Attention!
Вышел четвёртый выпуск подкаста «Стального шлема» и «Берсальеров». В нём мы поговорили о французских правых первой половины XX века – «Аксьон Франсез», Ультраправые лиги и, конечно, режим Виши. Если вы хотите сойти за умного и притягивать за уши не только аналогии с Веймарской республикой, но и с Третьей французской республикой, а Виши для вас, это не только бренд косметики – милости просим к безнапряжному прослушиванию нашего подкаста под французское вино и лёгкую музыку.
Слушайте на всех удобных для вас платформах!
stahlhelmdelbersagliere.co.uk
Яндекс.Музыка
Вышел четвёртый выпуск подкаста «Стального шлема» и «Берсальеров». В нём мы поговорили о французских правых первой половины XX века – «Аксьон Франсез», Ультраправые лиги и, конечно, режим Виши. Если вы хотите сойти за умного и притягивать за уши не только аналогии с Веймарской республикой, но и с Третьей французской республикой, а Виши для вас, это не только бренд косметики – милости просим к безнапряжному прослушиванию нашего подкаста под французское вино и лёгкую музыку.
Слушайте на всех удобных для вас платформах!
stahlhelmdelbersagliere.co.uk
Яндекс.Музыка
Сегодня в 15:15 по мск. поговорим с Николаем Росовым о межвоенном Ватикане и вообще об европейском политическом католицизме в конце XIX – первой половине XX вв.
https://youtu.be/XY9phfk6rtA
https://youtu.be/XY9phfk6rtA
20 февраля 1933 г. канцлер Германии Адольф Гитлер тайно встретился с крупнейшими немецкими олигархами для того, чтобы обсудить сотрудничество НСДАП и крупного бизнеса в преддверии парламентских выборов 5 марта.
Эта годовщина побуждает ещё раз высказаться по вопросу о финансировании Гитлера капиталистами.
Немецкие олигархи действительно стремились к ликвидации Веймарского демократического режима, потому что он виделся им потворствующим марксистским социалистическим партиям – социал-демократам и коммунистам. Однако нелюбовь к Веймару вовсе не означала автоматической поддержки национал-социализма. Напомню, что в 1930 – 1932 гг. в Германии шла своя «консервативная революция», и олигархам было кого поддерживать из автократов помимо Гитлера – Гинденбурга, Брюнинга, Папена, Шлейхера. Что они и делали. Лидер праворадикальной Немецкой национальной народной партии Альфред Гугенберг сам был медиамагнатом.
Напротив, НСДАП отпугивала большую часть крупного бизнеса своими левыми популистскими лозунгами и общей размытостью экономической программы. Безусловно, среди «капитанов индустрии» были отдельные оригиналы, которые поддерживали Гитлера, вроде Фрица Тиссена и Эмиля Кирдорфа, но не они определяли общий курс Имперского союза германской промышленности – ведущей ассоциации представителей немецкого бизнеса. Знаменитый банкир Ялмар Шахт, о котором тоже часто вспоминают в контексте его поддержки нацистов, с 1930 по 1933 гг. не занимал никаких государственных или корпоративных постов.
Знаменитые петиции к Гинденбургу с просьбой передать власть Гитлеру от июля 1931 и ноября 1932 гг. были подписаны представителями малого и среднего бизнеса, но не ведущими олигархами. Напротив, тогда же в ноябре 1932 г. «капитаны индустрии» составили куда более представительную петицию к президенту с требованием оставить прежнее правительство во главе с Папеном.
В итоге НСДАП финансировалась за счёт членских взносов, пожертвований от мелких и средних предпринимателей и различной коммерческой активности – продажи билетов на партийные мероприятия, реализации печатной продукции, включая «Майн Кампф», торговли сигаретами «Штурм» и размещения рекламы в партийных изданиях. На эти средства нацисты смогли провести ураганный для себя 1932 г., но к 1933 г. деньги в партийной казне заканчивались, и НСДАП находилась на грани банкротства.
Если какие-то владельцы крупного капитала и поддерживали Гитлера, то это были не промышленники или банкиры, а помещики. Автаркическая «импортозамещающая» аграрная программа НСДАП отвечала интересам прусских лендлордов, а потому нацисты реально имели вес в Ландбунде – ведущей ассоциации крупных землевладельцев. В конце концов, именно эти круги и сумели в январе 1933 г. уговорить другого прусского помещика – Гинденбурга, дать Гитлеру шанс и назначить его канцлером в правоконсервативном коалиционном кабинете.
Таким образом, на встрече 20 февраля 1933 г. перед олигархами выступал не лидер одной из многочисленных партий, а действующий глава правительства. Лишь тогда «капитаны индустрии» впервые реально скинулись в пользу НСДАП, чтобы погасить её долги и обеспечить нужды правительственной предвыборной кампании.
Впоследствии крупный немецкий финансово-промышленный капитал многое сделал для укрепления нацистского режима и его агрессивной завоевательной политики, но ещё раз важно подчеркнуть – это было сделано уже ПОСЛЕ назначения Гитлера канцлером, но никак не ДО.
Как по мне, это является ещё одним историческим доказательством ограниченности ключевого марксистского тезиса о приоритете экономики над политикой. Напротив, как показывает практика, это политика зачастую кроет экономику.
Подробнее о финансовых делах НСДАП и её контактах с бизнесменами можно прочитать в статье Алексея Котова в ВКонтакте. Помимо всего прочего, там разобраны распространённые мифы о финансировании НСДАП американцами через Генри Форда или о том, что Рейнско-Вестфальский угольный синдикат якобы башлял нацистам фиксированную сумму с каждой проданной тонны угля.
https://vk.com/@ww2realview-kto-platil-gitleru
Эта годовщина побуждает ещё раз высказаться по вопросу о финансировании Гитлера капиталистами.
Немецкие олигархи действительно стремились к ликвидации Веймарского демократического режима, потому что он виделся им потворствующим марксистским социалистическим партиям – социал-демократам и коммунистам. Однако нелюбовь к Веймару вовсе не означала автоматической поддержки национал-социализма. Напомню, что в 1930 – 1932 гг. в Германии шла своя «консервативная революция», и олигархам было кого поддерживать из автократов помимо Гитлера – Гинденбурга, Брюнинга, Папена, Шлейхера. Что они и делали. Лидер праворадикальной Немецкой национальной народной партии Альфред Гугенберг сам был медиамагнатом.
Напротив, НСДАП отпугивала большую часть крупного бизнеса своими левыми популистскими лозунгами и общей размытостью экономической программы. Безусловно, среди «капитанов индустрии» были отдельные оригиналы, которые поддерживали Гитлера, вроде Фрица Тиссена и Эмиля Кирдорфа, но не они определяли общий курс Имперского союза германской промышленности – ведущей ассоциации представителей немецкого бизнеса. Знаменитый банкир Ялмар Шахт, о котором тоже часто вспоминают в контексте его поддержки нацистов, с 1930 по 1933 гг. не занимал никаких государственных или корпоративных постов.
Знаменитые петиции к Гинденбургу с просьбой передать власть Гитлеру от июля 1931 и ноября 1932 гг. были подписаны представителями малого и среднего бизнеса, но не ведущими олигархами. Напротив, тогда же в ноябре 1932 г. «капитаны индустрии» составили куда более представительную петицию к президенту с требованием оставить прежнее правительство во главе с Папеном.
В итоге НСДАП финансировалась за счёт членских взносов, пожертвований от мелких и средних предпринимателей и различной коммерческой активности – продажи билетов на партийные мероприятия, реализации печатной продукции, включая «Майн Кампф», торговли сигаретами «Штурм» и размещения рекламы в партийных изданиях. На эти средства нацисты смогли провести ураганный для себя 1932 г., но к 1933 г. деньги в партийной казне заканчивались, и НСДАП находилась на грани банкротства.
Если какие-то владельцы крупного капитала и поддерживали Гитлера, то это были не промышленники или банкиры, а помещики. Автаркическая «импортозамещающая» аграрная программа НСДАП отвечала интересам прусских лендлордов, а потому нацисты реально имели вес в Ландбунде – ведущей ассоциации крупных землевладельцев. В конце концов, именно эти круги и сумели в январе 1933 г. уговорить другого прусского помещика – Гинденбурга, дать Гитлеру шанс и назначить его канцлером в правоконсервативном коалиционном кабинете.
Таким образом, на встрече 20 февраля 1933 г. перед олигархами выступал не лидер одной из многочисленных партий, а действующий глава правительства. Лишь тогда «капитаны индустрии» впервые реально скинулись в пользу НСДАП, чтобы погасить её долги и обеспечить нужды правительственной предвыборной кампании.
Впоследствии крупный немецкий финансово-промышленный капитал многое сделал для укрепления нацистского режима и его агрессивной завоевательной политики, но ещё раз важно подчеркнуть – это было сделано уже ПОСЛЕ назначения Гитлера канцлером, но никак не ДО.
Как по мне, это является ещё одним историческим доказательством ограниченности ключевого марксистского тезиса о приоритете экономики над политикой. Напротив, как показывает практика, это политика зачастую кроет экономику.
Подробнее о финансовых делах НСДАП и её контактах с бизнесменами можно прочитать в статье Алексея Котова в ВКонтакте. Помимо всего прочего, там разобраны распространённые мифы о финансировании НСДАП американцами через Генри Форда или о том, что Рейнско-Вестфальский угольный синдикат якобы башлял нацистам фиксированную сумму с каждой проданной тонны угля.
https://vk.com/@ww2realview-kto-platil-gitleru
VK
Кто платил Гитлеру?
Фриц Тиссен:
Ровно сто лет назад – 22 февраля 1924 г., был сформирован «Рейхсбаннер» – военизированная организация сторонников Веймарской республики. Её учредителями стали представители трёх партий «Веймарской коалиции» – социал-демократы, католики из Центра и левые либералы из Немецкой демократической партии.
Оценки числа участников «Рейхсбаннера» разнятся от 3,5 млн. до 1,5 млн., но в любом случае это была самая массовая политическая организация в Веймарской республике. 250 тыс. бойцов состояли в «Защитных формированиях» («Шуфо»), которые непосредственно сражались с радикалами со всех сторон политического спектра. Остальные занимались «мирной» деятельностью – организацией митингов, пропагандой, благотворительностью и общественными работами. Для юношей от 14 до 21 года существовало молодёжное крыло – «Юнгбаннер».
При нацистах «Рейхсбаннер» был разгромлен и запрещён, но в Федеративной республике возрождён как демократическая культурно-просветительская организация.
https://www.reichsbanner.de/reichsbanner-heute/
Оценки числа участников «Рейхсбаннера» разнятся от 3,5 млн. до 1,5 млн., но в любом случае это была самая массовая политическая организация в Веймарской республике. 250 тыс. бойцов состояли в «Защитных формированиях» («Шуфо»), которые непосредственно сражались с радикалами со всех сторон политического спектра. Остальные занимались «мирной» деятельностью – организацией митингов, пропагандой, благотворительностью и общественными работами. Для юношей от 14 до 21 года существовало молодёжное крыло – «Юнгбаннер».
При нацистах «Рейхсбаннер» был разгромлен и запрещён, но в Федеративной республике возрождён как демократическая культурно-просветительская организация.
https://www.reichsbanner.de/reichsbanner-heute/
В России есть демократия! Но есть нюанс.
Посмотрел недавнее выступление социолога Григория Юдина в тверском лектории «Живое слово», и мне показалось важным его законспектировать. К слову, практически сразу после публикации выступления, и лектор, и лекторий были признаны иноагентами.
https://www.youtube.com/watch?v=P5ia2Lmk0Mc
Сетования на отсутствие демократии в Российской Федерации побуждают задаться вопросом, а как собственно люди в России представляют себе демократию? Что это вообще такое?
Как указывает Юдин, в российском обществе в начале 1990-х гг. практически не велось публичной дискуссии о сущности демократии. Вместо этого фактически существовал карго-культ «чтобы было как на Западе», который состоял из трёх элементов:
✅Регулярные конкурентные выборы;
✅Рыночная экономика;
✅Верховенство права.
Во многом этот демократический карго-культ сохраняется до сих пор, в том числе и в среде либеральной оппозиции.
Далее Юдин деконструирует каждый из этих элементов.
Представление, будто демократия сводится к регулярным конкурентным выборам восходит к «теории минимальной демократии», сформулированной австрийским экономистом Йозефом Шумпетером. Сам Шумпетер никаким демократом не был и как раз искал способ совместить политизацию масс с сохранением власти сложившихся элит. И в итоге нашёл. От граждан нужно было лишь раз в несколько лет приходить к избирательным урнам и отдавать голос за ту или иную группу элит, которые таким образом конкурировали между собой. Это по Шумпетеру и была оптимальная форма демократии.
Именно такая демократия и сложилась в России, начиная с 1990-х гг. Регулярные и конкурентные выборы проходят здесь до сих пор. Другое дело, что теория Шумпетера ничего не говорит о том, что иные кандидаты могут быть «ровнее» других – иметь приоритетный доступ к СМИ, финансированию и административному ресурсу.
Таким образом, регулярные и конкурентные выборы сами по себе ещё не являются достаточным критерием для «полноценной» демократии. Юдин полагает, что такая демократия подразумевает постоянный процесс общественных дискуссий, независимое муниципальное самоуправление, реальный федерализм, профсоюзную борьбу, Советы (!) и много чего ещё вплоть до родительских и домовых чатов.
Ещё одним демократическим карго-культом в 1990-х гг. считалось построение рыночной экономики, при которой независимый средний класс якобы автоматически будет тяготеть к демократии.
Первые десятилетия XXI в. показали, что Китай сумел построить рыночную экономику и создать огромный средний класс без какой-либо демократизации. Точно также Россия и Турция двигались в сторону авторитаризма, оставаясь при этом кривыми-косыми, но всё же рыночными экономиками. Авторитаризм ещё раз доказал, что прекрасно сочетается с рынком, а средний класс – это излишне превозносимая либералами социальная категория, значительная часть представителей которой, наоборот, готовы отказаться от политической субъектности ради стабильности и потребительского уюта.
Наконец, что касается верховенства права, то формально каждое политическое действие со стороны государства в России сопровождается ссылками на конкретные юридические нормы. Однако Юдин ссылается на Карла Шмитта и указывает, что всякий закон должен опираться на общественные представления о справедливости. Если же обществу просто спускают законы сверху как необсуждаемую рамку для подчинения, то «диктатура закона» оборачивается диктатурой того, кто эти законы штампует, а обществу остаётся лишь скатываться в правовой нигилизм.
Таким образом, элиты Российской Федерации с самого начала 1990-х гг. строили именно ту «демократию», о которой мечтали в России в начале «переходного периода» после развала Советского Союза. Эта сбывшая мечта из 1990-х гг. может нам не нравится в 2024 г., но это наши проблемы.
Едва ли не единственное, что сейчас действительно можно сделать, по мнению Юдина – это начать новое концептуальное переосмысление приевшихся понятий, чтобы в ходе реальной общественной дискуссии таки осознать, к чему мы как политическая нация, а также составляющие её отдельные группы, желаем стремиться в будущем.
Посмотрел недавнее выступление социолога Григория Юдина в тверском лектории «Живое слово», и мне показалось важным его законспектировать. К слову, практически сразу после публикации выступления, и лектор, и лекторий были признаны иноагентами.
https://www.youtube.com/watch?v=P5ia2Lmk0Mc
Сетования на отсутствие демократии в Российской Федерации побуждают задаться вопросом, а как собственно люди в России представляют себе демократию? Что это вообще такое?
Как указывает Юдин, в российском обществе в начале 1990-х гг. практически не велось публичной дискуссии о сущности демократии. Вместо этого фактически существовал карго-культ «чтобы было как на Западе», который состоял из трёх элементов:
✅Регулярные конкурентные выборы;
✅Рыночная экономика;
✅Верховенство права.
Во многом этот демократический карго-культ сохраняется до сих пор, в том числе и в среде либеральной оппозиции.
Далее Юдин деконструирует каждый из этих элементов.
Представление, будто демократия сводится к регулярным конкурентным выборам восходит к «теории минимальной демократии», сформулированной австрийским экономистом Йозефом Шумпетером. Сам Шумпетер никаким демократом не был и как раз искал способ совместить политизацию масс с сохранением власти сложившихся элит. И в итоге нашёл. От граждан нужно было лишь раз в несколько лет приходить к избирательным урнам и отдавать голос за ту или иную группу элит, которые таким образом конкурировали между собой. Это по Шумпетеру и была оптимальная форма демократии.
Именно такая демократия и сложилась в России, начиная с 1990-х гг. Регулярные и конкурентные выборы проходят здесь до сих пор. Другое дело, что теория Шумпетера ничего не говорит о том, что иные кандидаты могут быть «ровнее» других – иметь приоритетный доступ к СМИ, финансированию и административному ресурсу.
Таким образом, регулярные и конкурентные выборы сами по себе ещё не являются достаточным критерием для «полноценной» демократии. Юдин полагает, что такая демократия подразумевает постоянный процесс общественных дискуссий, независимое муниципальное самоуправление, реальный федерализм, профсоюзную борьбу, Советы (!) и много чего ещё вплоть до родительских и домовых чатов.
Ещё одним демократическим карго-культом в 1990-х гг. считалось построение рыночной экономики, при которой независимый средний класс якобы автоматически будет тяготеть к демократии.
Первые десятилетия XXI в. показали, что Китай сумел построить рыночную экономику и создать огромный средний класс без какой-либо демократизации. Точно также Россия и Турция двигались в сторону авторитаризма, оставаясь при этом кривыми-косыми, но всё же рыночными экономиками. Авторитаризм ещё раз доказал, что прекрасно сочетается с рынком, а средний класс – это излишне превозносимая либералами социальная категория, значительная часть представителей которой, наоборот, готовы отказаться от политической субъектности ради стабильности и потребительского уюта.
Наконец, что касается верховенства права, то формально каждое политическое действие со стороны государства в России сопровождается ссылками на конкретные юридические нормы. Однако Юдин ссылается на Карла Шмитта и указывает, что всякий закон должен опираться на общественные представления о справедливости. Если же обществу просто спускают законы сверху как необсуждаемую рамку для подчинения, то «диктатура закона» оборачивается диктатурой того, кто эти законы штампует, а обществу остаётся лишь скатываться в правовой нигилизм.
Таким образом, элиты Российской Федерации с самого начала 1990-х гг. строили именно ту «демократию», о которой мечтали в России в начале «переходного периода» после развала Советского Союза. Эта сбывшая мечта из 1990-х гг. может нам не нравится в 2024 г., но это наши проблемы.
Едва ли не единственное, что сейчас действительно можно сделать, по мнению Юдина – это начать новое концептуальное переосмысление приевшихся понятий, чтобы в ходе реальной общественной дискуссии таки осознать, к чему мы как политическая нация, а также составляющие её отдельные группы, желаем стремиться в будущем.
YouTube
Григорий Юдин: Демократия в России - что пошло не так
Григория Юдина и лекторий "Живое слово" признали иноагентами после этой лекции
Подписать петицию за снятие этого статуса и против этого дискриминационного закона вообще можно по ссылке https://chng.it/8Y6Q7xjFbb
Поддержать проект лектория можно по ссылке…
Подписать петицию за снятие этого статуса и против этого дискриминационного закона вообще можно по ссылке https://chng.it/8Y6Q7xjFbb
Поддержать проект лектория можно по ссылке…
Немецкие государства, прусские провинции и оккупационные зоны Союзников в послевоенной Германии, 1946 г.
🚩🇵🇱Аннексированные территории – Восточная Пруссия (разделена между СССР и Польшей), Восточная Померания, Позен-Западная Пруссия, восточный Бранденбург, Силезия (к Польше);
🚩Советская зона – Мекленбург, Западная Померания, Бранденбург, Магдебург, Галле-Мерзебург, Эрфурт, Ангальт, Саксония, Тюрингия;
🇬🇧Британская зона – Шлезвиг-Гольштейн, Гамбург, Ганновер, Ольденбург, Липпе, Шаумбург-Липпе, Брауншвейг, Вестфалия, север Рейнской провинции;
🇫🇷Французская зона – юг Рейнской провинции, Саар, баварский Пфальц, юг Бадена и Вюртемберга, Гогенцоллерн;
🇺🇸Американская зона – Бавария, север Бадена и Вюртемберга, Гессен, Кургессен, Нассау.
🇬🇧🇺🇸Бремен находился под совместным англо-американским управлением, а 🚩🇺🇸🇬🇧🇫🇷Берлин являлся четырёхсекторным городом, разделённым между всеми четырьмя державами-победительницами.
Смотреть карту в высоком разрешении можно по ссылке.
🚩🇵🇱Аннексированные территории – Восточная Пруссия (разделена между СССР и Польшей), Восточная Померания, Позен-Западная Пруссия, восточный Бранденбург, Силезия (к Польше);
🚩Советская зона – Мекленбург, Западная Померания, Бранденбург, Магдебург, Галле-Мерзебург, Эрфурт, Ангальт, Саксония, Тюрингия;
🇬🇧Британская зона – Шлезвиг-Гольштейн, Гамбург, Ганновер, Ольденбург, Липпе, Шаумбург-Липпе, Брауншвейг, Вестфалия, север Рейнской провинции;
🇫🇷Французская зона – юг Рейнской провинции, Саар, баварский Пфальц, юг Бадена и Вюртемберга, Гогенцоллерн;
🇺🇸Американская зона – Бавария, север Бадена и Вюртемберга, Гессен, Кургессен, Нассау.
🇬🇧🇺🇸Бремен находился под совместным англо-американским управлением, а 🚩🇺🇸🇬🇧🇫🇷Берлин являлся четырёхсекторным городом, разделённым между всеми четырьмя державами-победительницами.
Смотреть карту в высоком разрешении можно по ссылке.
А я правильно понимаю, что 1990-е гг. – это последнее десятилетие, когда на политических манифестациях в России сторонники того или иного политика митинговали под его портретами? И получается, что Зюганов – последний живой хотя бы формально действующий общероссийский политик, под портрет которого реально выходили люди?
Я посмотрел фотографии уже из XXI в., и что-то ни на лоялистских, ни на оппозиционных митингах не заметил портретов актуальных политических лидеров. В основном люди несут либо флаги, либо транспаранты с лозунгами, либо какое-то плакатное творчество, но без «серьёзных» портретов. Справедливости ради, есть фото митинга в Чечне из 2016 г., где люди по-прежнему несли портреты вождей, но это, согласитесь, слишком специфическая история.
А так, кажется, что вот эта черта высокого Модерна, когда на публичных политических собраниях активно использовался визуальный образ Вождя, ушла в прошлое.
UPD: Добавили, что на митинги в Хабаровске в 2020 г. выходили под портреты Фургала.
Я посмотрел фотографии уже из XXI в., и что-то ни на лоялистских, ни на оппозиционных митингах не заметил портретов актуальных политических лидеров. В основном люди несут либо флаги, либо транспаранты с лозунгами, либо какое-то плакатное творчество, но без «серьёзных» портретов. Справедливости ради, есть фото митинга в Чечне из 2016 г., где люди по-прежнему несли портреты вождей, но это, согласитесь, слишком специфическая история.
А так, кажется, что вот эта черта высокого Модерна, когда на публичных политических собраниях активно использовался визуальный образ Вождя, ушла в прошлое.
UPD: Добавили, что на митинги в Хабаровске в 2020 г. выходили под портреты Фургала.