Брюнинг и Папен к успеху шли - не состоялось. Но дело их живёт. Присоединяйтесь к современному центристскому дискурсу.
Вы узнаете:
🙈Как предотвратить приход к власти радикалов, особенно левых.
🙈Как правильно пользоваться малыми группами.
🙈Почему Пиночет, Салазар и Франко были хардкор-центристами, а никакими не фашистами.
🙈Какие психические отклонения стоят за феминизмом, пацифизмом, веганством и неприятием частной собственности.
🙈Что такое психиатрическая власть и зачем она нужна.
И многое другое...
Остерегайтесь подделок! Всё больше леваков называют себя центристами, а настоящих центристов обзывают фашистами. На данный момент актуальной и подлинной версией центризма является чибисовский центризм с малыми группами и приматом метода над целью.
Вы узнаете:
🙈Как предотвратить приход к власти радикалов, особенно левых.
🙈Как правильно пользоваться малыми группами.
🙈Почему Пиночет, Салазар и Франко были хардкор-центристами, а никакими не фашистами.
🙈Какие психические отклонения стоят за феминизмом, пацифизмом, веганством и неприятием частной собственности.
🙈Что такое психиатрическая власть и зачем она нужна.
И многое другое...
Остерегайтесь подделок! Всё больше леваков называют себя центристами, а настоящих центристов обзывают фашистами. На данный момент актуальной и подлинной версией центризма является чибисовский центризм с малыми группами и приматом метода над целью.
Telegram
Центризм
Кулинарный канал с элементами политической кухни.
@zentrara – обсуждение
@freudez – психоанализы
@engelrot – страшилки
@zentrara – обсуждение
@freudez – психоанализы
@engelrot – страшилки
3 декабря 1932 г. рейхсканцлером Германии стал генерал Курт фон Шляйхер – последний канцлер Веймарской республики перед Гитлером.
Шляйхер не был боевым офицером. Всю Великую войну он прослужил на тыловых должностях в Генеральном штабе, заведуя железнодорожными перевозками. В самом конце войны босс Шляйхера – Вильгельм Грёнер – возглавил немецкую армию. В первые недели немецкой революции Шляйхер стал связующим звеном между армией и новым социал-демократическим правительством. Стараниями Шляйхера военные и политики заключили пакт: армия не будет свергать республику, а социал-демократы не будут «демократизировать» армию и привлекут её к разгону ультралевых радикалов. Вскоре всевозможные Советские республики в Германии были быстро задавлены, а рейхсвер стал своеобразным «государством в государстве».
В 1920-х гг. Шляйхер курировал секретное сотрудничество рейхсвера с Красной армией, а также «Чёрный рейхсвер» – неофициальные военные подразделения, которые Германия развернула в обход Версальского договора.
В 1928 г. Грёнер стал военным министром и назначил своего протеже главой политического департамента рейхсвера. С этого момента Шляйхер начал претворять в жизнь свой план по превращению Германии в сильное военно-авторитарное государство. На рубеже 1929/30 гг. именно Шляйхер первым навал имя центриста Генриха Брюнинга в качестве потенциальной замены канцлеру социал-демократу. В марте 1930 г. был спровоцирован парламентский кризис, по итогам которого социал-демократы ушли в оппозицию, а в правительстве теперь находилась правоцентристская коалиция.
После того как нацисты провели триумфальную избирательную кампанию в рейхстаг в сентябре 1930 г., Шляйхер начал подмазываться и к ним, надеясь привлечь популярную у плебса партию к созданию нового режима. Особо тесные контакты сложились у генерала с «левым крылом» НСДАП – Эрнстом Рёмом и Грегором Штрассером. Однако прежние союзники Шляйхера – Грёнер и Брюнинг, продолжали цепляться за привычный легализм, сохраняли связи с социал-демократами и не желали мириться с нацистами при власти. Шляйхер, который успел втереться в доверие к президенту Гинденбургу, настроил старика против своего прежнего покровителя и своего прежнего выдвиженца. В результате Грёнер и Брюнинг были скинуты со своих постов в мае 1932 г. Новым канцлером стал следующий выдвиженец Шляйхера – Франц фон Папен. Состав его кабинета был заранее выбран Шляйхером, а самого себя генерал посадил в кресло военного министра.
Вместе Папен и Шляйхер скинули прусское демократическое правительство в июле 1932 г. и вновь легализовали нацистских штурмовиков. Однако после того как нацисты на выборах в том же июле стали сильнейшей фракцией в рейхстаге, Гитлер потребовал для себя канцлерского поста. Шляйхер поддержал фюрера НСДАП (чтобы «приручить» того), но Папен и Гинденбург упёрлись. Первая попытка прихода Гитлера во власть провалилась.
На очередных выборах в ноябре 1932 г. правительство снова не получило парламентского большинства. Папен предложил вообще разогнать рейхстаг и перейти к открытой военной диктатуре. Неожиданно Шляйхер выступил против. Он заверил Гинденбурга, что это спровоцирует Гражданскую войну. В свою очередь, он, Шляйхер, на посту канцлера сумеет заручиться широкой общественной поддержкой на платформе так называемого «Поперечного фронта». Туда бы вошли рейхсвер, молодёжные и спортивные организации «национального толка», «правое крыло» социал-демократических профсоюзов и «левое крыло» нацистов во главе с Грегором Штрассером. Гинденбург дал добро, и 3 декабря 1932 г. Курт фон Шляйхер стал новым рейхсканцлером.
Кабинет министров был сохранён в прежнем составе за исключением Папена. Бывший канцлер затаил обиду на прежнего друга и начал искать контактов с Гитлером, чтобы уже вместе свалить ненавистного генерала-многоходовочника. У Папена сохранялся личный выход на старого президента, который уже разочаровался в Шляйхере, видя его постоянные предательства всех вокруг.
Триумф генерала стал началом стремительного конца его политической карьеры, развязка которой произойдёт всего через два месяца.
Шляйхер не был боевым офицером. Всю Великую войну он прослужил на тыловых должностях в Генеральном штабе, заведуя железнодорожными перевозками. В самом конце войны босс Шляйхера – Вильгельм Грёнер – возглавил немецкую армию. В первые недели немецкой революции Шляйхер стал связующим звеном между армией и новым социал-демократическим правительством. Стараниями Шляйхера военные и политики заключили пакт: армия не будет свергать республику, а социал-демократы не будут «демократизировать» армию и привлекут её к разгону ультралевых радикалов. Вскоре всевозможные Советские республики в Германии были быстро задавлены, а рейхсвер стал своеобразным «государством в государстве».
В 1920-х гг. Шляйхер курировал секретное сотрудничество рейхсвера с Красной армией, а также «Чёрный рейхсвер» – неофициальные военные подразделения, которые Германия развернула в обход Версальского договора.
В 1928 г. Грёнер стал военным министром и назначил своего протеже главой политического департамента рейхсвера. С этого момента Шляйхер начал претворять в жизнь свой план по превращению Германии в сильное военно-авторитарное государство. На рубеже 1929/30 гг. именно Шляйхер первым навал имя центриста Генриха Брюнинга в качестве потенциальной замены канцлеру социал-демократу. В марте 1930 г. был спровоцирован парламентский кризис, по итогам которого социал-демократы ушли в оппозицию, а в правительстве теперь находилась правоцентристская коалиция.
После того как нацисты провели триумфальную избирательную кампанию в рейхстаг в сентябре 1930 г., Шляйхер начал подмазываться и к ним, надеясь привлечь популярную у плебса партию к созданию нового режима. Особо тесные контакты сложились у генерала с «левым крылом» НСДАП – Эрнстом Рёмом и Грегором Штрассером. Однако прежние союзники Шляйхера – Грёнер и Брюнинг, продолжали цепляться за привычный легализм, сохраняли связи с социал-демократами и не желали мириться с нацистами при власти. Шляйхер, который успел втереться в доверие к президенту Гинденбургу, настроил старика против своего прежнего покровителя и своего прежнего выдвиженца. В результате Грёнер и Брюнинг были скинуты со своих постов в мае 1932 г. Новым канцлером стал следующий выдвиженец Шляйхера – Франц фон Папен. Состав его кабинета был заранее выбран Шляйхером, а самого себя генерал посадил в кресло военного министра.
Вместе Папен и Шляйхер скинули прусское демократическое правительство в июле 1932 г. и вновь легализовали нацистских штурмовиков. Однако после того как нацисты на выборах в том же июле стали сильнейшей фракцией в рейхстаге, Гитлер потребовал для себя канцлерского поста. Шляйхер поддержал фюрера НСДАП (чтобы «приручить» того), но Папен и Гинденбург упёрлись. Первая попытка прихода Гитлера во власть провалилась.
На очередных выборах в ноябре 1932 г. правительство снова не получило парламентского большинства. Папен предложил вообще разогнать рейхстаг и перейти к открытой военной диктатуре. Неожиданно Шляйхер выступил против. Он заверил Гинденбурга, что это спровоцирует Гражданскую войну. В свою очередь, он, Шляйхер, на посту канцлера сумеет заручиться широкой общественной поддержкой на платформе так называемого «Поперечного фронта». Туда бы вошли рейхсвер, молодёжные и спортивные организации «национального толка», «правое крыло» социал-демократических профсоюзов и «левое крыло» нацистов во главе с Грегором Штрассером. Гинденбург дал добро, и 3 декабря 1932 г. Курт фон Шляйхер стал новым рейхсканцлером.
Кабинет министров был сохранён в прежнем составе за исключением Папена. Бывший канцлер затаил обиду на прежнего друга и начал искать контактов с Гитлером, чтобы уже вместе свалить ненавистного генерала-многоходовочника. У Папена сохранялся личный выход на старого президента, который уже разочаровался в Шляйхере, видя его постоянные предательства всех вокруг.
Триумф генерала стал началом стремительного конца его политической карьеры, развязка которой произойдёт всего через два месяца.
Любимый рейхсканцлер Советского Союза
Вокруг советской позиции по поводу прихода Гитлера к власти налеплена куча высосаных из пальца тезисов. То коварный Сталин специально привёл Гитлера к власти, запретив коммунистам объединяться с социал-демократами. То мудрый Сталин, наоборот, предвидел, что немецкие буржуи приведут фюрера к власти, а потому заранее начал готовиться к войне. Мне кажется, что для ответа на эти измышления стоит узнать, как Сталин относился к тому правительству, что было непосредственно до Гитлера. Поможет нам в этом книжка историка Генриха Августа Винклера «Веймар 1918 – 1933. История первой немецкой демократии».
За две недели до Нового года Шляйхер мог констатировать, что за время его канцлерства существенно улучшились отношения с Советским Союзом. Падение франкофила Папена, враждебно настроенного по отношению к СССР, было воспринято в Москве с большим облегчением. Что же касается нового канцлера, то про него было известно, что он намерен продолжать традиционно хорошее сотрудничество между рейхсвером и Красной армией. Кремль и Коминтерн даже были склонны к существенной переоценке позиции Шляйхера. Так как Шляйхер сосредоточил в своих руках пост канцлера, рейхсвер и всю исполнительную власть в Пруссии, то его считали самым могущественным канцлером за всю историю Веймарской республики.
19 декабря 1932 г. Шляйхер принял народного комиссара по иностранным делам СССР М.М. Литвинова. Последний подтвердил, что канцлер, очевидно, знал уже и так: «В своё время советское правительство с недоверием относилось к фон Папену, но этого не будет в отношении правительства Шляйхера». Литвинов ни в малейшей степени не был возмущён, когда Шляйхер перевёл разговор на немецких коммунистов, подчеркнув в этой связи следующее противоречие: «С одной стороны, коммунисты утверждали, что они якобы борются с Версальским миром, с другой – они рьяно выступают против любого усиления военной мощи Германии и доносят об этом иностранным державам. Россия за счёт своего сурового законодательства гораздо лучше, чем Германия защищена от таких внутриполитических возмутителей спокойствия». Реакция советского дипломата была обезоруживающей. Он заявил, что расценивал бы «вполне естественным, если с коммунистами в Германии обращались бы таким же образом, как в России имеют обыкновение обращаться с врагами народа».
Не менее успокаивающим было для Шляйхера и другое заявление Литвинова. Пакты о ненападении, которые Советский Союз заключил в июле 1932 г. с Польшей и в конце ноября – с Францией, ни в коей мере не направлены против Германии, заверил нарком. «Их цель заключается только в том, чтобы способствовать успокоению ситуации, а также лишить весь мир, и в первую очередь Францию, возможности выставлять Россию как угрозу миру во всём мире». Шляйхер, в свою очередь, заявил, что он отнюдь не воспринимает эти пакты трагически. «Когда пойдёт борьба не на жизнь, а на смерть, то жизненная необходимость окажется сильнее, чем все эти пакты. Жизненные интересы неизбежно приведут Россию на сторону Германии», – констатировал канцлер, с чем Литвинов безоговорочно согласился.
Что мы видим из этого отрывка? Пока официальный агитпроп разглагольствовал для плебса о коммунистической революции, советское руководство в действительности ставило на продолжение и углубление сотрудничества с военным авторитарным режимом, вовсю реализовывавшим программу «консервативной революции». Сталин, поборов Троцкого, строил «социализм в отдельно взятой стране», в результате чего в среднесрочной перспективе главный внешнеполитический интерес СССР состоял не в экспорте революции, а в обеспечении собственной безопасности.
Шляйхер, который ещё в 1920-х гг. курировал тайное советско-германское военное сотрудничество, судя по всему, оказывался наиболее приемлемым канцлером для сталинского руководства. Очевидно, что в этих условиях никакого резона поддерживать радикального антикоммуниста Гитлера у Сталина не было. Верно и то, что Советы не обладали никаким даром предвидения и не рассчитывали на то, что максимально удобный для СССР канцлер продержится всего два месяца.
Вокруг советской позиции по поводу прихода Гитлера к власти налеплена куча высосаных из пальца тезисов. То коварный Сталин специально привёл Гитлера к власти, запретив коммунистам объединяться с социал-демократами. То мудрый Сталин, наоборот, предвидел, что немецкие буржуи приведут фюрера к власти, а потому заранее начал готовиться к войне. Мне кажется, что для ответа на эти измышления стоит узнать, как Сталин относился к тому правительству, что было непосредственно до Гитлера. Поможет нам в этом книжка историка Генриха Августа Винклера «Веймар 1918 – 1933. История первой немецкой демократии».
За две недели до Нового года Шляйхер мог констатировать, что за время его канцлерства существенно улучшились отношения с Советским Союзом. Падение франкофила Папена, враждебно настроенного по отношению к СССР, было воспринято в Москве с большим облегчением. Что же касается нового канцлера, то про него было известно, что он намерен продолжать традиционно хорошее сотрудничество между рейхсвером и Красной армией. Кремль и Коминтерн даже были склонны к существенной переоценке позиции Шляйхера. Так как Шляйхер сосредоточил в своих руках пост канцлера, рейхсвер и всю исполнительную власть в Пруссии, то его считали самым могущественным канцлером за всю историю Веймарской республики.
19 декабря 1932 г. Шляйхер принял народного комиссара по иностранным делам СССР М.М. Литвинова. Последний подтвердил, что канцлер, очевидно, знал уже и так: «В своё время советское правительство с недоверием относилось к фон Папену, но этого не будет в отношении правительства Шляйхера». Литвинов ни в малейшей степени не был возмущён, когда Шляйхер перевёл разговор на немецких коммунистов, подчеркнув в этой связи следующее противоречие: «С одной стороны, коммунисты утверждали, что они якобы борются с Версальским миром, с другой – они рьяно выступают против любого усиления военной мощи Германии и доносят об этом иностранным державам. Россия за счёт своего сурового законодательства гораздо лучше, чем Германия защищена от таких внутриполитических возмутителей спокойствия». Реакция советского дипломата была обезоруживающей. Он заявил, что расценивал бы «вполне естественным, если с коммунистами в Германии обращались бы таким же образом, как в России имеют обыкновение обращаться с врагами народа».
Не менее успокаивающим было для Шляйхера и другое заявление Литвинова. Пакты о ненападении, которые Советский Союз заключил в июле 1932 г. с Польшей и в конце ноября – с Францией, ни в коей мере не направлены против Германии, заверил нарком. «Их цель заключается только в том, чтобы способствовать успокоению ситуации, а также лишить весь мир, и в первую очередь Францию, возможности выставлять Россию как угрозу миру во всём мире». Шляйхер, в свою очередь, заявил, что он отнюдь не воспринимает эти пакты трагически. «Когда пойдёт борьба не на жизнь, а на смерть, то жизненная необходимость окажется сильнее, чем все эти пакты. Жизненные интересы неизбежно приведут Россию на сторону Германии», – констатировал канцлер, с чем Литвинов безоговорочно согласился.
Что мы видим из этого отрывка? Пока официальный агитпроп разглагольствовал для плебса о коммунистической революции, советское руководство в действительности ставило на продолжение и углубление сотрудничества с военным авторитарным режимом, вовсю реализовывавшим программу «консервативной революции». Сталин, поборов Троцкого, строил «социализм в отдельно взятой стране», в результате чего в среднесрочной перспективе главный внешнеполитический интерес СССР состоял не в экспорте революции, а в обеспечении собственной безопасности.
Шляйхер, который ещё в 1920-х гг. курировал тайное советско-германское военное сотрудничество, судя по всему, оказывался наиболее приемлемым канцлером для сталинского руководства. Очевидно, что в этих условиях никакого резона поддерживать радикального антикоммуниста Гитлера у Сталина не было. Верно и то, что Советы не обладали никаким даром предвидения и не рассчитывали на то, что максимально удобный для СССР канцлер продержится всего два месяца.
Ровно 80 лет назад, 7 декабря 1941 г., японский флот в составе 6 авианосцев: Акаги, Кага, Хирю, Сорю, Сёкаку и Дзуйкаку. А также двух линейных кораблей: Хией и Кирисима – появились на траверсе у острова Оаху на Гавайских островах. Первое ударное воздушное соединение насчитывало 50 истребителей «Зеро», 40 торпедоносцев и 81 пикирующий бомбардировщик. В итоге этого налёта 4 линейных корабля американского флота было потоплено. Какие корабли? Аризона, Вест-Вирджиния, Оклахома и Мэрилэнд. ЭТО ЗНАТЬ НАДО.
Кстати, командующим адмиральским флотом был адмирал Нагумо. Средний офицер на самом деле, но исполнительный…исполнительный, безусловно, профессионал. Но без фантазии, у японцев вообще людей с фантазиями было немного.
Про войну на Тихом океане у нас по очевидным причинам знают не так много, как про европейские театры Второй мировой войны, поэтому попробую кратко и схематично описать завязку конфликта.
Япония после побед в войнах против Китая (1894/95) и России (1904/05) вошла в клуб великих держав и желала расширить свою империю. Однако этого ей не позволяли «старые» европейские колониальные державы и США, у которых в восточноазиатском регионе были собственные интересы. После Первой мировой войны Японии так и не удалось расширить своё влияние на Китай. Провалом закончилась и Сибирская экспедиция в годы Гражданской войны в России. Очевидно, что японцы покинули Сибирь и Дальний Восток не из-за каких-то «красных партизан Лазо» с двустволками, а из-за консолидированного давления британцев и американцев, которым в начале 1920-х гг. было выгоднее оставить этот регион под формальным контролем слабого СССР, а не сильной Японии.
Положение Японии было тем более незавидным, что страна практически полностью сидела на импорте заграничного сырья, особенно из США. Великая депрессия и снижение объёмов мировой торговли заставили японское руководство активизировать свою колониальную политику, чтобы добиться экономической самодостаточности. В 1931 г. была захвачена Маньчжурия, а с 1937 г. шла война с Китаем.
Однако чем дольше длилась война против китайцев, тем больше она порождала проблем. Добившись грандиозных стратегических успехов, японцы так и не сумели обеспечить себе политической победы. Чан Кайши отказался сдаваться, а Японии не хватало ни людей, ни ресурсов, чтобы оккупировать весь Китай. Война зашла в тупик.
На начальном этапе японо-китайской войны США продолжали активно торговать с японцами, но постепенно администрация Рузвельта становилась всё более прокитайской. Китайцев в итоге подключили к программе ленд-лиза. В Китай потянулись американские лётчики-«отпускники». Напротив, объёмы американо-японской торговли начали сокращаться, а с октября 1940 г. США вовсе ввели эмбарго на поставку металлов, промышленного оборудования и авиационного топлива в Японию.
В сентябре 1940 г. японцы оккупировали север французского Индокитая, чтобы прервать последнюю железнодорожную связь Китая с внешним миром. В июле 1941 г. японцы оккупировали уже весь Индокитай. В ответ Союзники перешли Рубикон. Было введено нефтяное эмбарго. В Японию перестала поступать американская, британская и нидерландская нефть, которая обеспечивала 90% потребностей империи.
С этого момента перед Японией, экономика которой окончательно полетела в тартарары, фактически осталось лишь два пути. Можно было принять требования американцев. Вывести войска из Китая и Индокитая, разорвать союз с Германией и Италией, согласиться на торговую «политику открытых дверей» без всяких преференций в свою пользу. Для большинства японской элиты и общества это означало бы беспримерный национальный позор.
Японцы выбрали второй вариант. Они бросились в пучину безнадёжной войны, надеясь на блицкриг и оккупацию нефтеносных месторождений голландской Ост-Индии, а также на то, что американцы с британцами зассут долго воевать. Это, кстати, объясняет, почему Япония так и не напала на Советский Союз. Никакая Сибирь и Дальний Восток не могли с экономической и демографической точек зрения заменить Юго-Восточную Азию.
Я думаю, что вам эта информация будет полезна, по крайней мере в ближайший час.
Кстати, командующим адмиральским флотом был адмирал Нагумо. Средний офицер на самом деле, но исполнительный…исполнительный, безусловно, профессионал. Но без фантазии, у японцев вообще людей с фантазиями было немного.
Про войну на Тихом океане у нас по очевидным причинам знают не так много, как про европейские театры Второй мировой войны, поэтому попробую кратко и схематично описать завязку конфликта.
Япония после побед в войнах против Китая (1894/95) и России (1904/05) вошла в клуб великих держав и желала расширить свою империю. Однако этого ей не позволяли «старые» европейские колониальные державы и США, у которых в восточноазиатском регионе были собственные интересы. После Первой мировой войны Японии так и не удалось расширить своё влияние на Китай. Провалом закончилась и Сибирская экспедиция в годы Гражданской войны в России. Очевидно, что японцы покинули Сибирь и Дальний Восток не из-за каких-то «красных партизан Лазо» с двустволками, а из-за консолидированного давления британцев и американцев, которым в начале 1920-х гг. было выгоднее оставить этот регион под формальным контролем слабого СССР, а не сильной Японии.
Положение Японии было тем более незавидным, что страна практически полностью сидела на импорте заграничного сырья, особенно из США. Великая депрессия и снижение объёмов мировой торговли заставили японское руководство активизировать свою колониальную политику, чтобы добиться экономической самодостаточности. В 1931 г. была захвачена Маньчжурия, а с 1937 г. шла война с Китаем.
Однако чем дольше длилась война против китайцев, тем больше она порождала проблем. Добившись грандиозных стратегических успехов, японцы так и не сумели обеспечить себе политической победы. Чан Кайши отказался сдаваться, а Японии не хватало ни людей, ни ресурсов, чтобы оккупировать весь Китай. Война зашла в тупик.
На начальном этапе японо-китайской войны США продолжали активно торговать с японцами, но постепенно администрация Рузвельта становилась всё более прокитайской. Китайцев в итоге подключили к программе ленд-лиза. В Китай потянулись американские лётчики-«отпускники». Напротив, объёмы американо-японской торговли начали сокращаться, а с октября 1940 г. США вовсе ввели эмбарго на поставку металлов, промышленного оборудования и авиационного топлива в Японию.
В сентябре 1940 г. японцы оккупировали север французского Индокитая, чтобы прервать последнюю железнодорожную связь Китая с внешним миром. В июле 1941 г. японцы оккупировали уже весь Индокитай. В ответ Союзники перешли Рубикон. Было введено нефтяное эмбарго. В Японию перестала поступать американская, британская и нидерландская нефть, которая обеспечивала 90% потребностей империи.
С этого момента перед Японией, экономика которой окончательно полетела в тартарары, фактически осталось лишь два пути. Можно было принять требования американцев. Вывести войска из Китая и Индокитая, разорвать союз с Германией и Италией, согласиться на торговую «политику открытых дверей» без всяких преференций в свою пользу. Для большинства японской элиты и общества это означало бы беспримерный национальный позор.
Японцы выбрали второй вариант. Они бросились в пучину безнадёжной войны, надеясь на блицкриг и оккупацию нефтеносных месторождений голландской Ост-Индии, а также на то, что американцы с британцами зассут долго воевать. Это, кстати, объясняет, почему Япония так и не напала на Советский Союз. Никакая Сибирь и Дальний Восток не могли с экономической и демографической точек зрения заменить Юго-Восточную Азию.
Я думаю, что вам эта информация будет полезна, по крайней мере в ближайший час.
8 декабря 1941 г., на следующий день после японской атаки на Перл-Харбор, президент США Франклин Рузвельт произнёс перед Конгрессом так называемую «Речь Позора» («Infamy speech»), в которой призвал Конгресс Соединённых Штатов объявить войну Японской империи.
https://youtu.be/lK8gYGg0dkE
Ещё во время войны начали высказываться предположения, будто Рузвельт на самом деле знал о готовившейся атаке, но специально ничего не предпринял. Более того, своими действиями, вроде введения нефтяного эмбарго, президент намеренно провоцировал Японию на нападение. Якобы Рузвельт искренне желал вступления Америки в войну, но без casus belli он никогда бы не смог побороть изоляционистское общественное мнение. Катастрофа в Перл-Харборе дала такой предлог, и большинство американцев уже не имели ничего против вступления в войну. Иногда вспоминают о Черчилле. Якобы британцы тоже заранее узнали о готовившимся японском нападении, но ничего не сообщили американцам, чтобы те уж точно вступили в войну.
Тем не менее все эти «теории заговора» считаются маргинальными версиями в мейнстримной исторической науке.
https://youtu.be/lK8gYGg0dkE
Ещё во время войны начали высказываться предположения, будто Рузвельт на самом деле знал о готовившейся атаке, но специально ничего не предпринял. Более того, своими действиями, вроде введения нефтяного эмбарго, президент намеренно провоцировал Японию на нападение. Якобы Рузвельт искренне желал вступления Америки в войну, но без casus belli он никогда бы не смог побороть изоляционистское общественное мнение. Катастрофа в Перл-Харборе дала такой предлог, и большинство американцев уже не имели ничего против вступления в войну. Иногда вспоминают о Черчилле. Якобы британцы тоже заранее узнали о готовившимся японском нападении, но ничего не сообщили американцам, чтобы те уж точно вступили в войну.
Тем не менее все эти «теории заговора» считаются маргинальными версиями в мейнстримной исторической науке.
YouTube
President Franklin D. Roosevelt Declares War on Japan (Full Speech) | War Archives
President Franklin D. Roosevelt declares war on Japan the day after American naval and military forces were attacked at Pearl Harbor.
For Archive Licensing Enquiries Visit: https://goo.gl/W4hZBv
Explore Our Online Channel For FULL Documentaries, Fascinating…
For Archive Licensing Enquiries Visit: https://goo.gl/W4hZBv
Explore Our Online Channel For FULL Documentaries, Fascinating…
«Та, которая не голосовала»
8 декабря 1941 г., сразу после того, как президент Рузвельт произнёс свою «Речь позора», Конгресс Соединённых Штатов почти единогласно проголосовал за объявление войны Японии.
Единственным человеком, кто проголосовал «против», стала республиканка, член Палаты представителей от штата Монтана Джанет Рэнкин. Она была убеждённой пацифисткой, суфражисткой и первой женщиной, избранной в Конгресс США – это произошло ещё в 1917 г., за три года до того, как женщины получили право голоса на федеральном уровне. До того женское избирательное право, как и «Сухой закон», существовало лишь на уровне отдельных штатов. Рэнкин сначала заседала в Конгрессе до 1919 г., а в 1941 г. вернулась в федеральный парламент, чтобы выражать интересы изоляционистов.
В 1917 г., она уже была одной из 56 членов Конгресса, кто голосовал против вступления США в Первую мировую войну. Спустя четверть века Рэнкин уже в одиночестве снова проголосовала против вступления Штатов в мировую войну. Свою позицию она защищала следующими словами: «Как женщина, я не могу идти на войну, и я отказываюсь отправлять на неё кого-либо ещё».
Сразу же после голосования за ней погналась толпа репортёров, требуя объяснений и обвиняя в «непатриотичном поведении». Конгрессвумен пришлось забиться в телефонную будку и ждать, пока прибудет полиция, чтобы вызволить её из ловушки.
После такого скандала Рэнкин стала «непроходной» на любых выборах. В 1943 г. она без борьбы покинула Конгресс.
Рэнкин прожила долгую жизнь, и в 1960-х гг. ещё получила свою толику славы от тех, кто протестовал против войны во Вьетнаме и выступал за расширение гражданских прав. Джанет Рэнкин умерла в 1973 г. в возрасте 92 лет.
До самой своей смерти Рэнкин ни разу не сожалела о своём голосовании 8 декабря 1941 г. Она подчёркивала, что её переизбирали в 1940 г. именно как пацифистку и изоляционистску. Все знали о её позиции по этому вопросу. Вообще в Конгрессе было много изоляционистов, но только у Рэнкин в тот день оказались стальные яйца, чтобы из-за своих убеждений пойти наперекор воле национального лидера и общественному мнению.
8 декабря 1941 г., сразу после того, как президент Рузвельт произнёс свою «Речь позора», Конгресс Соединённых Штатов почти единогласно проголосовал за объявление войны Японии.
Единственным человеком, кто проголосовал «против», стала республиканка, член Палаты представителей от штата Монтана Джанет Рэнкин. Она была убеждённой пацифисткой, суфражисткой и первой женщиной, избранной в Конгресс США – это произошло ещё в 1917 г., за три года до того, как женщины получили право голоса на федеральном уровне. До того женское избирательное право, как и «Сухой закон», существовало лишь на уровне отдельных штатов. Рэнкин сначала заседала в Конгрессе до 1919 г., а в 1941 г. вернулась в федеральный парламент, чтобы выражать интересы изоляционистов.
В 1917 г., она уже была одной из 56 членов Конгресса, кто голосовал против вступления США в Первую мировую войну. Спустя четверть века Рэнкин уже в одиночестве снова проголосовала против вступления Штатов в мировую войну. Свою позицию она защищала следующими словами: «Как женщина, я не могу идти на войну, и я отказываюсь отправлять на неё кого-либо ещё».
Сразу же после голосования за ней погналась толпа репортёров, требуя объяснений и обвиняя в «непатриотичном поведении». Конгрессвумен пришлось забиться в телефонную будку и ждать, пока прибудет полиция, чтобы вызволить её из ловушки.
После такого скандала Рэнкин стала «непроходной» на любых выборах. В 1943 г. она без борьбы покинула Конгресс.
Рэнкин прожила долгую жизнь, и в 1960-х гг. ещё получила свою толику славы от тех, кто протестовал против войны во Вьетнаме и выступал за расширение гражданских прав. Джанет Рэнкин умерла в 1973 г. в возрасте 92 лет.
До самой своей смерти Рэнкин ни разу не сожалела о своём голосовании 8 декабря 1941 г. Она подчёркивала, что её переизбирали в 1940 г. именно как пацифистку и изоляционистску. Все знали о её позиции по этому вопросу. Вообще в Конгрессе было много изоляционистов, но только у Рэнкин в тот день оказались стальные яйца, чтобы из-за своих убеждений пойти наперекор воле национального лидера и общественному мнению.
11 декабря 1941 г. Адольф Гитлер принял одно из самых необъяснимых решений в своей жизни. Он объявил войну Соединённым Штатам Америки.
По свидетельствам всех очевидцев, имевших возможность наблюдать Гитлера в декабре 1941 г., это решение было принято им единолично без предварительных консультаций с ближайшим окружением, буквально «на эмоциях». Германия не имела никаких юридических обязательств вступать в войну на стороне Японии. Несмотря на то, что в ноябре 1941 г. фюрер на словах пообещал японскому послу выступить единым фронтом против США, никаких обязательств он не подписывал. Условия Берлинского пакта 1940 г. предполагали военную поддержку страны-союзницы лишь в случае агрессии против неё, но не в случае агрессии со стороны самой державы-союзницы. Тем не менее диктатор сразу после получения известий об атаке на Перл-Харбор принял решение объявить войну Америке. Почему же он решил так поступить? Однозначного ответа на этот вопрос нет, так как Гитлер в дальнейшем об этом не упоминал, а после апреля 1945 г. его черепушка не была предрасположена к откровениям. Исследователям остаётся только гадать.
Стоит отметить, что несмотря на формальное сохранение нейтралитета, США в 1941 г. уже де-факто воевали на стороне Антигитлеровской коалиции. С марта начала действовать программа ленд-лиза в отношении Великобритании, а в октябре к ней подключили СССР. Американский флот сопровождал конвои с грузами до Британских островов, а в июле американские войска сменили британский оккупационный контингент в Исландии, создав совместную «зону безопасности». Ещё весной начались боестолкновения между американскими кораблями и немецкими подлодками, так что к зиме в Атлантике необъявленная германо-американская война шла уже полным ходом. Вполне возможно, что рано или поздно случилась бы очередная «Лузитания», и оба государства вступили в войну друг с другом уже официально.
Однако пока такого инцидента не произошло, у Рузвельта не было никаких поводов для объявления войны Германии. Общественное мнение в Штатах продолжало оставаться в значительной степени изоляционистским. То, что 8 декабря Конгресс объявил войну Японии, было абсолютно понятно, учитывая катастрофу в Перл-Харборе. Однако это совершенно не означало, будто одобрив войну с японцами, американцы были готовы одобрить войну с немцами.
Гитлер мог продолжать игнорировать инциденты в Атлантике и радоваться тому, что всё внимание Америки отвлечено на Тихоокеанский театр военных действий. Война с Японией вполне могла побудить американцев сократить объёмы помощи своим союзникам в Европе, так как всё внимание Штатов теперь сконцентрировалось на Азии. Но вместо этого фюрер решил, что Британская империя и СССР в списке врагов это как-то мало, и решил добавить к ним ещё Соединённые Штаты. Известно, что диктатор был чудовищным невеждой в области своих познаний об Америке и полагал, будто США – это изнеженная декадентская буржуазная демократия под сильным влиянием негров и евреев, чьи солдаты не умеют воевать.
Есть мнение, будто Гитлер объявил войну Америке, чтобы отвлечь внимание немцев от краха «Барбароссы» на Восточном фронте. Таким образом, первым объявив войну новому врагу, фюрер как бы хотел показать, что он всё равно держит инициативу в своих руках, и может открывать столько новых фронтов, сколько захочет. Немецкий публицист Себастьян Хаффнер предложил совсем уж экстравагантную версию, согласно которой после провала наступления под Москвой Гитлер осознал, что война проиграна, и теперь его цель заключалась в том, чтобы утянуть за собой на тот свет как можно больше народу. Одним словом, все исследователи сходятся во мнении, что это решение было чем-то иррациональным и труднообъяснимым.
Как бы то ни было, 11 декабря 1941 г. Адольф Гитлер взошёл на трибуну в Кролль-опере и сообщил рейхстагу, что добавил к числу врагов Рейха ещё одну великую державу. Отныне Германия волей своего невменяемого фюрера воевала фактически одна против всего мира, и её поражение становилось лишь вопросом времени. И жертв.
По свидетельствам всех очевидцев, имевших возможность наблюдать Гитлера в декабре 1941 г., это решение было принято им единолично без предварительных консультаций с ближайшим окружением, буквально «на эмоциях». Германия не имела никаких юридических обязательств вступать в войну на стороне Японии. Несмотря на то, что в ноябре 1941 г. фюрер на словах пообещал японскому послу выступить единым фронтом против США, никаких обязательств он не подписывал. Условия Берлинского пакта 1940 г. предполагали военную поддержку страны-союзницы лишь в случае агрессии против неё, но не в случае агрессии со стороны самой державы-союзницы. Тем не менее диктатор сразу после получения известий об атаке на Перл-Харбор принял решение объявить войну Америке. Почему же он решил так поступить? Однозначного ответа на этот вопрос нет, так как Гитлер в дальнейшем об этом не упоминал, а после апреля 1945 г. его черепушка не была предрасположена к откровениям. Исследователям остаётся только гадать.
Стоит отметить, что несмотря на формальное сохранение нейтралитета, США в 1941 г. уже де-факто воевали на стороне Антигитлеровской коалиции. С марта начала действовать программа ленд-лиза в отношении Великобритании, а в октябре к ней подключили СССР. Американский флот сопровождал конвои с грузами до Британских островов, а в июле американские войска сменили британский оккупационный контингент в Исландии, создав совместную «зону безопасности». Ещё весной начались боестолкновения между американскими кораблями и немецкими подлодками, так что к зиме в Атлантике необъявленная германо-американская война шла уже полным ходом. Вполне возможно, что рано или поздно случилась бы очередная «Лузитания», и оба государства вступили в войну друг с другом уже официально.
Однако пока такого инцидента не произошло, у Рузвельта не было никаких поводов для объявления войны Германии. Общественное мнение в Штатах продолжало оставаться в значительной степени изоляционистским. То, что 8 декабря Конгресс объявил войну Японии, было абсолютно понятно, учитывая катастрофу в Перл-Харборе. Однако это совершенно не означало, будто одобрив войну с японцами, американцы были готовы одобрить войну с немцами.
Гитлер мог продолжать игнорировать инциденты в Атлантике и радоваться тому, что всё внимание Америки отвлечено на Тихоокеанский театр военных действий. Война с Японией вполне могла побудить американцев сократить объёмы помощи своим союзникам в Европе, так как всё внимание Штатов теперь сконцентрировалось на Азии. Но вместо этого фюрер решил, что Британская империя и СССР в списке врагов это как-то мало, и решил добавить к ним ещё Соединённые Штаты. Известно, что диктатор был чудовищным невеждой в области своих познаний об Америке и полагал, будто США – это изнеженная декадентская буржуазная демократия под сильным влиянием негров и евреев, чьи солдаты не умеют воевать.
Есть мнение, будто Гитлер объявил войну Америке, чтобы отвлечь внимание немцев от краха «Барбароссы» на Восточном фронте. Таким образом, первым объявив войну новому врагу, фюрер как бы хотел показать, что он всё равно держит инициативу в своих руках, и может открывать столько новых фронтов, сколько захочет. Немецкий публицист Себастьян Хаффнер предложил совсем уж экстравагантную версию, согласно которой после провала наступления под Москвой Гитлер осознал, что война проиграна, и теперь его цель заключалась в том, чтобы утянуть за собой на тот свет как можно больше народу. Одним словом, все исследователи сходятся во мнении, что это решение было чем-то иррациональным и труднообъяснимым.
Как бы то ни было, 11 декабря 1941 г. Адольф Гитлер взошёл на трибуну в Кролль-опере и сообщил рейхстагу, что добавил к числу врагов Рейха ещё одну великую державу. Отныне Германия волей своего невменяемого фюрера воевала фактически одна против всего мира, и её поражение становилось лишь вопросом времени. И жертв.
Почему «белые» проиграли в Китае
Гражданская война в Китае между Гоминьданом (букв. «Китайской Национальной партией») и коммунистами шла с перерывами с 1927 по 1949 гг. Это была не совсем обычная Гражданская война XX в. с той точки зрения, что обе стороны политически проистекали из одного и того же источника. И коммунисты, и националисты видели себя наследниками Синьхайской антимонархической революции 1911 г. Её лидер Сунь Ятсен считался национальным героем у обеих сторон конфликта. Армия «белого» Гоминьдана официально называлась «национально-революционной». С 1923 по 1927 гг. коммунисты и националисты даже были союзниками, которые при поддержке СССР совместно боролись против региональных варлордов, стремясь вновь объединить Китай под властью одного правительства. Во второй раз коммунисты и националисты заключили союз в 1937 г., чтобы противостоять японской агрессии. Лидеры «красных» и «белых» лично знали друг друга, неоднократно встречались, жали друг другу руки и пытались договориться о переделе власти, хотя каждый, естественно, желал облапошить оппонента.
О том, почему «белые» китайцы, в конце концов, проиграли, за последние семьдесят лет написано и сказано очень много. СССР накачивал коммунистов оружием и передал под их управление Маньчжурию, которая до того была отбита Красной армией у японцев. В то же время американцы никак не могли определиться, нужно ли им поддерживать Гоминьдан и его лидера Чан Кайши, у которого сложилась репутация антидемократического коррумпированного и неэффективного диктатора.
Проблема заключалась в том, что Чан Кайши, вопреки своей репутации, так и не стал полноценным диктатором. Чан действительно был автократом, но за все 25 лет своего правления ему не удалось сосредоточить в своих руках всю полноту власти. Главным препятствием на его пути были региональные варлорды.
Провинциальные армии, созданные региональными элитами, появились в Китае в 1850-х гг. С их помощью династия Цин подавила Тайпинское восстание, с которым до того не смогли справиться правительственные армии. На рубеже веков именно на компактных провинциальных армиях имперские власти начали обкатывать военную реформу, пытаясь обзавестись современными вооружёнными силами. В конце концов, это и погубило династию Цин. В 1911 г. часть армии «новой модели» восстала, а генералы, вместо того, чтобы подавить бунт, добились отречения императора и признали республику. Это означало фактический распад Китая, так как теперь в каждой провинции сидел свой генерал с «карманной армией».
В конце 1920-х гг. Чан Кайши формально «объединил» страну. В реальности он просто договорился с большинством варлордов, которые сохранили контроль над провинциями в обмен на лояльность национальному лидеру и инкорпорацию в общегосударственную «вертикаль власти». Однако варлорды всегда оставались себе на уме, и Чан никогда не мог быть уверенным в их преданности.
В конце концов, значительная часть региональных милитаристов в конце 1940-х гг. просто перешла на сторону коммунистов, которые создали себе репутацию более демократичных ребят, чем авторитарный Чан. Их «карманные армии» влились в состав коммунистической «Народно-освободительной армии Китая». Мао Цзэдун учёл ошибки Чан Кайши, и никаких провинциальных армий с собственным командованием в «красном» Китае больше не было.
Также важно понимать, что «белый» Китай в разгар Гражданской войны фактически остался без политического руководства. Президент Чан Кайши постоянно конфликтовал со своим вице-президентом Ли Цзунжэнем – бывшим варлордом, который в начале 1949 г. вообще сам стал президентом, хотя Чан Кайши остался главой Гоминьдана. В итоге в роковом 1949 г., пока одна провинция за другой практически без боя перекрашивалась из «белой» в «красную», Ли и Чан выясняли между собой, кто круче. Это парализовало любое эффективное сопротивление «белых».
Пример Чан Кайши показывает, что быть автократом ещё не означает быть диктатором. Автократ зачастую вынужден постоянно договариваться и идти на компромиссы ради поддержания иллюзии консолидированной власти, которая рискует обрушиться при любом серьёзном кризисе.
Гражданская война в Китае между Гоминьданом (букв. «Китайской Национальной партией») и коммунистами шла с перерывами с 1927 по 1949 гг. Это была не совсем обычная Гражданская война XX в. с той точки зрения, что обе стороны политически проистекали из одного и того же источника. И коммунисты, и националисты видели себя наследниками Синьхайской антимонархической революции 1911 г. Её лидер Сунь Ятсен считался национальным героем у обеих сторон конфликта. Армия «белого» Гоминьдана официально называлась «национально-революционной». С 1923 по 1927 гг. коммунисты и националисты даже были союзниками, которые при поддержке СССР совместно боролись против региональных варлордов, стремясь вновь объединить Китай под властью одного правительства. Во второй раз коммунисты и националисты заключили союз в 1937 г., чтобы противостоять японской агрессии. Лидеры «красных» и «белых» лично знали друг друга, неоднократно встречались, жали друг другу руки и пытались договориться о переделе власти, хотя каждый, естественно, желал облапошить оппонента.
О том, почему «белые» китайцы, в конце концов, проиграли, за последние семьдесят лет написано и сказано очень много. СССР накачивал коммунистов оружием и передал под их управление Маньчжурию, которая до того была отбита Красной армией у японцев. В то же время американцы никак не могли определиться, нужно ли им поддерживать Гоминьдан и его лидера Чан Кайши, у которого сложилась репутация антидемократического коррумпированного и неэффективного диктатора.
Проблема заключалась в том, что Чан Кайши, вопреки своей репутации, так и не стал полноценным диктатором. Чан действительно был автократом, но за все 25 лет своего правления ему не удалось сосредоточить в своих руках всю полноту власти. Главным препятствием на его пути были региональные варлорды.
Провинциальные армии, созданные региональными элитами, появились в Китае в 1850-х гг. С их помощью династия Цин подавила Тайпинское восстание, с которым до того не смогли справиться правительственные армии. На рубеже веков именно на компактных провинциальных армиях имперские власти начали обкатывать военную реформу, пытаясь обзавестись современными вооружёнными силами. В конце концов, это и погубило династию Цин. В 1911 г. часть армии «новой модели» восстала, а генералы, вместо того, чтобы подавить бунт, добились отречения императора и признали республику. Это означало фактический распад Китая, так как теперь в каждой провинции сидел свой генерал с «карманной армией».
В конце 1920-х гг. Чан Кайши формально «объединил» страну. В реальности он просто договорился с большинством варлордов, которые сохранили контроль над провинциями в обмен на лояльность национальному лидеру и инкорпорацию в общегосударственную «вертикаль власти». Однако варлорды всегда оставались себе на уме, и Чан никогда не мог быть уверенным в их преданности.
В конце концов, значительная часть региональных милитаристов в конце 1940-х гг. просто перешла на сторону коммунистов, которые создали себе репутацию более демократичных ребят, чем авторитарный Чан. Их «карманные армии» влились в состав коммунистической «Народно-освободительной армии Китая». Мао Цзэдун учёл ошибки Чан Кайши, и никаких провинциальных армий с собственным командованием в «красном» Китае больше не было.
Также важно понимать, что «белый» Китай в разгар Гражданской войны фактически остался без политического руководства. Президент Чан Кайши постоянно конфликтовал со своим вице-президентом Ли Цзунжэнем – бывшим варлордом, который в начале 1949 г. вообще сам стал президентом, хотя Чан Кайши остался главой Гоминьдана. В итоге в роковом 1949 г., пока одна провинция за другой практически без боя перекрашивалась из «белой» в «красную», Ли и Чан выясняли между собой, кто круче. Это парализовало любое эффективное сопротивление «белых».
Пример Чан Кайши показывает, что быть автократом ещё не означает быть диктатором. Автократ зачастую вынужден постоянно договариваться и идти на компромиссы ради поддержания иллюзии консолидированной власти, которая рискует обрушиться при любом серьёзном кризисе.
Китайский Исход
К декабрю 1949 г. коммунисты окончательно победили в китайской Гражданской войне. В течение всего предыдущего года они последовательно, наступая с севера на юг, взяли под контроль все прибрежные и внутренние провинции Китая за исключением отдельных окраин. Глава Гоминьдана генералиссимус Чан Кайши и его сын Цзян Цзинго в последний момент смогли улететь на самолёте из окружённого «красными» города Чэнду на остров Тайвань.
Тайвань, отделённый от материкового Китая морским проливом, стал главным осколком «белого» Китая. Вместе с Чан Кайши сюда эвакуировались около 2 млн. человек, что за пару лет увеличило население острова на треть: с 6 до 8 млн. Сюда был вывезен золотой запас Китайской республики – около 115 тонн золота, а также многие древние реликвии из дворцов и музеев, эвакуированы ключевые высшие учебные заведения.
Кому-то, впрочем, доплыть было не суждено. В январе 1949 г. переполненный беженцами пароход «Тайпин», вышедший из Шанхая и направлявшийся на Тайвань, столкнулся с сухогрузом. В результате катастрофы этого китайского «Титаника» погибли около 1500 человек. Кроме Тайваня китайцы также бежали в Гонконг, Сингапур и государства, которые в будущем составят Малайзию.
До 1950 г. националисты продолжали контролировать множество островов в Южно-Китайском море, вроде Хайнаня, но коммунисты в итоге смогли выбить их оттуда. Часть разбитых войск Гоминьдана попыталась организовать партизанскую войну на юге Китая, объединившись с местными бандитами, но успеха они не имели, и были быстро ликвидированы.
Куда продолжительнее оказалась партизанская борьба на окраинах Китая. На протяжении всех 1950-х гг. лояльные Гоминьдану мусульманские полевые командиры – хуэйцы, уйгуры и казахи, вели партизанскую войну против коммунистов в северо-западном Китае, в том числе и в том-самом Синьцзяне.
На юго-западе часть войск Гоминьдана отступила в Бирму. На протяжении всех 1950-х гг. эта китайская армия одновременно совершала набеги на территорию, контролируемую КНР, и вместе с тем отбивалась от бирманцев, которые были отнюдь не в восторге, что на их землях разместилась какая-то приблудная иностранная армия. В какой-то момент Гоминьдан вовсе взял под административный контроль часть бирманской территории. Чтобы всегда иметь деньги для войны с коммунистами и рано или поздно вернуться на Родину, китайские националисты подмяли под себя всё производство и торговлю опиумом в регионе. Столь явное нарушение суверенитета третьей страны, а также совместные военные операции Бирмы и КНР, в конце концов, заставили Гоминьдан при посредничестве США вывести свои войска из Бирмы и через Таиланд перевезти их на Тайвань. Удивительная история этого «белокитайского» островка наркоторговли на бирманской территории окончательно закончилась в 1961 г.
Вообще США, которые очень ограниченно помогали Чан Кайши в период активной фазы Гражданской войны, изначально вовсе не собирались брать Тайвань под свою защиту. Перспективы «белого» острова оставались безрадостными вплоть до лета 1950 г. Подарком судьбы для Чан Кайши стала Корейская война, когда американцы и «красные» китайцы реально схлестнулись на поле боя. Вот тогда-то США, наконец, пересмотрели свою прежнюю политику, и Тайвань получил гарантии безопасности.
Вплоть до середины 1960-х гг. Чан Кайши надеялся реализовать сверхсекретный план военного вторжения на материк и реставрации своей власти над всем Китаем («Проект Национальной славы»). Однако американцы, без которых высадка была бы невозможна, так и не дали согласия на неё. Морские бои «белых» с «красным» флотом показали, что коммунисты готовы сражаться, а у Тайваня нет ресурсов бросить им вызов в одиночку.
В 1971 г. американцы договорились с Мао Цзэдуном за спиной Чан Кайши. КНР была признана в качестве единственного представителя Китая в ООН, в то время как КР лишена этого права. Тем не менее Тайвань, остающийся под американским зонтиком, до сих пор официально именуется «Китайской республикой» и сохраняет претензии на всю территорию, подконтрольную династии Цин в 1911 г.
К декабрю 1949 г. коммунисты окончательно победили в китайской Гражданской войне. В течение всего предыдущего года они последовательно, наступая с севера на юг, взяли под контроль все прибрежные и внутренние провинции Китая за исключением отдельных окраин. Глава Гоминьдана генералиссимус Чан Кайши и его сын Цзян Цзинго в последний момент смогли улететь на самолёте из окружённого «красными» города Чэнду на остров Тайвань.
Тайвань, отделённый от материкового Китая морским проливом, стал главным осколком «белого» Китая. Вместе с Чан Кайши сюда эвакуировались около 2 млн. человек, что за пару лет увеличило население острова на треть: с 6 до 8 млн. Сюда был вывезен золотой запас Китайской республики – около 115 тонн золота, а также многие древние реликвии из дворцов и музеев, эвакуированы ключевые высшие учебные заведения.
Кому-то, впрочем, доплыть было не суждено. В январе 1949 г. переполненный беженцами пароход «Тайпин», вышедший из Шанхая и направлявшийся на Тайвань, столкнулся с сухогрузом. В результате катастрофы этого китайского «Титаника» погибли около 1500 человек. Кроме Тайваня китайцы также бежали в Гонконг, Сингапур и государства, которые в будущем составят Малайзию.
До 1950 г. националисты продолжали контролировать множество островов в Южно-Китайском море, вроде Хайнаня, но коммунисты в итоге смогли выбить их оттуда. Часть разбитых войск Гоминьдана попыталась организовать партизанскую войну на юге Китая, объединившись с местными бандитами, но успеха они не имели, и были быстро ликвидированы.
Куда продолжительнее оказалась партизанская борьба на окраинах Китая. На протяжении всех 1950-х гг. лояльные Гоминьдану мусульманские полевые командиры – хуэйцы, уйгуры и казахи, вели партизанскую войну против коммунистов в северо-западном Китае, в том числе и в том-самом Синьцзяне.
На юго-западе часть войск Гоминьдана отступила в Бирму. На протяжении всех 1950-х гг. эта китайская армия одновременно совершала набеги на территорию, контролируемую КНР, и вместе с тем отбивалась от бирманцев, которые были отнюдь не в восторге, что на их землях разместилась какая-то приблудная иностранная армия. В какой-то момент Гоминьдан вовсе взял под административный контроль часть бирманской территории. Чтобы всегда иметь деньги для войны с коммунистами и рано или поздно вернуться на Родину, китайские националисты подмяли под себя всё производство и торговлю опиумом в регионе. Столь явное нарушение суверенитета третьей страны, а также совместные военные операции Бирмы и КНР, в конце концов, заставили Гоминьдан при посредничестве США вывести свои войска из Бирмы и через Таиланд перевезти их на Тайвань. Удивительная история этого «белокитайского» островка наркоторговли на бирманской территории окончательно закончилась в 1961 г.
Вообще США, которые очень ограниченно помогали Чан Кайши в период активной фазы Гражданской войны, изначально вовсе не собирались брать Тайвань под свою защиту. Перспективы «белого» острова оставались безрадостными вплоть до лета 1950 г. Подарком судьбы для Чан Кайши стала Корейская война, когда американцы и «красные» китайцы реально схлестнулись на поле боя. Вот тогда-то США, наконец, пересмотрели свою прежнюю политику, и Тайвань получил гарантии безопасности.
Вплоть до середины 1960-х гг. Чан Кайши надеялся реализовать сверхсекретный план военного вторжения на материк и реставрации своей власти над всем Китаем («Проект Национальной славы»). Однако американцы, без которых высадка была бы невозможна, так и не дали согласия на неё. Морские бои «белых» с «красным» флотом показали, что коммунисты готовы сражаться, а у Тайваня нет ресурсов бросить им вызов в одиночку.
В 1971 г. американцы договорились с Мао Цзэдуном за спиной Чан Кайши. КНР была признана в качестве единственного представителя Китая в ООН, в то время как КР лишена этого права. Тем не менее Тайвань, остающийся под американским зонтиком, до сих пор официально именуется «Китайской республикой» и сохраняет претензии на всю территорию, подконтрольную династии Цин в 1911 г.
Китайский Власов
Нравится читать биографии, которые рвут идеологические шаблоны. Например, человек в 1920-х гг. был «другом СССР», а в 1930-е и 1940-е гг. превратился в фаната Антикоминтерновского пакта и союза со странами Оси. Из европейских политиков можно вспомнить француза Жака Дорио и итальянца Николу Бомбаччи. В Азии самым ярким примером является, пожалуй, индиец Субхас Чандра Бос, о котором можно прочитать в замечательном канале @pithhelmet. В Китае был свой Бос, и звали его Ван Цзинвэем.
Ван Цзинвэй ещё в студенчестве увлёкся идеями китайского национализма и присоединился к революционному движению. Участие во всевозможных заговорах привело его в тюрьму, откуда он был освобождён Синьхайской революцией.
В последующие годы Ван стал ближайшим соратником Сунь Ятсена – этого китайского «Ленина». В начале 1920-х гг. Сунь заключил союз с СССР и коммунистами, надеясь с их помощью разгромить региональных варлордов и объединить Китай. Ван возглавил левое крыло Гоминьдана, выступая за углубление сотрудничества с «красными». После смерти Суня в 1925 г. в Гоминьдане началась грызня за власть между соратниками умершего вождя. Ван изначально был главным фаворитом, но, в конце концов, его обскакал «правый» комендант офицерской академии Вампу Чан Кайши.
В 1927 г. Чан разорвал с союз с коммунистами и начал их вырезать. Ван взбунтовался, после чего в течение нескольких лет пытался создать ряд альтернативных правительств. С «красными» у Вана, в конце концов, не сложилось. Коммунисты всегда оставались для него скорее средством для достижения цели по суверенизации Китая. Когда Ван понял, что советники из СССР уж чересчур тянут одеяло на себя, былой дружбе пришёл конец.
В начале 1930-х гг. Ван примирился с Чаном и на несколько лет стал даже премьер-министром Китайской республики. Хотя оба лидера стремились к авторитарной модернизации страны, они расходились во взглядах на внешнюю политику. Ван полагал, что Китай мог стать великой державой лишь после долгого периода мира, поэтому с японцами нужно было договориться любой ценой. Западным империалистам (включая СССР) Ван не доверял. Чан же считал, что японцев можно победить, если заключить союз с Западом или с Советами. Фактически старые враги поменялись местами. Антикоммунист Чан теперь топил за союз с СССР, а некогда «левый» Ван отныне угорал по фашизму и склонялся к подписанию Антикоминтерновского пакта с Германией и Японией.
Когда летом 1937 г. началась японо-китайская война, Ван какое-то время сохранял лояльность Чану за что был назначен вице-президентом Гоминьдана – буквально вторым лицом в правящей партии. Но в конце 1938 г. он сбежал во французский Индокитай и заявил о необходимости договориться с японцами.
В 1940 г. Ван встал во главе прояпонского «Реорганизованного национального правительства Китайской республики» со столицей в оккупированном Нанкине. У нового государства осталось то же официальное название, тот же флаг и та же единственная правящая партия – Гоминьдан, что и у противоположного режима Чан Кайши. Тем самым Ван Цзинвэй пытался показать, что именно он являлся «истинным» продолжателем дела Сунь Ятсена. Нанкинский режим подчёркивал свою приверженность паназиатизму, антикоммунизму и клеймил англосаксонский империализм.
Коллаборационистский режим так и не приобрёл значимой общественной поддержки, так как был неразрывно связан с японскими оккупантами и контролировал только те провинции, где стояли японские войска. Реальной власти у чиновников Ван Цзинвэя было мало. Полумиллионная коллаборационистская армия занималась в основном контрпартизанской борьбой и карательными акциями.
Ван Цзинвэй умер в Японии в ноябре 1944 г. от ран, полученных в результате покушения чанкайшистов. Он не успел увидеть краха Японской империи и своего режима в августе 1945 г. Его могила в Нанкине, которая располагалась рядом с могилой Сунь Ятсена, была разорена, а прах развеян. Большинство его соратников после войны были арестованы и приговорены либо к смерти, либо к длительным тюремным срокам. И для националистов, и для коммунистов Ван Цзинвэй был и остаётся изменником и нацпредателем.
Нравится читать биографии, которые рвут идеологические шаблоны. Например, человек в 1920-х гг. был «другом СССР», а в 1930-е и 1940-е гг. превратился в фаната Антикоминтерновского пакта и союза со странами Оси. Из европейских политиков можно вспомнить француза Жака Дорио и итальянца Николу Бомбаччи. В Азии самым ярким примером является, пожалуй, индиец Субхас Чандра Бос, о котором можно прочитать в замечательном канале @pithhelmet. В Китае был свой Бос, и звали его Ван Цзинвэем.
Ван Цзинвэй ещё в студенчестве увлёкся идеями китайского национализма и присоединился к революционному движению. Участие во всевозможных заговорах привело его в тюрьму, откуда он был освобождён Синьхайской революцией.
В последующие годы Ван стал ближайшим соратником Сунь Ятсена – этого китайского «Ленина». В начале 1920-х гг. Сунь заключил союз с СССР и коммунистами, надеясь с их помощью разгромить региональных варлордов и объединить Китай. Ван возглавил левое крыло Гоминьдана, выступая за углубление сотрудничества с «красными». После смерти Суня в 1925 г. в Гоминьдане началась грызня за власть между соратниками умершего вождя. Ван изначально был главным фаворитом, но, в конце концов, его обскакал «правый» комендант офицерской академии Вампу Чан Кайши.
В 1927 г. Чан разорвал с союз с коммунистами и начал их вырезать. Ван взбунтовался, после чего в течение нескольких лет пытался создать ряд альтернативных правительств. С «красными» у Вана, в конце концов, не сложилось. Коммунисты всегда оставались для него скорее средством для достижения цели по суверенизации Китая. Когда Ван понял, что советники из СССР уж чересчур тянут одеяло на себя, былой дружбе пришёл конец.
В начале 1930-х гг. Ван примирился с Чаном и на несколько лет стал даже премьер-министром Китайской республики. Хотя оба лидера стремились к авторитарной модернизации страны, они расходились во взглядах на внешнюю политику. Ван полагал, что Китай мог стать великой державой лишь после долгого периода мира, поэтому с японцами нужно было договориться любой ценой. Западным империалистам (включая СССР) Ван не доверял. Чан же считал, что японцев можно победить, если заключить союз с Западом или с Советами. Фактически старые враги поменялись местами. Антикоммунист Чан теперь топил за союз с СССР, а некогда «левый» Ван отныне угорал по фашизму и склонялся к подписанию Антикоминтерновского пакта с Германией и Японией.
Когда летом 1937 г. началась японо-китайская война, Ван какое-то время сохранял лояльность Чану за что был назначен вице-президентом Гоминьдана – буквально вторым лицом в правящей партии. Но в конце 1938 г. он сбежал во французский Индокитай и заявил о необходимости договориться с японцами.
В 1940 г. Ван встал во главе прояпонского «Реорганизованного национального правительства Китайской республики» со столицей в оккупированном Нанкине. У нового государства осталось то же официальное название, тот же флаг и та же единственная правящая партия – Гоминьдан, что и у противоположного режима Чан Кайши. Тем самым Ван Цзинвэй пытался показать, что именно он являлся «истинным» продолжателем дела Сунь Ятсена. Нанкинский режим подчёркивал свою приверженность паназиатизму, антикоммунизму и клеймил англосаксонский империализм.
Коллаборационистский режим так и не приобрёл значимой общественной поддержки, так как был неразрывно связан с японскими оккупантами и контролировал только те провинции, где стояли японские войска. Реальной власти у чиновников Ван Цзинвэя было мало. Полумиллионная коллаборационистская армия занималась в основном контрпартизанской борьбой и карательными акциями.
Ван Цзинвэй умер в Японии в ноябре 1944 г. от ран, полученных в результате покушения чанкайшистов. Он не успел увидеть краха Японской империи и своего режима в августе 1945 г. Его могила в Нанкине, которая располагалась рядом с могилой Сунь Ятсена, была разорена, а прах развеян. Большинство его соратников после войны были арестованы и приговорены либо к смерти, либо к длительным тюремным срокам. И для националистов, и для коммунистов Ван Цзинвэй был и остаётся изменником и нацпредателем.
