Сегодня в Германии проходят парламентские выборы. Самое время освежить в памяти карты с итогами парламентских выборов по избирательным округам в Веймарской республике с января 1919 по март 1933 гг.
Крах и победа «Плана Z»
В 1859 г. Молдавия и Валахия объединились в единое румынское государство, которое обрело окончательную независимость от Османской империи в ходе русско-турецкой войны 1877 – 1878 г. С 1881 г. Румыния являлась королевством во главе с немецкой династией Гогенцоллернов. Дополнительные претензии румынских ирредентистов охватывали венгерские Трансильванию и Банат, австрийскую Буковину, русскую Бессарабию и болгарскую Южную Добруджу. Последняя была успешно захвачена в ходе Второй Балканской войны 1913 г.
В начале Первой мировой войны Кароль I склонялся к союзу с Центральным блоком, тогда как большая часть правительства и общественного мнения симпатизировали Антанте. В октябре 1914 г. Кароль умер, и на престол взошёл его племянник Фердинанд I, который был более расположен к Союзникам. Тем не менее Румыния в течение первых двух лет войны сохраняла нейтралитет.
Румынский Генштаб втайне готовил сразу несколько планов войны на все случаи жизни: либо против России, либо против Австро-Венгрии и Болгарии. Летом 1916 г. на фоне русского успеха под Луцком (он же Брусиловский прорыв) сложилось впечатление, что чаша весов склоняется в пользу Антанты. Тогда румыны окончательно утвердили «План Z» – наступление большей частью армии в Трансильвании против Австро-Венгрии и оборона в Добрудже против Болгарии.
17 августа был подписан секретный Бухарестский договор, согласно которому Румыния обязалась в течение десяти дней вступить в войну на стороне Антанты в обмен на признание её территориальных претензий к Австро-Венгрии и военную помощь со стороны Союзников. Утром 27 августа Румыния начала наступление в Трансильвании.
В первые дни румыны даже смогли продвинуться вперёд, но быстро выяснилось, что их армия неопытна и технически неподготовлена к полноценной войне против Центральных держав. С начала сентября объединённая группировка болгар, немцев и турок под руководством фельдмаршала Августа фон Макензена стала успешно атаковать в Добрудже. К концу октября австро-германские войска во главе с генералом Эрихом фон Фалькенхайном вытеснили румын из Трансильвании, здесь себя особо проявил обер-лейтенант Эрвин Роммель. В ноябре боевые действия были перенесены на румынскую территорию, и уже 6 декабря Бухарест пал, большая часть страны оказалась оккупирована, а остатки армии укрылись в Молдавии под защитой русского Румынского фронта.
Бои шли ещё в течение года, причём румыны, нужно отдать им должное, смогли относительно успешно поддержать русское «наступление Керенского» в июле 1917 г. и отразили австро-германскую атаку в августе. Однако крах России к концу года не оставил стране выбора, и в декабре в Фокшанах было подписано перемирие с Центральным блоком.
7 мая 1918 г. в Бухаресте был подписан мирный договор. Карпатские перевалы передавались Австро-Венгрии, а Южная Добруджа – Болгарии. Северная Добруджа становилась кондоминиумом Центральных держав, которые также получили в своё полное распоряжение румынскую нефть, её сельскохозяйственную продукцию и контроль над логистикой. Взамен Румынии разрешили аннексировать русскую Бессарабию.
Однако такое положение раздробленного сырьевого придатка в германской Восточной Европе продлилось недолго. Уже осенью страны Центрального блока стали одна за другой разваливаться, так что 10 ноября – за сутки до подписания Компьенского перемирия – Румыния денонсировала Бухарестский мир и снова вступила в войну на стороне Антанты.
В течение нескольких месяцев она взяла под контроль все желаемые территории и образовала «Великую Румынию». По ходу дела именно румынские войска в августе 1919 г. свергли Венгерскую Советскую республику и в течение нескольких месяцев оккупировали Будапешт, пока туда на всё готовое не въехал адмирал Миклош Хорти.
В Первой мировой войне Румыния потеряла около 10% своих граждан, но зато по итогу приросла вдвое, как по территории, так и по населению. Теперь страна на 30% состояла из национальных меньшинств, а 4 из 7 крупнейших городов располагались на «новых территориях». С этими проблемами межвоенная «Великая Румыния» будет разбираться до самого 1940 г.
В 1859 г. Молдавия и Валахия объединились в единое румынское государство, которое обрело окончательную независимость от Османской империи в ходе русско-турецкой войны 1877 – 1878 г. С 1881 г. Румыния являлась королевством во главе с немецкой династией Гогенцоллернов. Дополнительные претензии румынских ирредентистов охватывали венгерские Трансильванию и Банат, австрийскую Буковину, русскую Бессарабию и болгарскую Южную Добруджу. Последняя была успешно захвачена в ходе Второй Балканской войны 1913 г.
В начале Первой мировой войны Кароль I склонялся к союзу с Центральным блоком, тогда как большая часть правительства и общественного мнения симпатизировали Антанте. В октябре 1914 г. Кароль умер, и на престол взошёл его племянник Фердинанд I, который был более расположен к Союзникам. Тем не менее Румыния в течение первых двух лет войны сохраняла нейтралитет.
Румынский Генштаб втайне готовил сразу несколько планов войны на все случаи жизни: либо против России, либо против Австро-Венгрии и Болгарии. Летом 1916 г. на фоне русского успеха под Луцком (он же Брусиловский прорыв) сложилось впечатление, что чаша весов склоняется в пользу Антанты. Тогда румыны окончательно утвердили «План Z» – наступление большей частью армии в Трансильвании против Австро-Венгрии и оборона в Добрудже против Болгарии.
17 августа был подписан секретный Бухарестский договор, согласно которому Румыния обязалась в течение десяти дней вступить в войну на стороне Антанты в обмен на признание её территориальных претензий к Австро-Венгрии и военную помощь со стороны Союзников. Утром 27 августа Румыния начала наступление в Трансильвании.
В первые дни румыны даже смогли продвинуться вперёд, но быстро выяснилось, что их армия неопытна и технически неподготовлена к полноценной войне против Центральных держав. С начала сентября объединённая группировка болгар, немцев и турок под руководством фельдмаршала Августа фон Макензена стала успешно атаковать в Добрудже. К концу октября австро-германские войска во главе с генералом Эрихом фон Фалькенхайном вытеснили румын из Трансильвании, здесь себя особо проявил обер-лейтенант Эрвин Роммель. В ноябре боевые действия были перенесены на румынскую территорию, и уже 6 декабря Бухарест пал, большая часть страны оказалась оккупирована, а остатки армии укрылись в Молдавии под защитой русского Румынского фронта.
Бои шли ещё в течение года, причём румыны, нужно отдать им должное, смогли относительно успешно поддержать русское «наступление Керенского» в июле 1917 г. и отразили австро-германскую атаку в августе. Однако крах России к концу года не оставил стране выбора, и в декабре в Фокшанах было подписано перемирие с Центральным блоком.
7 мая 1918 г. в Бухаресте был подписан мирный договор. Карпатские перевалы передавались Австро-Венгрии, а Южная Добруджа – Болгарии. Северная Добруджа становилась кондоминиумом Центральных держав, которые также получили в своё полное распоряжение румынскую нефть, её сельскохозяйственную продукцию и контроль над логистикой. Взамен Румынии разрешили аннексировать русскую Бессарабию.
Однако такое положение раздробленного сырьевого придатка в германской Восточной Европе продлилось недолго. Уже осенью страны Центрального блока стали одна за другой разваливаться, так что 10 ноября – за сутки до подписания Компьенского перемирия – Румыния денонсировала Бухарестский мир и снова вступила в войну на стороне Антанты.
В течение нескольких месяцев она взяла под контроль все желаемые территории и образовала «Великую Румынию». По ходу дела именно румынские войска в августе 1919 г. свергли Венгерскую Советскую республику и в течение нескольких месяцев оккупировали Будапешт, пока туда на всё готовое не въехал адмирал Миклош Хорти.
В Первой мировой войне Румыния потеряла около 10% своих граждан, но зато по итогу приросла вдвое, как по территории, так и по населению. Теперь страна на 30% состояла из национальных меньшинств, а 4 из 7 крупнейших городов располагались на «новых территориях». С этими проблемами межвоенная «Великая Румыния» будет разбираться до самого 1940 г.
Как в Китае не вспоминали войну с Японией
В настоящий момент кажется общим знанием, что китайцы не любят японцев за те зверства, которые Япония совершила в отношении китайского народа в годы Второй японо-китайской войны. Все знают о Нанкинской резне, Отряде 731 и женщинах для утешения, кто-то слышал об японской политике трёх «всех» в оккупированных районах Китая: всех убить, всё сжечь, всех ограбить.
В 2022 г. Европейский университет в Санкт-Петербурге издал сборник статей «Память о Второй мировой войне за пределами Европы», который как раз открывается материалом об исторической политике в Китае в отношении войны с Японией. Так вот, оказывается, что в первые десятилетия после столь разрушительного конфликта китайские власти – причём как Гоминьдан, так и коммунисты – старались не выпячивать тему недавней войны с целью нормализации двухсторонних отношений.
В день оглашения японской капитуляции 15 августа 1945 г. Чан Кайши в своей речи призвал «не отвечать силой на силу» («don't meet force with force») и выразил надежду на устранение милитаристской клики и демократизацию Японии. При этом генерал Ясудзи Окамура, ответственный за ту самую политику трёх «всех», был оправдан китайским трибуналом, а затем вообще нанят в качестве военного советника Гоминьдана. В 1952 г. уже после проигрыша в Гражданской войне и бегства на Тайвань Чан Кайши подписал с Японией мирный договор. Обе страны стали союзницами США в «Холодной войне» против коммунистических СССР и КНР.
До начала 1970-х гг. у китайских коммунистов действительно были плохие отношения с японским государством, но скорее из-за «Холодной войны», нежели из-за травматической памяти о недавнем прошлом. Более того, в этот период из Японии в КНР регулярно приезжали различные левые общественно-политические деятели, которые встречались с Мао Цзэдуном. В ходе бесед они выражали сожаления об японских преступлениях, после чего китайский вождь огорошивал их собственными диалектическими рассуждениями: китайскому народу, наоборот, следует благодарить Японию за её агрессию, ведь без неё коммунисты так и остались бы в изоляции, а Гоминьдан сохранил власть. Японцы же заставили китайцев сплотиться, показали им всю гниль режима Чан Кайши и настолько ослабили его, что КПК смогла победить.
В начале 1970-х гг. «Никсон слетал в Китай», и конфигурация «Холодной войны» изменилась – теперь КНР оказалась на одной стороне с США и Японией против СССР. В 1972 г. коммунистический Китай отказался от всех репарационных претензий к Стране восходящего солнца, а в 1978 г. страны заключили договор о мире и дружбе. Пик двухсторонних отношений пришёлся на 1980-е гг. В другой статье из этого же сборника, посвящённой политике памяти уже в Японии, приводится утверждение, что в тот период китайские делегации прибывали в приграничный округ Немуро префектуры Хоккайдо и участвовали в совместных политических ритуалах с требованием к СССР вернуть Курильские острова японским братьям.
Возрождение интереса ко Второй японо-китайской войне началось со второй половины 1980-х гг. и продолжилось в последующие десятилетия. Отход от маоизма привёл к идеологическому вакууму, который в КПК решили заполнить китайским национализмом, особенно после событий на площади Тяньаньмэнь в 1989 г. К тому же с развалом СССР исчез общий враг, а КНР по мере своего усиления стала всё больше посягать на интересы США и Японии в регионе.
Кажется, что этот пример наглядно демонстрирует, чего стоят любые рассуждения, будто какие-то народы являются «историческими врагами» – когда-то я уже писал нечто подобное по поводу Германии и Франции. В реальности всё увязано с актуальными потребностями тех или иных политических акторов, и как показывает историческая практика, даже недавняя смертоносная разрушительная война способна отойти на второй план в двухсторонних отношениях, если того потребует конъюнктура. И напротив, конфликт прошлого века, который практически никто из живущих уже не застал, способен оказаться в центре политического противостояния.
В настоящий момент кажется общим знанием, что китайцы не любят японцев за те зверства, которые Япония совершила в отношении китайского народа в годы Второй японо-китайской войны. Все знают о Нанкинской резне, Отряде 731 и женщинах для утешения, кто-то слышал об японской политике трёх «всех» в оккупированных районах Китая: всех убить, всё сжечь, всех ограбить.
В 2022 г. Европейский университет в Санкт-Петербурге издал сборник статей «Память о Второй мировой войне за пределами Европы», который как раз открывается материалом об исторической политике в Китае в отношении войны с Японией. Так вот, оказывается, что в первые десятилетия после столь разрушительного конфликта китайские власти – причём как Гоминьдан, так и коммунисты – старались не выпячивать тему недавней войны с целью нормализации двухсторонних отношений.
В день оглашения японской капитуляции 15 августа 1945 г. Чан Кайши в своей речи призвал «не отвечать силой на силу» («don't meet force with force») и выразил надежду на устранение милитаристской клики и демократизацию Японии. При этом генерал Ясудзи Окамура, ответственный за ту самую политику трёх «всех», был оправдан китайским трибуналом, а затем вообще нанят в качестве военного советника Гоминьдана. В 1952 г. уже после проигрыша в Гражданской войне и бегства на Тайвань Чан Кайши подписал с Японией мирный договор. Обе страны стали союзницами США в «Холодной войне» против коммунистических СССР и КНР.
До начала 1970-х гг. у китайских коммунистов действительно были плохие отношения с японским государством, но скорее из-за «Холодной войны», нежели из-за травматической памяти о недавнем прошлом. Более того, в этот период из Японии в КНР регулярно приезжали различные левые общественно-политические деятели, которые встречались с Мао Цзэдуном. В ходе бесед они выражали сожаления об японских преступлениях, после чего китайский вождь огорошивал их собственными диалектическими рассуждениями: китайскому народу, наоборот, следует благодарить Японию за её агрессию, ведь без неё коммунисты так и остались бы в изоляции, а Гоминьдан сохранил власть. Японцы же заставили китайцев сплотиться, показали им всю гниль режима Чан Кайши и настолько ослабили его, что КПК смогла победить.
В начале 1970-х гг. «Никсон слетал в Китай», и конфигурация «Холодной войны» изменилась – теперь КНР оказалась на одной стороне с США и Японией против СССР. В 1972 г. коммунистический Китай отказался от всех репарационных претензий к Стране восходящего солнца, а в 1978 г. страны заключили договор о мире и дружбе. Пик двухсторонних отношений пришёлся на 1980-е гг. В другой статье из этого же сборника, посвящённой политике памяти уже в Японии, приводится утверждение, что в тот период китайские делегации прибывали в приграничный округ Немуро префектуры Хоккайдо и участвовали в совместных политических ритуалах с требованием к СССР вернуть Курильские острова японским братьям.
Возрождение интереса ко Второй японо-китайской войне началось со второй половины 1980-х гг. и продолжилось в последующие десятилетия. Отход от маоизма привёл к идеологическому вакууму, который в КПК решили заполнить китайским национализмом, особенно после событий на площади Тяньаньмэнь в 1989 г. К тому же с развалом СССР исчез общий враг, а КНР по мере своего усиления стала всё больше посягать на интересы США и Японии в регионе.
Кажется, что этот пример наглядно демонстрирует, чего стоят любые рассуждения, будто какие-то народы являются «историческими врагами» – когда-то я уже писал нечто подобное по поводу Германии и Франции. В реальности всё увязано с актуальными потребностями тех или иных политических акторов, и как показывает историческая практика, даже недавняя смертоносная разрушительная война способна отойти на второй план в двухсторонних отношениях, если того потребует конъюнктура. И напротив, конфликт прошлого века, который практически никто из живущих уже не застал, способен оказаться в центре политического противостояния.
5
Историческая политика Си Цзиньпина
В прошлом посте я писал о том, как КНР на протяжении нескольких десятилетий фактически игнорировала тему Второй японско-китайской войны и была настроена на улучшение отношений с Японией, особенно в 1970-х и 1980-х гг. в условиях совместного противостояния с СССР.
Разворот в сторону большего внимания к событиям войны начался со второй половины 1980-х гг. Идеологический вакуум после маоизма решили заполнять китайским национализмом, особенно после событий на площади Тяньаньмэнь в 1989 г. Общий враг в виде Советского Союза исчез, а усиление Китая, напротив, привело к политической конфронтации с США и Японией. За несколько десятилетий память об японо-китайской войне не только превратилась в одну из ключевых проблем для двухсторонних отношений, но и стала важным элементом для конструирования национальной идентичности внутри самого Китая. Си Цзиньпин, который пришёл к власти в 2012/13 гг., не только продолжил эту политику, но и внёс значимые коррективы с целью её усиления.
Во-первых, были пересмотрены хронологические рамки конфликта, который в КНР официально именуют «Войной сопротивления японской агрессии». В России, как и на Западе, традиционно отсчитывают её начало с инцидента на мосту Марко Поло 7 июля 1937 г. Долгое время эта хронология была принята и в Китае, где могли писать о «Восьмилетней войне». Однако с 2017 г. Министерство образования постановило впредь писать о «Четырнадцатилетней войне» с 1931 по 1945 гг. Таким образом, начало конфликта стали отсчитывать с захвата Японией Маньчжурии и создания там марионеточного сепаратистского государства Маньчжоу-Го, а июль 1937 г. теперь считают датой начала полномасштабного вторжения в ходе войны, которая к тому моменту шла уже шесть лет.
Также началось активное продвижение термина «Мировая антифашистская война» как китайского аналога устоявшемуся на Западе термину «Вторая мировая война».
Во-вторых, усилился акцент на числе жертв, понесённых Китаем. Первые послевоенные оценки Гоминьдана указывали более чем на 10 млн. убитых и раненых. При Мао коммунисты стали говорить о 10 млн. только погибших, а в 1980-х гг. это число было скорректировано вдвое до 20 млн., включая умерших не только от боевых действий, но и от голода, болезней и стихийных бедствий. В 1990-х гг. впервые была упомянута цифра в 35 млн. «убитых и раненых», которую с 2010-х гг. активно подняли на щит, причём иногда последнее слово «раненых» опускается.
В-третьих, 3 сентября 2015 г. впервые в истории на площади Тяньаньмэнь прошёл военный парад по случаю 70-й годовщины Победы над Японией. До этого военные парады проводились только в юбилейные годовщины 1 октября в честь основания КНР. Впрочем, до ежегодных парадов дело пока не дошло.
Наконец, в-четвёртых, если тема «Войны сопротивления японской агрессии» прочно заняла своё место в китайском кинематографе ещё до Си Цзиньпина, то с 2020-х гг. стали выходить фильмы, посвящённые уже «Войне сопротивления американской агрессии и оказанию помощи корейскому народу» в 1950 – 1953 гг. Об одном из них – дилогии «Битва при Чосинском водохранилище» я уже писал. В общем, Китай усиливает борьбу против США и на внутреннем культурном фронте.
В прошлом посте я писал о том, как КНР на протяжении нескольких десятилетий фактически игнорировала тему Второй японско-китайской войны и была настроена на улучшение отношений с Японией, особенно в 1970-х и 1980-х гг. в условиях совместного противостояния с СССР.
Разворот в сторону большего внимания к событиям войны начался со второй половины 1980-х гг. Идеологический вакуум после маоизма решили заполнять китайским национализмом, особенно после событий на площади Тяньаньмэнь в 1989 г. Общий враг в виде Советского Союза исчез, а усиление Китая, напротив, привело к политической конфронтации с США и Японией. За несколько десятилетий память об японо-китайской войне не только превратилась в одну из ключевых проблем для двухсторонних отношений, но и стала важным элементом для конструирования национальной идентичности внутри самого Китая. Си Цзиньпин, который пришёл к власти в 2012/13 гг., не только продолжил эту политику, но и внёс значимые коррективы с целью её усиления.
Во-первых, были пересмотрены хронологические рамки конфликта, который в КНР официально именуют «Войной сопротивления японской агрессии». В России, как и на Западе, традиционно отсчитывают её начало с инцидента на мосту Марко Поло 7 июля 1937 г. Долгое время эта хронология была принята и в Китае, где могли писать о «Восьмилетней войне». Однако с 2017 г. Министерство образования постановило впредь писать о «Четырнадцатилетней войне» с 1931 по 1945 гг. Таким образом, начало конфликта стали отсчитывать с захвата Японией Маньчжурии и создания там марионеточного сепаратистского государства Маньчжоу-Го, а июль 1937 г. теперь считают датой начала полномасштабного вторжения в ходе войны, которая к тому моменту шла уже шесть лет.
Также началось активное продвижение термина «Мировая антифашистская война» как китайского аналога устоявшемуся на Западе термину «Вторая мировая война».
Во-вторых, усилился акцент на числе жертв, понесённых Китаем. Первые послевоенные оценки Гоминьдана указывали более чем на 10 млн. убитых и раненых. При Мао коммунисты стали говорить о 10 млн. только погибших, а в 1980-х гг. это число было скорректировано вдвое до 20 млн., включая умерших не только от боевых действий, но и от голода, болезней и стихийных бедствий. В 1990-х гг. впервые была упомянута цифра в 35 млн. «убитых и раненых», которую с 2010-х гг. активно подняли на щит, причём иногда последнее слово «раненых» опускается.
В-третьих, 3 сентября 2015 г. впервые в истории на площади Тяньаньмэнь прошёл военный парад по случаю 70-й годовщины Победы над Японией. До этого военные парады проводились только в юбилейные годовщины 1 октября в честь основания КНР. Впрочем, до ежегодных парадов дело пока не дошло.
Наконец, в-четвёртых, если тема «Войны сопротивления японской агрессии» прочно заняла своё место в китайском кинематографе ещё до Си Цзиньпина, то с 2020-х гг. стали выходить фильмы, посвящённые уже «Войне сопротивления американской агрессии и оказанию помощи корейскому народу» в 1950 – 1953 гг. Об одном из них – дилогии «Битва при Чосинском водохранилище» я уже писал. В общем, Китай усиливает борьбу против США и на внутреннем культурном фронте.
«A Ride for Liberty – The Fugitive Slaves» (1862) художника Истмена Джонсона, который был известен во второй половине XIX в. как «американский Рембрандт».
На картине изображены раб, его жена и двое детей, которые на рассвете верхом на лошади бегут от южных рабовладельцев в сторону армии США, чьи штыки видно на заднем плане. Художник утверждал, что лично видел подобный эпизод 2 марта 1862 г. в окрестностях города Манассас, штат Вирджиния.
Работа уникальна для своего времени тем, что выставляет афроамериканцев субъектами в достижении собственной свободы, а не объектами, которые получили её из рук белых северян. Наряду с бегством из рабства, ещё одной формой подобной «агентности» являлась служба в вооружённых силах США, через которую в итоге прошли около 200 тыс. чернокожих, что составило 10% от всей армии Союза.
На картине изображены раб, его жена и двое детей, которые на рассвете верхом на лошади бегут от южных рабовладельцев в сторону армии США, чьи штыки видно на заднем плане. Художник утверждал, что лично видел подобный эпизод 2 марта 1862 г. в окрестностях города Манассас, штат Вирджиния.
Работа уникальна для своего времени тем, что выставляет афроамериканцев субъектами в достижении собственной свободы, а не объектами, которые получили её из рук белых северян. Наряду с бегством из рабства, ещё одной формой подобной «агентности» являлась служба в вооружённых силах США, через которую в итоге прошли около 200 тыс. чернокожих, что составило 10% от всей армии Союза.
1
Forwarded from ФРОНДА
Это мы смотрим: подборка картин с Юрой Борисовым от друзей и авторов «Фронды»
В первом номере журнала «Фронда» мы задумали статью по фильму «Капитан Волконогов бежал» с участием Юры Борисова. Однако в последний момент поменяли курс и выбрали рассказать о картине «Межсезонье» нашего любимого режиссера Александра Ханта.
Сегодня мы восполняем этот пробел — накануне «Оскаровской» ночи «Фронда» обратилась к авторам, чьи мнения для нас много значат, с просьбой рассказать о фильмах с Юрой Борисовым, которые их вдохновили. Среди них — Олег Кашин*, Павел Дубравский, Стальной шлем, Павел Никулин, Олег Пырсиков, Александр Петриков, а также наш главный редактор Даниил Касаткин.
С надеждой и волнением на сердце поддерживаем Юру, независимо от того, как сложится эта ночь 💛
* признан иностранным агентом
В первом номере журнала «Фронда» мы задумали статью по фильму «Капитан Волконогов бежал» с участием Юры Борисова. Однако в последний момент поменяли курс и выбрали рассказать о картине «Межсезонье» нашего любимого режиссера Александра Ханта.
Сегодня мы восполняем этот пробел — накануне «Оскаровской» ночи «Фронда» обратилась к авторам, чьи мнения для нас много значат, с просьбой рассказать о фильмах с Юрой Борисовым, которые их вдохновили. Среди них — Олег Кашин*, Павел Дубравский, Стальной шлем, Павел Никулин, Олег Пырсиков, Александр Петриков, а также наш главный редактор Даниил Касаткин.
С надеждой и волнением на сердце поддерживаем Юру, независимо от того, как сложится эта ночь 💛
* признан иностранным агентом
Ханна Дастон – героиня американского фронтира
Ханна Эмерсон родилась в 1657 г. в колонии Массачусетс и была старшей из пятнадцати детей. В 20 лет вышла замуж за Томаса Дастона и родила ему десять детей. В общем, обычная пуританская биография.
В 1688 – 1697 гг. Англия и Франция вели между собой первую колониальную войну в Северной Америке, которая известна как «война короля Вильгельма» в честь Вильгельма III Оранского. Обе державы активно привлекали на свою сторону различные индейские племена и натравливали их против европейских конкурентов.
В середине марта 1697 г. с подачи французов индейцы из племени абенаков напали на городок Хейверилл, где как раз проживала семья Дастонов. Абенаки убили 27 и увели в плен 13 колонистов. Среди последних оказалась и 40-летняя Ханна Дастон с новорожденной дочерью, тогда как муж и старшие дети спаслись – в момент набега они строили кирпичный дом неподалёку, который стоит до сих пор. В эпоху колониальных войн европейцы поставили на поток плату за скальпы убитых врагов, причём как других европейцев, так и враждебных индейцев. Пленников угоняли ради выкупа, а детей воспитывали в индейских традициях. Однако по какой-то причине абенаки решили не маяться с младенцем Ханны и просто разбили ребёнку голову об дерево.
Полтора месяца спустя, в конце апреля, Ханна вместе с ещё одной женщиной и 14-летним парнем сбежали. К тому моменту их уже передали другим индейцам. Пока те спали, пленники выкрали топоры и забили насмерть 10 человек – двух мужчин, двух женщин и шесть детей. Затем сняли скальпы, угнали каноэ и так добрались до англичан. По ходатайству беглецов власти колонии Массачусетс выплатили им вознаграждение за скальпы убитых индейцев: Ханна получила 25 фунтов, а её напарники разделили между собой ещё 25. Женщина прожила долгую жизнь и умерла между 1736 и 1738 гг.
История Ханны Дастон была опубликована в Новой Англии сразу после её побега на рубеже XVII – XVIII вв., но быстро забылась, и была заново открыта в США только через сто лет, начиная с 1820-х гг. Она стала романтическим символом героизма белых поселенцев в их противостоянии с индейцами. История обросла дополнительными подробностями, вроде того, что свой побег Ханна совершила в одном ботинке. Памятники ей стоят в Массачусетсе и Нью-Гемпшире.
С 2020-х гг. раздаются голоса в пользу их удаления как расистских и поставленных с целью оправдать колониальную экспансию на Запад и уничтожение индейцев. Однако местные власти пришли к компромиссу – статуи остаются, но оттуда удаляются «оскорбительные выражения» о «дикарях», а рядом планируют поставить мемориалы в память о коренных американцах, которые когда-то жили на этих землях.
Ханна Эмерсон родилась в 1657 г. в колонии Массачусетс и была старшей из пятнадцати детей. В 20 лет вышла замуж за Томаса Дастона и родила ему десять детей. В общем, обычная пуританская биография.
В 1688 – 1697 гг. Англия и Франция вели между собой первую колониальную войну в Северной Америке, которая известна как «война короля Вильгельма» в честь Вильгельма III Оранского. Обе державы активно привлекали на свою сторону различные индейские племена и натравливали их против европейских конкурентов.
В середине марта 1697 г. с подачи французов индейцы из племени абенаков напали на городок Хейверилл, где как раз проживала семья Дастонов. Абенаки убили 27 и увели в плен 13 колонистов. Среди последних оказалась и 40-летняя Ханна Дастон с новорожденной дочерью, тогда как муж и старшие дети спаслись – в момент набега они строили кирпичный дом неподалёку, который стоит до сих пор. В эпоху колониальных войн европейцы поставили на поток плату за скальпы убитых врагов, причём как других европейцев, так и враждебных индейцев. Пленников угоняли ради выкупа, а детей воспитывали в индейских традициях. Однако по какой-то причине абенаки решили не маяться с младенцем Ханны и просто разбили ребёнку голову об дерево.
Полтора месяца спустя, в конце апреля, Ханна вместе с ещё одной женщиной и 14-летним парнем сбежали. К тому моменту их уже передали другим индейцам. Пока те спали, пленники выкрали топоры и забили насмерть 10 человек – двух мужчин, двух женщин и шесть детей. Затем сняли скальпы, угнали каноэ и так добрались до англичан. По ходатайству беглецов власти колонии Массачусетс выплатили им вознаграждение за скальпы убитых индейцев: Ханна получила 25 фунтов, а её напарники разделили между собой ещё 25. Женщина прожила долгую жизнь и умерла между 1736 и 1738 гг.
История Ханны Дастон была опубликована в Новой Англии сразу после её побега на рубеже XVII – XVIII вв., но быстро забылась, и была заново открыта в США только через сто лет, начиная с 1820-х гг. Она стала романтическим символом героизма белых поселенцев в их противостоянии с индейцами. История обросла дополнительными подробностями, вроде того, что свой побег Ханна совершила в одном ботинке. Памятники ей стоят в Массачусетсе и Нью-Гемпшире.
С 2020-х гг. раздаются голоса в пользу их удаления как расистских и поставленных с целью оправдать колониальную экспансию на Запад и уничтожение индейцев. Однако местные власти пришли к компромиссу – статуи остаются, но оттуда удаляются «оскорбительные выражения» о «дикарях», а рядом планируют поставить мемориалы в память о коренных американцах, которые когда-то жили на этих землях.
