Завтра в 19:00 по мск. буду на стриме у канала «История со вкусом», поговорим про преодоление нацистского прошлого в Германии после Второй мировой войны.
https://www.youtube.com/watch?v=li69UYpirNI
https://www.youtube.com/watch?v=li69UYpirNI
Над Британской империей заходит солнце?
Архипелаг Чагос расположен в Индийском океане между побережьем Восточной Африки и Малайским архипелагом. Первыми из европейцев его открыли португальцы в XVI в., но экономическое освоение безлюдной территории начали только французы в XVIII столетии. Центром их владений в регионе являлся остров Иль-де-Франс, где выращивали сахарный тростник, а Чагос отвели под плантации кокосов. В качестве рабочей силы использовали рабов с Мадагаскара и Восточной Африки, а также наёмных рабочих из Индии. По итогу Наполеоновских войн Чагос и Иль-де-Франс отошли к Великобритании, которая вернула последнему старое голландское название – Маврикий.
Социально-экономическое положение населения Чагоса не изменилось и после отмены рабства в 1830-х гг. – бывшие невольники в отсутствие другой работы продолжили выращивать кокосы уже в качестве наёмных рабочих. Никакой земельной собственностью они не обладали – плантации по-прежнему находились во владении далёких лендлордов. Со временем перемешавшиеся потомки африканцев, малагасийцев (уроженцев Мадагаскара) и индийцев составили отдельную этническую группу чагосцев. К середине XX в. их общая численность составляла около 1000 человек.
В середине 1960-х гг. встал вопрос о независимости Маврикия, к которому также относился Чагос. Однако одновременно британское правительство вело переговоры с США, которым нужна была военная база в Индийском океане – желательно на территории своего европейского союзника и без назойливого местного населения.
В итоге в 1965 г. Чагос отделили от Маврикия и преобразовали в 🇮🇴«Британскую территорию в Индийском океане» (BIOT)🇮🇴. Плантации выкупили у владельцев и закрыли, а всё население с 1967 по 1973 гг. постепенно депортировали либо на Сейшельские острова, либо на Маврикий. Последний получил независимость в 1968 г. Метрополия заплатила ему отступные в размере 3 млн. фунтов стерлингов за Чагос и пообещала вернуть архипелаг в будущем, когда отпадёт потребность в военной эксплуатации. Договор между Великобританией и США о совместной военной базе был подписан в 1966 г. сроком на 50 лет с автоматическим продлением ещё на 20 лет, то есть срок истекает только в 2036 г.
Чагосцы получили денежные компенсации, но им запретили возвращаться на родной архипелаг. Начиная с 2000-х гг., национальные активисты постоянно судились с британским правительством по этому поводу. Кроме того, недовольным остался и 🇲🇺Маврикий🇲🇺 – изъятие территории у колонии перед самой её независимостью там посчитали жульничеством, а обещания вернуть Чагос так и остались обещаниями.
В 2010 г. Великобритания объявила территорию вокруг Чагоса огромным морским заповедником. Вскоре из утечек WikiLeaks стало известно, что инициатива была буквально направлена на то, чтобы сделать невозможным возвращение чагосцев на архипелаг, в то время как для военной базы сняли все ограничения на ловлю рыбы и сброс отходов. В 2015 г. Постоянная палата третейского суда в Гааге постановила, что британский морской заповедник является незаконным, так как создан на суверенной территории Маврикия.
В 2017 г. Генеральная ассамблея ООН передала спор в Международный Суд, который в 2019 г. подтвердил права Маврикия на архипелаг. В 2021 г. к такому же выводу пришёл и Международный трибунал по морскому праву. Великобритания отказалась признавать эти решения, но в 2022 г. всё же вступила в двухсторонние переговоры. 3 октября 2024 г. был оглашён их итог – Лондон согласился вернуть Чагос, а Маврикий обязался сдать ему в аренду крупнейший остров архипелага Диего-Гарсия, где находится военная база, на следующие 99 лет. Возвращение чагосцев на Диего-Гарсию по-прежнему исключено, и селиться они могут только на более мелких островах.
Уже написали, что передача суверенитета над Чагосом формально будет означать, будто над Британской империей впервые за много веков таки зайдёт солнце, но учитывая условия двухстороннего соглашения, кажется, что для Соединённого Королевства всё не так драматично.
Архипелаг Чагос расположен в Индийском океане между побережьем Восточной Африки и Малайским архипелагом. Первыми из европейцев его открыли португальцы в XVI в., но экономическое освоение безлюдной территории начали только французы в XVIII столетии. Центром их владений в регионе являлся остров Иль-де-Франс, где выращивали сахарный тростник, а Чагос отвели под плантации кокосов. В качестве рабочей силы использовали рабов с Мадагаскара и Восточной Африки, а также наёмных рабочих из Индии. По итогу Наполеоновских войн Чагос и Иль-де-Франс отошли к Великобритании, которая вернула последнему старое голландское название – Маврикий.
Социально-экономическое положение населения Чагоса не изменилось и после отмены рабства в 1830-х гг. – бывшие невольники в отсутствие другой работы продолжили выращивать кокосы уже в качестве наёмных рабочих. Никакой земельной собственностью они не обладали – плантации по-прежнему находились во владении далёких лендлордов. Со временем перемешавшиеся потомки африканцев, малагасийцев (уроженцев Мадагаскара) и индийцев составили отдельную этническую группу чагосцев. К середине XX в. их общая численность составляла около 1000 человек.
В середине 1960-х гг. встал вопрос о независимости Маврикия, к которому также относился Чагос. Однако одновременно британское правительство вело переговоры с США, которым нужна была военная база в Индийском океане – желательно на территории своего европейского союзника и без назойливого местного населения.
В итоге в 1965 г. Чагос отделили от Маврикия и преобразовали в 🇮🇴«Британскую территорию в Индийском океане» (BIOT)🇮🇴. Плантации выкупили у владельцев и закрыли, а всё население с 1967 по 1973 гг. постепенно депортировали либо на Сейшельские острова, либо на Маврикий. Последний получил независимость в 1968 г. Метрополия заплатила ему отступные в размере 3 млн. фунтов стерлингов за Чагос и пообещала вернуть архипелаг в будущем, когда отпадёт потребность в военной эксплуатации. Договор между Великобританией и США о совместной военной базе был подписан в 1966 г. сроком на 50 лет с автоматическим продлением ещё на 20 лет, то есть срок истекает только в 2036 г.
Чагосцы получили денежные компенсации, но им запретили возвращаться на родной архипелаг. Начиная с 2000-х гг., национальные активисты постоянно судились с британским правительством по этому поводу. Кроме того, недовольным остался и 🇲🇺Маврикий🇲🇺 – изъятие территории у колонии перед самой её независимостью там посчитали жульничеством, а обещания вернуть Чагос так и остались обещаниями.
В 2010 г. Великобритания объявила территорию вокруг Чагоса огромным морским заповедником. Вскоре из утечек WikiLeaks стало известно, что инициатива была буквально направлена на то, чтобы сделать невозможным возвращение чагосцев на архипелаг, в то время как для военной базы сняли все ограничения на ловлю рыбы и сброс отходов. В 2015 г. Постоянная палата третейского суда в Гааге постановила, что британский морской заповедник является незаконным, так как создан на суверенной территории Маврикия.
В 2017 г. Генеральная ассамблея ООН передала спор в Международный Суд, который в 2019 г. подтвердил права Маврикия на архипелаг. В 2021 г. к такому же выводу пришёл и Международный трибунал по морскому праву. Великобритания отказалась признавать эти решения, но в 2022 г. всё же вступила в двухсторонние переговоры. 3 октября 2024 г. был оглашён их итог – Лондон согласился вернуть Чагос, а Маврикий обязался сдать ему в аренду крупнейший остров архипелага Диего-Гарсия, где находится военная база, на следующие 99 лет. Возвращение чагосцев на Диего-Гарсию по-прежнему исключено, и селиться они могут только на более мелких островах.
Уже написали, что передача суверенитета над Чагосом формально будет означать, будто над Британской империей впервые за много веков таки зайдёт солнце, но учитывая условия двухстороннего соглашения, кажется, что для Соединённого Королевства всё не так драматично.
1
«Победить – не значит убедить»
Во времена смут и потрясений политические акторы всегда склонны навязывать чёрно-белую картину мира и склонять к безальтернативному выбору из двух сторон. Чаще всего – из двух зол по принципу меньшего из них. Тем важнее в такие периоды показывать, что политика никогда не сводится к выбору из двух вариантов, и альтернатив всегда больше одной.
Это справедливо по отношению к российской Гражданской войне, которая отнюдь не сводилась к борьбе «белых» с «красными» – существовали альтернативные движения «демократической (контр-)революции» во главе с эсерами, всевозможные национальные проекты. Мы знаем об идеологическом разнообразии внутри Белого движения, но даже «красные» представляли собой совокупность самых разных политических сил, куда кроме большевиков входили и левые эсеры, и меньшевики, и анархисты.
Подобные рассуждения справедливы и по отношению к Гражданской войне в Испании, где обе стороны – и республиканская, и националистическая – представляли собой коалицию самых разных политических сил. Отношения между акторами внутри этих коалиций были сложными – известен эпизод «Малой» Гражданской войны внутри республиканского лагеря в Барселоне в мае 1937 г., когда анархисты и антисталинские коммунисты восстали против центрального и регионального правительств, которых в свою очередь поддержали сталинские коммунисты.
Однако на противоположной стороне тоже не всё было гладко – Франсиско Франко вовсе не являлся общепризнанным каудильо для всех, кому по тем или иным причинам оказалась не мила Вторая республика. Франко пришлось преодолевать генеральскую оппозицию своему единоличному руководству, а независимых карлистов и фалангистов он сажал в тюрьмы или выдавливал в эмиграцию.
Некоторые либеральные интеллектуалы вообще предпочли не занимать ничью сторону в кровавой Гражданской войне – им не нравилась Вторая республика из-за её левого радикализма, но и поддерживать военную диктатуру Франко, вставая в один строй с фашистами из «Испанской фаланги», им тоже казалось недопустимым. Например, так поступил философ и автор книги «Восстание масс» Хосе Ортега-и-Гассет, который бежал из страны в 1936 г. и вернулся только в 1945 г., продолжая до конца дней крайне негативно относиться к Франко.
Ещё более запутанной вышла история другого философа Мигеля де Унамуно. В юности он был социалистом, затем сместился в сторону социал-либерализма. Выступал против монархии и военной диктатуры генерала Мигеля Примо де Риверы, за что был снят со всех университетских постов и сослан, а вскоре отправился в эмиграцию. Унамуно вернулся на родину в 1930 г. после падения Примо де Риверы, а уже в апреле 1931 г. провозгласил республику в Саламанке и поднял здесь новый республиканский флаг.
Однако вскоре философ разочаровался во Второй республике из-за её левого радикализма. В июле 1936 г. он поддержал военный мятеж, полагая, что генералы просто выправят «левый крен». Очень быстро выяснилось, что никакого «исправления» Республики не будет – грядёт уничтожение самой идеи парламентской демократии, массовая фашизация и искоренение любого инакомыслия, при котором либералы считаются такими же врагами, как анархисты, социалисты и коммунисты.
12 октября 1936 г. на праздновании Национального дня Испании в Саламанке Мигель де Унамуно произнёс свою самую знаменитую публичную речь против фашистской диктатуры. О её содержании, аутентичности и судьбе Унамуно – читайте в моей новой статье на Boosty и Patreon.
Мне кажется, что эта история также о трагической судьбе благодушного либерализма Belle Époque, который сначала породил социализм, испугался собственного творения и упал в объятия к правому авторитаризму, но вскоре в ужасе отшатнулся и от него, осознав, что фашистское «лекарство» способно стать ещё хуже красной «болезни».
Во времена смут и потрясений политические акторы всегда склонны навязывать чёрно-белую картину мира и склонять к безальтернативному выбору из двух сторон. Чаще всего – из двух зол по принципу меньшего из них. Тем важнее в такие периоды показывать, что политика никогда не сводится к выбору из двух вариантов, и альтернатив всегда больше одной.
Это справедливо по отношению к российской Гражданской войне, которая отнюдь не сводилась к борьбе «белых» с «красными» – существовали альтернативные движения «демократической (контр-)революции» во главе с эсерами, всевозможные национальные проекты. Мы знаем об идеологическом разнообразии внутри Белого движения, но даже «красные» представляли собой совокупность самых разных политических сил, куда кроме большевиков входили и левые эсеры, и меньшевики, и анархисты.
Подобные рассуждения справедливы и по отношению к Гражданской войне в Испании, где обе стороны – и республиканская, и националистическая – представляли собой коалицию самых разных политических сил. Отношения между акторами внутри этих коалиций были сложными – известен эпизод «Малой» Гражданской войны внутри республиканского лагеря в Барселоне в мае 1937 г., когда анархисты и антисталинские коммунисты восстали против центрального и регионального правительств, которых в свою очередь поддержали сталинские коммунисты.
Однако на противоположной стороне тоже не всё было гладко – Франсиско Франко вовсе не являлся общепризнанным каудильо для всех, кому по тем или иным причинам оказалась не мила Вторая республика. Франко пришлось преодолевать генеральскую оппозицию своему единоличному руководству, а независимых карлистов и фалангистов он сажал в тюрьмы или выдавливал в эмиграцию.
Некоторые либеральные интеллектуалы вообще предпочли не занимать ничью сторону в кровавой Гражданской войне – им не нравилась Вторая республика из-за её левого радикализма, но и поддерживать военную диктатуру Франко, вставая в один строй с фашистами из «Испанской фаланги», им тоже казалось недопустимым. Например, так поступил философ и автор книги «Восстание масс» Хосе Ортега-и-Гассет, который бежал из страны в 1936 г. и вернулся только в 1945 г., продолжая до конца дней крайне негативно относиться к Франко.
Ещё более запутанной вышла история другого философа Мигеля де Унамуно. В юности он был социалистом, затем сместился в сторону социал-либерализма. Выступал против монархии и военной диктатуры генерала Мигеля Примо де Риверы, за что был снят со всех университетских постов и сослан, а вскоре отправился в эмиграцию. Унамуно вернулся на родину в 1930 г. после падения Примо де Риверы, а уже в апреле 1931 г. провозгласил республику в Саламанке и поднял здесь новый республиканский флаг.
Однако вскоре философ разочаровался во Второй республике из-за её левого радикализма. В июле 1936 г. он поддержал военный мятеж, полагая, что генералы просто выправят «левый крен». Очень быстро выяснилось, что никакого «исправления» Республики не будет – грядёт уничтожение самой идеи парламентской демократии, массовая фашизация и искоренение любого инакомыслия, при котором либералы считаются такими же врагами, как анархисты, социалисты и коммунисты.
12 октября 1936 г. на праздновании Национального дня Испании в Саламанке Мигель де Унамуно произнёс свою самую знаменитую публичную речь против фашистской диктатуры. О её содержании, аутентичности и судьбе Унамуно – читайте в моей новой статье на Boosty и Patreon.
Мне кажется, что эта история также о трагической судьбе благодушного либерализма Belle Époque, который сначала породил социализм, испугался собственного творения и упал в объятия к правому авторитаризму, но вскоре в ужасе отшатнулся и от него, осознав, что фашистское «лекарство» способно стать ещё хуже красной «болезни».
Как Венгрия до конца осталась союзницей Германии в Европе
В 1920 г. Венгрия лишилась 3/4 территории и 2/3 населения, согласно условиям Трианонского мирного договора. Около 1/3 мадьяр остались за пределами венгерского национального государства. К концу 1930-х гг. реваншизм Венгрии привёл её к союзу с нацистской Германией и фашистской Италией. При их поддержке страна вернула себе Южную Словакию (ноябрь 1938 г.), Закарпатье (март 1939 г.), Северную Трансильванию (август 1940 г.), Бачку-Баранью и Меджимурье-Прекмурье (апрель 1941 г.). С июня 1941 г. Венгрия участвовала в войне против СССР.
После разгрома под Сталинградом и Воронежем зимой 1942/43 гг. регент Миклош Хорти стал искать возможность заключить сепаратное перемирие с Антигитлеровской коалицией. Гитлер узнал об этом, и в марте 1944 г. немцы осуществили операцию «Маргарита» – ввели свои войска в Венгрию и фактически оккупировали эту страну. Формально Хорти остался главой государства, но был вынужден сменить правительство на более лояльное к немцам. Весной-летом 1944 г. нацисты при поддержке мадьярских чиновников депортировали в «лагеря смерти» более 430 тыс. венгерских евреев, большая часть из которых были тут же убиты.
Однако «Ось» продолжала терпеть одно поражение за другим. 23 августа в Румынии состоялся государственный переворот – лояльный немцам диктатор Ион Антонеску был свергнут, а король Михай I заявил о переходе на сторону Антигитлеровской коалиции. Румыны жаждали возвращения Северной Трансильвании и теперь находились на стороне потенциальных победителей в отличие от Венгрии. Хорти нужно было срочно действовать, и уже 29 августа он сместил пронемецкое правительство в пользу более нейтрального, которое возобновило тайные переговоры с Союзниками. В сентябре от «Оси» отпали Болгария с Финляндией, и Венгрия осталась последней европейской союзницей Гитлера, кто ещё не сменил сторону.
15 октября Хорти объявил по радио, что Венгрия запрашивает перемирие с Советским Союзом. Однако немцы были уже наготове и активировали план «Панцерфауст». Батальон диверсантов СС во главе с Отто Скорцении захватил сына регента и потенциального наследника – Миклоша Хорти-младшего (старший сын и предыдущий наследник Иштван Хорти разбился на самолёте в России в августе 1942 г.). Хорти-младшего завернули в ковёр и вывезли из Будапешта в концлагерь Маутхаузен. Одновременно немцы заняли все важнейшие административные здания столицы и окружили резиденцию регента «Королевскими тиграми». Под рукой у них были и коллаборационисты – фашистская партия «Скрещённые стрелы» во главе с Ференцем Салаши объявила о низложении «реакционного режима» и создала собственное «Правительство национального единства».
16 октября 76-летний Хорти-старший сдался и для того, чтобы сохранить жизнь своему последнему оставшемуся сыну, официально отрёкся от власти в пользу «Скрещённых стрел». Немцы взяли бывшего регента под охрану и вывезли в Баварию. Венгерские вооружённые силы получили приказ продолжать войну против СССР. В декабре на советской стороне возникло альтернативное многопартийное Временное правительство во главе с хортистским генералом Белой Миклошем.
Уже в начале ноября советские войска подошли к Будапешту, а в декабре полностью окружили его. Бои за город продолжались вплоть до середины февраля 1945 г. К началу апреля вся территория Венгрии была освобождена Красной армией.
Лидеры «Скрещённых стрел» во главе с Салаши были публично повешены в марте 1946 г. Отец и сын Хорти пережили войну, попали в плен к американцам, но были освобождены и отправились в Португалию. Старший умер в 1957 г., а младший дожил до 1993 г. После освобождения Венгрия на короткий срок стала конкурентной многопартийной демократией, но вскоре коммунисты монополизировали всю власть и установили собственную диктатуру. Все территориальные приобретения с 1938 по 1941 гг. были аннулированы, и страна вернулась к границам Трианонского договора, в которых остаётся до сих пор.
В 1920 г. Венгрия лишилась 3/4 территории и 2/3 населения, согласно условиям Трианонского мирного договора. Около 1/3 мадьяр остались за пределами венгерского национального государства. К концу 1930-х гг. реваншизм Венгрии привёл её к союзу с нацистской Германией и фашистской Италией. При их поддержке страна вернула себе Южную Словакию (ноябрь 1938 г.), Закарпатье (март 1939 г.), Северную Трансильванию (август 1940 г.), Бачку-Баранью и Меджимурье-Прекмурье (апрель 1941 г.). С июня 1941 г. Венгрия участвовала в войне против СССР.
После разгрома под Сталинградом и Воронежем зимой 1942/43 гг. регент Миклош Хорти стал искать возможность заключить сепаратное перемирие с Антигитлеровской коалицией. Гитлер узнал об этом, и в марте 1944 г. немцы осуществили операцию «Маргарита» – ввели свои войска в Венгрию и фактически оккупировали эту страну. Формально Хорти остался главой государства, но был вынужден сменить правительство на более лояльное к немцам. Весной-летом 1944 г. нацисты при поддержке мадьярских чиновников депортировали в «лагеря смерти» более 430 тыс. венгерских евреев, большая часть из которых были тут же убиты.
Однако «Ось» продолжала терпеть одно поражение за другим. 23 августа в Румынии состоялся государственный переворот – лояльный немцам диктатор Ион Антонеску был свергнут, а король Михай I заявил о переходе на сторону Антигитлеровской коалиции. Румыны жаждали возвращения Северной Трансильвании и теперь находились на стороне потенциальных победителей в отличие от Венгрии. Хорти нужно было срочно действовать, и уже 29 августа он сместил пронемецкое правительство в пользу более нейтрального, которое возобновило тайные переговоры с Союзниками. В сентябре от «Оси» отпали Болгария с Финляндией, и Венгрия осталась последней европейской союзницей Гитлера, кто ещё не сменил сторону.
15 октября Хорти объявил по радио, что Венгрия запрашивает перемирие с Советским Союзом. Однако немцы были уже наготове и активировали план «Панцерфауст». Батальон диверсантов СС во главе с Отто Скорцении захватил сына регента и потенциального наследника – Миклоша Хорти-младшего (старший сын и предыдущий наследник Иштван Хорти разбился на самолёте в России в августе 1942 г.). Хорти-младшего завернули в ковёр и вывезли из Будапешта в концлагерь Маутхаузен. Одновременно немцы заняли все важнейшие административные здания столицы и окружили резиденцию регента «Королевскими тиграми». Под рукой у них были и коллаборационисты – фашистская партия «Скрещённые стрелы» во главе с Ференцем Салаши объявила о низложении «реакционного режима» и создала собственное «Правительство национального единства».
16 октября 76-летний Хорти-старший сдался и для того, чтобы сохранить жизнь своему последнему оставшемуся сыну, официально отрёкся от власти в пользу «Скрещённых стрел». Немцы взяли бывшего регента под охрану и вывезли в Баварию. Венгерские вооружённые силы получили приказ продолжать войну против СССР. В декабре на советской стороне возникло альтернативное многопартийное Временное правительство во главе с хортистским генералом Белой Миклошем.
Уже в начале ноября советские войска подошли к Будапешту, а в декабре полностью окружили его. Бои за город продолжались вплоть до середины февраля 1945 г. К началу апреля вся территория Венгрии была освобождена Красной армией.
Лидеры «Скрещённых стрел» во главе с Салаши были публично повешены в марте 1946 г. Отец и сын Хорти пережили войну, попали в плен к американцам, но были освобождены и отправились в Португалию. Старший умер в 1957 г., а младший дожил до 1993 г. После освобождения Венгрия на короткий срок стала конкурентной многопартийной демократией, но вскоре коммунисты монополизировали всю власть и установили собственную диктатуру. Все территориальные приобретения с 1938 по 1941 гг. были аннулированы, и страна вернулась к границам Трианонского договора, в которых остаётся до сих пор.
1
ивж
летом 1941 года «в разгар наступления немцев» преподаватель МАРХИ Михаил Курилко собрал на заседании кафедры «только дворян, заперев рисовальный класс на ключ» и произнес речь.
«Господа, скоро немецкая армия войдет в Москву, дни большевизма сочтены. Нам нужно обратиться к канцлеру Гитлеру -- он ведь тоже художник -- с обращением, что мы, русская интеллигенция, готовы создать художественную организацию, подобие академии, которая бы обслуживала немецкую армию. Нам понадобятся списки заядлых коммунистов, чекистов, евреев».
Все собравшиеся в аудитории были напуганы словами Курилко, и только заявили, что «им надо обдумать» его призыв. Все разошлись, никто не напоминал несостоявшемуся коллаборационисту об этой истории -- и никто на него не донес. Сам преподаватель прожил после этого долгую жизнь.
«Господа, скоро немецкая армия войдет в Москву, дни большевизма сочтены. Нам нужно обратиться к канцлеру Гитлеру -- он ведь тоже художник -- с обращением, что мы, русская интеллигенция, готовы создать художественную организацию, подобие академии, которая бы обслуживала немецкую армию. Нам понадобятся списки заядлых коммунистов, чекистов, евреев».
Все собравшиеся в аудитории были напуганы словами Курилко, и только заявили, что «им надо обдумать» его призыв. Все разошлись, никто не напоминал несостоявшемуся коллаборационисту об этой истории -- и никто на него не донес. Сам преподаватель прожил после этого долгую жизнь.
Дорогой @ivzerunda написал текст на годовщину московской паники 16 октября 1941 г., когда в советской столице на фоне немецкого наступления на сутки кончилась советская власть. В числе прочих свидетельств здесь также приводятся слова Алексея Глебовича Смирнова (фон Рауха), которого Википедия презентует как художника, иконописца, поэта, публициста, шестидесятника-символиста и члена «Южинского кружка».
Цитата про то, как «культурная Москва сорок первого ждала немцев», взята из эссе «Заговор недорезанных». В нём Смирнов-фон Раух рассказывает о социальном круге советских художников-реалистов (по совместительству «бывших» и «академистов»), к которому принадлежал его отец, и в котором вырос сам автор. Эти воспоминания пронизаны фиксациями на тему секса, грудей и членов, ненавистью к евреям и коммунистам, а также снисходительным презрением к дореволюционной и «Белой» России. Так что я бы не верил Смирнову-фон Рауху на слово и относил «Заговор недорезанных» к сборнику слухов и баек, приправленных специфическим мировоззрением и фантазией автора-нонконформиста. Но читать это всё, конечно, очень интересно и увлекательно.
Из «Записок» можно выдрать кучу ярчайших цитат – часть из них, будь написана сейчас, вполне подпала бы под несколько статей Уголовного кодекса. Так что ловите «ещё цветочки»:
> Отец Яковлева постоянно говорил: «Со всеми женщинами сойтись невозможно, но к этому надо стремиться» – и посему постоянно посещал дорогие бордели и содержал особо умелых и шикарных проституток на особых квартирах с зеркальными потолками и стенами. При всем при том он был крепкий семьянин, был очень религиозен и гордился тем, что ежедневно, кроме постных дней и постов, до самой глубокой старости огуливал свою жену и, по словам сына, залезал на нее даже уже трясущимся после паралича, придавая этим актам библейский характер. А укладываясь с женой в постель, обязательно цитировал Писание. После революции Яковлевых разорили. Дядя Василия Николаевича зарыл в лесу очень много золота и драгоценностей, а когда через несколько лет пришел его откапывать, то не нашел своего клада и повесился на ближайшем суку, забравшись на пенек.
> Конечно, Мешков был совершенно антисоциальный тип и предвосхищал выходки Зверева в домах московских дипломатов (рисуя портреты посольских жен, тот время от времени мочился на разложенную на полу бумагу, размазывая акварель и тушь мочой). Я знал одну латиноамериканскую даму, рисуя портрет которой Зверев периодически извлекал из брюк член, тряс им над мольбертом и даже размазывал им краски. Дама была в ужасе, но ее муж только посмеивался и велел терпеть, говоря, что у московских авангардистов именно такие привычки и это входит в цену за портрет.
> Судя по всему, в этих кабаках и пивных Соловьев перезнакомился с другими бывшими белогвардейцами, ставшими доносчиками, и они создали своего рода союз, договорившись доносить только на убежденных красных, кавказцев и евреев, которых они люто ненавидели как своих бывших врагов на полях сражений. Я часто ездил с Соловьевым в Верхнее Поволжье на этюды, и он мне проговаривался спьяну, как эти доносчики объединялись в офицерские пятерки и работали сообща, уничтожая красные кадры. Соловьев говорил, что эти пятерки были связаны тем, что у тех, кто предавал, уничтожали их жен и детей, поэтому провалов не было.
> Он внутренне не разоружился, никому ничего не простил, хотя и служил красным, и поэтому был опасен во всех смыслах – физически, политически и морально. Затруби трубы – и он тут же выступил бы в поход против красного Кремля, они его духовно не сломали, а всячески осволочили. Он всегда, не говоря прямо, давал понять своим ученикам и близким людям, что власть советская – чисто воровская и бандитская по своей сути.
> Хорошее слово я придумал, однако, – «комфашист», пожалуй, с моей Эрэфией пойдет гулять.
Полностью прочитать «Заговор недорезанных» можно по ссылке:
https://magazines.gorky.media/zerkalo/2006/27/zagovor-nedorezannyh.html
Цитата про то, как «культурная Москва сорок первого ждала немцев», взята из эссе «Заговор недорезанных». В нём Смирнов-фон Раух рассказывает о социальном круге советских художников-реалистов (по совместительству «бывших» и «академистов»), к которому принадлежал его отец, и в котором вырос сам автор. Эти воспоминания пронизаны фиксациями на тему секса, грудей и членов, ненавистью к евреям и коммунистам, а также снисходительным презрением к дореволюционной и «Белой» России. Так что я бы не верил Смирнову-фон Рауху на слово и относил «Заговор недорезанных» к сборнику слухов и баек, приправленных специфическим мировоззрением и фантазией автора-нонконформиста. Но читать это всё, конечно, очень интересно и увлекательно.
Из «Записок» можно выдрать кучу ярчайших цитат – часть из них, будь написана сейчас, вполне подпала бы под несколько статей Уголовного кодекса. Так что ловите «ещё цветочки»:
> Отец Яковлева постоянно говорил: «Со всеми женщинами сойтись невозможно, но к этому надо стремиться» – и посему постоянно посещал дорогие бордели и содержал особо умелых и шикарных проституток на особых квартирах с зеркальными потолками и стенами. При всем при том он был крепкий семьянин, был очень религиозен и гордился тем, что ежедневно, кроме постных дней и постов, до самой глубокой старости огуливал свою жену и, по словам сына, залезал на нее даже уже трясущимся после паралича, придавая этим актам библейский характер. А укладываясь с женой в постель, обязательно цитировал Писание. После революции Яковлевых разорили. Дядя Василия Николаевича зарыл в лесу очень много золота и драгоценностей, а когда через несколько лет пришел его откапывать, то не нашел своего клада и повесился на ближайшем суку, забравшись на пенек.
> Конечно, Мешков был совершенно антисоциальный тип и предвосхищал выходки Зверева в домах московских дипломатов (рисуя портреты посольских жен, тот время от времени мочился на разложенную на полу бумагу, размазывая акварель и тушь мочой). Я знал одну латиноамериканскую даму, рисуя портрет которой Зверев периодически извлекал из брюк член, тряс им над мольбертом и даже размазывал им краски. Дама была в ужасе, но ее муж только посмеивался и велел терпеть, говоря, что у московских авангардистов именно такие привычки и это входит в цену за портрет.
> Судя по всему, в этих кабаках и пивных Соловьев перезнакомился с другими бывшими белогвардейцами, ставшими доносчиками, и они создали своего рода союз, договорившись доносить только на убежденных красных, кавказцев и евреев, которых они люто ненавидели как своих бывших врагов на полях сражений. Я часто ездил с Соловьевым в Верхнее Поволжье на этюды, и он мне проговаривался спьяну, как эти доносчики объединялись в офицерские пятерки и работали сообща, уничтожая красные кадры. Соловьев говорил, что эти пятерки были связаны тем, что у тех, кто предавал, уничтожали их жен и детей, поэтому провалов не было.
> Он внутренне не разоружился, никому ничего не простил, хотя и служил красным, и поэтому был опасен во всех смыслах – физически, политически и морально. Затруби трубы – и он тут же выступил бы в поход против красного Кремля, они его духовно не сломали, а всячески осволочили. Он всегда, не говоря прямо, давал понять своим ученикам и близким людям, что власть советская – чисто воровская и бандитская по своей сути.
> Хорошее слово я придумал, однако, – «комфашист», пожалуй, с моей Эрэфией пойдет гулять.
Полностью прочитать «Заговор недорезанных» можно по ссылке:
https://magazines.gorky.media/zerkalo/2006/27/zagovor-nedorezannyh.html
Forwarded from Большие пожары🔥
НАС ТЫСЯЧА! 🔥
Как известно, телеграм-каналы растут путём деления. Точнее, когда ими делишься с другими. Почти четверть подписчиков пришли сюда совсем недавно после того, как о канале рассказали в соседних пабликах. Рад приветствовать вновь прибывших!
Я тоже хотел бы порекомендовать каналы по тематике "Больших пожаров", которые сам читаю. Уверен, что многие из них вам покажутся интересными.
Я выстроил их по количеству подписчиков. Искушённым знатокам - в конец списка. Там оригинальные специализированные каналы. Желающим начать с азов, лучше идти по порядку. Эти каналы стоит полистать подольше, там много интересного накопилось.
Stalag Null - военная история с упором на теорию войны и исследования насилия. Новыми текстами, к сожалению, канал радует в последнее время редко, но среди старых постов много чего полезного.
Стальной шлем - всё, что вы хотели знать о политической истории Германии (в последнее время не только о ней), с упором на XX век. Вдумчивых текстов канала хватит на дельную популярную книгу.
Закат империи - материалы к подкастам Андрея Аксёнова, любопытные перлы эпохи Николая II. Старожилы помнят эпик-батл с Андреем, в котором он показал, насколько внимательно относится к своему контенту.
Газетная пыль - вырезки из дореволюционных газет, креатив от настойки Шустова и гильз Катыка, мемы прадеда.
USSResearch - вся советская история в одном канале от прекрасного специалиста по ней. Внутренняя кухня историка и его редкие находки.
Онлайн-библиотека "Царское село" - телеграм-канал легендарного портала с неисчерпаемым количеством фотографий и прочих материалов по истории Российской империи.
Новый разночинец - материалы по революционному движению, регулярно книги по советской истории и материалы по советизации Грузии.
Военно-учёный архив - сканы редких статей, книг и диссертаций по военной истории, безумное военное изобретательство эпохи ПМВ и кот Гремлин.
Эмигрантские книги - название говорит само за себя. Я боюсь, что этот бездонный портал с исторической литературой когда-нибудь перестанет пополняться. Скачивайте, пока его не законсервировали.
Эмигрантика - рассказы о белой эмиграции со всех уголков мира, редкие материалы, загадки и отгадки.
Туркестанский генштабист - заметки на полях исторической рукописи о военной разведке и вообще о военном присутствии Российской империи на Востоке.
Библиотека русской революции и Гражданской войны - прославленная коллекция редких изданий эпохи войн и революций.
PETROWORKERS - проект по рабочей истории, существующий не только в онлайне. Коллеги пишут тексты, читают лекции и сканируют редкие книги по теме.
Блог историка и отщепенца - история революционного движения XIX - начала XX вв.: кто виноват и что делать.
Дискурсивный рейвтрибунал - ламповый канал с находками из раннесоветской истории, а ещё там обзоры исторических настолок.
Эхо Перекопа - длинные тексты и сканы книг о Гражданской войне в России. Вообще, это хороший паблик в VK, который недавно стал дублировать публикации здесь. Пока частенько кривовато получается.
Буду рад и вашим рекомендациям в комментариях!
Как известно, телеграм-каналы растут путём деления. Точнее, когда ими делишься с другими. Почти четверть подписчиков пришли сюда совсем недавно после того, как о канале рассказали в соседних пабликах. Рад приветствовать вновь прибывших!
Я тоже хотел бы порекомендовать каналы по тематике "Больших пожаров", которые сам читаю. Уверен, что многие из них вам покажутся интересными.
Я выстроил их по количеству подписчиков. Искушённым знатокам - в конец списка. Там оригинальные специализированные каналы. Желающим начать с азов, лучше идти по порядку. Эти каналы стоит полистать подольше, там много интересного накопилось.
Stalag Null - военная история с упором на теорию войны и исследования насилия. Новыми текстами, к сожалению, канал радует в последнее время редко, но среди старых постов много чего полезного.
Стальной шлем - всё, что вы хотели знать о политической истории Германии (в последнее время не только о ней), с упором на XX век. Вдумчивых текстов канала хватит на дельную популярную книгу.
Закат империи - материалы к подкастам Андрея Аксёнова, любопытные перлы эпохи Николая II. Старожилы помнят эпик-батл с Андреем, в котором он показал, насколько внимательно относится к своему контенту.
Газетная пыль - вырезки из дореволюционных газет, креатив от настойки Шустова и гильз Катыка, мемы прадеда.
USSResearch - вся советская история в одном канале от прекрасного специалиста по ней. Внутренняя кухня историка и его редкие находки.
Онлайн-библиотека "Царское село" - телеграм-канал легендарного портала с неисчерпаемым количеством фотографий и прочих материалов по истории Российской империи.
Новый разночинец - материалы по революционному движению, регулярно книги по советской истории и материалы по советизации Грузии.
Военно-учёный архив - сканы редких статей, книг и диссертаций по военной истории, безумное военное изобретательство эпохи ПМВ и кот Гремлин.
Эмигрантские книги - название говорит само за себя. Я боюсь, что этот бездонный портал с исторической литературой когда-нибудь перестанет пополняться. Скачивайте, пока его не законсервировали.
Эмигрантика - рассказы о белой эмиграции со всех уголков мира, редкие материалы, загадки и отгадки.
Туркестанский генштабист - заметки на полях исторической рукописи о военной разведке и вообще о военном присутствии Российской империи на Востоке.
Библиотека русской революции и Гражданской войны - прославленная коллекция редких изданий эпохи войн и революций.
PETROWORKERS - проект по рабочей истории, существующий не только в онлайне. Коллеги пишут тексты, читают лекции и сканируют редкие книги по теме.
Блог историка и отщепенца - история революционного движения XIX - начала XX вв.: кто виноват и что делать.
Дискурсивный рейвтрибунал - ламповый канал с находками из раннесоветской истории, а ещё там обзоры исторических настолок.
Эхо Перекопа - длинные тексты и сканы книг о Гражданской войне в России. Вообще, это хороший паблик в VK, который недавно стал дублировать публикации здесь. Пока частенько кривовато получается.
Буду рад и вашим рекомендациям в комментариях!
Гитлер против готического шрифта
С XV в. на территории германских земель конкурировали две шрифтовые традиции. Первая – готическая, продолжала наследие средневековых переписчиков. Вторая – антиква, представляла собой переосмысление латинской традиции в эпоху Ренессанса. В большинстве других европейских стран относительно быстро победила антиква, однако в Германии эта конкуренция продолжалась вплоть до середины XX в.
С XVI в. часто бывало так, что немецкие слова изображались готическим шрифтом, а иностранные (например, латинские или французские) – антиквой. Готические печатная «Фрактура» и рукописный «Куррент» стали основными шрифтами для государственных канцелярий, школьного образования, массовой печати и частной переписки. Тем не менее космополитичная мода на всё французское (и шире – латинское), распространённая среди дворян и образованных слоёв, позволяла антикве оставаться на плаву.
С начала XIX в. спор о шрифтах стал политическим. На фоне Наполеоновских войн предпочтение антикве стало восприниматься как «низкопоклонство» перед Францией, тогда как приверженность готическому шрифту, наоборот, свидетельствовала о настоящих патриотических чувствах. Однако Промышленная революция привела к тому, что по мере роста индустриализации, урбанизации и коммерциализации общества антиква как шрифт стандартной международной коммуникации становилась всё популярнее.
В 1911 г. в рейхстаг Германской империи была подана петиция с просьбой внедрить антикву в школы наряду с готическим письмом. В ответ сторонники «немецкого шрифта» устроили громкую общественную кампанию, и в итоге парламент большинством голосов отклонил петицию. Тем не менее в том же году прусское Министерство науки, культуры и народного просвещения заказало у графика Людвига Зюттерлина разработку нового «облегчённого» готического рукописного шрифта, который был внедрён во всех прусских школах в 1915 г.
Среди нацистов не было общепринятой позиции по этому вопросу. В первые годы режима наблюдался всплеск интереса к «немецкому шрифту» – проходили тематические выставки, евреям официально запретили пользоваться «Фрактурой», а министр внутренних дел Вильгельм Фрик безуспешно пытался перевести делопроизводство на пишущие машинки с готическими шрифтами. В 1935 г. шрифт Зюттерлина официально стал единственным утверждённым шрифтом для школ по всей Германии.
Однако сам Адольф Гитлер ещё в сентябре 1934 г. публично заявил о своём пренебрежении к готике, которая «плохо вписывается в эпоху стали и железа, стекла, бетона, женской красоты и мужской силы, высоко поднятой головы и дерзкого духа». Вероятно, тут следует вспомнить, что фюрер в принципе очень скептически относился к германскому историческому наследию и, напротив, восхищался Античностью.
В январе 1941 г. Мартин Борман по поручению Гитлера составил декрет, согласно которому вся печать в Рейхе должна была постепенно перейти на антикву. Готический печатный шрифт был объявлен «еврейским шрифтом», который те разработали в эпоху Возрождения, чтобы подчинить себе немецкую культуру. Ещё одно обоснование исходило из того, что с антиквой Германии будет проще распространять свою печатную продукцию по всей завоёванной Европе и тем самым стать культурным гегемоном континента. В сентябре того же года готический шрифт, включая «Куррент» и «Зюттерлин», был отменён в немецких школах, которые также перевели на антикву.
Так Гитлер поставил точку во многовековом споре между готикой и антиквой в пользу последней. Ничего не изменилось и после краха нацистского режима. В послевоенной Германии готические шрифты окончательно стали экзотикой и элементом китча.
С XV в. на территории германских земель конкурировали две шрифтовые традиции. Первая – готическая, продолжала наследие средневековых переписчиков. Вторая – антиква, представляла собой переосмысление латинской традиции в эпоху Ренессанса. В большинстве других европейских стран относительно быстро победила антиква, однако в Германии эта конкуренция продолжалась вплоть до середины XX в.
С XVI в. часто бывало так, что немецкие слова изображались готическим шрифтом, а иностранные (например, латинские или французские) – антиквой. Готические печатная «Фрактура» и рукописный «Куррент» стали основными шрифтами для государственных канцелярий, школьного образования, массовой печати и частной переписки. Тем не менее космополитичная мода на всё французское (и шире – латинское), распространённая среди дворян и образованных слоёв, позволяла антикве оставаться на плаву.
С начала XIX в. спор о шрифтах стал политическим. На фоне Наполеоновских войн предпочтение антикве стало восприниматься как «низкопоклонство» перед Францией, тогда как приверженность готическому шрифту, наоборот, свидетельствовала о настоящих патриотических чувствах. Однако Промышленная революция привела к тому, что по мере роста индустриализации, урбанизации и коммерциализации общества антиква как шрифт стандартной международной коммуникации становилась всё популярнее.
В 1911 г. в рейхстаг Германской империи была подана петиция с просьбой внедрить антикву в школы наряду с готическим письмом. В ответ сторонники «немецкого шрифта» устроили громкую общественную кампанию, и в итоге парламент большинством голосов отклонил петицию. Тем не менее в том же году прусское Министерство науки, культуры и народного просвещения заказало у графика Людвига Зюттерлина разработку нового «облегчённого» готического рукописного шрифта, который был внедрён во всех прусских школах в 1915 г.
Среди нацистов не было общепринятой позиции по этому вопросу. В первые годы режима наблюдался всплеск интереса к «немецкому шрифту» – проходили тематические выставки, евреям официально запретили пользоваться «Фрактурой», а министр внутренних дел Вильгельм Фрик безуспешно пытался перевести делопроизводство на пишущие машинки с готическими шрифтами. В 1935 г. шрифт Зюттерлина официально стал единственным утверждённым шрифтом для школ по всей Германии.
Однако сам Адольф Гитлер ещё в сентябре 1934 г. публично заявил о своём пренебрежении к готике, которая «плохо вписывается в эпоху стали и железа, стекла, бетона, женской красоты и мужской силы, высоко поднятой головы и дерзкого духа». Вероятно, тут следует вспомнить, что фюрер в принципе очень скептически относился к германскому историческому наследию и, напротив, восхищался Античностью.
В январе 1941 г. Мартин Борман по поручению Гитлера составил декрет, согласно которому вся печать в Рейхе должна была постепенно перейти на антикву. Готический печатный шрифт был объявлен «еврейским шрифтом», который те разработали в эпоху Возрождения, чтобы подчинить себе немецкую культуру. Ещё одно обоснование исходило из того, что с антиквой Германии будет проще распространять свою печатную продукцию по всей завоёванной Европе и тем самым стать культурным гегемоном континента. В сентябре того же года готический шрифт, включая «Куррент» и «Зюттерлин», был отменён в немецких школах, которые также перевели на антикву.
Так Гитлер поставил точку во многовековом споре между готикой и антиквой в пользу последней. Ничего не изменилось и после краха нацистского режима. В послевоенной Германии готические шрифты окончательно стали экзотикой и элементом китча.
Социализация бывших нацистов в ГДР
О денацификации в Западной Германии написано много – и в постах в Телеграме, и в исторической литературе. Если кратко, то люстрации и чистки проходили лишь в первые годы после разгрома нацизма под контролем оккупационных администраций. После образования Федеративной республики в 1949 г. денацификация сошла на нет – все члены НСДАП были амнистированы, а бывшие партийцы нижнего и среднего звена получили возможность заниматься чем угодно, вплоть до участия в политике и государственном управлении. Новые «правила игры» подразумевали, что Системе совершенно неинтересно, что человек делал с 1933 по 1945 гг., если сейчас он не покушался на её конституционные основы и был готов работать в её рамках.
ГДР же легитимировала себя как «антифашистское государство» тех немцев, кто совместно с Красной армией победил нацистов в мае 1945 г. Её политическую элиту составляли выходцы из Коммунистической партии, которая реально боролась – в подполье или в эмиграции – против нацистов все 12 лет существования гитлеровского режима. Следовательно, к денацификации на Востоке относились куда принципиальнее, чем на Западе. Однако и здесь бывшие нацисты имели шанс встроиться в новое общество.
К концу своего существования НСДАП являлась массовой партией с 8,5 млн. членов (около 10% населения Германии). Полностью исключить такое количество людей из общественной жизни было если и возможно, то чрезвычайно трудно и хлопотно. Поэтому уже с лета 1946 г. правящая Социалистическая Единая партия Германии (СЕПГ) открыла доступ для бывших членов НСДАП при условии «незначительности» их нацистской карьеры и полной лояльности к новому режиму. В первой половине 1950-х гг. до 10% членов СЕПГ являлись бывшими обладателями партийного значка НСДАП.
Некоторые из бывших нацистов сделали неплохие партийные карьеры в СЕПГ. Сразу следует оговориться, что «нацистами» они были очень условно – большая часть из них принадлежали к поколению 1920-х гг. рождения и вступили в партию в районе 1944 г. после «выпуска» из Гитлерюгенда. В Восточной зоне эти молодые люди быстро перековались из «коричневых» в «красные». Исследования показывают, что как минимум в Тюрингии они могли дослужиться до районных и окружных секретарей СЕПГ. Их нацистское прошлое, скорее всего, было известно начальству, но в публичном поле о нём никогда не упоминали и старались скрыть.
Самым известным карьеристом такого рода стал Ганс Бентцин, который в 1944 г. вступил в НСДАП, а уже в 1946 г. – в Компартию. С 1961 по 1966 гг. он являлся министром культуры ГДР. Нацистское прошлое Бентцина активно пиарила западногерманская пропаганда. Это вообще был популярный приём той эпохи во взаимоотношениях между двумя враждебными германскими государствами – обвинять друг друга в том, что денацификация у соседа прошла «неправильно», и тот взял к себе на службу бывших нацистов.
Ещё одним «каналом» социализации бывших нацистов в ГДР являлась Национал-демократическая партия (НДПГ), которую создали в 1948 г. Туда шли те из них, кто не хотел или не был принят в СЕПГ. НДПГ стояла в одном ряду с Христианско-демократическим союзом, Либерально-демократической партией и Демократической крестьянской партией – это были марионеточные структуры, которые создавали иллюзию многопартийности и плюрализма, а их вожди взамен получали высокие должности на уровне заместителей руководителей государственных структур или портфели министров во второстепенных ведомствах.
Влияния «бывших» не избежала и молодая Национальная народная армия. Несколько бывших генералов Вермахта помогали создавать вооружённые силы ГДР, а первым начальником её Главного штаба стал генерал-лейтенант Винценц Мюллер, который летом 1944 г. попал в плен под Минском. Впрочем, уже в 1957 г. партийное руководство приняло решение уволить из армии всех бывших офицеров Вермахта и впредь полагаться либо на «старых коммунистов», либо на тех, кто сформировался уже при новом режиме. Для отставников создали «Общество бывших офицеров», а тяжело больной Мюллер в 1961 г. выбросился из окна.
О денацификации в Западной Германии написано много – и в постах в Телеграме, и в исторической литературе. Если кратко, то люстрации и чистки проходили лишь в первые годы после разгрома нацизма под контролем оккупационных администраций. После образования Федеративной республики в 1949 г. денацификация сошла на нет – все члены НСДАП были амнистированы, а бывшие партийцы нижнего и среднего звена получили возможность заниматься чем угодно, вплоть до участия в политике и государственном управлении. Новые «правила игры» подразумевали, что Системе совершенно неинтересно, что человек делал с 1933 по 1945 гг., если сейчас он не покушался на её конституционные основы и был готов работать в её рамках.
ГДР же легитимировала себя как «антифашистское государство» тех немцев, кто совместно с Красной армией победил нацистов в мае 1945 г. Её политическую элиту составляли выходцы из Коммунистической партии, которая реально боролась – в подполье или в эмиграции – против нацистов все 12 лет существования гитлеровского режима. Следовательно, к денацификации на Востоке относились куда принципиальнее, чем на Западе. Однако и здесь бывшие нацисты имели шанс встроиться в новое общество.
К концу своего существования НСДАП являлась массовой партией с 8,5 млн. членов (около 10% населения Германии). Полностью исключить такое количество людей из общественной жизни было если и возможно, то чрезвычайно трудно и хлопотно. Поэтому уже с лета 1946 г. правящая Социалистическая Единая партия Германии (СЕПГ) открыла доступ для бывших членов НСДАП при условии «незначительности» их нацистской карьеры и полной лояльности к новому режиму. В первой половине 1950-х гг. до 10% членов СЕПГ являлись бывшими обладателями партийного значка НСДАП.
Некоторые из бывших нацистов сделали неплохие партийные карьеры в СЕПГ. Сразу следует оговориться, что «нацистами» они были очень условно – большая часть из них принадлежали к поколению 1920-х гг. рождения и вступили в партию в районе 1944 г. после «выпуска» из Гитлерюгенда. В Восточной зоне эти молодые люди быстро перековались из «коричневых» в «красные». Исследования показывают, что как минимум в Тюрингии они могли дослужиться до районных и окружных секретарей СЕПГ. Их нацистское прошлое, скорее всего, было известно начальству, но в публичном поле о нём никогда не упоминали и старались скрыть.
Самым известным карьеристом такого рода стал Ганс Бентцин, который в 1944 г. вступил в НСДАП, а уже в 1946 г. – в Компартию. С 1961 по 1966 гг. он являлся министром культуры ГДР. Нацистское прошлое Бентцина активно пиарила западногерманская пропаганда. Это вообще был популярный приём той эпохи во взаимоотношениях между двумя враждебными германскими государствами – обвинять друг друга в том, что денацификация у соседа прошла «неправильно», и тот взял к себе на службу бывших нацистов.
Ещё одним «каналом» социализации бывших нацистов в ГДР являлась Национал-демократическая партия (НДПГ), которую создали в 1948 г. Туда шли те из них, кто не хотел или не был принят в СЕПГ. НДПГ стояла в одном ряду с Христианско-демократическим союзом, Либерально-демократической партией и Демократической крестьянской партией – это были марионеточные структуры, которые создавали иллюзию многопартийности и плюрализма, а их вожди взамен получали высокие должности на уровне заместителей руководителей государственных структур или портфели министров во второстепенных ведомствах.
Влияния «бывших» не избежала и молодая Национальная народная армия. Несколько бывших генералов Вермахта помогали создавать вооружённые силы ГДР, а первым начальником её Главного штаба стал генерал-лейтенант Винценц Мюллер, который летом 1944 г. попал в плен под Минском. Впрочем, уже в 1957 г. партийное руководство приняло решение уволить из армии всех бывших офицеров Вермахта и впредь полагаться либо на «старых коммунистов», либо на тех, кто сформировался уже при новом режиме. Для отставников создали «Общество бывших офицеров», а тяжело больной Мюллер в 1961 г. выбросился из окна.
Forwarded from Campaign Insider | Павел Дубравский
Демократия в огне: Как выборы в Америке переписали судьбу мира 🔥
9 ноября в Москве мы подведём итоги выборов в США. При обсуждении американских выборов можно встретить две крайности — необоснованную ненависть и стремление принизить их роль, либо чествование «секты Харрис» и «секты Трампа». Вместе с политологами и американистами мы останемся нейтральными и расскажем, как прошла эта кампания и чего стоить ждать от нового президента.
Мероприятие откроет круглый стол, где расскажут про выборы с точки зрения медиа, науки и международных отношений. Во второй половине вечера мы обсудим итоги выборов в Конгресс и Белый дом. После каждой секции будут вопросы из зала.
Программа обещает быть насыщенной — к дискуссии присоединятся Ян Веселов, Роман Романов, Павел Шариков и Арсентий Тропаревский! Вместе с коллегами и аудиторией мы рассмотрим не только прошедшие кампании, но и проанализируем, что ждать от нового хозяина Белого дома. Более подробно ознакомиться с темами выступлений можно в специально подготовленных карточках. Мероприятие проходит при поддержке альманаха «Фронда» и «Дубравский Консалтинг».
Спешите приобрести билет на главное мероприятие этого ноября
Где: Москва, Ленинский пр-т, 146, «Аструс», зал «Омега»
Когда: 9 ноября (сб), 17:00
9 ноября в Москве мы подведём итоги выборов в США. При обсуждении американских выборов можно встретить две крайности — необоснованную ненависть и стремление принизить их роль, либо чествование «секты Харрис» и «секты Трампа». Вместе с политологами и американистами мы останемся нейтральными и расскажем, как прошла эта кампания и чего стоить ждать от нового президента.
Мероприятие откроет круглый стол, где расскажут про выборы с точки зрения медиа, науки и международных отношений. Во второй половине вечера мы обсудим итоги выборов в Конгресс и Белый дом. После каждой секции будут вопросы из зала.
Программа обещает быть насыщенной — к дискуссии присоединятся Ян Веселов, Роман Романов, Павел Шариков и Арсентий Тропаревский! Вместе с коллегами и аудиторией мы рассмотрим не только прошедшие кампании, но и проанализируем, что ждать от нового хозяина Белого дома. Более подробно ознакомиться с темами выступлений можно в специально подготовленных карточках. Мероприятие проходит при поддержке альманаха «Фронда» и «Дубравский Консалтинг».
Спешите приобрести билет на главное мероприятие этого ноября
Где: Москва, Ленинский пр-т, 146, «Аструс», зал «Омега»
Когда: 9 ноября (сб), 17:00
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Остарбайтеры и другие
К концу 1941 г. стало очевидно, что Германии не хватает рабочих рук для успешной экономической конкуренции со странами Антигитлеровской коалиции. В ответ нацисты организовали массовый приток иностранной рабочей силы в немецкую экономику. Всего в Рейхе добровольно или принудительно трудились около 13,5 млн. иностранных работников («Fremdarbeiter»), которые составляли 20% всех трудовых ресурсов. Генеральным уполномоченным по использованию иностранной рабочей силы стал гауляйтер Тюрингии Фриц Заукель, которого за это повесили по приговору Нюрнбергского трибунала.
На вершине пирамиды иностранных рабочих находились «гастарбайтеры» («Gastarbeitnehmer») – вольнонаёмные работники из оккупированных стран Западной Европы, союзных держав «Оси» или нейтральных государств.
Впрочем, во Франции добровольность сочеталась с принуждением. Правительство режима Виши создало специальное агентство – «Службу обязательной работы» («Service du travail obligatoire»), которое было ответственно за принудительную отправку французов на работы в Германию. Всего оно поставило Рейху около 650 тыс. рабочих в дополнение к 1 млн. французских военнопленных, которые также были задействованы на принудительных работах.
«Принудительные работники» («Zwangsarbeiter») составляли большую часть иностранных рабочих в Германии в годы войны. В эту группу входили как военнопленные, так и гражданские лица.
Общая численность советских военнопленных разнится от 4,6 млн. по советским данным до 5,2 или даже 5,7 млн. – по немецким. Если опираться на немецкие данные, то в плену погибли 3,3 млн. советских военнопленных, причём 2 млн. – уже к февралю 1942 г., что делает их истребление одним из самых смертоносных преступлений нацистов. Около 2 млн. человек, кто пережил или не застал смертоносную зиму 1941/42 гг., впоследствии были привлечены к принудительному труду.
Особую категорию составляли итальянские «интернированные военные» («Militärinternierter»). После сепаратного мира с Антигитлеровской коалицией в сентябре 1943 г. около 800 тыс. итальянских военнослужащих мгновенно превратились из «союзников» в «интернированных военных», так как немцы не предоставили им официального статуса «военнопленных». В итоге около 200 тыс. согласились сражаться за фашистскую «Республику Сало», а 600 тыс. до самого конца войны находились под стражей и были вынуждены заниматься принудительным трудом.
Численность гражданских «Zwangsarbeiter» составляла около 8,5 млн. человек. Подневольные польские рабочие были известны как «гражданские работники» («Zivilarbeiter»). Они были обязаны носить букву «P» на одежде и подчиняться дискриминационным «Польским указам», которые регулировали их жизнь на территории Рейха.
Подневольные рабочие с оккупированных территорий СССР были известны как «восточные работники» («Ostarbeiter»). Они были обязаны носить буквы «OST» на одежде и подчиняться дискриминационным положениям, выработанным на основе «Польских указов». Советские подсчёты общего числа граждан СССР, угнанных на работы в Германию, составляют около 5 млн. человек. Существуют и другие оценки: от 3 до 5,5 млн.
Иностранные работники, включая «остарбайтеров», трудились во всех секторах немецкой экономики от сельского хозяйства до добывающей и обрабатывающей военной промышленности. Большую часть «остарбайтеров» составляла молодёжь до 25 лет, преимущественно женщины, так как молодых мужчин массово мобилизовали в армию.
В этом году в издательской группе @azbookaknigogoliki состоялась публикация дневника Веры Фроловой (1924 – 2018), которую в мае 1942 г. вместе с матерью угнали на принудительные работы в Западную Пруссию из пригорода Ленинграда Стрельны. Первая часть «Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену» охватывает период с 1942 по 1943 гг., а вторая – с 1944 по 1945 гг.
К концу 1941 г. стало очевидно, что Германии не хватает рабочих рук для успешной экономической конкуренции со странами Антигитлеровской коалиции. В ответ нацисты организовали массовый приток иностранной рабочей силы в немецкую экономику. Всего в Рейхе добровольно или принудительно трудились около 13,5 млн. иностранных работников («Fremdarbeiter»), которые составляли 20% всех трудовых ресурсов. Генеральным уполномоченным по использованию иностранной рабочей силы стал гауляйтер Тюрингии Фриц Заукель, которого за это повесили по приговору Нюрнбергского трибунала.
На вершине пирамиды иностранных рабочих находились «гастарбайтеры» («Gastarbeitnehmer») – вольнонаёмные работники из оккупированных стран Западной Европы, союзных держав «Оси» или нейтральных государств.
Впрочем, во Франции добровольность сочеталась с принуждением. Правительство режима Виши создало специальное агентство – «Службу обязательной работы» («Service du travail obligatoire»), которое было ответственно за принудительную отправку французов на работы в Германию. Всего оно поставило Рейху около 650 тыс. рабочих в дополнение к 1 млн. французских военнопленных, которые также были задействованы на принудительных работах.
«Принудительные работники» («Zwangsarbeiter») составляли большую часть иностранных рабочих в Германии в годы войны. В эту группу входили как военнопленные, так и гражданские лица.
Общая численность советских военнопленных разнится от 4,6 млн. по советским данным до 5,2 или даже 5,7 млн. – по немецким. Если опираться на немецкие данные, то в плену погибли 3,3 млн. советских военнопленных, причём 2 млн. – уже к февралю 1942 г., что делает их истребление одним из самых смертоносных преступлений нацистов. Около 2 млн. человек, кто пережил или не застал смертоносную зиму 1941/42 гг., впоследствии были привлечены к принудительному труду.
Особую категорию составляли итальянские «интернированные военные» («Militärinternierter»). После сепаратного мира с Антигитлеровской коалицией в сентябре 1943 г. около 800 тыс. итальянских военнослужащих мгновенно превратились из «союзников» в «интернированных военных», так как немцы не предоставили им официального статуса «военнопленных». В итоге около 200 тыс. согласились сражаться за фашистскую «Республику Сало», а 600 тыс. до самого конца войны находились под стражей и были вынуждены заниматься принудительным трудом.
Численность гражданских «Zwangsarbeiter» составляла около 8,5 млн. человек. Подневольные польские рабочие были известны как «гражданские работники» («Zivilarbeiter»). Они были обязаны носить букву «P» на одежде и подчиняться дискриминационным «Польским указам», которые регулировали их жизнь на территории Рейха.
Подневольные рабочие с оккупированных территорий СССР были известны как «восточные работники» («Ostarbeiter»). Они были обязаны носить буквы «OST» на одежде и подчиняться дискриминационным положениям, выработанным на основе «Польских указов». Советские подсчёты общего числа граждан СССР, угнанных на работы в Германию, составляют около 5 млн. человек. Существуют и другие оценки: от 3 до 5,5 млн.
Иностранные работники, включая «остарбайтеров», трудились во всех секторах немецкой экономики от сельского хозяйства до добывающей и обрабатывающей военной промышленности. Большую часть «остарбайтеров» составляла молодёжь до 25 лет, преимущественно женщины, так как молодых мужчин массово мобилизовали в армию.
В этом году в издательской группе @azbookaknigogoliki состоялась публикация дневника Веры Фроловой (1924 – 2018), которую в мае 1942 г. вместе с матерью угнали на принудительные работы в Западную Пруссию из пригорода Ленинграда Стрельны. Первая часть «Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену» охватывает период с 1942 по 1943 гг., а вторая – с 1944 по 1945 гг.
1
Зачем авторитарным режимам нужна многопартийность?
В одном из недавних постов я упоминал, что в ГДР, которая представляла собой авторитарный режим государственного социализма, помимо правящей Социалистической Единой партии Германии (СЕПГ), существовали и другие партии – Христианско-демократический союз (ХДС), Либерально-демократическая партия (ЛДПГ), Национально-демократическая партия (НДПГ) и Демократическая крестьянская партия (ДКПГ). Также многопартийность продолжала существовать в социалистических Польше и Чехословакии, а в социалистической Болгарии была двухпартийная система.
Везде в этих странах политическим гегемоном являлась одна единственная партия – где-то это были коммунисты, а где-то – союз коммунистов и социал-демократов, которых принудительно заставили слиться в единую партию во второй половине 1940-х гг. Прочие партии были вынуждены войти в «Национальные фронты», возглавляемые гегемонами, и довольствоваться марионеточным статусом.
Аналогичные системы также сложились в коммунистических странах Восточной Азии – Китае, Северной Корее и Вьетнаме. Правда, Вьетнам упразднил свою многопартийность в 1988 г., но КНР и даже КНДР до сих пор формально остаются многопартийными системами. В Китае существуют 8 некоммунистических партий «Единого фронта», включая «левое» Революционное крыло Гоминьдана, а в Северной Корее – 2 партии, помимо правящей Трудовой: социал-демократы и «молодые друзья небесного пути». Последние возникли на основе популярной в 1940-х гг. корейской религиозной секты.
Возникает вопрос, а зачем всё это нужно?
Самый очевидный ответ заключается в показном «демократизме» для внутренней и внешней аудитории – мол, какая же у нас диктатура, если существуют несколько партий? Их лидеры в свою очередь не забывают регулярно одобрять государственный курс и призывать ко всеобщему национальному сплочению.
Ещё один ответ заключается в историческом генезисе подобных режимов. Во всех вышеперечисленных примерах фактическая власть одной партии сложилась далеко не сразу. Какие-то страны пережили революцию и Гражданскую войну (Китай, Корея, Вьетнам), а какие-то – период относительной демократизации и реального плюрализма (Центральная Европа сразу после освобождения Красной армией). Концентрация власти в руках одной силы вызревала здесь постепенно, и ей, естественным образом, нужно было вступать в коалиции с другими акторами. Когда полнота власти была достигнута, от прежних союзников решили не избавляться, а наоборот, укрепили ими устойчивость системы – и с точки зрения репутации, и как безболезненный способ перевести деятельность потенциальных конкурентов в безопасное русло. В обмен на лояльность лидеры «союзников» получили «на откуп» абсолютную власть в собственных партиях, хлебные посты заместителей в важнейших государственных органах и возможность служить институциональной «крышей» для умеренных противников режима.
Однако опыт «Бархатных революций» в Центральной Европе в 1989/90 гг. показал, что марионеточные партии способны оказаться «спящими институтами». В момент кризиса коммунистических режимов спойлеры стали выходить из «Национальных фронтов» и превращаться в самостоятельных политических акторов. На июньских выборах 1989 г. в Польше относительное большинство получила правящая Польская объединённая рабочая партия (ПОРП), но оппозиционной «Солидарности» удалось перетянуть на свою сторону некогда «системных» аграриев и демократов и благодаря этому сформировать первое некоммунистическое правительство за 40 лет. На первых и единственных свободных выборах в ГДР в марте 1990 г. победу одержал восточногерманский ХДС, который возглавил процесс воссоединения с ФРГ. В Чехии некогда «системные» христианские демократы прошли через внутреннюю реорганизацию и до сих пор остаются одной из значимых партий политического ландшафта, регулярно участвуя в формировании коалиционных правительств.
В одном из недавних постов я упоминал, что в ГДР, которая представляла собой авторитарный режим государственного социализма, помимо правящей Социалистической Единой партии Германии (СЕПГ), существовали и другие партии – Христианско-демократический союз (ХДС), Либерально-демократическая партия (ЛДПГ), Национально-демократическая партия (НДПГ) и Демократическая крестьянская партия (ДКПГ). Также многопартийность продолжала существовать в социалистических Польше и Чехословакии, а в социалистической Болгарии была двухпартийная система.
Везде в этих странах политическим гегемоном являлась одна единственная партия – где-то это были коммунисты, а где-то – союз коммунистов и социал-демократов, которых принудительно заставили слиться в единую партию во второй половине 1940-х гг. Прочие партии были вынуждены войти в «Национальные фронты», возглавляемые гегемонами, и довольствоваться марионеточным статусом.
Аналогичные системы также сложились в коммунистических странах Восточной Азии – Китае, Северной Корее и Вьетнаме. Правда, Вьетнам упразднил свою многопартийность в 1988 г., но КНР и даже КНДР до сих пор формально остаются многопартийными системами. В Китае существуют 8 некоммунистических партий «Единого фронта», включая «левое» Революционное крыло Гоминьдана, а в Северной Корее – 2 партии, помимо правящей Трудовой: социал-демократы и «молодые друзья небесного пути». Последние возникли на основе популярной в 1940-х гг. корейской религиозной секты.
Возникает вопрос, а зачем всё это нужно?
Самый очевидный ответ заключается в показном «демократизме» для внутренней и внешней аудитории – мол, какая же у нас диктатура, если существуют несколько партий? Их лидеры в свою очередь не забывают регулярно одобрять государственный курс и призывать ко всеобщему национальному сплочению.
Ещё один ответ заключается в историческом генезисе подобных режимов. Во всех вышеперечисленных примерах фактическая власть одной партии сложилась далеко не сразу. Какие-то страны пережили революцию и Гражданскую войну (Китай, Корея, Вьетнам), а какие-то – период относительной демократизации и реального плюрализма (Центральная Европа сразу после освобождения Красной армией). Концентрация власти в руках одной силы вызревала здесь постепенно, и ей, естественным образом, нужно было вступать в коалиции с другими акторами. Когда полнота власти была достигнута, от прежних союзников решили не избавляться, а наоборот, укрепили ими устойчивость системы – и с точки зрения репутации, и как безболезненный способ перевести деятельность потенциальных конкурентов в безопасное русло. В обмен на лояльность лидеры «союзников» получили «на откуп» абсолютную власть в собственных партиях, хлебные посты заместителей в важнейших государственных органах и возможность служить институциональной «крышей» для умеренных противников режима.
Однако опыт «Бархатных революций» в Центральной Европе в 1989/90 гг. показал, что марионеточные партии способны оказаться «спящими институтами». В момент кризиса коммунистических режимов спойлеры стали выходить из «Национальных фронтов» и превращаться в самостоятельных политических акторов. На июньских выборах 1989 г. в Польше относительное большинство получила правящая Польская объединённая рабочая партия (ПОРП), но оппозиционной «Солидарности» удалось перетянуть на свою сторону некогда «системных» аграриев и демократов и благодаря этому сформировать первое некоммунистическое правительство за 40 лет. На первых и единственных свободных выборах в ГДР в марте 1990 г. победу одержал восточногерманский ХДС, который возглавил процесс воссоединения с ФРГ. В Чехии некогда «системные» христианские демократы прошли через внутреннюю реорганизацию и до сих пор остаются одной из значимых партий политического ландшафта, регулярно участвуя в формировании коалиционных правительств.
1
У меня есть предубеждение, что в русскоязычном пространстве любителей истории о межвоенной Великобритании знают в основном в контексте интереса к Освальду Мосли и Британскому союзу фашистов – крохотной группке фриков, которые не имели никакого влияния на политическую жизнь страны в тот период.
В реальности же межвоенная Британия куда интереснее. Это эпоха драматического краха Либеральной партии с двухсотлетней историей и её замещения лейбористами как второй несущей конструкцией политической системы. Эпоха единственной в истории страны всеобщей забастовки и отречения короля от престола из-за любви, которая бросала вызов всем нормам викторианской морали. Наконец, это была эпоха кризиса и трансформации Британской империи, а также дебатов о внешней политике – от разоружения и умиротворения к перевооружению и готовности бросить вызов агрессору.
Сегодня мы с Николаем Росовым отдаём должное межвоенной Великобритании и ликвидируем общественную неосведомлённость по этой теме:
https://www.youtube.com/watch?v=ojlYVHsb5nk
В реальности же межвоенная Британия куда интереснее. Это эпоха драматического краха Либеральной партии с двухсотлетней историей и её замещения лейбористами как второй несущей конструкцией политической системы. Эпоха единственной в истории страны всеобщей забастовки и отречения короля от престола из-за любви, которая бросала вызов всем нормам викторианской морали. Наконец, это была эпоха кризиса и трансформации Британской империи, а также дебатов о внешней политике – от разоружения и умиротворения к перевооружению и готовности бросить вызов агрессору.
Сегодня мы с Николаем Росовым отдаём должное межвоенной Великобритании и ликвидируем общественную неосведомлённость по этой теме:
https://www.youtube.com/watch?v=ojlYVHsb5nk
انتباه!
В новом выпуске подкаста «Стального шлема» и «Берсальеров» мы переносимся на Ближний Восток и рассказываем о том, что происходило в арабском мире в межвоенный период – движение Египта к независимости, объединение Саудовской Аравии и приключения Хашимитской династии.
Если же вы настолько проникнетесь историей арабского мира, что решите выучить язык, то мы рекомендуем продукт наших друзей — образовательную платформу Verbatica. Здесь вы сможете изучать арабский и английский языки, а также совмещать уроки с преподавателем и самостоятельное обучение в приложении со встроенной нейросетью. Записаться на бесплатный пробный урок можно по ссылке. Также вы можете подписаться на канал команды проекта: Финикъ&Co.
Наш же подкаст по-прежнему можно слушать на всех удобных для вас платформах:
stahlhelmdelbersagliere.co.uk
Яндекс.Музыка
В новом выпуске подкаста «Стального шлема» и «Берсальеров» мы переносимся на Ближний Восток и рассказываем о том, что происходило в арабском мире в межвоенный период – движение Египта к независимости, объединение Саудовской Аравии и приключения Хашимитской династии.
Если же вы настолько проникнетесь историей арабского мира, что решите выучить язык, то мы рекомендуем продукт наших друзей — образовательную платформу Verbatica. Здесь вы сможете изучать арабский и английский языки, а также совмещать уроки с преподавателем и самостоятельное обучение в приложении со встроенной нейросетью. Записаться на бесплатный пробный урок можно по ссылке. Также вы можете подписаться на канал команды проекта: Финикъ&Co.
Наш же подкаст по-прежнему можно слушать на всех удобных для вас платформах:
stahlhelmdelbersagliere.co.uk
Яндекс.Музыка
Return to normalcy
Конец 1910-х гг. в Соединённых Штатах был бурным временем. Страна вступила в Первую мировую войну и приняла участие в Парижской мирной конференции на правах великой державы. Война сопровождалась усилением роли государства во всех сферах жизни общества. В это же время был принят Сухой закон, а женщины получили право голоса на федеральном уровне. Америка пережила пандемию «испанки», её сотрясали профсоюзные забастовки и расовые погромы, а анархисты устроили серию взрывов по всей стране. В массовой иммиграции из Восточной и Южной Европы многие видели угрозу «американским ценностям».
В 1919 г. действующий президент от Демократической партии Вудро Вильсон приложил все усилия, чтобы Конгресс позволил США вступить в Лигу Наций, где те станут гарантом коллективной безопасности. Однако изоляционистский Сенат отказал президенту, и в октябре 62-летнего Вильсона разбил паралич. Вице-президент Томас Маршалл так и не решился взять на себя полномочия хотя бы «и.о. президента», и в течение последнего года перед выборами страной от имени изолированного недееспособного Вильсона фактически правила его жена Эдит.
Поразительно, но при этом разбитый параличом президент высказывал желание пойти на третий срок, что тогда не было запрещено Конституцией. Фаворитом демократов считался бывший министр финансов и зять президента Уильям Макэду, но Вильсон отказался от его публичной поддержки, чтобы тот не получил большинства голосов на съезде. По задумке Вильсона, съезд рано или поздно зайдёт в тупик в безуспешных попытках избрать кандидата и обратится к нему с мольбой о третьем сроке. Однако демократы предпочли провести 44 раунда голосования, но не идти на поклон к Вильсону. В итоге победил губернатор от Огайо Джеймс Кокс. В качестве своего напарника в вице-президенты он взял 38-летнего помощника министра военно-морских сил по имени Франклин Рузвельт.
Что касается республиканцев, то их фаворитом считался бывший президент Теодор Рузвельт, но он умер в январе 1919 г., так что к своему съезду партия подошла без общепризнанного кандидата. Фаворитами являлись генерал Леонард Вуд, губернатор Иллинойса Фрэнк Лоуден и сенатор от Калифорнии Хайрам Джонсон. Однако за 8 раундов голосования никто из них не сумел заручиться поддержкой нужного числа делегатов. Тогда измученные партийные боссы обратили внимание на компромиссную фигуру сенатора от Огайо Уоррена Гардинга. В итоге он легко обогнал конкурентов и победил в 10 раунде. Кандидатом в вице-президенты съезд избрал губернатора Массачусетса Калвина Кулиджа, который незадолго до этого решительно подавил забастовку полицейских в Бостоне.
Лозунгом своей кампании Гардинг сделал выражение «Return to normalcy» – «Возвращение к нормальности», что означало откат от всей политики Вильсона: уход в изоляционизм, сокращение государственного вмешательства и прекращение социальных конфликтов. Кокс тоже постарался дистанцироваться от соратника по партии и сконцентрировался на внутренней политике. Тем не менее ирландская диаспора, которая традиционно голосовала за демократов, а также американцы немецкого происхождения фактически саботировали кампанию Кокса в отместку за то, что Вильсон поддержал Великобританию в войне.
Выборы состоялись 2 ноября, и это был приговор политике Вильсона. Гардинг победил в народном голосовании с 60,4% и взял 404 выборщика, тогда как Кокс довольствовался лишь 34,1% и 127 выборщиками. Фактически за республиканца проголосовала вся страна, кроме Юга, который тогда по старой памяти стоял за демократов. Но даже тут Гардинг добился успеха и выиграл в Теннеси – это был первый штат бывшей Конфедерации, который после Реконструкции проголосовал за республиканца.
Гардинг вступил в должность в марте 1921 г., но внезапно умер в августе 1923 г. в возрасте 57 лет. На момент смерти он оставался популярным лидером, но вскоре вскрылись многочисленные факты коррупции в его администрации вкупе с интимными откровениями любовницы, от которой у президента был внебрачный ребёнок. Из-за всего этого он традиционно считается одним из худших президентов в истории США.
Конец 1910-х гг. в Соединённых Штатах был бурным временем. Страна вступила в Первую мировую войну и приняла участие в Парижской мирной конференции на правах великой державы. Война сопровождалась усилением роли государства во всех сферах жизни общества. В это же время был принят Сухой закон, а женщины получили право голоса на федеральном уровне. Америка пережила пандемию «испанки», её сотрясали профсоюзные забастовки и расовые погромы, а анархисты устроили серию взрывов по всей стране. В массовой иммиграции из Восточной и Южной Европы многие видели угрозу «американским ценностям».
В 1919 г. действующий президент от Демократической партии Вудро Вильсон приложил все усилия, чтобы Конгресс позволил США вступить в Лигу Наций, где те станут гарантом коллективной безопасности. Однако изоляционистский Сенат отказал президенту, и в октябре 62-летнего Вильсона разбил паралич. Вице-президент Томас Маршалл так и не решился взять на себя полномочия хотя бы «и.о. президента», и в течение последнего года перед выборами страной от имени изолированного недееспособного Вильсона фактически правила его жена Эдит.
Поразительно, но при этом разбитый параличом президент высказывал желание пойти на третий срок, что тогда не было запрещено Конституцией. Фаворитом демократов считался бывший министр финансов и зять президента Уильям Макэду, но Вильсон отказался от его публичной поддержки, чтобы тот не получил большинства голосов на съезде. По задумке Вильсона, съезд рано или поздно зайдёт в тупик в безуспешных попытках избрать кандидата и обратится к нему с мольбой о третьем сроке. Однако демократы предпочли провести 44 раунда голосования, но не идти на поклон к Вильсону. В итоге победил губернатор от Огайо Джеймс Кокс. В качестве своего напарника в вице-президенты он взял 38-летнего помощника министра военно-морских сил по имени Франклин Рузвельт.
Что касается республиканцев, то их фаворитом считался бывший президент Теодор Рузвельт, но он умер в январе 1919 г., так что к своему съезду партия подошла без общепризнанного кандидата. Фаворитами являлись генерал Леонард Вуд, губернатор Иллинойса Фрэнк Лоуден и сенатор от Калифорнии Хайрам Джонсон. Однако за 8 раундов голосования никто из них не сумел заручиться поддержкой нужного числа делегатов. Тогда измученные партийные боссы обратили внимание на компромиссную фигуру сенатора от Огайо Уоррена Гардинга. В итоге он легко обогнал конкурентов и победил в 10 раунде. Кандидатом в вице-президенты съезд избрал губернатора Массачусетса Калвина Кулиджа, который незадолго до этого решительно подавил забастовку полицейских в Бостоне.
Лозунгом своей кампании Гардинг сделал выражение «Return to normalcy» – «Возвращение к нормальности», что означало откат от всей политики Вильсона: уход в изоляционизм, сокращение государственного вмешательства и прекращение социальных конфликтов. Кокс тоже постарался дистанцироваться от соратника по партии и сконцентрировался на внутренней политике. Тем не менее ирландская диаспора, которая традиционно голосовала за демократов, а также американцы немецкого происхождения фактически саботировали кампанию Кокса в отместку за то, что Вильсон поддержал Великобританию в войне.
Выборы состоялись 2 ноября, и это был приговор политике Вильсона. Гардинг победил в народном голосовании с 60,4% и взял 404 выборщика, тогда как Кокс довольствовался лишь 34,1% и 127 выборщиками. Фактически за республиканца проголосовала вся страна, кроме Юга, который тогда по старой памяти стоял за демократов. Но даже тут Гардинг добился успеха и выиграл в Теннеси – это был первый штат бывшей Конфедерации, который после Реконструкции проголосовал за республиканца.
Гардинг вступил в должность в марте 1921 г., но внезапно умер в августе 1923 г. в возрасте 57 лет. На момент смерти он оставался популярным лидером, но вскоре вскрылись многочисленные факты коррупции в его администрации вкупе с интимными откровениями любовницы, от которой у президента был внебрачный ребёнок. Из-за всего этого он традиционно считается одним из худших президентов в истории США.
