​​Судьбоносные выборы в Венгрии, которые ничего не изменили

В XIX в. мадьярский национализм стал главной головной болью для наднациональной монархии Габсбургов. В 1848 – 1849 гг. венгры даже устроили революцию и подняли вооружённое восстание, но проиграли – Габсбургам помогла Россия, а также многочисленные славянские и румынские подданные, которые обосновано решили, что жить в империи им лучше, чем в венгерском национальном государстве.

В ходе неудачных войн в 1859 и 1866 гг. Габсбурги оказались вытеснены из Италии и Германии. Часть мадьярских элит воспользовалась ослаблением династии и добилась компромисса с Веной. Согласно «Аусглейху» 1867 г., империя была преобразована в двойную австро-венгерскую монархию, каждая из частей которой обладала собственным правительством, парламентом, гражданством и даже армией. Из общего у стран оставались монарх, внешняя политика, оборона и финансы.

После «Аусглейха» мадьярская политика представляла собой противостояние между фракциями «67-го» и «48-го» годов. Первые были довольны компромиссом, тогда как вторые желали пересмотреть его, а то и разорвать ради полной независимости. «67-е», представляя интересы дворянства и буржуазной верхушки, отстаивали цензовую избирательную систему, согласно которой правом голоса обладали лишь 6 – 7% наиболее зажиточного и образованного населения. Соответственно, «48-е» были более демократичны и ратовали за расширение избирательного права. За «67-х» в основном голосовали венгры, проживавшие в немадьярских районах, а также эмансипированные евреи, тогда как за «48-х» – жители тех территорий, где венгры составляли большинство.

С 1867 г. власть принадлежала фракции «67-х», которая со временем оформилась в Либеральную партию. «48-е» же были расколоты из-за постоянных споров о степени допустимых компромиссов с Веной. Однако несмотря на доминирование либералов, оппозиция регулярно осложняла жизнь правительству массовыми демонстрациями и парламентскими обструкциями, вроде филибастера.

В ноябре 1903 г. премьер-министром стал граф Иштван Тиса, который принялся сурово разгонять уличные манифестации, а в ноябре 1904 г. внёс законопроект, который позволял преодолевать филибастер и принимать бюджет «одним днём». Выслушав речь премьера, спикер парламента молча махнул платком. Это привлекло внимание большинства депутатов, которые встали, чтобы рассмотреть происходящее, и тем самым, согласно правилам Палаты, якобы проголосовали «за». Оппозиция пришла в бешенство и на следующей сессии устроила драку, разгромив зал заседаний.

Авторитарный Тиса настроил против себя даже часть собственных однопартийцев, которые присоединились к сплотившимся «48-м», католикам, радикальным националистам и радикальным демократам. В январе/феврале 1905 г. эта разношерстная коалиция победила на внеочередных выборах, завершив 40-летнюю эпоху доминирования «67-х».

Однако Франц Иосиф I не спешил назначать оппозиционного главу кабинета. Тиса оставался премьером до июня, после чего король назначил на его место генерала барона Гёзу Фейервари. Парламентское большинство объявило тому бойкот, призвав граждан игнорировать нелегитимный режим, не служить в армии и не платить налоги.

Конституционный кризис длился до апреля 1906 г. В конце концов, стороны пришли к компромиссу. Франц Иосиф I назначил главой правительства представителя Коалиции, только им оказался не «48-й», а Шандор Векерле – выходец из Либеральной партии, уже занимавший пост премьера в 1892 – 1895 гг., очевидно совсем не сепаратист. Новые выборы в апреле/мае 1906 г. подтвердили мандат Коалиции и зафиксировали полный распад прежней партии власти.

Политическая драма, казалось бы, закончилась хэппи-эндом, но дальше начались рутинные будни, в ходе которых разношёрстное коалиционное правительство оказалось неспособно проводить хоть сколько-нибудь эффективную политику. Тиса же фактически возродил либералов под новым названием – Национальная партия труда, которая одержала сокрушительную победу уже на следующих выборах 1910 г. и доминировала в парламенте вплоть до самого конца двойной монархии в 1918 г.

​​Выборы при Хорти

В дуалистической Габсбургской монархии (1867 – 1918) Венгрия представляла собой олигархию, где существовал избираемый парламент, но цензовые ограничения позволяли голосовать лишь 6 – 7% населения, причём волеизъявление по одномандатным округам было открытым, что предоставляло широчайшие возможности для давления на избирателей. Неудивительно, что большую часть этого периода, за исключением короткого промежутка в 1905 – 1910 гг., в парламенте господствовали старорежимные либералы.

Демократическая Революция астр в октябре 1918 г. положила конец старой системе и ввела всеобщее и тайное избирательное право: для мужчин с 21 года, для грамотных женщин – с 24. Мажоритарная система была заменена на пропорциональную. Советская республика, существовавшая с марта по июль 1919 г., пошла ещё дальше и предоставила избирательные права для всех граждан с 18 лет. Коалиционное многопартийное правительство, которое заседало в Будапеште во второй половине 1919 г. между свержением Советов и приходом адмирала Хорти, совершило небольшой откат, утвердив всеобщее тайное голосование с 24 лет для обоих полов и вернув мажоритарную систему. Однако ценз оседлости был сокращён с прежних 2 лет до 6 месяцев.

В январе 1920 г. в Венгрии состоялись первые за 10 лет парламентские выборы. Основная борьба развернулась между Партией христианского национального единства и Партией мелких хозяев и сельскохозяйственных рабочих. Они добились примерно равных результатов и разделили между собой более 90% мандатов. Социал-демократы, представлявшие городской рабочий класс, бойкотировали выборы, так как после разгрома Советской республики оказались в числе тех, против кого венгерские аналоги фрайкоров развернули «Белый террор».

1 марта 1920 г. новый парламент в присутствии вооружённых фрайкоров избрал главнокомандующего Миклоша Хорти регентом Венгрии до тех пор, пока не будет определена фигура короля. Сюжеты, связанные с Трианонским договором и попытками реставрации Карла IV в марте и октябре 1921 г., я уже описывал на этом канале, так что сконцентрируюсь на парламентской политике.

«Консолидация» после бурных потрясений стала девизом регента. Главным исполнителем этой политики был граф Иштван Бетлен – старорежимный либерал, который возглавлял кабинет в 1921 – 1931 гг. Обе крупнейшие партии оказались слиты в Партию единства. С социал-демократами Бетлен заключил пакт – в обмен на прекращение репрессий, амнистию и право участвовать в выборах те обязались отказаться от республиканской пропаганды, забастовок и контактов с запрещёнными коммунистами.

Наконец, случился очередной откат избирательных прав. Теперь голосовать могли мужчины старше 24 лет с 4 классами образования и женщины старше 30 лет с 6 классами образования. Ценз оседлости вернули к 2 годам. Волеизъявление в сельской местности вновь стало открытым, что предоставило широчайшие возможности для давления. В крупных городах ввели пропорциональную систему, чтобы размывать результаты оппозиции. Стоит ли говорить, что отныне «Единая Венгрия» неизменно побеждала на всех выборах.

В годы Великой депрессии Бетлен ушёл в отставку, а в Партии единства обострилась борьба между сторонниками старомодной цензовой «управляемой демократии» и теми, кто желал «фашизировать» режим сверху. Стареющий регент балансировал между фракциями, склоняясь то в одну, то в другую сторону и меняя премьеров в зависимости от обстоятельств. На последних предвоенных выборах 1939 г. вернули тайное голосование, а также уравняли число одномандатных и многомандатных округов, но повысили возрастной и образовательный цензы для мужчин – старше 26 лет с 6 классами образования. Ценз оседлости увеличился с 2 до 6 лет.

В конце концов, эта электоральная автократия с действующим многопартийным парламентом просуществовала вплоть до октября 1944 г., когда Хорти, намеревавшегося перебежать на сторону Антигитлеровской коалиции, свергли немцы. Они вручили власть коллаборационистам из полноценной фашистской партии «Скрещённые стрелы», которые правили оставшиеся месяцы вплоть до окончательного освобождения страны Красной армией.

​​Квебекский Шеф

Населённый французами Квебек был захвачен британцами в ходе Семилетней войны. Патриотическое восстание 1837 – 1838 гг. окончилось неудачей, но в 1867 г. Квебек всё же получил автономию в составе Канады. С тех пор политическая борьба там шла между консерваторами и либералами, причём последние неизменно побеждали на выборах на протяжении 40 лет с 1897 по 1936 гг.

Ситуация поменялась в годы Великой депрессии. От либералов откололось реформистское крыло – «Национальное либеральное действие», выступавшее за более активное вмешательство государства в экономику. Новая партия вступила в альянс с консерваторами, которых недавно возглавил харизматичный юрист Морис Дюплесси – за глаза его называли «Шефом». Вообще-то НЛД была более популярной и имела больше депутатов, но Дюплесси умудрился выдавить конкурентов и добился слияния обеих партий в «Национальный союз» под своим единоличным руководством. В 1936 г. он победил на выборах и впервые возглавил правительство.

Придя на волне реформистских ожиданий в духе «Нового курса», Дюплесси провёл умеренные реформы – ввёл пенсии и МРОТ для рабочих, открыл льготное кредитование для фермеров, создал министерство здравоохранения. Одновременно он отказался от национализаций, наладил деловые отношения с бизнесом, а также повёл борьбу против профсоюзов. «Закон навесного замка» 1937 г. запрещал любую коммунистическую пропаганду с правом налагать арест на имущество и заключать виновных в тюрьму на срок до года, причём закон не давал «коммунизму» никакого внятного определения.

Несмотря на дружбу с инвесторами из США, Дюплесси выставлял себя в качестве защитника квебекской автономии от посягательств федерального правительства. Осудив вступление Канады в «чужую» для неё Вторую мировую войну, премьер инициировал внеочередные выборы в октябре 1939 г., на которых… разгромно проиграл – избиратели сплотились вокруг флага.

Либералы обещали, что воевать отправят только добровольцев, но федералы повели кампанию за мобилизацию призывников на фронт – мера, которая была жутко непопулярна в Квебеке ни в Первую, ни во Вторую мировую. В августе 1944 г. на волне этих настроений Дюплесси, который отстоял лидерство в партии и перестал бухать, победил на выборах и вновь стал премьером. Определённую роль в успехе сыграл фейк, будто либералы втайне собираются перевезти в Квебек 100 тыс. евреев, спасающихся от Холокоста, и лишь Дюплесси способен спасти христолюбивый квебекский народ от орд мигрантов.

Победа 1944 г. была подтверждена на выборах 1948, 1952 и 1956 гг. Опорой власти «Шефа» являлись: консервативное село, благодарное за дешёвые кредиты; Католическая церковь, продолжавшая контролировать большую часть социальной сферы; и бизнес, «прикормленный» низкими налогами, раздачей подрядов и антипрофсоюзной политикой. Экономика росла в период послевоенного бума, а инвестиции в сельскую инфраструктуру стали дополнительным рычагом давления на избирателей, чтобы те голосовали «за кого надо». Верный курсу на расширение автономии (но без сепаратизма!), Дюплесси в 1948 г. учредил официальный флаг Квебека – белый прямой крест на синем фоне с четырьмя флёр-де-лис.

В сентябре 1959 г. «Шеф» поехал на север провинции инспектировать одно из горнодобывающих предприятий. Попутно он демонстративно поссал на спорной территории, которую Квебек до сих пор оспаривает с Ньюфаундлендом и Лабрадором. Вернувшись в гостиницу, премьера хватил удар, и он умер на 70-м году жизни.

У Дюплесси не оказалось столь же харизматичного преемника, и уже в 1960 г. на выборах вновь победили либералы. «Национальный союз» ещё возвращался к власти в 1966 – 1970 гг., но затем окончательно сдал и растворился к 1989 г. Ненавидящие Дюплесси прогрессисты окрестили время его правления «Великой Тьмой», противопоставив ей «Тихую революцию» 1960-х гг., когда Квебек стал более секулярным и социально-ориентированным welfare-state, а дебаты о суверенитете провинции вышли на первый план. Впрочем, есть и более примирительные трактовки эпохи «Шефа», подчёркивающие его региональный патриотизм, а также соответствие духу времени, когда он жил и правил.

Роль личности в историческом процессе – один из ключевых вопросов для философии истории. В XIX в. были сформулированы два диаметрально противоположных подхода к этой проблеме. На одном из полюсов – «теория великого человека», которая постулирует приоритет выдающихся личностей, меняющих ход истории. На противоположном полюсе – социологические теории, утверждающие приоритет крупных человеческих сообществ (цивилизаций, рас, наций, государств, классов), тогда как «великие люди» являются не более чем легкозаменяемыми исполнителями, которые лишь реализуют волю своих групп.

Как обычно бывает, оба полюса содержат в себе здравое зерно, и истина где-то посередине. Проиллюстрировать смешанный подход к роли личности в истории нам поможет никто иной, как… Адольф Гитлер.

К началу 1930-х гг. Веймарская Германия была «беременна» трансформацией в националистический авторитарный режим. «Никогда ещё тоска по великому фюреру не находила такого живого и нетерпеливого отклика в немецкой народной душе, чем в дни, когда беды Отечества и культуры угнетают наши души», – кому принадлежат эти слова? А это Людвиг Каас – председатель католического Центра, одного из столпов «Веймарской коалиции», на выступлении в августе 1929 г. Как публицист Себастьян Хафнер характеризовал в «Истории одного немца» нового канцлера от Центра Генриха Брюнинга, заступившего на пост в марте 1930 г.? – «Впервые на нашей памяти у Германии появился строгий хозяин».

Германия была «беременна» авторитаризмом, но это вовсе не значило, будто именно Гитлер станет её вождём. В стране хватало претендентов на роль «фюрера». Это мог быть католический центрист Брюнинг с его «управляемой демократией», когда многопартийный рейхстаг продолжал избираться и собираться, но все значимые решения уже принимались в рамках чрезвычайных президентских указов. На эту роль метили правые радикалы – олигарх и глава Немецкой национальной народной партии Альфред Гугенберг и сопредседатель «Стального шлема» Теодор Дюстерберг. В этой роли попытались проявить себя канцлеры Франц фон Папен (июнь – ноябрь 1932) и Курт фон Шлейхер (декабрь 1932 – январь 1933).

Фюрер НСДАП не был могильщиком немецкой демократии – в 1930-е гг. её бы раскурочили и добили без него, но именно Гитлер определил физиономию автократии: не «гибридный режим», не беспартийное «технократическое» правление военных и бюрократов, не широкий «Поперечный фронт», а диктатура одной популистской партии, жонглирующей правыми и левыми лозунгами, с сильным влиянием «партийных» вооружённых формирований (сначала СА, затем СС) и «богоподобным» харизматиком в центре этой системы.

Тоже самое с немецким реваншизмом после Первой мировой войны. Неприятие Версальского мира было всеобщим, в этом сходились все партии от коммунистов и социал-демократов до католиков, либералов и консерваторов. Значительную часть версальских ограничений, вроде контроля над вооружениями и выплаты репараций, удалось отменить ещё до прихода Гитлера к власти. Веймарская республика в лучшие свои годы вела таможенную войну против Польши, надеясь довести враждебного соседа до экономического краха, а Брюнинг в 1931 г. поставил Европу на уши проектом Таможенного союза Германии и Австрии с понятной перспективой.

Пожалуй, до осени 1938 г. Гитлер являлся не более чем исполнителем внешнеполитической программы, которую на его месте реализовывал бы любой иной правитель Германии. Роковая индивидуальность фюрера НСДАП заключалась в том, что он сначала спровоцировал опаснейший Судетский кризис, угрожавший войной с Великобританией и Францией (из-за чего против Гитлера и возник первый Сентябрьский заговор военных), а затем, выйдя из него триумфатором, практически сразу, через несколько месяцев, пошёл дальше – уничтожил Чехословакию в нарушение только что подписанного Мюнхенского соглашения, окончательно настроил против себя британцев и французов, после чего тут же стал готовиться к нападению на Польшу. В результате этой авантюры одного конкретного человека Германия оказалась в новой войне, которая закончилась крахом не только режима, но и немецкой государственности как таковой.