«9 правил женщины-воина» на открытках 1917 г., посвящённых Женскому «батальону смерти» Марии Бочкарёвой
9 марта 1953 г. состоялись похороны Сталина
Во все концы Советского Союза и его государств-сателлитов были отправлены две сотни операторов-кинодокументалистов, которые должны были заснять траурные церемонии по «Отцу народов». Всего отсняли 10 тыс. метров киноплёнки, и уже к началу апреля был смонтирован фильм – «Великое прощание». Приёмная комиссия Политбюро была в восторге от фильма и…тут же отправила его «на полку». «Великого прощания» советские люди так и не увидели. Вероятно, сталинские соратники уже тогда задумывались о грядущей десталинизации, сочтя выпуск фильма в широкий прокат политически нецелесообразным.
Нафталинную кульминацию кинематографической сталинианы зрители смогли увидеть лишь после распада Советского Союза.
https://www.youtube.com/watch?v=_kyJD0lkkpc
Во все концы Советского Союза и его государств-сателлитов были отправлены две сотни операторов-кинодокументалистов, которые должны были заснять траурные церемонии по «Отцу народов». Всего отсняли 10 тыс. метров киноплёнки, и уже к началу апреля был смонтирован фильм – «Великое прощание». Приёмная комиссия Политбюро была в восторге от фильма и…тут же отправила его «на полку». «Великого прощания» советские люди так и не увидели. Вероятно, сталинские соратники уже тогда задумывались о грядущей десталинизации, сочтя выпуск фильма в широкий прокат политически нецелесообразным.
Нафталинную кульминацию кинематографической сталинианы зрители смогли увидеть лишь после распада Советского Союза.
https://www.youtube.com/watch?v=_kyJD0lkkpc
YouTube
Великое прощание.. (1953)
Фильм посвящен прощанию и похоронам И. В. Сталина.
Люди разных населенных пунктов Советского Союза, зарубежных стран читают газеты с сообщением о смерти И. В. Сталина.
Советские и зарубежные города в траурных флагах, транспарантах.
Прощание с телом И. В.…
Люди разных населенных пунктов Советского Союза, зарубежных стран читают газеты с сообщением о смерти И. В. Сталина.
Советские и зарубежные города в траурных флагах, транспарантах.
Прощание с телом И. В.…
Государственные похороны
10 тыс. метров киноплёнки, отснятых в дни прощания со Сталиным, так и не вышли в широкий прокат. На протяжении следующих 66 лет они пылились в двухстах коробках в государственном архиве кинофотодокументов в Красногорске.
Лишь в 2019 г. украинский режиссёр Сергей Лозница извлёк из небытия труд двухсот кинооператоров и смонтировал новый фильм о прощании со Сталиным – «Государственные похороны». В отличие от официозного «Великого прощания» фильм Лозницы, в котором нет никаких сторонних комментариев, интересен своей «живостью» и «необработанностью» первоначального документального материала.
https://www.youtube.com/watch?v=heCouKtrsb0
10 тыс. метров киноплёнки, отснятых в дни прощания со Сталиным, так и не вышли в широкий прокат. На протяжении следующих 66 лет они пылились в двухстах коробках в государственном архиве кинофотодокументов в Красногорске.
Лишь в 2019 г. украинский режиссёр Сергей Лозница извлёк из небытия труд двухсот кинооператоров и смонтировал новый фильм о прощании со Сталиным – «Государственные похороны». В отличие от официозного «Великого прощания» фильм Лозницы, в котором нет никаких сторонних комментариев, интересен своей «живостью» и «необработанностью» первоначального документального материала.
https://www.youtube.com/watch?v=heCouKtrsb0
Нота Сталина
10 марта 1952 г. Советский Союз направил своим бывшим союзникам по Антигитлеровской коалиции так называемую «Ноту Сталина». В ней правительство СССР предлагало провести мирную конференцию, по итогам которой было бы воссоздано единое независимое нейтральное демократическое германское государство.
Когда союзники в 1945 г. поделили Германию на зоны оккупации, никто не предполагал, что это будет означать раскол немецкой нации на четыре десятилетия. Оккупация предполагалась в качестве временной меры, после которой обновлённая Германия вновь вернулась бы в сообщество других европейских государств. Однако разразившаяся вскоре «Холодная война» привела к тому, что в 1949 г. было создано два антагонистических германских государства: ФРГ в трёх западных зонах и ГДР в советской зоне.
На ком же лежал основной груз вины за раскол? Споры об этом идут в исторической науке до сих пор. Причём, как бы это не показалось странным, определённая часть западных, в том числе и немецких, историков, перекладывает большую часть вины именно на государства Западного блока и их западногерманских союзников. Книга историка Вильфрида Лота, например, называется: «ГДР – нелюбимое дитя Сталина».
По мнению Лота и его коллег, СССР в самом деле был заинтересован в единой Германии, хотя бы из экономических соображений: в таком случае послевоенные репарации в пользу Советов изымались бы в том числе и из более развитых западных областей Германии, а не только из восточных. Заключение мирного договора с общегерманским правительством сняло бы проблему территориальных претензий, касавшуюся бывших восточных немецких земель, отошедших к Польше и Советскому Союзу. Наконец, Сталин был заинтересован в удалении американских танков как можно дальше от Центральной и Восточной Европы. Иными словами, Советскому Союзу было бы удобнее иметь единую нейтральную Германию в качестве буфера между собою и Западным блоком (как в итоге и получилось с Австрией), чем как территорию военного противостояния.
На Западе же исходили из прямо противоположных устремлений. Западные немцы не горели никаким желанием расплачиваться с СССР по репарациям. Федеративная республика не признавала границ, установленных в Потсдаме, и официально заявляла претензии на всю территорию Рейха по состоянию на 1937 г. (то есть с Кёнигсбергом, Восточной Пруссией, Померанией и Силезией). Правительство Аденауэра было твёрдо нацелено на экономическую и военную интеграцию со своими западными соседями в рамках Европейского объединения угля и стали и Европейского оборонительного союза, опасаясь, что в противном случае Германия останется один на один с Советским Союзом. К тому же на Западе боялись (и, возможно, небезосновательно), что в единой нейтральной демократической Германии СССР постарается провести подспудную «советизацию», как это уже произошло со странами Центральной Европы во второй половине 1940-х гг., которые на первых порах после освобождения тоже были «нейтральными» и «демократическими». Наконец, некоторые историки выдвигали предположения, что и самому канцлеру Аденауэру было удобнее оставаться канцлером исключительно Западной – преимущественно католической и голосующей за ХДС – Германии, чем размывать электорат голосами протестантов и социалистов с Востока.
В итоге до сентября 1952 г. СССР и Запад перебрасывались нотами, выставляя друг другу заранее невыполнимые требования. СССР требовал сначала подписания мирного договора с подтверждением всех послевоенных границ, а Запад настаивал на первичном проведении свободных выборов под контролем ООН и закреплении права для будущей единой Германии вступать в любые союзы. На этом сталинская инициатива заглохла, и Германия окончательно раздвоилась вплоть до 1990 г.
10 марта 1952 г. Советский Союз направил своим бывшим союзникам по Антигитлеровской коалиции так называемую «Ноту Сталина». В ней правительство СССР предлагало провести мирную конференцию, по итогам которой было бы воссоздано единое независимое нейтральное демократическое германское государство.
Когда союзники в 1945 г. поделили Германию на зоны оккупации, никто не предполагал, что это будет означать раскол немецкой нации на четыре десятилетия. Оккупация предполагалась в качестве временной меры, после которой обновлённая Германия вновь вернулась бы в сообщество других европейских государств. Однако разразившаяся вскоре «Холодная война» привела к тому, что в 1949 г. было создано два антагонистических германских государства: ФРГ в трёх западных зонах и ГДР в советской зоне.
На ком же лежал основной груз вины за раскол? Споры об этом идут в исторической науке до сих пор. Причём, как бы это не показалось странным, определённая часть западных, в том числе и немецких, историков, перекладывает большую часть вины именно на государства Западного блока и их западногерманских союзников. Книга историка Вильфрида Лота, например, называется: «ГДР – нелюбимое дитя Сталина».
По мнению Лота и его коллег, СССР в самом деле был заинтересован в единой Германии, хотя бы из экономических соображений: в таком случае послевоенные репарации в пользу Советов изымались бы в том числе и из более развитых западных областей Германии, а не только из восточных. Заключение мирного договора с общегерманским правительством сняло бы проблему территориальных претензий, касавшуюся бывших восточных немецких земель, отошедших к Польше и Советскому Союзу. Наконец, Сталин был заинтересован в удалении американских танков как можно дальше от Центральной и Восточной Европы. Иными словами, Советскому Союзу было бы удобнее иметь единую нейтральную Германию в качестве буфера между собою и Западным блоком (как в итоге и получилось с Австрией), чем как территорию военного противостояния.
На Западе же исходили из прямо противоположных устремлений. Западные немцы не горели никаким желанием расплачиваться с СССР по репарациям. Федеративная республика не признавала границ, установленных в Потсдаме, и официально заявляла претензии на всю территорию Рейха по состоянию на 1937 г. (то есть с Кёнигсбергом, Восточной Пруссией, Померанией и Силезией). Правительство Аденауэра было твёрдо нацелено на экономическую и военную интеграцию со своими западными соседями в рамках Европейского объединения угля и стали и Европейского оборонительного союза, опасаясь, что в противном случае Германия останется один на один с Советским Союзом. К тому же на Западе боялись (и, возможно, небезосновательно), что в единой нейтральной демократической Германии СССР постарается провести подспудную «советизацию», как это уже произошло со странами Центральной Европы во второй половине 1940-х гг., которые на первых порах после освобождения тоже были «нейтральными» и «демократическими». Наконец, некоторые историки выдвигали предположения, что и самому канцлеру Аденауэру было удобнее оставаться канцлером исключительно Западной – преимущественно католической и голосующей за ХДС – Германии, чем размывать электорат голосами протестантов и социалистов с Востока.
В итоге до сентября 1952 г. СССР и Запад перебрасывались нотами, выставляя друг другу заранее невыполнимые требования. СССР требовал сначала подписания мирного договора с подтверждением всех послевоенных границ, а Запад настаивал на первичном проведении свободных выборов под контролем ООН и закреплении права для будущей единой Германии вступать в любые союзы. На этом сталинская инициатива заглохла, и Германия окончательно раздвоилась вплоть до 1990 г.
Вид на похороны Сталина с балкона американского посольства
Похороны Сталина в Москве снимали десятки кинооператоров. Естественно, все они были официально аккредитованы, и отснятые ими кадры просматривались для включения в официозную кинохронику «Великое прощание».
Единственное неофициальное видео с похорон Сталина было обнаружено лишь в 2016 г. Его автор – помощник военного атташе при посольстве США в Советском Союзе майор Мартин Манхоф. Запись была сделана с балкона американского посольства, которое тогда располагалось в Доме Жолтовского на Моховой улице в непосредственной близости от Кремля.
https://www.youtube.com/watch?v=msj5-XLsUBs
Похороны Сталина в Москве снимали десятки кинооператоров. Естественно, все они были официально аккредитованы, и отснятые ими кадры просматривались для включения в официозную кинохронику «Великое прощание».
Единственное неофициальное видео с похорон Сталина было обнаружено лишь в 2016 г. Его автор – помощник военного атташе при посольстве США в Советском Союзе майор Мартин Манхоф. Запись была сделана с балкона американского посольства, которое тогда располагалось в Доме Жолтовского на Моховой улице в непосредственной близости от Кремля.
https://www.youtube.com/watch?v=msj5-XLsUBs
Архив Манхофа
Помощник военного атташе США в СССР Мартин Манхоф пробыл в стране Советов два года: с 1952 по 1954. За это время он успеть заснять на цветную плёнку не только похороны Сталина, но и повседневную жизнь советских обывателей в самых разных уголках Советского Союза. После смерти Сталина был снят ряд ограничений на поездки иностранцев по стране, и Манхоф вместе со своей супругой и парой коллег исколесили весь СССР. Они проехали весь Транссиб вплоть до Хабаровска, побывали в Мурманске и в Архангельске, посетили Ленинград, Сталинград, Киев и Крым.
Скорее всего, Мартин Манхоф не был простым туристом-фотолюбителем. Вероятно, хотя достоверных подтверждений этому и нет, он совмещал дипломатическую службу со шпионскими заданиями от американской разведки. В конце концов, Манхофа выслали из СССР в 1954 г.
Бывший разведчик и дипломат прожил долгую жизнь и умер в 2005 г. После смерти его жены в 2014 г. друзья семейной пары начали разбирать горы коробок, оставшихся после Манхофов, и призвали на помощь профессионального историка. Он и обнаружил в 2016 г. уникальные цветные кино- и фотоматериалы по истории СССР первой половины пятидесятых годов.
https://www.currenttime.tv/a/manhoffarchive/28359828.html
Помощник военного атташе США в СССР Мартин Манхоф пробыл в стране Советов два года: с 1952 по 1954. За это время он успеть заснять на цветную плёнку не только похороны Сталина, но и повседневную жизнь советских обывателей в самых разных уголках Советского Союза. После смерти Сталина был снят ряд ограничений на поездки иностранцев по стране, и Манхоф вместе со своей супругой и парой коллег исколесили весь СССР. Они проехали весь Транссиб вплоть до Хабаровска, побывали в Мурманске и в Архангельске, посетили Ленинград, Сталинград, Киев и Крым.
Скорее всего, Мартин Манхоф не был простым туристом-фотолюбителем. Вероятно, хотя достоверных подтверждений этому и нет, он совмещал дипломатическую службу со шпионскими заданиями от американской разведки. В конце концов, Манхофа выслали из СССР в 1954 г.
Бывший разведчик и дипломат прожил долгую жизнь и умер в 2005 г. После смерти его жены в 2014 г. друзья семейной пары начали разбирать горы коробок, оставшихся после Манхофов, и призвали на помощь профессионального историка. Он и обнаружил в 2016 г. уникальные цветные кино- и фотоматериалы по истории СССР первой половины пятидесятых годов.
https://www.currenttime.tv/a/manhoffarchive/28359828.html
12 марта 1919 г. закончились Мартовские бои в Берлине – один из самых кровавых эпизодов Гражданской войны в Германии 1918/23 гг. и одновременно с тем один из самых забытых. Январское восстание спартакистов, в ходе которого были убиты Карл Либкнехт и Роза Люксембург, бывшее меньше и по масштабам, и по количеству жертв, тем не менее вытеснило мартовский эпизод из исторической памяти.
Суть конфликта, приведшего к кровавой развязке, заключалась в двойственной природе Ноябрьской революции. «Буржуазные» революционеры были удовлетворены созывом Учредительного собрания и созданием президентско-парламентской республики. Напротив, сторонники социалистического «углубления» революции требовали установления Советской власти, социализации промышленности и демократизации армии. Иными словами, всё как в России за два года до этого.
3 марта рабочие Советы Берлина, где большинство принадлежало коммунистам и левым социал-демократам, объявили о всеобщей забастовке. Требовали реализации социалистической программы революции, роспуска добровольческих корпусов, подавивших Январское восстание, а также возобновления дипломатических отношений с Советской Россией. Опасность мартовского выступления заключалась в том, что в отличие от январского, оно было поддержано мощными забастовками в регионах: в Силезии, в Руре и в Центральной Германии. Берлинские левые имели и силовой блок в виде всевозможных отрядов рабочей самообороны, «республиканских революционных войск» и революционных морячков из «Народной морской дивизии». С началом забастовки многие из них, возможно, не следуя какому-то изначальному плану, а по собственной инициативе, начали громить магазины и захватывать полицейские участки.
Однако Временное правительство не спасовало. Министр обороны Густав Носке – «правый» социал-демократ, подавивший Январское восстание, вновь получил чрезвычайные полномочия. Уже на следующий день в столицу вошли фрайкоры, которые начали наводить порядок свойственными им методами. Радикализации насилия способствовали фейк-ньюс: якобы толпа забастовщиков захватила штаб-квартиру полиции в одном из районов Берлина и перебила там всех полицейских. Число жертв в газетах варьировалось от 60 до 200. Позже подтвердилась гибель двоих.
9 марта, вероятно под впечатлением от газетных сообщений, Носке отдал приказ расстреливать без суда любого, кто будет задержан с оружием в руках. Жертвами приказа стали в том числе и те, у кого дома, например, с Великой войны хранилось оружие, и кому не повезло подвернуться под обыск. Рабочие кварталы зачищались миномётами, тяжёлой артиллерией, броневиками, танками и самолётами. Не все моряки из «Народной морской дивизии» приняли участие в противостоянии с правительством. Несколько сотен из них прибыли добровольно сдать оружие и получить обещанную зарплату. Вместо этого офицер, которому они сдались, устроил децимацию, приказав расстрелять из пулемёта каждого десятого. Оставим подписчикам оценивать оправданность применённых репрессий.
Последние баррикады пали 12 марта. За неделю боёв фрайкоры перебили от 1,2 до 2 тыс. человек (в январе погибли полторы сотни). Их собственные потери не превышали восьмидесяти солдат и полицейских.
Мартовское кровопролитие ещё раз показало нереализуемость «Русского сценария» в Германии. Оно вбило ещё один клин между коммунистами и социал-демократами, что впоследствии драматично отразилось на судьбе республики. Добровольческие корпуса были интегрированы в рейхсвер, и ровно через год это аукнулось тому самому правительству, которое они некогда защищали. Уже в марте 1920 г. фрайкоры попытались свергнуть своих недавних союзников.
Суть конфликта, приведшего к кровавой развязке, заключалась в двойственной природе Ноябрьской революции. «Буржуазные» революционеры были удовлетворены созывом Учредительного собрания и созданием президентско-парламентской республики. Напротив, сторонники социалистического «углубления» революции требовали установления Советской власти, социализации промышленности и демократизации армии. Иными словами, всё как в России за два года до этого.
3 марта рабочие Советы Берлина, где большинство принадлежало коммунистам и левым социал-демократам, объявили о всеобщей забастовке. Требовали реализации социалистической программы революции, роспуска добровольческих корпусов, подавивших Январское восстание, а также возобновления дипломатических отношений с Советской Россией. Опасность мартовского выступления заключалась в том, что в отличие от январского, оно было поддержано мощными забастовками в регионах: в Силезии, в Руре и в Центральной Германии. Берлинские левые имели и силовой блок в виде всевозможных отрядов рабочей самообороны, «республиканских революционных войск» и революционных морячков из «Народной морской дивизии». С началом забастовки многие из них, возможно, не следуя какому-то изначальному плану, а по собственной инициативе, начали громить магазины и захватывать полицейские участки.
Однако Временное правительство не спасовало. Министр обороны Густав Носке – «правый» социал-демократ, подавивший Январское восстание, вновь получил чрезвычайные полномочия. Уже на следующий день в столицу вошли фрайкоры, которые начали наводить порядок свойственными им методами. Радикализации насилия способствовали фейк-ньюс: якобы толпа забастовщиков захватила штаб-квартиру полиции в одном из районов Берлина и перебила там всех полицейских. Число жертв в газетах варьировалось от 60 до 200. Позже подтвердилась гибель двоих.
9 марта, вероятно под впечатлением от газетных сообщений, Носке отдал приказ расстреливать без суда любого, кто будет задержан с оружием в руках. Жертвами приказа стали в том числе и те, у кого дома, например, с Великой войны хранилось оружие, и кому не повезло подвернуться под обыск. Рабочие кварталы зачищались миномётами, тяжёлой артиллерией, броневиками, танками и самолётами. Не все моряки из «Народной морской дивизии» приняли участие в противостоянии с правительством. Несколько сотен из них прибыли добровольно сдать оружие и получить обещанную зарплату. Вместо этого офицер, которому они сдались, устроил децимацию, приказав расстрелять из пулемёта каждого десятого. Оставим подписчикам оценивать оправданность применённых репрессий.
Последние баррикады пали 12 марта. За неделю боёв фрайкоры перебили от 1,2 до 2 тыс. человек (в январе погибли полторы сотни). Их собственные потери не превышали восьмидесяти солдат и полицейских.
Мартовское кровопролитие ещё раз показало нереализуемость «Русского сценария» в Германии. Оно вбило ещё один клин между коммунистами и социал-демократами, что впоследствии драматично отразилось на судьбе республики. Добровольческие корпуса были интегрированы в рейхсвер, и ровно через год это аукнулось тому самому правительству, которое они некогда защищали. Уже в марте 1920 г. фрайкоры попытались свергнуть своих недавних союзников.
13 марта 1920 г. в Германии произошёл военный переворот, вошедший в историю как Капповский путч.
В 1919 г. Германия стояла на грани повторения «Русского сценария» социальной революции. От этого её удержали боевые действия и террор добровольческих корпусов (фрайкоров) – вооружённых формирований, состоявших преимущественно из офицеров-фронтовиков, кадетов военных училищ и студентов. Точная численность фрайкоров неизвестна из-за отсутствия внятной системы учёта. Цифры прыгают от 150 до 400 тыс. человек.
До поры до времени эти ребята подчинялись демократическому правительству Веймарской республики. Всё изменилось после заключения Версальского мира. Помимо «национального унижения» в виде отторжения территорий и выплаты репараций, договор предполагал сокращение армии до крошечных 100 тыс. человек. Для огромного количества здоровых амбициозных мужиков это означало конец армейской карьеры и самого образа жизни, десятилетиями пестуемого в Германии рубежа веков. Веймарское правительство, согласившееся на такие условия, из объекта защиты превратилось в смертельного врага.
Заговор возглавил генерал Лютвиц – командир Восточного округа рейхсвера, в состав которого входил и Берлин. Поводом к путчу послужило намерение правительства распустить одно из добровольческих подразделений – 2-ю военно-морскую бригаду капитана Эрхардта. 10 марта Лютвиц потребовал от президента Эберта отказаться от демобилизации бригады, присовокупив к этому политические требования: распустить правительство и провести новые выборы в рейхстаг. Президент ошалел от такой наглости и отправил в отставку самого генерала. Тогда тот поднял фрайкоры, и в ночь на 13 марта бригада Эрхардта вошла в Берлин. Никакого сопротивления ей оказано не было. Правительство успело бежать из столицы за десять минут до захвата правительственного квартала.
Создание нового кабинета поручили Вольфгангу Каппу – непримечательному пожилому чиновнику из министерства сельского хозяйства. В него он набрал таких же малоприметных бюрократов-технократов, которых никто не знал. Оказалось, что заговорщики, готовясь к путчу, забыли о такой мелочи как составление списков будущего правительства. Бесцветность нового кабинета стала первым проколом путчистов. Чиновники отказались подчиняться новым начальникам.
Демократическое правительство бежало сначала в Дрезден, затем в Штутгарт. Начальник Генштаба Ганс фон Сект на просьбу применить армию произнёс легендарную фразу: «Рейхсвер не стреляет в рейхсвер», – отказавшись использовать вооружённые силы в политических баталиях. Тогда правительство обратилось к профсоюзам с призывом выйти на всеобщую забастовку. Это решило судьбу мятежа. Все левые и демократические силы страны от коммунистов до центристов и левых либералов объединились, забыв о прошлых разногласиях. На улицы вышли 12 млн. человек.
Полный паралич хозяйственной жизни страны окончательно лишил мятежников шансов на успех. Они пошли на переговоры с законным правительством, и 18 марта путч закончился. Его лидеры выехали заграницу, а бригада Эрхардта беспрепятственно покинула Берлин. Рядовых участников путча амнистировали. Правда, на выходе из города фрайкоровцы столкнулись с рабочей демонстрацией и недолго думая перестреляли её, пролив, по сути, лишнюю кровь.
Впрочем, проблемы для правительства на этом не закончились. Всеобщая забастовка дала второе дыхание левым радикалам, которых вроде бы разогнали за год до этого. Местные Красные армии начали создаваться в Тюрингии, Саксонии и Руре. На их подавление правительство отправило те самые фрайкоры, которые только что пытались его свергнуть. В Баварии параллельно с берлинским произошёл свой правый переворот, который закончился успехом. До 1924 г. Бавария пребывала в полунезависимом состоянии, превратившись в инкубатор для всевозможных правых радикалов, вроде партии одного несостоявшегося австрийского архитектора.
Выборы в рейхстаг, состоявшиеся спустя три месяца после провала путча, демократические партии всё равно проиграли и без всяких переворотов.
В 1919 г. Германия стояла на грани повторения «Русского сценария» социальной революции. От этого её удержали боевые действия и террор добровольческих корпусов (фрайкоров) – вооружённых формирований, состоявших преимущественно из офицеров-фронтовиков, кадетов военных училищ и студентов. Точная численность фрайкоров неизвестна из-за отсутствия внятной системы учёта. Цифры прыгают от 150 до 400 тыс. человек.
До поры до времени эти ребята подчинялись демократическому правительству Веймарской республики. Всё изменилось после заключения Версальского мира. Помимо «национального унижения» в виде отторжения территорий и выплаты репараций, договор предполагал сокращение армии до крошечных 100 тыс. человек. Для огромного количества здоровых амбициозных мужиков это означало конец армейской карьеры и самого образа жизни, десятилетиями пестуемого в Германии рубежа веков. Веймарское правительство, согласившееся на такие условия, из объекта защиты превратилось в смертельного врага.
Заговор возглавил генерал Лютвиц – командир Восточного округа рейхсвера, в состав которого входил и Берлин. Поводом к путчу послужило намерение правительства распустить одно из добровольческих подразделений – 2-ю военно-морскую бригаду капитана Эрхардта. 10 марта Лютвиц потребовал от президента Эберта отказаться от демобилизации бригады, присовокупив к этому политические требования: распустить правительство и провести новые выборы в рейхстаг. Президент ошалел от такой наглости и отправил в отставку самого генерала. Тогда тот поднял фрайкоры, и в ночь на 13 марта бригада Эрхардта вошла в Берлин. Никакого сопротивления ей оказано не было. Правительство успело бежать из столицы за десять минут до захвата правительственного квартала.
Создание нового кабинета поручили Вольфгангу Каппу – непримечательному пожилому чиновнику из министерства сельского хозяйства. В него он набрал таких же малоприметных бюрократов-технократов, которых никто не знал. Оказалось, что заговорщики, готовясь к путчу, забыли о такой мелочи как составление списков будущего правительства. Бесцветность нового кабинета стала первым проколом путчистов. Чиновники отказались подчиняться новым начальникам.
Демократическое правительство бежало сначала в Дрезден, затем в Штутгарт. Начальник Генштаба Ганс фон Сект на просьбу применить армию произнёс легендарную фразу: «Рейхсвер не стреляет в рейхсвер», – отказавшись использовать вооружённые силы в политических баталиях. Тогда правительство обратилось к профсоюзам с призывом выйти на всеобщую забастовку. Это решило судьбу мятежа. Все левые и демократические силы страны от коммунистов до центристов и левых либералов объединились, забыв о прошлых разногласиях. На улицы вышли 12 млн. человек.
Полный паралич хозяйственной жизни страны окончательно лишил мятежников шансов на успех. Они пошли на переговоры с законным правительством, и 18 марта путч закончился. Его лидеры выехали заграницу, а бригада Эрхардта беспрепятственно покинула Берлин. Рядовых участников путча амнистировали. Правда, на выходе из города фрайкоровцы столкнулись с рабочей демонстрацией и недолго думая перестреляли её, пролив, по сути, лишнюю кровь.
Впрочем, проблемы для правительства на этом не закончились. Всеобщая забастовка дала второе дыхание левым радикалам, которых вроде бы разогнали за год до этого. Местные Красные армии начали создаваться в Тюрингии, Саксонии и Руре. На их подавление правительство отправило те самые фрайкоры, которые только что пытались его свергнуть. В Баварии параллельно с берлинским произошёл свой правый переворот, который закончился успехом. До 1924 г. Бавария пребывала в полунезависимом состоянии, превратившись в инкубатор для всевозможных правых радикалов, вроде партии одного несостоявшегося австрийского архитектора.
Выборы в рейхстаг, состоявшиеся спустя три месяца после провала путча, демократические партии всё равно проиграли и без всяких переворотов.
13 марта – важный день австрийской национальной истории, аналогичный по наполнению разнонаправленными историческими смыслами немецкому 9 ноября.
13 марта 1741 г. родился император Иосиф II Габсбург. Если проводить параллели с российской историей, то этого сына императрицы Марии Терезии, фаната Пруссии и Фридриха II можно назвать «австрийским Павлом I». Получив власть в 1780 г. уже зрелым человеком после длительного правления великой матери, Иосиф II начал проводить реформы, стремясь облагодетельствовать всех подданных независимо от их сословной или национальной принадлежности. Грубо и деспотично круша привычный уклад жизни привилегированных слоёв, Иосиф II заслужил их ненависть, и после своей, в отличие от российского коллеги естественной, смерти в 1790 г. был ославлен и предан забвению.
Однако «простой народ» сохранил об императоре добрую память. Немецкие националисты чтили Иосифа II за его централизаторскую политику, опору на немецкое чиновничество, придание немецкому языку статуса государственного и покровительство немецкой культуре как унификационному «клею» империи. Для либералов император запомнился как сторонник свободы слова, отменивший цензуру, а также как противник аристократии и церкви, при котором прошла секуляризация и был введён гражданский брак. Религиозные меньшинства, в том числе иудеи, уважали Иосифа II за Эдикт о веротерпимости. Наконец, для крестьян «народный император» являлся идеалом, так как отменил крепостное право. Каждый австрийский пахарь знал легенду о том, как Иосиф II однажды лично взялся за плуг, выразив тем самым уважение «человеку труда».
13 марта 1848 г. митинг либералов в Вене в честь дня рождения Иосифа II перерос в восстание против абсолютистской монархии и канцлера Меттерниха. Открывшийся в этот же день ландтаг Нижней Австрии отправил императору Фердинанду I петицию с требованием конституционных реформ. Вечером толпа начала громить магазины, захватывать арсеналы и правительственные учреждения, вступать в столкновения с войсками. Город оброс баррикадами. Меттерних бежал, и через два дня император согласился на реформы. Революционная «Весна народов» пришла и в Австрию.
Консерваторы взяли реванш уже в октябре, подавив революцию и отменив почти все её завоевания за исключением ликвидации феодальных повинностей для крестьян и формального равенства всех сословий перед законом. Однако революция 1848 г. стала для либералов первым опытом участия в государственном управлении и принесла саму идею конституционализма в Австрию. Историческая память о 1848 г. в дальнейшем использовалась либеральными и социалистическими партиями для политической мобилизации масс.
13 марта 1938 г. в городе Линце, где он провёл своё детство, Адольф Гитлер подписал закон «О воссоединении Австрии с Германской империей». К этому времени Австрия уже была оккупирована частями Вермахта. Аншлюс был подтверждён результатами референдума 10 апреля, на котором 99,7% голосов были поданы «за». Правда, голосование было открытым, проводилось в обстановке давления и запугивания несогласных, а 8% избирателей (коммунистов, социалистов, евреев, цыган) нацисты вообще не допустили до участия в референдуме. Тем не менее считается, что даже несмотря на террор и фальсификации большинство австрийцев действительно проголосовало за присоединение к Германии.
После аншлюса термин «Австрия» был выведен из употребления и заменён на «Остмарк». В свою очередь в 1942 г. «Остмарк» был заменён на «Альпийские и дунайские рейхсгау» с целью вымарать любые напоминания о былой независимости этих земель. Государственность Австрии была восстановлена «Декларацией независимости», подписанной 27 апреля 1945 г. в освобождённой советскими войсками Вене.
13 марта 1741 г. родился император Иосиф II Габсбург. Если проводить параллели с российской историей, то этого сына императрицы Марии Терезии, фаната Пруссии и Фридриха II можно назвать «австрийским Павлом I». Получив власть в 1780 г. уже зрелым человеком после длительного правления великой матери, Иосиф II начал проводить реформы, стремясь облагодетельствовать всех подданных независимо от их сословной или национальной принадлежности. Грубо и деспотично круша привычный уклад жизни привилегированных слоёв, Иосиф II заслужил их ненависть, и после своей, в отличие от российского коллеги естественной, смерти в 1790 г. был ославлен и предан забвению.
Однако «простой народ» сохранил об императоре добрую память. Немецкие националисты чтили Иосифа II за его централизаторскую политику, опору на немецкое чиновничество, придание немецкому языку статуса государственного и покровительство немецкой культуре как унификационному «клею» империи. Для либералов император запомнился как сторонник свободы слова, отменивший цензуру, а также как противник аристократии и церкви, при котором прошла секуляризация и был введён гражданский брак. Религиозные меньшинства, в том числе иудеи, уважали Иосифа II за Эдикт о веротерпимости. Наконец, для крестьян «народный император» являлся идеалом, так как отменил крепостное право. Каждый австрийский пахарь знал легенду о том, как Иосиф II однажды лично взялся за плуг, выразив тем самым уважение «человеку труда».
13 марта 1848 г. митинг либералов в Вене в честь дня рождения Иосифа II перерос в восстание против абсолютистской монархии и канцлера Меттерниха. Открывшийся в этот же день ландтаг Нижней Австрии отправил императору Фердинанду I петицию с требованием конституционных реформ. Вечером толпа начала громить магазины, захватывать арсеналы и правительственные учреждения, вступать в столкновения с войсками. Город оброс баррикадами. Меттерних бежал, и через два дня император согласился на реформы. Революционная «Весна народов» пришла и в Австрию.
Консерваторы взяли реванш уже в октябре, подавив революцию и отменив почти все её завоевания за исключением ликвидации феодальных повинностей для крестьян и формального равенства всех сословий перед законом. Однако революция 1848 г. стала для либералов первым опытом участия в государственном управлении и принесла саму идею конституционализма в Австрию. Историческая память о 1848 г. в дальнейшем использовалась либеральными и социалистическими партиями для политической мобилизации масс.
13 марта 1938 г. в городе Линце, где он провёл своё детство, Адольф Гитлер подписал закон «О воссоединении Австрии с Германской империей». К этому времени Австрия уже была оккупирована частями Вермахта. Аншлюс был подтверждён результатами референдума 10 апреля, на котором 99,7% голосов были поданы «за». Правда, голосование было открытым, проводилось в обстановке давления и запугивания несогласных, а 8% избирателей (коммунистов, социалистов, евреев, цыган) нацисты вообще не допустили до участия в референдуме. Тем не менее считается, что даже несмотря на террор и фальсификации большинство австрийцев действительно проголосовало за присоединение к Германии.
После аншлюса термин «Австрия» был выведен из употребления и заменён на «Остмарк». В свою очередь в 1942 г. «Остмарк» был заменён на «Альпийские и дунайские рейхсгау» с целью вымарать любые напоминания о былой независимости этих земель. Государственность Австрии была восстановлена «Декларацией независимости», подписанной 27 апреля 1945 г. в освобождённой советскими войсками Вене.