Forwarded from Ташкент Дакар
Как развивается литература в ЦА?
Гость рубрики #мнение — Сухбат Афлатуни, прозаик и поэт, известный во всем СНГ. Автор книг «Ташкентский роман», «Поклонение волхвов»и «Муравьиный царь». Афлатуни несколько раз становился лауреатом премий журнала «Октябрь», а в 2005 году — «Русской премии». Еще через год получил молодёжную премию «Триумф». Является членом редколлегии журнала «Звезда Востока» и редакционного совета журнала «Дружба народов».
Часть #1
— Как бы Вы охарактеризовали текущее положение дел и развитие литературы в Центральной Азии?
— О какой литературе мы говорим? Если о русской — это один разговор, если о литературах на автохтонных языках центральноазиатских государств — уже другой...
Если говорить о литературах на автохтонных языках, то тут без странового контекста не обойтись. Да и я не могу тут выступать экспертом: скажем, я не совсем представляю, как обстоит сегодня дело с современной литературой на таджикском или туркменском.
Но если говорить в целом, то, опять же, зависит от контекста, с чем это положение дела сравнивать. С советским периодом? С 90-ми — началом нулевых? В какой исторический контекст мы литературу Центральной Азии помещаем и рассматриваем?
Если же говорить о литературе ЦА в контексте международного литературного процесса, то она занимает скорее маргинальный статус. Она фактически не переводится на мировые языки (прежде всего, английский), ее авторы не известны не только за пределами региона, но и своих собственных стран.
В этом нет ничего трагического. Есть множество регионов, чья современная литература для подавляющего большинства читателей за их пределами (за исключением горстки литературоведов, которые на этих регионах специализируются) представляет собой «серую зону».
— А литературы в ЦА и, в частности, Узбекистане именно на русском языке?
— Тут тоже без учета странового контекста не обойтись. Потому что в Казахстане, с его значительной русскоговорящей диаспорой, ситуация с русской литературой одна, а, скажем, в Туркменистане – совсем другая. То есть, простите, почти никакая.
И это не чья-то вина: литература развивается внутри языка; нет живого языкового контекста, нет устойчивых, действующих литературных институтов — нет и современной литературы. Могут быть какие-то отдельные немногочисленные авторы, выходить какие-то отдельные книжки, даже устраиваться какие-то «точечные» литературные акции… Современной литературы как процесса не будет.
В Узбекистане ситуация где-то между Казахстаном и остальным центральноазиатскими государствами. Авторов, пишущих на русском, немало, но фактически нет никаких литературных проектов, ни фестивалей, ни литературных курсов, ни каких-то электронных журналов… Нет литературной критики. Нет более-менее заметных молодых имен; почти все имена — это уже где-то от сорока и старше.
Гость рубрики #мнение — Сухбат Афлатуни, прозаик и поэт, известный во всем СНГ. Автор книг «Ташкентский роман», «Поклонение волхвов»и «Муравьиный царь». Афлатуни несколько раз становился лауреатом премий журнала «Октябрь», а в 2005 году — «Русской премии». Еще через год получил молодёжную премию «Триумф». Является членом редколлегии журнала «Звезда Востока» и редакционного совета журнала «Дружба народов».
Часть #1
— Как бы Вы охарактеризовали текущее положение дел и развитие литературы в Центральной Азии?
— О какой литературе мы говорим? Если о русской — это один разговор, если о литературах на автохтонных языках центральноазиатских государств — уже другой...
Если говорить о литературах на автохтонных языках, то тут без странового контекста не обойтись. Да и я не могу тут выступать экспертом: скажем, я не совсем представляю, как обстоит сегодня дело с современной литературой на таджикском или туркменском.
Но если говорить в целом, то, опять же, зависит от контекста, с чем это положение дела сравнивать. С советским периодом? С 90-ми — началом нулевых? В какой исторический контекст мы литературу Центральной Азии помещаем и рассматриваем?
Если же говорить о литературе ЦА в контексте международного литературного процесса, то она занимает скорее маргинальный статус. Она фактически не переводится на мировые языки (прежде всего, английский), ее авторы не известны не только за пределами региона, но и своих собственных стран.
В этом нет ничего трагического. Есть множество регионов, чья современная литература для подавляющего большинства читателей за их пределами (за исключением горстки литературоведов, которые на этих регионах специализируются) представляет собой «серую зону».
— А литературы в ЦА и, в частности, Узбекистане именно на русском языке?
— Тут тоже без учета странового контекста не обойтись. Потому что в Казахстане, с его значительной русскоговорящей диаспорой, ситуация с русской литературой одна, а, скажем, в Туркменистане – совсем другая. То есть, простите, почти никакая.
И это не чья-то вина: литература развивается внутри языка; нет живого языкового контекста, нет устойчивых, действующих литературных институтов — нет и современной литературы. Могут быть какие-то отдельные немногочисленные авторы, выходить какие-то отдельные книжки, даже устраиваться какие-то «точечные» литературные акции… Современной литературы как процесса не будет.
В Узбекистане ситуация где-то между Казахстаном и остальным центральноазиатскими государствами. Авторов, пишущих на русском, немало, но фактически нет никаких литературных проектов, ни фестивалей, ни литературных курсов, ни каких-то электронных журналов… Нет литературной критики. Нет более-менее заметных молодых имен; почти все имена — это уже где-то от сорока и старше.
❤3👍3💯1
Ещё одно фото 1965 года, «Трамвай и Тракторы».
Через год случится землетрясение, которое изменит облик столицы…
@tashkent_memory
Через год случится землетрясение, которое изменит облик столицы…
@tashkent_memory
❤7👍2
Вырезка из статьи издания Архитектура СССР №3 1979.
«Эффективная солнцезащита жилых домов, общественных сооружений, улиц и площадей является одной из острых проблем современной архитектуры южных городов. На протяжении веков было выработано немало различных приемов и средств солнцезащиты; некоторые из них используются и в наши дни.
Однако особенности современной архитектуры, с её более раскрытыми пространствами, повышенной этажностью, облегченностью конструкций, значительным количеством стекла заставляют архитекторов изыскивать и новые средства для создания нормального микроклимата внутри сооружений, для защиты их от избыточной солнечной радиации.
На солнцезащитные устройства возлагается и важная эстетическая функция: занимая иногда значительную площадь фасадов, они органически входят в образ сооружения, влияют на его масштаб, создают пластику. Это надо учитывать; однако их эффектность как солнцерезов всегда будет основным критерием оценки».
Фото: Борис Жуковский.
👉
@tashkent_memory
«Эффективная солнцезащита жилых домов, общественных сооружений, улиц и площадей является одной из острых проблем современной архитектуры южных городов. На протяжении веков было выработано немало различных приемов и средств солнцезащиты; некоторые из них используются и в наши дни.
Однако особенности современной архитектуры, с её более раскрытыми пространствами, повышенной этажностью, облегченностью конструкций, значительным количеством стекла заставляют архитекторов изыскивать и новые средства для создания нормального микроклимата внутри сооружений, для защиты их от избыточной солнечной радиации.
На солнцезащитные устройства возлагается и важная эстетическая функция: занимая иногда значительную площадь фасадов, они органически входят в образ сооружения, влияют на его масштаб, создают пластику. Это надо учитывать; однако их эффектность как солнцерезов всегда будет основным критерием оценки».
Фото: Борис Жуковский.
👉
@tashkent_memory
❤11👏5👍4
Вырезка из статьи издания Архитектура СССР №3 1979.
«Богатый практический опыт разработки этой проблемы накоплен архитекторами Ташкента; за последние 10–15 лет в этом городе возведено множество жилых и общественных зданий с различными солнцезащитными устройствами и, несмотря на имеющиеся в ряде случаев недостатки, найдено довольно большое количество интересных решений.
Средства солнцезащиты отличаются здесь многообразием, применяются навесные устройства, различные конструктивно-планировочные решения, возрождаются в новом качестве традиционные приемы древнего зодчества.
Наибольшее распространение в практике проектирования и строительства Ташкента получили различные навесные устройства в виде стационарных кортикальных или горизонтальных солнцерезов, ячеистых решеток, регулируемых жалюзи. При выполнении с учетом ориентации зданий, они задерживают значительное количество солнечных лучей и заметно улучшают микроклимат помещений».
Фото: Борис Жуковский.
👉
@tashkent_memory
«Богатый практический опыт разработки этой проблемы накоплен архитекторами Ташкента; за последние 10–15 лет в этом городе возведено множество жилых и общественных зданий с различными солнцезащитными устройствами и, несмотря на имеющиеся в ряде случаев недостатки, найдено довольно большое количество интересных решений.
Средства солнцезащиты отличаются здесь многообразием, применяются навесные устройства, различные конструктивно-планировочные решения, возрождаются в новом качестве традиционные приемы древнего зодчества.
Наибольшее распространение в практике проектирования и строительства Ташкента получили различные навесные устройства в виде стационарных кортикальных или горизонтальных солнцерезов, ячеистых решеток, регулируемых жалюзи. При выполнении с учетом ориентации зданий, они задерживают значительное количество солнечных лучей и заметно улучшают микроклимат помещений».
Фото: Борис Жуковский.
👉
@tashkent_memory
❤13👍8
Вырезка из статьи издания Архитектура СССР №3 1979.
«В жилых домах более приемлемы регулируемые, или съемные устройства на каждую жилую ячейку с учетом их регулирования отдельным жильцами; в общественных же зданиях предпочтительны стационарные, так как регулируемые часто выходят из строя и требуют специального обслуживающего персонала.
Кроме того, общественные сооружения очень разнообразны по содержанию, что влияет и на характер их солнцезащиты. Например, административные обычно имеют кабинетную структуру, но их ячейки не изолированы одна от другой, как в жилом доме, и составляют единый организм учреждения; для средств солнцезащиты в этих случаях более приемлемы обобщенные формы, строгие, четкие линии, независимо от того, будет ли устройство горизонтальным, вертикальным или ячеистым. Линии эти могут совпадать с внутренним шагом конструкций, давать представление о внутренней структуре сооружения».
Фото: Борис Жуковский.
👉
@tashkent_memory
«В жилых домах более приемлемы регулируемые, или съемные устройства на каждую жилую ячейку с учетом их регулирования отдельным жильцами; в общественных же зданиях предпочтительны стационарные, так как регулируемые часто выходят из строя и требуют специального обслуживающего персонала.
Кроме того, общественные сооружения очень разнообразны по содержанию, что влияет и на характер их солнцезащиты. Например, административные обычно имеют кабинетную структуру, но их ячейки не изолированы одна от другой, как в жилом доме, и составляют единый организм учреждения; для средств солнцезащиты в этих случаях более приемлемы обобщенные формы, строгие, четкие линии, независимо от того, будет ли устройство горизонтальным, вертикальным или ячеистым. Линии эти могут совпадать с внутренним шагом конструкций, давать представление о внутренней структуре сооружения».
Фото: Борис Жуковский.
👉
@tashkent_memory
❤7👍4
Спасибо нашему подписчику Баходыру, который нашел сканер архивного журнала Архитектура СССР №3🙏
Вы можете ознакомиться с полной статьей по солнцезащитным приемам в Ташкенте. Автор статьи Е. Саркисянц, 1979 год.
@tashkent_memory
Вы можете ознакомиться с полной статьей по солнцезащитным приемам в Ташкенте. Автор статьи Е. Саркисянц, 1979 год.
@tashkent_memory
❤10👍5🔥1
Ольга Владимировна Рахимова – директор по ландшафтному обеспечению холдинга “Anhor Evolution”, учредитель Ассоциации ландшафтных дизайнеров Узбекистана, ландшафтный дизайнер со стажем в 25 лет, а также одна из главных волонтеров, которым удалось отстоять бульвар на Голубых куполах.
Ольга Владимировна дала Tashkent memory эксклюзивное интервью, в котором рассказала о работе Ассоциации ландшафтных дизайнеров Узбекистана, о процессе отстаивания бульвара Космонавтов, о ситуации с городским орошением и коррупции, которая создает препоны к тому, чтобы Ташкент вновь стал зеленым городом.
Ольга Рахимова:
«Я работаю ландшафтным дизайнером уже четверть века и берусь за любые проекты. В основном создаю тематические сады; самый большой проект был на 70 га в районе Чимгана, но не отказываюсь и от огородика под балконом».
👉
@tashkent_memory
Ольга Владимировна дала Tashkent memory эксклюзивное интервью, в котором рассказала о работе Ассоциации ландшафтных дизайнеров Узбекистана, о процессе отстаивания бульвара Космонавтов, о ситуации с городским орошением и коррупции, которая создает препоны к тому, чтобы Ташкент вновь стал зеленым городом.
Ольга Рахимова:
«Я работаю ландшафтным дизайнером уже четверть века и берусь за любые проекты. В основном создаю тематические сады; самый большой проект был на 70 га в районе Чимгана, но не отказываюсь и от огородика под балконом».
👉
@tashkent_memory
❤10👍2🔥2
Ольга Рахимова:
«В 2019 году нас, узбекистанских ландшафтников, пригласили на конференцию Ассоциации ландшафтных дизайнеров Казахстана. Нам очень понравились их методы работы - они берут большие проекты, делят их между собой и квалифицированно выполняют задачи на высоком уровне. Казахстанские ландшафтники также составили большую базу питомников растений, что заметно упрощает работу. Они проводят большие фестивали и конференции, где собираются архитекторы, ландшафтные дизайнеры, градостроители, чтобы объединять проекты и создавать сады.
Наша Ассоциация загорелась их энтузиазмом и, вернувшись в Ташкент, мы провели первый цветочный фестиваль возле библиотеки Навои, на котором, по идее, должны были создаваться цветочные композиции. К сожалению, получился обычный базар, только два дизайнера создали композиции.
Так мы поняли, что к ландшафтным дизайнерам глава Ассоциации Узбекистана не прислушивается и решили отойти в сторону».
👉
@tashkent_memory
«В 2019 году нас, узбекистанских ландшафтников, пригласили на конференцию Ассоциации ландшафтных дизайнеров Казахстана. Нам очень понравились их методы работы - они берут большие проекты, делят их между собой и квалифицированно выполняют задачи на высоком уровне. Казахстанские ландшафтники также составили большую базу питомников растений, что заметно упрощает работу. Они проводят большие фестивали и конференции, где собираются архитекторы, ландшафтные дизайнеры, градостроители, чтобы объединять проекты и создавать сады.
Наша Ассоциация загорелась их энтузиазмом и, вернувшись в Ташкент, мы провели первый цветочный фестиваль возле библиотеки Навои, на котором, по идее, должны были создаваться цветочные композиции. К сожалению, получился обычный базар, только два дизайнера создали композиции.
Так мы поняли, что к ландшафтным дизайнерам глава Ассоциации Узбекистана не прислушивается и решили отойти в сторону».
👉
@tashkent_memory
❤5😢3👍2
Ольга Рахимова:
«К большому сожалению, все, что задумывали осуществить благодаря Ассоциации ландшафтных дизайнеров Узбекистана, оказалось невозможным. Согласно документам, у нас по факту связаны руки, от нас нужны были только подписи. Поэтому мы, все шесть учредителей, отошли в сторону и просто наблюдаем. Вся Ассоциация оказалась лишь имиджевым ходом, никто не думает о нуждах горожан.
Периодически мы собираемся обсуждать бессмысленные идеи, например, «Яшил Макон», где, помимо прочего, предлагалось осуществить высадку дорогих деревьев, непригодных для наших климатических условий. Мы, учредили, отказались и задумку осуществили без нас.
Достаточно просто проехаться по локациям, где с 2019 года сажались деревья, и посмотреть, что от них осталось. Все импортные растения, высаженные три года назад по президентской трассе, просто вымерли. Кто ответственный за потраченные бюджетные деньги? В этом году к приезду российского президента на их месте по новой сажают турецкие растения».
👉
@tashkent_memory
«К большому сожалению, все, что задумывали осуществить благодаря Ассоциации ландшафтных дизайнеров Узбекистана, оказалось невозможным. Согласно документам, у нас по факту связаны руки, от нас нужны были только подписи. Поэтому мы, все шесть учредителей, отошли в сторону и просто наблюдаем. Вся Ассоциация оказалась лишь имиджевым ходом, никто не думает о нуждах горожан.
Периодически мы собираемся обсуждать бессмысленные идеи, например, «Яшил Макон», где, помимо прочего, предлагалось осуществить высадку дорогих деревьев, непригодных для наших климатических условий. Мы, учредили, отказались и задумку осуществили без нас.
Достаточно просто проехаться по локациям, где с 2019 года сажались деревья, и посмотреть, что от них осталось. Все импортные растения, высаженные три года назад по президентской трассе, просто вымерли. Кто ответственный за потраченные бюджетные деньги? В этом году к приезду российского президента на их месте по новой сажают турецкие растения».
👉
@tashkent_memory
😢16👎3🤬2❤1👍1