самобытность от северных захватчиков. Процесс пересмотра прежних нарративов о «святых южанах» активизировался лишь в последние десять лет.

Итак, что же вызвало отделение Юга в реальности? Было ли это когда-то секретом? Конечно же нет, и в момент сецессии честные южане прямо заявляли, почему они отделяются. Если просмотреть Постановления о сецессии 13 отделившихся штатов (включая постановления из Миссури и Кентукки, которые провалились), то большая часть из них – семь – просто констатируют факт сецессии. Три (Алабама, Техас, Вирджиния) прямо указывают на угнетение «рабовладельческих штатов Юга», как на главную причину. Ещё три (Арканзас, Миссури, Кентукки) оправдывают сецессию вводом федеральных войск на территорию мятежных штатов.

Но кроме кратких Постановлений четыре штата (Джорджия, Миссисипи, Южная Каролина, Техас) приняли более пространные Декларации с объяснениями причин отделения. Везде борьба за сохранение рабства указывается как главная причина сецессии. О «правах штатов» говорится исключительно в контексте прав штатов на сохранение рабства. Декларация Миссисипи признаёт рабство «величайшим материальным интересом мира», удар по которому равносилен удару по торговле и цивилизации.

В марте 1861 г. вице-президент КША Александр Стивенс выступил с импровизированной речью в Саванне, которая вошла в историю как «Cornerstone Speech». В ней Стивенс честно указал, что «краеугольным камнем» Конфедерации является признание «истины» о превосходстве «высшей» белой расы над чёрной. Правительство КША объявлялось «первым в мировой истории», стоящим на этой «великой истине». Уже после войны Стивенс будет отмазываться, будто его «не так поняли».

Наконец, ещё одним подтверждением, что Юг воевал, прежде всего, за рабство и за идеи белого расового превосходства, а не за что-то другое, является поразительная упёртость южных элит в нежелании привлекать чернокожих к боевым действиям даже на фоне тотальной нехватки человеческих ресурсов и приближающегося поражения. Участие негров в войне на стороне КША южные элиты рассматривали как «позор» и «страшнейший грех». В итоге за всю войну в армии Конфедерации не было создано ни одной чёрной боевой части. Конгресс КША одобрил набор чернокожих в армию, и то без гарантий свободы, за месяц до капитуляции. Естественно, никакого реального значения это решение уже не имело.

Короче, небезынтересно смотреть, кто и что говорил в начале войны, и сравнивать это с отмазками после неё.

​​​​Как сенатор Маккарти искал предателей в армии и на госслужбе, и что из этого получилось

Джозеф Маккарти отучился на юриста, потом избрался в окружные судьи. В годы войны пошёл добровольцем в Корпус морской пехоты. Служил пулемётчиком бомбардировщика на Тихом океане. Особых заслуг, кроме стрельбы по кокосам, за Маккарти не замечали. Впоследствии политик любил рассказывать о своих подвигах и ранениях. Позже выяснится, что, например, ногу Маккарти сломал не при жёсткой посадке под огнём зениток, а в пьяном увале.

В 1946 г. окружной судья как «ветеран» избрался в сенаторы-республиканцы от родного Вайоминга. Первые три года пребывания на посту Маккарти был ничем не примечательным сенатором, лоббировавшим интересы «Пепси-колы».

Национальную известность Маккарти получил в феврале 1950 г., когда выступая перед избирательницами, заявил, что в его распоряжении есть список из 205 имён коммунистических шпионов, которые работают в Госдепартаменте. Откровения Маккарти произвели фурор. В Сенате был организован Подкомитет, который принялся расследовать обвинения против федеральных чиновников. Вскоре 205 человек превратились в 57, потом в 81, но конкретных имён сенатор назвал всего девять. Всех их Подкомитет оправдал.

Несмотря на неудачу, Маккарти хайпанул, и на следующие четыре года стал одним из самых влиятельных политиков в США, разоблачая «иностранных агентов» и «предателей» в госаппарате. Большая часть республиканских боссов сочла, что моральную панику, разогреваемую Маккарти, можно использовать против демократов. Сенатор на всех углах кричал о «двадцатилетнем предательстве» администраций Рузвельта–Трумэна и внёс свою лепту в победу республиканца Эйзенхауэра на выборах 1952 г.

Хотя при Рузвельте в американских госучреждениях реально работали изрядное число советских агентов, большую их часть вычистили «по-тихому» ещё в первые годы Трумэна. Вся истерия Маккарти была направлена в основном на невиновных людей с левыми взглядами.

В 1953 г. Маккарти возглавил сенатский Подкомитет по расследованиям и принялся «вызывать на ковёр» федеральных чиновников с целью изобличить их «предательскую деятельность». Через какое-то время сенатор наехал на армию США. Ранее бывший пулемётчик уже намекал на измену генерала Джорджа Маршалла, который в годы войны служил главой штаба армии, а при Трумэне возглавлял Госдепартамент и министерство обороны. Затем Маккарти выбрал жертвой майора, который состоял в левых организациях, потребовав его увольнения и трибунала. Армия в пику сенатору демонстративно уволила офицера «с почётом».

Вскоре армейские нанесли ответный удар. У Маккарти был помощник, а у помощника был друг (а по слухам, не только «друг»), которого призвали в армию. Помощник, пользуясь положением, начал всячески «облегчать» другу службу. Армия зацепилась за этот повод, и в 1954 г. организовала публичные сенатские слушания против Маккарти по обвинению в злоупотреблении полномочиями. Заручившись поддержкой ведущих СМИ, министерство обороны уничтожило репутацию Маккарти. Республиканцы тоже стали воспринимать однопартийца как слишком «токсичного» и поспешили его слить. Хотя лично Маккарти был оправдан (в отличие от помощника), но Сенат большинством голосов выразил коллеге порицание за хамскую манеру поведения.

После этого звезда Маккарти закатилась. Он ещё пытался разглагольствовать о «Красной угрозе», но прежней популярности уже не добился. От этого сенатор всё больше пил и умер в 1957 г. от цирроза.

«Маккартизм» был лишь отдельным эпизодом в более масштабной моральной панике, охватившей американское общество во второй половине 1940-х – 1950-х гг. Например, знаменитые «чистки» в Голливуде связаны с деятельностью Комитета Палаты представителей, и Маккарти к ним никакого отношения не имел. На это же время пришлась активизация борьбы против рабочих и профсоюзных организаций. Рассекреченные документы ФБР позволяют утверждать, что в целом термин «маккартизм» справедливо было бы заменить на «гуверизм». Пока Маккарти клоуничал перед камерами, Эдгар Гувер втихаря успешно укреплял и расширял влияние ФБР на внутреннюю жизнь страны.

​​Розенштрассе

В конце февраля/начале марта 1943 г. в «Третьем Рейхе» произошла крупнейшая массовая акция протеста за всю его историю.

К началу Второй мировой войны немецкие евреи, кто не смог или не захотел эмигрировать, уже были лишены всей своей собственности. С началом войны их стали принудительно мобилизовать на военные заводы. Кроме того, евреев выселяли из их жилищ и насильно переселяли в переполненные «Еврейские дома», своеобразные гетто внутри немецких городов.

По ходу войны антисемитская политика нацистов всё сильнее радикализировалась. Считается, что Гитлер принял окончательное решение о систематическом тотальном истреблении евреев осенью 1941 г. Спустя год диктатор высказал пожелание, чтобы Германия была полностью очищена от евреев, даже тех, кто работал в военной промышленности.

На тот момент в Берлине на военных заводах трудились около 15 тыс. евреев. Гестапо приступило к облавам в конце февраля 1943 г., сразу после речи столичного гауляйтера Геббельса о «Тотальной войне». В лапы к нацистам попали около 11 тыс. человек. Ещё 4 тыс., кого заранее предупредили, успели сбежать.

Однако среди десятка тысяч задержанных была одна, «проблемная» с точки зрения нацистов, категория. Около 2 тыс. человек были евреями, кто состоял в браках с немками. Их отсортировали отдельно от остальных и разместили в здании на улице Розенштрассе. Практически сразу здесь собралась толпа из жён и родственников задержанных. Женщины отказывались расходиться, пока им не вернут мужей. Никакие полицейские угрозы разгона с применением оружия на них не действовали.

После нескольких дней стояния Геббельс приказал… отпустить всех задержанных евреев, кто состоял в браках с немками. Их не вернули на военные заводы, а привлекли к другим формам принудительных работ, но хотя бы не депортировали. Большинство же берлинских евреев, у кого не было немецких жён, были отправлены в Освенцим на верную смерть.

Как так получилось, что террористическая нацистская диктатура спасовала перед сотней-другой немецких женщин, вышедших на улицы отстаивать жизни своих мужей? Прежде всего, нужно иметь в виду, что нацистский режим очень дорожил своей легитимностью. Да, Гитлер не пришёл к власти демократическим путём, на свободных выборах за него всегда голосовало меньшинство (в абсолютных цифрах), но уже ПОСЛЕ оформления диктатуры фюрер действительно заручился поддержкой большинства населения Германии. Эта поддержка стала ещё важнее с началом войны, так как перед нацистами всегда стоял призрак 1918 г. Согласно «легенде о ударе ножом в спину», в которую искренне верили, в 1918 г. тыл распался куда быстрее фронта (в реальности, как я писал, первопричиной немецкой капитуляции в Первой мировой было как раз военное поражение на фронте). Поэтому в новой войне нацисты всеми силами пытались не допустить народного недовольства в тылу. Освобождение пары тысяч евреев показалось им приемлемой ценой за мирное прекращение публичной массовой акции протеста.

Впрочем, среди историков идут дискуссии, насколько протест на Розенштрассе реально повлиял на итоговое решение Геббельса. Дело в том, что согласно инструкциям РСХА, евреи из смешанных браков изначально не подлежали депортациям. Вероятно, на Розенштрассе их собрали для учёта, чтобы затем всё равно отпустить. Впрочем, есть другие документы, согласно которым в концлагерях ждали прибытия транспортов со всеми берлинскими евреями. Можно предположить, что берлинское гестапо могло допустить «перегиб», вопреки вышестоящим инструкциям, и если бы не массовая демонстрация, то собранных «на учёт» евреев из смешанных браков действительно могли «под шумок» отправить вместе со всеми в Освенцим. Но женская акция протеста привлекла к «перегибу» ненужное внимание, Геббельсу пришлось отреагировать, и мужчин удалось отбить.

В 2003 г. о событиях на Розенштрассе вышел одноименный художественный фильм. Его можно глянуть, имея в виду, что в фильме всё же отражена «попсовая» версия событий, согласно которой воля женского сопротивления сломила волю всей нацисткой системы, тогда как в реальности ситуация была куда более запутанной.

​​90 лет назад Германия шагнула в пропасть нацистского государственного террора.

Вечером 27 февраля 1933 г. кто-то поджог Рейхстаг – здание немецкого государственного парламента. Непосредственный исполнитель – голландский коммунист Маринус ван дер Люббе – был схвачен на месте. Однако до сих пор историки и публицисты спорят – был ли ван дер Люббе поджигателем-одиночкой или психически нездоровый голландский коммунист стал пешкой в чудовищной провокации, организованной нацистами?

Ибо уже 28 февраля президент Пауль фон Гинденбург издал чрезвычайный указ «О защите народа и государства». Отныне отменялись все конституционные гарантии личной неприкосновенности, свободы слова и свободы собраний, а полиция получила неограниченные возможности задержаний и обысков без предъявления ордера, не говоря уже о телефонной просушке и перлюстрации писем.

Германию захлестнула волна уличного террора со стороны партийной армии нацистских штурмовиков, тогда как полиция либо самоустранилась от поддержания порядка, либо присоединилась к участию в правовом беспределе. Десятки тысяч человек – коммунисты, социал-демократы, внепартийные левые, даже либералы и католики-центристы – сгонялись штурмовиками в подвалы и заброшки. Так из хаотичных и неорганизованных «диких концлагерей» рождалась система концентрационных лагерей нацистского режима.

Поводом к национальной катастрофе послужил пожар Рейхстага. О том, что предшествовало пожару, как он случился, что произошло непосредственно после него и, главное, кто виноват – читайте в лонгриде для премиум-подписчиков на Boosty или на Patreon.

​​1 марта 1920 г. к власти в Венгрии, где незадолго до того румынские интервенты свергли Советскую республику, пришёл Миклош Хорти. Пару лет назад я писал о нём серию постов. Сейчас же я свёл их в одну статью. Наслаждайтесь.

Эта статья размещена в открытом доступе. Материалы для премиум-подписчиков вы можете прочитать на Boosty или на Patreon.

https://telegra.ph/Miklosh-Horti-kratkaya-biografiya-03-01

​​Заслушиваюсь сегодня плейлистом польских братьев-славян из 1930-х гг.

https://youtu.be/Xy6cDofZdiI

Ранее автор этого ютуб-канала уже выкладывал немецкий, советский и итальянский плейлисты того же периода.

Надеюсь, будут ещё.

3 марта – годовщина Брест-Литовского мирного договора между Советской Россией и Центральными державами в 1918 г.

Вот здесь можно посмотреть немецкую карту Восточной Европы, когда с марта по ноябрь 1918 г. Германия являлась здесь абсолютным гегемоном.

Немцы либо напрямую создали, либо поддержали целую россыпь новых государств, которые должны были стать частью их имперского интеграционного проекта «Миттельевропа». В таких королевствах как Финляндия и Литва, а также в Соединённом Балтийском герцогстве, на престолы должны были сесть немецкие принцы. За то, кто сядет на троны Польского королевства и Украинской державы, шла дипломатическая борьба между Германией и Австро-Венгрией. Беларусь немцы, судя по всему, планировали оставить «народной республикой».

В общем, играйте в Kaiserreich, там всё это показано.

В реальной истории восточноевропейская «Миттельевропа» просуществовала недолго. В ноябре 1918 г. Германия проиграла Мировую войну, и в регионе начался новый виток нациестроительства и борьбы за власть.

​​Веймарский Распутин

Герман Штайншнайдер родился в семье еврейских бродячих артистов на территории Австро-Венгрии. Он рано сбежал от родителей, после чего начал карьеру странствующего разнорабочего, перепробовав уйму профессий: от светского репортёра до циркача и гипнотизёра. В годы Первой мировой призванный в армию Штайншнайдер «косил» от передовой, «предсказывая будущее» сослуживцам и вышестоящему начальству (в реальности у него были друзья в военной цензуре, которые «сливали» содержание писем из дома). Где-то в это же время Штайншнайдер взял псевдоним «Эрик Ян Хануссен» и отныне выдавал себя за «датского аристократа».

После войны карьера «Хануссена» продолжилась и стала более медийной. В конце двадцатых годов его пытались осудить за мошенничество в Чехословакии, но в итоге суд признал, что люди, пользующиеся услугами экстрасенсов, если они не слабоумные, должны осознавать, что стопроцентный результат не гарантирован.

В начале тридцатых «Хануссен» обосновался в Берлине, где стал издавать популярный астрологический еженедельник. Популярность экстрасенса в безумной веймарской столице оказалась настолько высокой, что «Хануссен» теперь купался в деньгах, покупал дорогие машины, яхты и обзавёлся собственным «Оккультным домом».

Какими-то ветрами судьбы проходимца от астрологии с еврейским происхождением прибило к проходимцам от политики, а именно к национал-социалистам. «Хануссен» подружился с верхушкой берлинских Штурмовых отрядов (СА), особенно с Вольфом-Генрихом фон Хелльдорфом и Карлом Эрнстом. Им он ссуживал деньги, поставлял проституток, а астрологические таблоиды «Хануссена» стали благоприятствовать НСДАП. Когда Гитлер был назначен канцлером, а друзья экстрасенса развернули уличный террор, «Хануссен» некоторое время являлся бенефициаром нового порядка, так как штурмовики по его просьбе разделались с прочими астрологическими конкурентами.

Но дружба со штурмовиками была смертельно опасной, и вскоре «Хануссен» познал это на себе. В конце марта 1933 г. его внезапно задержала группа СА и увезла в одну из своих импровизированных «тюрем». В итоге изуродованный труп экстрасенса нашли в лесополосе спустя несколько недель. Расследование обстоятельств его смерти вскоре было прекращено, а материалы изъяты.

Повторное расследование, проведённое прокуратурой уже в 1960-х гг., пришло к выводу, что «Хануссена» устранили по инициативе кого-то из его «друзей» – то ли Хелльдорфа, то ли Эрнста. Но спрашивать было уже не с кого. Эрнст был убит в 1934 г. во время «Ночи длинных ножей», а Хелльдорфа повесили в 1944 г. как участника заговора против Гитлера.

По одной из версий штурмовики убрали «Хануссена» как «еврея», чтобы не дискредитировать себя связями с «еврейским дельцом». По другой – дело было в крупной сумме, которую «Хануссен» одолжил Хелльдорфу. То ли Хелльдорф в рамках нацистских бандитских «понятий» решил таким образом «списать долг», то ли о долге узнал Эрнст и решил, раздобыв долговые расписки Хелльдорфа, шантажировать ими своего «товарища по партии».

Наконец, самая «попсовая» версия гласит, будто «Хануссена» убили в отместку за его «предсказание» накануне пожара Рейхстага в конце февраля. Якобы на одном из гипнотических сеансов «Хануссена» введённая им в транс посетительница сказала, что видит «пламя в большом доме». На следующий день сгорел Рейхстаг. Сторонники этой версии считают, что близкий к штурмовикам «Ханнусен» мог иметь «инсайдерскую информацию» о планах поджога ими здания парламента, а потому вскоре был устранён как «лишний свидетель».

Критики утверждают, что вся эта версия писана вилами по воде. Даже если «предсказание» и было сделано, то оно могло касаться чего угодно. В конце концов, в феврале 1933 г. вся Германия ждала коммунистического восстания, и размытую фразу про «пламя в большом доме» при желании можно трактовать как отсылку к перспективе Гражданской войны.

Кстати, обо всех теориях заговора вокруг поджога Рейхстага вы можете прочитать в моей статье на Boosty или на Patreon.

​​Последние выборы

5 марта 1933 г. в Германии состоялись последние относительно свободные выборы в рейхстаг перед окончательным оформлением нацистской диктатуры.

Президент Гинденбург назначил Гитлера главой правоконсервативного кабинета министров 30 января. На предыдущих выборах в рейхстаг, которые состоялись в ноябре 1932 г., нацисты получили 33% голосов, а правые консерваторы из Немецкой национальной народной партии (DNVP) – 8%. Технически, как и все предыдущие правительства, начиная с весны 1930 г., гитлеровский кабинет был «правительством меньшинства».

Хотя консенсус элит, что Германия должна стать правой авторитарной диктатурой, был достигнут уже давно (и без участия Гитлера), имелись разногласия по поводу того, как эту диктатуру оформить. Часть элит склонялась к открытому введению чрезвычайного положения и прямому запрету всех оппозиционных партий. Но Гитлер предпочёл действовать более изощрённо. Возглавляя партию, в названии которой было слово «социалистическая», ему было важно показать всем своим реальным или потенциальным союзникам «справа», что НСДАП – легалистская партия, которая не собирается устраивать «революцию».

Поэтому канцлер убедил Гинденбурга, чтобы тот в соответствии со своими конституционными полномочиями распустил рейхстаг и назначил новые выборы. Фюрер НСДАП надеялся одержать на них победу и получить чрезвычайные полномочия «легально» – из рук парламента, а не «особым» указом.

Желая прийти к власти «легальным» способом, Гитлер не заботился о «легальности» методов. Точнее скажем так – с юридической точки зрения методы, может, и были «легальны», но весь предыдущий процесс автократизации Германии с 1930 г. сделал эту «легальность» максимально широкой для трактовок со стороны исполнительной власти. Чрезвычайный указ «О защите немецкого народа», подписанный Гинденбургом 4 февраля, запрещал любые собрания, печатные материалы и сбор средств, угрожавшие «общественному порядку». Трактовать, что именно считать «нарушением общественного порядка», должны были органы внутренних дел, которые и на государственном, и на крупнейшем региональном – прусском – уровнях уже находились под контролем нацистов. Так что теоретически оппозиционные партии, прежде всего «марксисты» – коммунисты и социал-демократы, ещё имели право проводить избирательную кампанию, но на практике их уже начали прессовать по любому поводу, разгонять публичные собрания и срывать агитацию.

27 февраля кто-то поджёг Рейхстаг. По официальной версии поджигателем был голландский коммунист Маринус ван дер Люббе (более подробно о поджоге Рейхстага читайте мою статью на Boosty или Patreon), и это стало предлогом для издания 28 февраля ещё одного чрезвычайного указа – «О защите народа и государства», который приостановил конституционные гарантии свободы личности, слова и собраний. С этого дня в Германии развернулся широкомасштабный нацистский партийно-государственный террор против всех несогласных, которых похищали в «дикие концлагеря», избивали и убивали.

В такой атмосфере 5 марта прошли выборы. Нацисты получили свой исторический максимум – 44% голосов избирателей… и это, как видите, даже в условиях чрезвычайного террора составляло меньше половины. Социал-демократы получили 18%, а уже фактически запрещённые коммунисты – 12%! Католики-центристы набрали 11%, а правоконсервативные союзники нацистов из «Боевого чёрно-бело-красного фронта» – 8%.

Впрочем, 81 мандат, полученный коммунистами, был аннулирован сразу же. Получив абсолютное большинство в парламенте (44% + 8%), Гитлер 23 марта смог добиться конституционного большинства при голосовании за наделение его правительства чрезвычайными полномочиями (против голосовали лишь социал-демократы). Этот день часто считают юридическим днём рождения гитлеровской диктатуры

Все партии, кроме НСДАП, были окончательно запрещены в июле. В ноябре прошли новые «выборы» в рейхстаг, на которых «блок нацистов и беспартийных» набрал 92% голосов при 8% «недействительных».

Следующие всеобщие многопартийные свободные выборы пройдут в Германии только через 16 лет – в 1949 г.

Смотрите, мне дали кнопку донатов… всё, «золотые двадцатые» наступили…

Стальной шлем. Дать денег

​​Нота Сталина

10 марта 1952 г. Советский Союз направил своим бывшим союзникам по Антигитлеровской коалиции так называемую «Ноту Сталина». В ней правительство СССР предлагало провести мирную конференцию, по итогам которой было бы воссоздано единое независимое нейтральное демократическое германское государство.

Когда Союзники в 1945 г. поделили Германию на зоны оккупации, никто не предполагал, что это будет означать раскол немецкой нации на четыре десятилетия. Оккупация предполагалась в качестве временной меры, после которой единая обновлённая Германия снова получит независимость. Однако логика «Холодной войны» привела к тому, что странам-победительницам всё труднее было согласовывать общую политику. Кончилось всё тем, что в 1949 г. на Западе и на Востоке были провозглашены два антагонистических немецких государства – ФРГ и ГДР.

Кто же был в большей степени ответственен за раскол? Споры об этом в исторической науке идут до сих пор. С одной стороны, существует исторический факт, что к концу 1940-х гг. СССР «коммунизировал» те государства Центральной и Восточной Европы, которые он освободил от нацистской оккупации в 1944/45 гг. Следовательно, выглядит логичным желание СССР и дальше сохранять прямой военный и политический контроль над той частью Германии, которую он оккупировал в 1945 г. Исходя из этого предположения, все «объединительные» предложения советской стороны рассматриваются как блеф и уловки с целью выставить Запад главным виновником раскола.

Однако существует точка зрения, что Сталин искренне желал объединения Германии, а создание отдельной восточногерманской государственности, в конце концов, оказалось вымученным шагом, когда стало ясно, что Запад не желает объединять Германию на советских условиях. Книга немецкого историка Вильфрида Лота – сторонника этой версии, так и называется: «ГДР – нелюбимое дитя Сталина».

С точки зрения сторонников искренности намерений СССР, у Сталина было несколько причин желать объединения нейтральной демократической Германии. Во-первых, это означало, что репарации, которые до того взымались «натурой» только с Советской зоны, теперь можно было бы взымать со всей Германии, в том числе, например, с высокоразвитой Рурской области. Во-вторых, объединение на советских условиях подразумевало признание послевоенных границ в пользу Польши и СССР (напомню, что ФРГ до начала 1970-х гг. официально претендовала на границы Рейха 1937 г., включая, например, Кёнигсберг). Наконец, в-третьих, нейтральный статус Германии означал, что танки НАТО стояли бы, максимум, в Эльзасе, а не на Эльбе и Везере. Таким образом, между «Восточным» и «Западным» блоками возникла бы удобная буферная зона.

По мнению сторонников «упущенного шанса», Запад намеренно саботировал советские предложения. К тому моменту западные элиты пришли к консенсусу, что ФРГ следует всеми силами интегрировать в «Западный блок», как в экономическом, так и в военном отношении. Между нейтрализацией всей Германии и полной интеграцией в свои структуры хотя бы её части, западные Союзники однозначно выбрали последний вариант. Кроме того, Союзники, которые переживали очередной виток «Красной паники», опасались, что в единой нейтральной демократической Германии свободно действующие коммунисты проведут подспудную «коммунизацию», чего позволять было ни в коем случае нельзя (в ФРГ, в итоге, западногерманскую Компартию официально запретили в 1956 г.).

В конце концов, сторонники Лота предполагают, что у канцлера Конрада Аденауэра могла быть ещё одна скрытая мотивация. В «обкусанной» ФРГ сохранялся паритет между католиками (голосовавшими за христианских демократов) и протестантами (голосовавшими за социал-демократов). Объединение с ГДР естественным образом вело к смещению баланса в сторону протестантов и, следовательно, социал-демократов.

В итоге Союзники отказались от советских предложений, и раскол Германии растянулся на 40 лет. Однако в 1990 г. объединение всё же состоялось на западных условиях. Вся Германия (пусть и в границах 1945, а не 1937 г.) окончательно интегрировалась в западные военно-политические и экономические структуры.

​​Кто виноват в расколе Германии?

Рефлексия по поводу раскола Германии была достаточно популярным и болезненным сюжетом среди немцев в годы «Холодной войны». Официальная позиция ФРГ, особенно в 1950-х и 1960-х гг., исходила из того, что в расколе виноваты исключительно «русские оккупанты», которые захватили и незаконно удерживают восточные территории Германского Рейха.

Однако с 1960-х гг. на волне пересмотра частью общества прежних «традиционных» официальных нарративов (включая степень ответственности немцев за преступления нацистов), стала популяризироваться точка зрения, что история с расколом Германии куда более сложная, и винить во всём один только Советский Союз – сильно упрощать реальность.

К критике официального нарратива присоединился и публицист Себастьян Хафнер. У нас он известен, прежде всего, по переведённым книгам «Некто Гитлер» (где разбирает политико-психологический портрет фюрера) и «История одного немца» (где описывает свою жизнь либерального немца в нацистской Германии 1930-х гг.). Но вообще Хафнер был плодовитым автором, написал много исторического научпопа (например, биографию Черчилля и краткую историю Пруссии), среди которого теме раскола Германии посвящена книга «Самоубийство Германской империи».

Первая половина книги посвящена достаточной сомнительной концепции, будто Гитлер осознал крах своей завоевательной политики уже после провала под Москвой в декабре 1941 г. и воевал дальше исключительно ради того, чтобы столкнуть лбами СССР и Запад в надежде присоединиться к последнему. Якобы даже Арденнское наступление Гитлер запланировал именно ради того, чтобы показать западным Союзникам свою силу и вынудить их взять нацистскую Германию в альянс против СССР. Всё это кажется додумыванием «многоходовочки» задним умом и приписыванием «тайной ложе» того, что куда вернее объяснить «явной лажей».

А вот вторая часть книги выглядит куда более интересной. Прежде всего Хафнер исходит из того, что Германский Рейх продолжил своё существование после 1945 г. в виде четырёхстороннего кондоминиума великих держав. Несмотря на отдельные зоны оккупации, верховную власть над всей Германией в целом осуществлял общий Контрольный совет. Его существование казалось залогом воссоздания будущей независимой единой страны.

Однако этому помешали американцы. С определённого момента американское руководство взяло твёрдый курс на интеграцию Германии в западные военно-политические и экономические структуры и не собиралось идти ни на какие компромиссы, даже если бы ценой этому стал раскол немецкой нации.

Но что поражает Хафнера, так это то, что значительная часть самих западных немцев согласилась на такой расклад. Крича о границах 1937 г. и едином немецком национальном государстве, «весси», по мнению автора, саботировали все предложения по компромиссному объединению, исходившие с Востока. Когда в июне 1947 г. в Мюнхене в первый и в последний раз собралась общая конференция премьер-министров всех – и западных, и восточных – немецких земель, восточные премьеры выступили с инициативой сформировать общую центральную администрацию для всей Германии. Их западные коллеги отказались, и на этом конференция закончилась. Все последующие «восточные» инициативы по созданию единой нейтральной демократической Германии – и «Ноту Сталина» 1952 г., и восточногерманские предложения о «Конфедерации» в конце 1950-х гг. – Запад неизменно отклонял.

Фактически в деле сепарации и милитаризации Западная Германия была пионером, тогда как Восток неизменно пребывал в положении «догоняющего». ФРГ была провозглашена в мае 1949 г., а ГДР – лишь в октябре. ФРГ создала Бундесвер и вступила в НАТО в 1955 г., а ГДР создала Фольксармее и вступила в ОВД лишь в 1956 г.

ГДР смогла перехватить сомнительную пальму первенства в деле радикализации раскола лишь в 1961 г. с возведением «Берлинской стены» (которая официально называлась «Антифашистским оборонительным валом»). Но до этого момента на протяжении 15 лет, по мнению Хафнера, именно Запад, а не Восток провоцировал и усугублял раскол.

В Веймарской республике второе воскресенье Великого поста отмечалось как «День народной скорби» (Volkstrauertag) – траурный день поминовения по всем погибшим немцам в Мировой войне. В «Третьем Рейхе» «День скорби» переименовали в «День героев» (Heldengedenktag) и переиначили его смысл в победно-триумфалистский со значением «можем повторить». Ну, как известно, повторили себе на погибель.

В 1933 г. Volkstrauertag выпал на 12 марта. На фото, сделанном в этот день, можно увидеть военного министра Вернера фон Бломберга, вице-канцлера Франца фон Папена и ещё какого-то мужика в цилиндре, наверное, какой-то буржуй.

13 марта – важная дата австрийской национальной истории, схожая с немецким «Судьбоносным днём» 9 ноября. В этот день в разные исторические периоды происходили всевозможные знаковые события.

13 марта 1741 г. родился император Священной Римской империи Иосиф II Габсбург. Если проводить параллели с российской историей, то этого сына императрицы Марии Терезии, фаната Пруссии и Фридриха II, можно назвать «австрийским Павлом I». Иосиф получил абсолютную власть после длительного правления своей матери в 1780 г., будучи уже зрелым человеком, и принялся проводить реформы в духе Просвещения, а именно стал создавать рационально-управляемое Polizeistaat (для адептов Просвещения в ту эпоху «полицейское государство – это идеальная государственная система). Император попытался максимально централизовать и унифицировать империю на основе немецкого языка, а также единых для всех уголовного и гражданского кодексов. Отменил крепостное право и издал Эдикт о веротерпимости для протестантов и иудеев. Секуляризировал монастырские земли. Всё это привело к конфликту с «традиционными элитами» – дворянством и духовенством, которые фактически саботировали реформы, а также высмеивали Иосифа за мелочность и эксцентричность. Впрочем, до заговора дело не дошло, и «австрийский Павел I» умер от туберкулёза, а не от табакерки, на 10-м году правления.

Хотя для «традиционных элит» Иосиф остался паршивой овцой, император стал героем для массовой эпохи Модерна. Крестьяне уважали Иосифа за отмену крепостного права. Либералы – за централизацию, правовую унификацию и секуляризацию. Немецкие националисты – за продвижение немецкого языка как государственного. Евреи – за Эдикт о веротерпимости.

В итоге 13 марта 1848 г. очередной либеральный митинг в Вене в честь дня рождения Иосифа перерос в вооружённое восстание против абсолютизма и консервативного канцлера Меттерниха. Так в Австрию пришла революционная «Весна народов», которая в тот год поставила на уши всю Европу. После нескольких дней уличных боёв император Фердинанд I сдался и согласился отменить цензуру, назначить либеральных министров и ввести Конституцию.

Хотя буржуазно-демократическая революция в итоге была подавлена уже в октябре того же года, Мартовская Конституция так и не вступила в силу, а Австрия на какое-то время вернулась к абсолютизму, опыт 1848 г. остался важной вехой в истории австрийского либерализма и конституционализма.

Наконец, 13 марта 1938 г. Адольф Гитлер, находясь в городе Линце, где он провёл своё детство, подписал закон «О воссоединении Австрии с Германской империей». К тому моменту страна уже была оккупирована Вермахтом. 10 апреля аншлюс был подтверждён результатами референдума. По официальным данным «за» проголосовали 99,7% избирателей. Правда, голосование было открытым, проводилось под давлением и запугиванием, а 8% потенциальных избирателей (прежде всего, коммунистов, социалистов, евреев и цыган) нацисты вообще не допустили до урн. Тем не менее считается, что даже с учётом репрессий и фальсификаций большинство австрийцев тогда действительно одобрили присоединение к Германии.

После аншлюса термин «Австрия» был выведен из употребления и заменён на «Остмарк». В 1942 г. уже «Остмарк» был заменён на «Альпийские и дунайские рейхсгау» с целью стереть любые напоминания о былой независимости этих земель. Союзники по Антигитлеровской коалиции заявили, что считают аншлюс недействительным в октябре 1943 г., а 27 апреля 1945 г. после освобождения Вены советскими войсками Временное правительство Карла Реннера, состоявшее из социал-демократов, христианских демократов и коммунистов, издало «Декларацию независимости», которая восстановила австрийскую государственность.

Несмотря на то, что австрийцы составляли непропорционально большое число среди нацистских военных преступников – эсэсовцев и сотрудников оккупационных администраций, Австрия в основном смогла избежать ответственности, прикрывшись статусом «первой жертвы Гитлера». Критическое отношение к нацистскому прошлому стало широко распространяться в австрийском обществе лишь к концу XX в.

​​Ганноверский оборотень

Фриц Хаарман родился в Ганновере в 1879 г. в семье кочегара. Суровый отец предпочитал воспитывать своих многочисленных детей кулаками. Мать, напротив, больше всех любила младшенького Фрица и избаловала его. После школы парень поступил в юнкерское училище, но через несколько месяцев отчислился оттуда из-за эпилептических припадков и потерь сознания.

Вскоре Хаармана впервые арестовали за то, что он заманивал мальчиков в укромные места и совершал над ними развратные действия. Итогом уголовного дела стало помещение Фрица в психушку, откуда он через некоторое время сбежал.

Потом Хаармана призвали в армию. Впоследствии он воспоминал об этом периоде, как о «лучшем в жизни». Но армейские будни закончились демобилизацией по причине диагностированной шизофрении. На небольшую воинскую пенсию и деньги от разбогатевшего отца (с которым, правда, пришлось драться и судиться) Фриц открыл рыбный магазинчик, который быстро обанкротился. Тогда же он расстался со своей сожительницей.

После этого жизнь Хаармана пошла по наклонной, и он стал промышлять мелким криминалом, периодически оказываясь в тюрьме за кражи и мошенничество. В Мировой войне по этой причине участия не принимал. С какого-то момента Фриц завёл контакты с ганноверской полицией и стал её информатором, «сдавая» своих подельников.

Факт сотрудничества с полицией на протяжении нескольких лет позволял Хаарману скрывать свои самые чудовищные преступления. С 1918 по 1924 гг. он убил и расчленил более 20 мальчиков и юношей. Своих жертв маньяк в основном находил на центральном вокзале. Он заманивал разного рода оборванцев и бездомных к себе в арендуемую комнату на чердаке, обещая еду и ночлег. Затем Хаарман склонял их к сексуальной связи, а в момент секса душил и прокусывал жертвам кадыки. Трупы живодёр расчленял и выносил в вёдрах из дома, выбрасывая части тел в реку. Часть мяса под видом свинины или конины он сбывал знакомым мясникам, которые затем реализовывали сосиски ничего не подозревавшим бюргерам. Та же судьба ждала и личные вещи несчастных – их тоже сбывали на чёрном рынке. В сбыте маньяку помогал его любовник Ганс Гранс, который был в курсе убийств.

Соседи по трущобам естественно видели молоденьких мальчиков, исчезавших за дверью комнаты Хаармана, слышали, как ночью тот что-то пилит и стучит, но всем было насрать. Более того, полиция как-то даже осматривала комнату Хаармана в поисках одного из пропавших юношей, но так как человек был «свой», то и обыск прошёл скорее только формально.

Серьёзное расследование и целенаправленные поиски ганноверского маньяка начались лишь в мае 1924 г., когда дети нашли в реке несколько человеческих черепов. Хаармана тут же взяли под подозрение и установили слежку. Уже в июне он был арестован во время очередных домогательств к мальчику на центральном вокзале.

Нормальный профессиональный обыск, проведённый в комнате маньяка, вскрыл залитые кровью пол и стены, а главное – вещи, принадлежавшие пропавшим жертвам. О своих подозрениях подробно рассказали и наконец-то расшевелившиеся соседи.

Хаарман был признан вменяемым, и предстал перед судом. Хотя маньяк утверждал, что убил «от 50 до 70 человек», ему предъявили обвинения в 27 убийствах, из которых доказали 24. На суде Хаарман не отпирался, признавал свою вину и просил себя казнить, утверждая, что снова убьёт, если его отпустят, так как молодые люди вызывали у него неконтролируемое агрессивное возбуждение. В итоге «Ганноверский оборотень» был приговорён к смертной казни и гильотинирован. Его сообщника Гранса сначала тоже приговорили к смерти, но после дополнительного разбирательства заменили казнь на 12-летний тюремный срок. Из заключения он вышел только после войны.

После казни голова и части мозга Хаармана были сохранены для медицинских исследований. Было установлено, что маньяк перенёс менингит, последствия которого могли повлиять на его поведение. Заспиртованная голова Хаармана хранилась в Гёттингенском университете до 2014 г., пока её, наконец, не кремировали.

Сегодня в 16:00 по мск. буду у Николая Росова нудить про межвоенную Ирландию

https://youtu.be/1hKjSRkhii4

Залетайте на стрим!

https://youtu.be/1hKjSRkhii4

Смотрите, я мем сделал про ирландские выборы 1932 г.

Стальной шлем. Подписаться. Думайте.

​​Совесть нацистского судьи

Георг Конрад Морген родился во Франкфурте в семье рабочего. Небогатые родители вложили все средства в юридическое образование сына. Будучи студентом, Морген вступил в праволиберальную Немецкую народную партию, которая позиционировала себя как защитница «среднего класса» и госслужащих. Но в 1933 г. к власти пришли нацисты, и Морген, как и ещё полтора миллиона молодых карьеристов, решил, что делать карьеру в новой правящей партии будет сподручнее – и вступил в НСДАП. А вдобавок и в СС, лишним не будет.

В последующие годы у Моргена возникло несколько конфликтов по партийной линии, так что «искренним» национал-социалистом он, судя по всему, не был. Другое дело – СС. Морген всерьёз проникся пафосом этой организации как «элитного братства» и, в конце концов, стал эсэсовским судьёй (СС в «Третьем Рейхе» были выведены за пределы общегражданского судопроизводства и имели собственную судебную систему). Самого себя он называл «фанатиком справедливости», но это была очень специфическая «легалистская» справедливость – «чтобы всё было по закону!» без какой бы то ни было рефлексии, а «справедливы» ли законы «Третьего Рейха» сами по себе? Моргена не особо беспокоила радикализация режима – от оформления диктатуры до «Хрустальной ночи» и развязывания агрессивной войны.

Профессиональной специализацией Моргена стали дела о коррупции в оккупированной Польше. Дело в том, что на Восток в оккупационные администрации ломанулась вся мразь и гниль с целью воспользоваться чрезвычайной ситуацией и «под шумок» нажиться либо на разграблении захваченной собственности, либо на спекуляциях с армейскими поставками. Морген стал кошмарить коррупционеров и быстро приобрёл репутацию «вешателя». Впрочем, большую часть сил и нервов отнимали даже не сами расследования, а подковёрная грызня – большая часть коррупционеров догадалась «подмазать» нужных людей на самом верху нацистской иерархии, так что каждого такого деятеля Моргену приходилось «с боем» вырывать у собственного начальства. В какой-то момент излишне принципиального судью даже отстранили от дел и направили воевать на Восточный фронт.

Но в середине 1943 г. Моргена вернули, потому что размах воровства на оккупированных территориях достиг невероятных масштабов. Теперь он специализировался на коррупции в концлагерях. Примерно тогда же по ходу расследования Морген узнал о Холокосте как о целенаправленной систематической политике и о газовых камерах. Это оказалось слишком даже для такого «аполитичного» «фанатика справедливости». Но что мог сделать один единственный эсэсовский судья? Так как «заказчики» для него были недостижимы, Морген решил бороться хотя бы против «организаторов» и «исполнителей» посредством выполнения своих прямых обязанностей – ведь помимо санкционированных свыше массовых убийств эти люди продолжали воровать, а также «незаконно» убивать заключённых. То есть не только тех, кого Гитлер или Гиммлер приговорили к смерти, но и тех, кто был в курсе их мутных коррупционных дел. В итоге, например, бывший комендант Бухенвальда и Майданека Карл Отто Кох отправился к расстрельной эсэсовской стенке. Было заведено дело даже против Адольфа Эйхмана, но его «отмазал» шеф РСХА Кальтенбруннер.

После войны Морген передал результаты своих расследований американцам и до конца жизни регулярно выступал свидетелем на процессах против нацистских преступников в качестве свидетеля… защиты. До самого конца Морген продолжал считать, что СС были «элитой», а вся связанная с ними хтонь – это «перегибы», допущенные «недостойными элементами» и лично Гитлером. Кроме того, Морген оправдывал и нацистские эксперименты над заключёнными (при условии, что они ставились над «плохими» людьми), и жестокость немцев на оккупированных восточных территориях (воевали же против славян, чего с них взять).

Решить, чего в итоге в Конраде Моргене было больше – «чёрного» или «белого», вы можете сами, приобретя книгу «Совесть нацистского судьи» от издательства @alpinanonfiction. Оформить заказ можно по ссылке.