Так выглядел последний пост в моем инстаграме, который я сделал в России. Вот они, слева направо: поэтесса, годовалый малыш, только что побывавший на своем первом (и последнем пока, кстати) концерте, критик, музыкант. Еще не иноагенты, не экстремисты, не уголовники, не эмигранты.
Был декабрь 2021 года, Москву засыпало снегом, мы всей семьей уселись в нашу маленькую хендайку и поехали по Киевскому шоссе в Переделкино — там в Доме творчества была диджитал-выставка, приуроченная к выходу Ваниного альбома «Выход в город», и коротенький сольный сет с несколькими песнями из него. Встретили и других знакомых, сфотографировались. Вообще, был какой-то ужасно уютный вечер — наверное, вот по такому чему-то я скучаю, когда скучаю по Москве (редко).
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+
Чем ближе к финалу, тем более личные истории возникают в подкасте «Первая четверть». В новом, предпоследнем объеме — как раз совсем личный выпуск про Нойза (туда попал на несколько секунд даже голос Тимоши!), история про то, как Арсений Морозов ночевал и бушевал у нас в тесной квартире на проспекте Мира, а еще — про то, как Дельфин в 2018 году в разговоре со мной прямо предсказывал войну, и про то, как это делал ATL, но уже в своих треках.
Был декабрь 2021 года, Москву засыпало снегом, мы всей семьей уселись в нашу маленькую хендайку и поехали по Киевскому шоссе в Переделкино — там в Доме творчества была диджитал-выставка, приуроченная к выходу Ваниного альбома «Выход в город», и коротенький сольный сет с несколькими песнями из него. Встретили и других знакомых, сфотографировались. Вообще, был какой-то ужасно уютный вечер — наверное, вот по такому чему-то я скучаю, когда скучаю по Москве (редко).
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+
Чем ближе к финалу, тем более личные истории возникают в подкасте «Первая четверть». В новом, предпоследнем объеме — как раз совсем личный выпуск про Нойза (туда попал на несколько секунд даже голос Тимоши!), история про то, как Арсений Морозов ночевал и бушевал у нас в тесной квартире на проспекте Мира, а еще — про то, как Дельфин в 2018 году в разговоре со мной прямо предсказывал войну, и про то, как это делал ATL, но уже в своих треках.
❤120❤🔥33🕊11💔10👍4🥱2🍾2☃1
Тем временем оказался на Берлинале, буду кратко фиксировать тут свои впечатления от увиденного — смотрю в первую очередь документальные фильмы, конечно, и избирательно.
«The Other Side of the Sun». Пятеро сирийских мужчин приходят в пыточную тюрьму, где каждый из них провел какое-то время, после падения режима Асада — все пленники освобождены, камеры открыты, в комнате охранников валяются протоколы расстрелов. Жесточайшее эссе о том, что невозможно вспоминать и нельзя не помнить, в четком клод-ланцманновском стиле: мужчины реконструируют пытки, то, как они ходили по коридору, как сидели в камере и так далее; плюс к этому еще есть довольно мощные реконструкции со страшным манекеном. Что тут скажешь — хочется увидеть такое кино про колонию в Харпе.
«Un hiver russe». Несколько молодых людей, сбежавших из России после начала войны, мотыляются по окраинам Парижа и немного по Стамбулу, ведя беседы о своих отношениях с родственниками, родиной и своим местом в мире. Чем они занимаются, откуда берут деньги — даже это остается неизвестным: автор как будто искренне считает, что герои произносят что-то очень важное. Катастрофически бессмысленное кино, в основном существующее в модусе многозначительных многоточий.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+
«The Moment». Метамодернистский мокьюментари про то, как певица Чарли Хсх покоряется воле мирового капитала — and it's ok. Уверен, что про этот фильм будут написаны глубокие эссе в духе Марка Фишера или Кирилла Кобрина — тут очень есть, что разбирать с точки зрения мета-слоев. Как зрелище — обаятельно, хотя и немного бардачно; причины и суть brat-феномена так и остаются неясным, но это, наверное, нормально.
«Tristan Forever». Пожилой доктор из «Врачей без границ» решает переехать из Парижа на остров Тристан-да-Кунья посреди Атлантики — одно из самых удаленных от всего мест на земле, где живут 233 человека. Доктор на острове уже бывал, у него там есть друзья, но к его идее они относятся скептически. На Тристане герой начинает обживаться, устраивается работать в супермаркете, подкатывает к коллеге, а пока вместе с ним в доме поселяется маленький пингвин. Вокруг — невероятные пейзажи, скептические коровы и скачущие барашки. Очень поэтичный и остроумный фильм о бесприютности, поиске дома и человеческих сообществах, хотя степень его документальности неясна.
«The Other Side of the Sun». Пятеро сирийских мужчин приходят в пыточную тюрьму, где каждый из них провел какое-то время, после падения режима Асада — все пленники освобождены, камеры открыты, в комнате охранников валяются протоколы расстрелов. Жесточайшее эссе о том, что невозможно вспоминать и нельзя не помнить, в четком клод-ланцманновском стиле: мужчины реконструируют пытки, то, как они ходили по коридору, как сидели в камере и так далее; плюс к этому еще есть довольно мощные реконструкции со страшным манекеном. Что тут скажешь — хочется увидеть такое кино про колонию в Харпе.
«Un hiver russe». Несколько молодых людей, сбежавших из России после начала войны, мотыляются по окраинам Парижа и немного по Стамбулу, ведя беседы о своих отношениях с родственниками, родиной и своим местом в мире. Чем они занимаются, откуда берут деньги — даже это остается неизвестным: автор как будто искренне считает, что герои произносят что-то очень важное. Катастрофически бессмысленное кино, в основном существующее в модусе многозначительных многоточий.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+
«The Moment». Метамодернистский мокьюментари про то, как певица Чарли Хсх покоряется воле мирового капитала — and it's ok. Уверен, что про этот фильм будут написаны глубокие эссе в духе Марка Фишера или Кирилла Кобрина — тут очень есть, что разбирать с точки зрения мета-слоев. Как зрелище — обаятельно, хотя и немного бардачно; причины и суть brat-феномена так и остаются неясным, но это, наверное, нормально.
«Tristan Forever». Пожилой доктор из «Врачей без границ» решает переехать из Парижа на остров Тристан-да-Кунья посреди Атлантики — одно из самых удаленных от всего мест на земле, где живут 233 человека. Доктор на острове уже бывал, у него там есть друзья, но к его идее они относятся скептически. На Тристане герой начинает обживаться, устраивается работать в супермаркете, подкатывает к коллеге, а пока вместе с ним в доме поселяется маленький пингвин. Вокруг — невероятные пейзажи, скептические коровы и скачущие барашки. Очень поэтичный и остроумный фильм о бесприютности, поиске дома и человеческих сообществах, хотя степень его документальности неясна.
❤🔥32❤22🆒8🥱2👍1
Берлинале: продолжение
Traces. Несколько украинских женщин с именами и лицами рассказывают, как их насиловали российские солдаты и пророссийские сепаратисты в Донбассе, — а еще объединяются в организацию, чтобы снимать стигму. Мощный документ, но не очень хорошее кино.
Around Paradise. Новый фильм режиссерки Юлии Локшиной, давным-давно живущей в Германии. Немецкие антиваксеры-конспирологи переезжают в Парагвай, чтобы основать там поселение, которое переживет конец света. Среди героев есть люди, которые считают себя ясновидящями, и другие яркие персонажи. Параллельная линия — двое местных парагвайских молодых людей, которые живут свою жизнь, косвенно соприкасаются с немцами и пытаются наладить в своем городе экскурсии для туристов. Несколько затянутый, но довольно увлекательный фильм, который здорово переворачивает обычную рамку с мигрантами и Европой в обратную сторону.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+
Douglas Gordon by Douglas Gordon. Совсем невнятный профайл видеохудожника: фильм пытается сделать вид, что он нарушает каноны документального кино и ставит их под вопрос, но получается какая-то ерунда.
Traces. Несколько украинских женщин с именами и лицами рассказывают, как их насиловали российские солдаты и пророссийские сепаратисты в Донбассе, — а еще объединяются в организацию, чтобы снимать стигму. Мощный документ, но не очень хорошее кино.
Around Paradise. Новый фильм режиссерки Юлии Локшиной, давным-давно живущей в Германии. Немецкие антиваксеры-конспирологи переезжают в Парагвай, чтобы основать там поселение, которое переживет конец света. Среди героев есть люди, которые считают себя ясновидящями, и другие яркие персонажи. Параллельная линия — двое местных парагвайских молодых людей, которые живут свою жизнь, косвенно соприкасаются с немцами и пытаются наладить в своем городе экскурсии для туристов. Несколько затянутый, но довольно увлекательный фильм, который здорово переворачивает обычную рамку с мигрантами и Европой в обратную сторону.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+
Douglas Gordon by Douglas Gordon. Совсем невнятный профайл видеохудожника: фильм пытается сделать вид, что он нарушает каноны документального кино и ставит их под вопрос, но получается какая-то ерунда.
👍21❤14✍5
Forwarded from новая музыка. максимально коротко
Пишут, что умер Коля Комягин из Shortparis. Имею слабую надежду на то, что это какой-то очередной перформанс — с них бы сталось такое сделать. Что ж, в таком случае буду рад оказаться среди тех, кто повелся. Я как раз всегда был среди тех, кто велся на их уловки, фокусы и концепты.
Мы с Колей последний раз переписывались буквально две недели назад — я его спрашивал для подкаста, как точно правильно произносится название его группы («Шортпарис», с ударением на второй слог), а он сказал, что уже сам наткнулся на «Первую четверть» и слушает ее с большим интересом. Стыдно это писать — как будто я пытаюсь рекламировать себя за счет умершего; но для меня это скорее важная характеристика Коли — он всегда по-настоящему следил за тем, что пишут и говорят о его музыке и музыке вокруг него, вдумывался, принимал близко к сердцу и к уму. Ему это правда было важно, и Shortparis всегда были группой, которая сама занималась критикой и окружающей действительности, и окружающей культуры в высшем смысле слова.
А виделись мы последний раз в октябре 2025-го. Shortparis приезжали в Ригу и отыграли мощный концерт — в последней фазе истории группы их выступления уже смотрелись меньше как перформанс и больше как настоящий рок-сеанс, в них было больше теплоты и драйва, тебя несло на одной волне с музыкантами. После концерта я зашел к ним в гримерку. Коля очень заинтересованно расспрашивал про нашу жизнь в Риге и очень интересно рассказывал про свою жизнь в России — Shortparis не шли на компромиссы, отказывались поздравлять слушателей с днем флага, им отрубили концерты на родине, но они не хотели уезжать и полагались для заработка на концерты в Китае. Я подумал тогда, что это очень интересная и яркая история, которую было бы любопытно рассказать. Теперь уже не расскажешь.
Вообще, я нахожусь в шоке, наверное, по тексту видно. Умер яркий, очень живой, очень глубокий музыкант моего поколения, с которым мы приятельствовали. Shortparis всегда существовали на грани, но уж про кого-кого, а про них совсем не казалось, что они готовы эту грань перейти. Мне было страшно интересно, что с ними будет дальше, после «Гроздьев гнева», где группа очень резко и дерзко отреагировала на войну, перепридумав себя. Как-то не укладывается в голове, что будет ничего. И опять когда кажется, что тебя уже ничего не может задеть и тронуть, проклятый февраль приносит свои цветы зла. Впрочем, что-что, а задеть и тронуть Shortparis всегда умели.
Не знаю, что еще сказать. Вот что я писал о них в своей книжке. Мне очень важно, что это группа, которая последовательно отстаивала сложность мира.
Мы с Колей последний раз переписывались буквально две недели назад — я его спрашивал для подкаста, как точно правильно произносится название его группы («Шортпарис», с ударением на второй слог), а он сказал, что уже сам наткнулся на «Первую четверть» и слушает ее с большим интересом. Стыдно это писать — как будто я пытаюсь рекламировать себя за счет умершего; но для меня это скорее важная характеристика Коли — он всегда по-настоящему следил за тем, что пишут и говорят о его музыке и музыке вокруг него, вдумывался, принимал близко к сердцу и к уму. Ему это правда было важно, и Shortparis всегда были группой, которая сама занималась критикой и окружающей действительности, и окружающей культуры в высшем смысле слова.
А виделись мы последний раз в октябре 2025-го. Shortparis приезжали в Ригу и отыграли мощный концерт — в последней фазе истории группы их выступления уже смотрелись меньше как перформанс и больше как настоящий рок-сеанс, в них было больше теплоты и драйва, тебя несло на одной волне с музыкантами. После концерта я зашел к ним в гримерку. Коля очень заинтересованно расспрашивал про нашу жизнь в Риге и очень интересно рассказывал про свою жизнь в России — Shortparis не шли на компромиссы, отказывались поздравлять слушателей с днем флага, им отрубили концерты на родине, но они не хотели уезжать и полагались для заработка на концерты в Китае. Я подумал тогда, что это очень интересная и яркая история, которую было бы любопытно рассказать. Теперь уже не расскажешь.
Вообще, я нахожусь в шоке, наверное, по тексту видно. Умер яркий, очень живой, очень глубокий музыкант моего поколения, с которым мы приятельствовали. Shortparis всегда существовали на грани, но уж про кого-кого, а про них совсем не казалось, что они готовы эту грань перейти. Мне было страшно интересно, что с ними будет дальше, после «Гроздьев гнева», где группа очень резко и дерзко отреагировала на войну, перепридумав себя. Как-то не укладывается в голове, что будет ничего. И опять когда кажется, что тебя уже ничего не может задеть и тронуть, проклятый февраль приносит свои цветы зла. Впрочем, что-что, а задеть и тронуть Shortparis всегда умели.
Не знаю, что еще сказать. Вот что я писал о них в своей книжке. Мне очень важно, что это группа, которая последовательно отстаивала сложность мира.
💔110🕊23❤7👍3🗿1
Forwarded from новая музыка. максимально коротко
И конечно, это была музыка, выражавшая парадоксальную реальность позднепутинской России: то, что группа, как бы критикующая консюмеризм, культурное потребительство и государственное бездушие, выступала на презентациях дорогих брендов и в джентрифицированных пространствах с дорогущей арендой, отлично рифмовалось с общей логикой жизни, в которой на благоустроенных бульварах регулярно били людей дубинками, а в прогрессивных ресторанах сидели решалы и сотрудники ФСБ. Как пел тот же Оксимирон, слева рестик, справа арестик — вот Shortparis располагались ровно посередине.
Теперь, когда этот парадокс рассыпался, одиссею Shortparis можно истолковать двумя способами. Первое: все это было предостережением. Главной стихией Shortparis и с точки зрения звука, и с точки зрения визуальности всегда оказывалось насилие; это в чистом виде музыка из-под палки. Так Комягин со товарищи предупреждали о ползучей милитаризации общества и подготовке к войне; они били в набат — просто делали это в слишком нерегулярном ритме. Второе: все это было эстетизацией. Сознавая нутряную сущность государства, которое сделало жестокость и ложь средствами выживания на всех этажах социальной лестницы, Shortparis придали злу заманчивую красоту, изготовили яркую и броскую упаковку, а она в конечном счете констатировала неизбывность происходящего — и подменяла импульс борьбы предложением полюбоваться. Нюанс, как обычно, в том, что обе эти гипотезы одинаково легитимны.
Сама группа после 24 февраля пребывала в состоянии растерянности. В начале марта 2022 года Shortparis опубликовали клип на песню «Яблонный сад»: на заснеженном пепельном поле строчки «Спит родная земля / Вечер изувечен / Над собором Кремля / Подымается пепел» вместе с ними пел хор ветеранов Второй мировой, в финале музыканты и воевавшие деды забрасывали яблоками свежую могилу, словно хороня собственное высказывание (вышедший незадолго до войны альбом тоже назывался «Яблонный сад»). «Кучу лет Shortparis существовали в отрыве от слушателя, нам было плевать на коммуникацию, мы дразнили аудиторию. А сейчас хочется [общаться], это мое истинное желание», — говорил Комягин еще через пару месяцев, предлагая слушателям собраться, чтобы «успокоить друг друга и погоревать вместе»: совершенно нетипичное предложение для концертов Shortparis, которые всегда выглядели как арт-объекты в стеклянной витрине.
Возможна ли вообще перформативная многозначность в мире, где сложность со всех сторон истребляют огнестрельным оружием? На этот вопрос до некоторой степени отвечает мини-альбом «Гроздья гнева», который Shortparis выпустили в конце 2024 года. На обложке красивая женщина в дорогом платье кормит грудью взрослого мужчину в пункте временного размещения беженцев (хочется углядеть в этом метафору позиции самих музыкантов); в первые же секунды Комягин агрессивно пародирует собственное пение из «Яблонного сада» — а дальше группа начинает в прямом смысле слова стучать себе по лбу, играя грубый арт-панк наотмашь. «Я минное поле, а ты кто такой?» — кричит Комягин; и если раньше Shortparis чурались первого лица, то теперь как будто повернулись к людям (и, разумеется, ужаснулись). Их метод здесь — говорение на языках: они орут за молчащих родителей, за левых потребителей, за мельчающих бунтарей, за самих себя, в конце концов — «да, мы играем ва-банк / играя чистенький панк». Блуждание в лабиринте знаков и импульсов, которое раньше давало музыке Shortparis эффект мазохистского наслаждения, теперь превращается в пытку: эти песни одновременно издеваются и убиваются.
Несмотря на происходящее, все не так однозначно — но не по-прежнему, иначе: окончательно мучительно, неразрешимо и смертельно. «Некоторые и не представляют, что может быть что-то другое»: сейчас это, вероятно, еще вернее, чем в лимоновские времена; по Shortparis, искусство нужно ровно для того, чтобы можно было представить.
Представлять без Коли будет гораздо сложнее.
Теперь, когда этот парадокс рассыпался, одиссею Shortparis можно истолковать двумя способами. Первое: все это было предостережением. Главной стихией Shortparis и с точки зрения звука, и с точки зрения визуальности всегда оказывалось насилие; это в чистом виде музыка из-под палки. Так Комягин со товарищи предупреждали о ползучей милитаризации общества и подготовке к войне; они били в набат — просто делали это в слишком нерегулярном ритме. Второе: все это было эстетизацией. Сознавая нутряную сущность государства, которое сделало жестокость и ложь средствами выживания на всех этажах социальной лестницы, Shortparis придали злу заманчивую красоту, изготовили яркую и броскую упаковку, а она в конечном счете констатировала неизбывность происходящего — и подменяла импульс борьбы предложением полюбоваться. Нюанс, как обычно, в том, что обе эти гипотезы одинаково легитимны.
Сама группа после 24 февраля пребывала в состоянии растерянности. В начале марта 2022 года Shortparis опубликовали клип на песню «Яблонный сад»: на заснеженном пепельном поле строчки «Спит родная земля / Вечер изувечен / Над собором Кремля / Подымается пепел» вместе с ними пел хор ветеранов Второй мировой, в финале музыканты и воевавшие деды забрасывали яблоками свежую могилу, словно хороня собственное высказывание (вышедший незадолго до войны альбом тоже назывался «Яблонный сад»). «Кучу лет Shortparis существовали в отрыве от слушателя, нам было плевать на коммуникацию, мы дразнили аудиторию. А сейчас хочется [общаться], это мое истинное желание», — говорил Комягин еще через пару месяцев, предлагая слушателям собраться, чтобы «успокоить друг друга и погоревать вместе»: совершенно нетипичное предложение для концертов Shortparis, которые всегда выглядели как арт-объекты в стеклянной витрине.
Возможна ли вообще перформативная многозначность в мире, где сложность со всех сторон истребляют огнестрельным оружием? На этот вопрос до некоторой степени отвечает мини-альбом «Гроздья гнева», который Shortparis выпустили в конце 2024 года. На обложке красивая женщина в дорогом платье кормит грудью взрослого мужчину в пункте временного размещения беженцев (хочется углядеть в этом метафору позиции самих музыкантов); в первые же секунды Комягин агрессивно пародирует собственное пение из «Яблонного сада» — а дальше группа начинает в прямом смысле слова стучать себе по лбу, играя грубый арт-панк наотмашь. «Я минное поле, а ты кто такой?» — кричит Комягин; и если раньше Shortparis чурались первого лица, то теперь как будто повернулись к людям (и, разумеется, ужаснулись). Их метод здесь — говорение на языках: они орут за молчащих родителей, за левых потребителей, за мельчающих бунтарей, за самих себя, в конце концов — «да, мы играем ва-банк / играя чистенький панк». Блуждание в лабиринте знаков и импульсов, которое раньше давало музыке Shortparis эффект мазохистского наслаждения, теперь превращается в пытку: эти песни одновременно издеваются и убиваются.
Несмотря на происходящее, все не так однозначно — но не по-прежнему, иначе: окончательно мучительно, неразрешимо и смертельно. «Некоторые и не представляют, что может быть что-то другое»: сейчас это, вероятно, еще вернее, чем в лимоновские времена; по Shortparis, искусство нужно ровно для того, чтобы можно было представить.
Представлять без Коли будет гораздо сложнее.
💔56😢45😭18❤14🙈1
Берлинале: заключение
Szenario. Наблюдательный док о том, как Бундесвер готовится к новой войне. Учения, развивающие игры (курсанты, только не справившись с заданием, понимают, что нужно было выбрать лидера), экскурсии и лекции: впечатлил эпизод, когда офицер рассказывает солдатам, что они могут не выполнять преступные приказы. Само по себе все это обаятельно и местами остроумно, но как подумаешь о том, как эти люди могут противостоять мясному штурму, становится не по себе.
The Ballad of Judas Priest. Очень бодрый фильм про группу, которая изобрела образ хеви-металлиста, имея при этом гомосексуала в качестве вокалиста. Я совсем не поклонник Judas Priest, но смотреть было очень интересно и весело — отдельно классные сцены, где Билли Корган, Том Морелло (продюсер и со-режиссер), чувак из Run-DMC и другие фанаты ансамбля обсуждают в баре влияние их музыки. И яркий эпизод, о котором не знал: в начале 1990-х группу судили в Неваде после того, как два подростка, якобы услышав в их песне какое-то скрытое послание, покончили с собой.
Nous sommes les fruits de la forêt. Этнографический док заслуженного камбоджийского режиссера о камбоджийском традиционном племени бунонг с понятным и даже назойливым пафосом: раньше было много деревьев, а теперь срубили; раньше фермеры могли продавать свою продукцию, а теперь их забили корпорации, и все крестьяне закредитованы; ну и прочие изъяны капитализма.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+
Effondrement. Режиссерка ездит туда-сюда вдоль границы Израиля с Газой, снимает дым за забором, танки, разоренный 7 октября кибуц, израильских активистов, которые хотят выгнать из Газы арабов и заселить ее евреями. Поверх этого — очень пафосный нарратив о том, как Израиль, пережив трагедию, развязал кровавую войну (фильм очень против Нетаньяху и действий израильского государства). После всего, что уже снято по теме, смотрится невнятно.
Who Killed Alex Odeh? Политический тру-крайм с явным прицелом на «Нетфликс»: в середине 1980-х в Лос-Анджелесе убили активиста организации, боровшейся с дискриминацией арабо-американцев, никого так и не арестовали. Выясняется, что убийцы, судя по всему, — активисты милитантной еврейской организации Jewish Defense League, основанной крайне правым равином Меиром Кахане; один из убийц с тех пор стал заметным юристом в Израиле и был одним из менторов нынешнего министра Итамара Бен-Гвира. Док в каноне жанра и не без шероховатостей, но история яркая.
Szenario. Наблюдательный док о том, как Бундесвер готовится к новой войне. Учения, развивающие игры (курсанты, только не справившись с заданием, понимают, что нужно было выбрать лидера), экскурсии и лекции: впечатлил эпизод, когда офицер рассказывает солдатам, что они могут не выполнять преступные приказы. Само по себе все это обаятельно и местами остроумно, но как подумаешь о том, как эти люди могут противостоять мясному штурму, становится не по себе.
The Ballad of Judas Priest. Очень бодрый фильм про группу, которая изобрела образ хеви-металлиста, имея при этом гомосексуала в качестве вокалиста. Я совсем не поклонник Judas Priest, но смотреть было очень интересно и весело — отдельно классные сцены, где Билли Корган, Том Морелло (продюсер и со-режиссер), чувак из Run-DMC и другие фанаты ансамбля обсуждают в баре влияние их музыки. И яркий эпизод, о котором не знал: в начале 1990-х группу судили в Неваде после того, как два подростка, якобы услышав в их песне какое-то скрытое послание, покончили с собой.
Nous sommes les fruits de la forêt. Этнографический док заслуженного камбоджийского режиссера о камбоджийском традиционном племени бунонг с понятным и даже назойливым пафосом: раньше было много деревьев, а теперь срубили; раньше фермеры могли продавать свою продукцию, а теперь их забили корпорации, и все крестьяне закредитованы; ну и прочие изъяны капитализма.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+
Effondrement. Режиссерка ездит туда-сюда вдоль границы Израиля с Газой, снимает дым за забором, танки, разоренный 7 октября кибуц, израильских активистов, которые хотят выгнать из Газы арабов и заселить ее евреями. Поверх этого — очень пафосный нарратив о том, как Израиль, пережив трагедию, развязал кровавую войну (фильм очень против Нетаньяху и действий израильского государства). После всего, что уже снято по теме, смотрится невнятно.
Who Killed Alex Odeh? Политический тру-крайм с явным прицелом на «Нетфликс»: в середине 1980-х в Лос-Анджелесе убили активиста организации, боровшейся с дискриминацией арабо-американцев, никого так и не арестовали. Выясняется, что убийцы, судя по всему, — активисты милитантной еврейской организации Jewish Defense League, основанной крайне правым равином Меиром Кахане; один из убийц с тех пор стал заметным юристом в Израиле и был одним из менторов нынешнего министра Итамара Бен-Гвира. Док в каноне жанра и не без шероховатостей, но история яркая.
👍18❤7
Сегодня четыре года войны. И сегодня в Петербурге хоронят Колю Комягина. Черный, черный, беспросветный день.
И я не знаю, как еще бороться с этим мраком, кроме как вглядываться в него, распутывать, устанавливать причинно-следственные связи, разбираться, пытаться понять, но не принять. Поэтому сегодня я напишу здесь о новой книжке, которую мы сделали в StraightForward. Точнее, она не совсем новая — уже вовсю продается и фигурирует в топах продаж. Но я свой экземпляр обрел только на прошлой неделе, а себе положил странное правило: не писать, пока не подержишь книгу в руках.
Речь о книге Саши Прокопенко «Соучастники. Почему российская элита выбрала войну». Хочется о ней сказать три вещи.
Первая. Даже находясь внутри, в моменте, в настоящем продолженном, четыре года войны иногда представляются каким-то единым тяжелым монолитом, которым мы все придавлены. На деле это, конечно, не так — и внутри этих четырех лет есть разные периоды, разные моменты, разные точки флуктуаций, которые так или иначе меняют и взгляд на происходящее, и то, как люди — включая эти самые элиты — к нему приспосабливаются. Книжка «Соучастники» — это скрупулезный разбор первых двух с половиной лет этой войны, от ее преддверия до президентских выборов 2024 года. Саша очень внимательно показывает, как менялись реакции российских нобилей (это предложенный в книжке термин для российского правящего класса, высшие чиновники плюс аффилированные с ними бизнесмены, грубо говоря), как они проходили через разные стадии принятия — от растерянного шока к деловитому равнодушию, а местами и к энтузиазму. Это полезное упражнение, которое напоминает нам о том, что человек совершает выбор — в том числе моральный — в каждой точке своего бытия, а не раз и навсегда.
Вторая. Конечно, это упражнение в жанре «посмотри в глаза чудовищ». Речь в книге идет о всех тех людях, которые приняли войну и теперь работают на ее воспроизводство. Даже если их первой внутренней реакцией был шок, на уровне конкретных действий они продолжают работать свою работу, в том числе если она напрямую приводит к убийствам и репрессиям. Важно, что Саша не просто описывает, как это происходит, с максимально близкого расстояния (авторка книги работала в правительственном пуле и в Центробанке, так что источники тут самые настоящие), она еще и анализирует социально-психологические механизмы, которые задействованы в том, как ведут себя эти люди и какие стратегия взаимодействия с реальностью они выбирают. У книги есть валидный научный аппарат, основанный на социальных исследованиях; ее первым вариантом подзаголовка был «Моральная карьера российской элиты» — вот изгибы этой моральной карьеры тут хорошо показаны. И это очень поучительно — хотя бы как пример того, куда ни в коем случае не хочется влипнуть. В этом смысле для читателей внутри России книжка кажется особенно важной, я надеюсь, что она до них доходит и будет доходить.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+
И третья. Как и «Храм войны» Ильи Венявкина, с которой «Соучастников» вообще что-то роднит, эта книга важна не только для прошлого, но и для будущего. И нет, я не про идею, что, глубоко поняв какой-то феномен, мы можем избежать его воспроизводства в каком-то светлом будущем; нет, я не очень верю в то, что это так работает. Наоборот даже: если что эти книги и показывают, так это то, что надеяться на смерть Путина как горизонт радикальных изменений в ту сторону, которая мне / нам кажется лучшей, не очень есть основания. Система устроена под дальнейшую репродукцию. Это неутешительно, но как минимум позволяет калибровать собственные ожидания и планы.
И еще важный момент, уже из области выходных данных. Я выпускал эту книгу как главный редактор, но редактурой ее занимался — и преотлично — Карл Рамаль. Спасибо ему за это. Читайте «Соучастников», ее можно купить на разных сайтах в интернете — в том числе тех, которые доставят книгу в Россию.
И я не знаю, как еще бороться с этим мраком, кроме как вглядываться в него, распутывать, устанавливать причинно-следственные связи, разбираться, пытаться понять, но не принять. Поэтому сегодня я напишу здесь о новой книжке, которую мы сделали в StraightForward. Точнее, она не совсем новая — уже вовсю продается и фигурирует в топах продаж. Но я свой экземпляр обрел только на прошлой неделе, а себе положил странное правило: не писать, пока не подержишь книгу в руках.
Речь о книге Саши Прокопенко «Соучастники. Почему российская элита выбрала войну». Хочется о ней сказать три вещи.
Первая. Даже находясь внутри, в моменте, в настоящем продолженном, четыре года войны иногда представляются каким-то единым тяжелым монолитом, которым мы все придавлены. На деле это, конечно, не так — и внутри этих четырех лет есть разные периоды, разные моменты, разные точки флуктуаций, которые так или иначе меняют и взгляд на происходящее, и то, как люди — включая эти самые элиты — к нему приспосабливаются. Книжка «Соучастники» — это скрупулезный разбор первых двух с половиной лет этой войны, от ее преддверия до президентских выборов 2024 года. Саша очень внимательно показывает, как менялись реакции российских нобилей (это предложенный в книжке термин для российского правящего класса, высшие чиновники плюс аффилированные с ними бизнесмены, грубо говоря), как они проходили через разные стадии принятия — от растерянного шока к деловитому равнодушию, а местами и к энтузиазму. Это полезное упражнение, которое напоминает нам о том, что человек совершает выбор — в том числе моральный — в каждой точке своего бытия, а не раз и навсегда.
Вторая. Конечно, это упражнение в жанре «посмотри в глаза чудовищ». Речь в книге идет о всех тех людях, которые приняли войну и теперь работают на ее воспроизводство. Даже если их первой внутренней реакцией был шок, на уровне конкретных действий они продолжают работать свою работу, в том числе если она напрямую приводит к убийствам и репрессиям. Важно, что Саша не просто описывает, как это происходит, с максимально близкого расстояния (авторка книги работала в правительственном пуле и в Центробанке, так что источники тут самые настоящие), она еще и анализирует социально-психологические механизмы, которые задействованы в том, как ведут себя эти люди и какие стратегия взаимодействия с реальностью они выбирают. У книги есть валидный научный аппарат, основанный на социальных исследованиях; ее первым вариантом подзаголовка был «Моральная карьера российской элиты» — вот изгибы этой моральной карьеры тут хорошо показаны. И это очень поучительно — хотя бы как пример того, куда ни в коем случае не хочется влипнуть. В этом смысле для читателей внутри России книжка кажется особенно важной, я надеюсь, что она до них доходит и будет доходить.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+
И третья. Как и «Храм войны» Ильи Венявкина, с которой «Соучастников» вообще что-то роднит, эта книга важна не только для прошлого, но и для будущего. И нет, я не про идею, что, глубоко поняв какой-то феномен, мы можем избежать его воспроизводства в каком-то светлом будущем; нет, я не очень верю в то, что это так работает. Наоборот даже: если что эти книги и показывают, так это то, что надеяться на смерть Путина как горизонт радикальных изменений в ту сторону, которая мне / нам кажется лучшей, не очень есть основания. Система устроена под дальнейшую репродукцию. Это неутешительно, но как минимум позволяет калибровать собственные ожидания и планы.
И еще важный момент, уже из области выходных данных. Я выпускал эту книгу как главный редактор, но редактурой ее занимался — и преотлично — Карл Рамаль. Спасибо ему за это. Читайте «Соучастников», ее можно купить на разных сайтах в интернете — в том числе тех, которые доставят книгу в Россию.
❤72👍13👎8
— Вы сказали, что много исследовали китайскую пропаганду. Можете сравнить ее с российской? Чем они отличаются?
— Я бы сказал так: китайская пропаганда кажется более изящной, она больше направлена на то, чтобы убедить людей в чем-то. В Китае пропаганда становится частью твоей эмоциональной архитектуры, люди по-настоящему принимают ее близко к сердцу. Когда иностранец начинает как-то спорить с ней, люди в ответ выдают тебе ровно те аргументы, которые заложила в них пропаганда, они правда так думают.
В Карабаше я вообще такого не увидел. Мне не показалось, что так уж много людей по-настоящему верят в пропаганду или используют ее аргументы. В Китае тебе скажут: Тайвань — это территория Китая. Я не видел, чтобы люди в Карабаше говорили: да, украинцы всегда были нашими братьями-славянами. Но вот что я от них слышал постоянно, так это что жизнь — это страдание. Наша судьба — страдать. Мир ужасен. Люди всегда гибли на войне и будут гибнуть. Тут ничего не поделаешь.
Про это есть хорошая книга — ее написал политический антрополог Дэниел Ранкур-Лаферрьер, она называется «Рабская душа России: проблемы нравственного мазохизма и культ страдания». Ну и вы понимаете: я не претендую на то, что я эксперт, у вас как у россиянина наверняка может быть свой взгляд на эти вещи. Но мне эта книга реально помогла разобраться в том, что я увидел в материалах фильма. Ее автор пишет, что одна из главных правящих идеологий в России — это культ страдания. Дело не в том, чтобы убедить людей, что правительство делает всё правильно. Дело в том, чтобы создать своего рода образ мышления: жизнь — это тяжелый труд, и мир никогда не станет лучше. Поэтому пропаганда в России не пытается убеждать, она хочет тебя сломать. Она хочет, чтобы вы сказали: это полный абсурд, но придется продолжать, потому что мир — это ужасное место, и моя участь — в том, чтобы страдать. Именно так люди в Карабаше и говорили. Да, эта война ужасна, но весь мир воюет, и весь мир поломан. Да, наш режим ужасен, как и любой другой режим на планете. Так было на всём протяжении истории, и дальше тоже будет так.
Это кусочек моего интервью с автором фильма «Мистер Никто против Путина», который неделя за неделей широко обсуждается в фейсбуке. Важно, с каким именно автором. По понятным причинам российские медиа в основном говорят с Павлом Таланкиным, который работал педагогом-организатором в школе в уральском городе Карабаш и снимал то, что там начало происходить с началом войны, от «Разговоров о важном» до визитов вагнеровцев. Таланкин — со-режиссер фильма, но вообще-то идея кино принадлежит другому человеку: еще один режиссер и единственный сценарист «Господина Никто» — датчанин Дэвид Боренштейн, он придумал, что Таланкин должен снимать кино, он отвечал за нарратив и за монтаж, он тот самый человек, который лепил историю из материала, присланного и вывезенного из России.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+
Мне было интересно поговорить с ним — и о том, как он вообще смотрит своим внешним взглядом на свой сюжет, и об этических вопросах, которые тут так активно обсуждаются. Собственно, я это сделал. Мы думали заначить интервью до «Оскаров», но BAFTA получена, а дискуссии не утихают — так что вот оно.
(И если кого возмутил тейк про россиян как страдальцев, то дальше ровно следует вопрос о том, не экзотизация ли это, так что переходите по ссылке!)
https://novayagazeta.eu/articles/2026/02/25/propaganda-v-rossii-ne-pytaetsia-ubezhdat-ona-khochet-tebia-slomat
— Я бы сказал так: китайская пропаганда кажется более изящной, она больше направлена на то, чтобы убедить людей в чем-то. В Китае пропаганда становится частью твоей эмоциональной архитектуры, люди по-настоящему принимают ее близко к сердцу. Когда иностранец начинает как-то спорить с ней, люди в ответ выдают тебе ровно те аргументы, которые заложила в них пропаганда, они правда так думают.
В Карабаше я вообще такого не увидел. Мне не показалось, что так уж много людей по-настоящему верят в пропаганду или используют ее аргументы. В Китае тебе скажут: Тайвань — это территория Китая. Я не видел, чтобы люди в Карабаше говорили: да, украинцы всегда были нашими братьями-славянами. Но вот что я от них слышал постоянно, так это что жизнь — это страдание. Наша судьба — страдать. Мир ужасен. Люди всегда гибли на войне и будут гибнуть. Тут ничего не поделаешь.
Про это есть хорошая книга — ее написал политический антрополог Дэниел Ранкур-Лаферрьер, она называется «Рабская душа России: проблемы нравственного мазохизма и культ страдания». Ну и вы понимаете: я не претендую на то, что я эксперт, у вас как у россиянина наверняка может быть свой взгляд на эти вещи. Но мне эта книга реально помогла разобраться в том, что я увидел в материалах фильма. Ее автор пишет, что одна из главных правящих идеологий в России — это культ страдания. Дело не в том, чтобы убедить людей, что правительство делает всё правильно. Дело в том, чтобы создать своего рода образ мышления: жизнь — это тяжелый труд, и мир никогда не станет лучше. Поэтому пропаганда в России не пытается убеждать, она хочет тебя сломать. Она хочет, чтобы вы сказали: это полный абсурд, но придется продолжать, потому что мир — это ужасное место, и моя участь — в том, чтобы страдать. Именно так люди в Карабаше и говорили. Да, эта война ужасна, но весь мир воюет, и весь мир поломан. Да, наш режим ужасен, как и любой другой режим на планете. Так было на всём протяжении истории, и дальше тоже будет так.
Это кусочек моего интервью с автором фильма «Мистер Никто против Путина», который неделя за неделей широко обсуждается в фейсбуке. Важно, с каким именно автором. По понятным причинам российские медиа в основном говорят с Павлом Таланкиным, который работал педагогом-организатором в школе в уральском городе Карабаш и снимал то, что там начало происходить с началом войны, от «Разговоров о важном» до визитов вагнеровцев. Таланкин — со-режиссер фильма, но вообще-то идея кино принадлежит другому человеку: еще один режиссер и единственный сценарист «Господина Никто» — датчанин Дэвид Боренштейн, он придумал, что Таланкин должен снимать кино, он отвечал за нарратив и за монтаж, он тот самый человек, который лепил историю из материала, присланного и вывезенного из России.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+
Мне было интересно поговорить с ним — и о том, как он вообще смотрит своим внешним взглядом на свой сюжет, и об этических вопросах, которые тут так активно обсуждаются. Собственно, я это сделал. Мы думали заначить интервью до «Оскаров», но BAFTA получена, а дискуссии не утихают — так что вот оно.
(И если кого возмутил тейк про россиян как страдальцев, то дальше ровно следует вопрос о том, не экзотизация ли это, так что переходите по ссылке!)
https://novayagazeta.eu/articles/2026/02/25/propaganda-v-rossii-ne-pytaetsia-ubezhdat-ona-khochet-tebia-slomat
Новая газета Европа
«Пропаганда в России не пытается убеждать. Она хочет тебя сломать»
16 марта в США вручат очередную премию «Оскар», и один из номинантов в категории «Лучший документальный фильм» снова связан с Россией. «Господин Никто против Путина» — уже получивший специальный приз «Санденса» и премию BAFTA — рассказывает историю Павла…
👍35❤16👎3👀3🫡2💊2❤🔥1🎃1
На днях мне пришел первый протокол от Роскомнадзора. Ну то есть как, формально не первый — первый всем сейчас приходит за недонесение на себя, но это вещь дежурная. А тут первый раз выписали, так сказать, по существу — сообщается, что в своем музыкальном канале, размещая благотворительные ссылки, я распространил недостоверную информацию о действиях российских войск в Украине, и вот вам, значит, административное правонарушение.
Самое интересное, что мои юристы говорят, что этому можно почти порадоваться.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+
Дело в том, что в последние годы за такого рода вещи почти всегда сразу шьют уголовку. А в моем случае почему-то ограничились административкой. Почему — остается только догадываться, возможно, узнаем в следующей жизни. Но юристы предположили, что, возможно, имеется некоторое тайное сочувствие к моим произведениям. То ли в лице моего сына Тимоши. То ли в виде моих книг и подкастов. Так что продолжаю радовать самых неожиданных читателей и публикую заключительные четыре эпизода подкаста «Первая четверть»!
Как-то очень быстро прошли эти шесть недель, честно говоря. В последней порции — два самых личных выпуска, про Бориса Гребенщикова и про «Комбу БАКХ». Два самых политически сложных выпуска — про «Комбу БАКХ» и про рэпера Хаски. Два самых длинных выпуска — про Ивана Дорна и про БГ.
Теперь весь подкаст при желании можно послушать в хронологическом порядке — от 2001 к 2025 году. Не уверен, правда, что это будет продуктивным упражнением: все же там есть кросс-ссылки, и они возникают по мере публикации эпизодов. С другой стороны, может быть, это как если посмотреть сначала «Better Call Saul», а потом «Breaking Bad» — что-то не склеится, зато увидишь героев по-новому.
Расскажите, если кто затеется. И большое спасибо, что слушали. Все-таки подкасты — очень отзывчивая форма работы, почему-то именно за них всегда прилетает больше всего поклонов и респектов, и за каждый из них я очень благодарен.
Самое интересное, что мои юристы говорят, что этому можно почти порадоваться.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+
Дело в том, что в последние годы за такого рода вещи почти всегда сразу шьют уголовку. А в моем случае почему-то ограничились административкой. Почему — остается только догадываться, возможно, узнаем в следующей жизни. Но юристы предположили, что, возможно, имеется некоторое тайное сочувствие к моим произведениям. То ли в лице моего сына Тимоши. То ли в виде моих книг и подкастов. Так что продолжаю радовать самых неожиданных читателей и публикую заключительные четыре эпизода подкаста «Первая четверть»!
Как-то очень быстро прошли эти шесть недель, честно говоря. В последней порции — два самых личных выпуска, про Бориса Гребенщикова и про «Комбу БАКХ». Два самых политически сложных выпуска — про «Комбу БАКХ» и про рэпера Хаски. Два самых длинных выпуска — про Ивана Дорна и про БГ.
Теперь весь подкаст при желании можно послушать в хронологическом порядке — от 2001 к 2025 году. Не уверен, правда, что это будет продуктивным упражнением: все же там есть кросс-ссылки, и они возникают по мере публикации эпизодов. С другой стороны, может быть, это как если посмотреть сначала «Better Call Saul», а потом «Breaking Bad» — что-то не склеится, зато увидишь героев по-новому.
Расскажите, если кто затеется. И большое спасибо, что слушали. Все-таки подкасты — очень отзывчивая форма работы, почему-то именно за них всегда прилетает больше всего поклонов и респектов, и за каждый из них я очень благодарен.
Meduza
Подкаст «Первая четверть» о важнейших песнях века подходит к концу! Послушайте финальные эпизоды Иван Дорн — «Целовать другого».…
«Первая четверть» — подкаст о знаковых русскоязычных песнях, которые вышли с 2001 по 2025 год. Журналист и автор книги «Когда мы поём, поднимается ветер» Александр Горбачев рассказывает о треках, которые помогают понять, что происходило с музыкой в России…
❤72❤🔥25🔥12👍3👏3👎2
Сергей_Бондаренко_—_«Потерянные_в_памяти».epub
1.7 MB
С текстами проще: они выходят достаточно часто, и если что-то не нашло своего читателя или провалилось через повестку, ну ничего, до следующего раза, он случится вскоре. Чем больше проект, тем насыщеннее переживаешь за его судьбу — хотя и с книгой бывает ровно то же самое.
Взять «Потерянных в памяти» Сережи Бондаренко, вторую книгу из спродюсированных нашей инициативой StraightForward. Прошлой весной она вышла в перспективном издательстве Ricochet, которое было создано в Казахстане и должно было распространять по всему миру хорошие неподцензурные книги на русском языке. Однако в течение нескольких недель в России случилось так называемое «дело издателей», по которому до сих пор сидят под беззаконным арестом несколько сотрудников издательства Individuum; по Ricochet оно ударило — ну да — рикошетом; и значительная часть тиража «Потерянных» так и не выбралась со склада. Потом была еще допечатка в издательстве магазина «Муравей», но первый импульс погасился слишком быстро, и второй ему не очень помог.
Ну и потом, тема. Книга про общество «Мемориал». Ну, конечно, думает, наверное, читатель, все с ними ясно — это книга про правозащитные страдания, про праведников, которые пытались вывести страну на честный разговор о собственной жестокости, а в итоге сами стали ее жертвами. И эта линия в книге, конечно, есть. Но вообще это книга про нас.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+
Ладно, я не люблю говорить «мы» в последние четыре года; это книга про меня и, как мне кажется, людей моего поколения — хотя я/мы вообще-то в большинстве своем в правозащите не участвовали и даже обходили ее стороной как занятие маргинальное; до тех пор, пока защищать не потребовалось буквально самих себя. Сережа Бондаренко — мой ровесник, фанат Radiohead, болельщик «Спартака», знаток спортивной истории и самой неочевидной музыки, ну и ко всему прочему — да, сотрудник «Мемориала». И он умеет посмотреть на своих героев и свой предмет повествования, с одной стороны, изнутри, как человек, который тоже пытался бороться за прошлое и оппонировать присваивающему его государству, а с другой — извне, тем самым немного скептическим, немного удивленным взглядом человека, для которого правозащитники в юности ассоциировались больше с городскими сумасшедшими, чем с рыцарями правды.
Я пишу грубо, и, наверное, Сережа так на это никогда не смотрел, но я смотрел, и мне очень ценно, что книга признает, что этот взгляд тоже существует, включает его в свою оптику, имеет в виду скепсис и всегда существует в горизонте поражения. К праведнику, у которого не получилось донести свою истину, можно относиться как к мученику, а можно — как к проекту, потерпевшему неудачу, поскольку в отдельных точках истории были сделаны определенные выборы. Именно эти точки — основа структура книги, и Бондаренко смотрит в них честно и прямо, одновременно с сочувствием и с иронией; и это редкая интонация, с которой было очень интересно работать редакторски и с которой, мне кажется, должно быть интересно взаимодействовать читательски.
В общем, по-моему, это очень остроумная, тонкая и глубокая книга, в которой всякий человек, неравнодушно относящийся к событиям современной российской истории, может разглядеть себя, свои решения, свои сомнения и свои неудачи. Почитайте ее, пожалуйста, тем более что сейчас это можно сделать в один клик и совершенно даром. Одна из заповедей StraightForward в том, что каждая наша книга спустя время становится доступна бесплатно в электронном виде. Дошло дело и до «Потерянных в памяти». Качайте, читайте, делитесь.
Взять «Потерянных в памяти» Сережи Бондаренко, вторую книгу из спродюсированных нашей инициативой StraightForward. Прошлой весной она вышла в перспективном издательстве Ricochet, которое было создано в Казахстане и должно было распространять по всему миру хорошие неподцензурные книги на русском языке. Однако в течение нескольких недель в России случилось так называемое «дело издателей», по которому до сих пор сидят под беззаконным арестом несколько сотрудников издательства Individuum; по Ricochet оно ударило — ну да — рикошетом; и значительная часть тиража «Потерянных» так и не выбралась со склада. Потом была еще допечатка в издательстве магазина «Муравей», но первый импульс погасился слишком быстро, и второй ему не очень помог.
Ну и потом, тема. Книга про общество «Мемориал». Ну, конечно, думает, наверное, читатель, все с ними ясно — это книга про правозащитные страдания, про праведников, которые пытались вывести страну на честный разговор о собственной жестокости, а в итоге сами стали ее жертвами. И эта линия в книге, конечно, есть. Но вообще это книга про нас.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+
Ладно, я не люблю говорить «мы» в последние четыре года; это книга про меня и, как мне кажется, людей моего поколения — хотя я/мы вообще-то в большинстве своем в правозащите не участвовали и даже обходили ее стороной как занятие маргинальное; до тех пор, пока защищать не потребовалось буквально самих себя. Сережа Бондаренко — мой ровесник, фанат Radiohead, болельщик «Спартака», знаток спортивной истории и самой неочевидной музыки, ну и ко всему прочему — да, сотрудник «Мемориала». И он умеет посмотреть на своих героев и свой предмет повествования, с одной стороны, изнутри, как человек, который тоже пытался бороться за прошлое и оппонировать присваивающему его государству, а с другой — извне, тем самым немного скептическим, немного удивленным взглядом человека, для которого правозащитники в юности ассоциировались больше с городскими сумасшедшими, чем с рыцарями правды.
Я пишу грубо, и, наверное, Сережа так на это никогда не смотрел, но я смотрел, и мне очень ценно, что книга признает, что этот взгляд тоже существует, включает его в свою оптику, имеет в виду скепсис и всегда существует в горизонте поражения. К праведнику, у которого не получилось донести свою истину, можно относиться как к мученику, а можно — как к проекту, потерпевшему неудачу, поскольку в отдельных точках истории были сделаны определенные выборы. Именно эти точки — основа структура книги, и Бондаренко смотрит в них честно и прямо, одновременно с сочувствием и с иронией; и это редкая интонация, с которой было очень интересно работать редакторски и с которой, мне кажется, должно быть интересно взаимодействовать читательски.
В общем, по-моему, это очень остроумная, тонкая и глубокая книга, в которой всякий человек, неравнодушно относящийся к событиям современной российской истории, может разглядеть себя, свои решения, свои сомнения и свои неудачи. Почитайте ее, пожалуйста, тем более что сейчас это можно сделать в один клик и совершенно даром. Одна из заповедей StraightForward в том, что каждая наша книга спустя время становится доступна бесплатно в электронном виде. Дошло дело и до «Потерянных в памяти». Качайте, читайте, делитесь.
🔥31❤29💘7👍3🤝2
«Say Nothing» Патрика Раддена Кифа
Когда писал про «Evicted», обнаружил, что ровно на место выше этой книжки в легендарном списке New York Times — еще один нонфикшн. Прочитал, не пожалел.
Патрик Радден Киф, штатный нью-йоркеровский автор, написавший для журнала много разных увлекательных материалов, а также делал мощный подкаст «Wind of Change» про то, была ли легендарная песня Scorpions написана по заказу ЦРУ, написал исчерпывающую, насколько возможно, историю Ирландской республиканской армии — от кровавых лет, которые обычно называют Смутой (The Troubles), до 21-го века, когда наступил мир.
В центре повествования несколько героев. Долорес Прайс, девушка из политически активной католической семьи, которая включилась в деятельность ИРА на самом раннем этапе, сама участвовала в организации терактов, голодала в тюрьме, стала одним из символов вооруженной борьбы за независимость Северной Ирландии — а потом посчитала, что эту борьбу предали политики, договорившиеся о мире. Брендан Хьюз — все то же самое, что у Долорес, только он мужчина и прямо военный командир ИРА, проведший много времени в британских тюрьмах и лично наблюдавший, как его товарищи умирают от голода, пока Тэтчер не хочет идти навстречу требованиям. Джерри Адамс — бывший командир ИРА (что он сам активно оспаривает), который в конце концов и стал тем самым политиком, который стоял за договоренностями о мире. Но организующий стержень книжки — история Джин Макконвил, многодетной матери, которую в начале 1970-х похитили из ее квартиры агенты ИРА, сочтя, что она была стукачкой и работала на британскую разведку, и убили так, что тело было найдено только через несколько десятилетий.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+
То есть так или иначе весь сюжет книжки строится вокруг попытки выяснить, что и почему случилось с Джин Макконвил, и это отдельно круто: таким образом за время Смуты пропали 11 человек, что из наших людоедских времен и мест кажется очень небольшим количеством, но вокруг каждой из этих пропаж было огромное расследование, попытки установить виновных и так далее. При этом была ли реально Макконвил информаторкой, из книжки так и неясно — но, в общем, ясно, что никто не заслуживает такой судьбы, особенно ее десять детей, которые прожили почти всю жизнь, скитаясь по приютам и не зная, что стало с матерью.
Помимо подробно и увлекательно восстановленной истории ИРА у книжки есть еще одно очень важное и самое крутое, по-моему, измерение — про память. В конце 1990-х Бостонский колледж запускает Белфастский проект, посвященный коммеморации того, что происходило в Северной Ирландии в предыдущие тридцать лет. Несколько человек, сами бывшие бойцы ИРА, берут суперподробные интервью у своих боевых товарищей, обещая им, что архивы станут публичными только после их смерти. Все это складывается в библиотеке Бостонского колледжа под строгим присмотром и вне публичного доступа. А дальше начинается мощный замес: выясняется, что разные участники проекта по-разному понимали, что значит «после смерти» (то ли после смерти конкретного человека, то ли после смерти всех собеседников); дальше кто-то из соавторов публикует книгу; дальше этим делом начинают интересоваться власти — и суд постановляет, что Бостонский колледж должен выдать материалы архива британским следователям.
В общем, это книга не только про саму историю борьбы католиков с протестантами в Северной Ирландии (хотя и она очень яркая — и удивительно, кстати, насколько там ну совсем не идет речь о собственно религии), но и про то, как люди борются за собственные нарративы, пытаются формировать собственную историю, программируют память.
Кстати, книжка даже переведена на русский, но за качество перевода не ручаюсь.
https://www.amazon.com/Say-Nothing-Murder-Northern-Ireland/dp/0008159254
Когда писал про «Evicted», обнаружил, что ровно на место выше этой книжки в легендарном списке New York Times — еще один нонфикшн. Прочитал, не пожалел.
Патрик Радден Киф, штатный нью-йоркеровский автор, написавший для журнала много разных увлекательных материалов, а также делал мощный подкаст «Wind of Change» про то, была ли легендарная песня Scorpions написана по заказу ЦРУ, написал исчерпывающую, насколько возможно, историю Ирландской республиканской армии — от кровавых лет, которые обычно называют Смутой (The Troubles), до 21-го века, когда наступил мир.
В центре повествования несколько героев. Долорес Прайс, девушка из политически активной католической семьи, которая включилась в деятельность ИРА на самом раннем этапе, сама участвовала в организации терактов, голодала в тюрьме, стала одним из символов вооруженной борьбы за независимость Северной Ирландии — а потом посчитала, что эту борьбу предали политики, договорившиеся о мире. Брендан Хьюз — все то же самое, что у Долорес, только он мужчина и прямо военный командир ИРА, проведший много времени в британских тюрьмах и лично наблюдавший, как его товарищи умирают от голода, пока Тэтчер не хочет идти навстречу требованиям. Джерри Адамс — бывший командир ИРА (что он сам активно оспаривает), который в конце концов и стал тем самым политиком, который стоял за договоренностями о мире. Но организующий стержень книжки — история Джин Макконвил, многодетной матери, которую в начале 1970-х похитили из ее квартиры агенты ИРА, сочтя, что она была стукачкой и работала на британскую разведку, и убили так, что тело было найдено только через несколько десятилетий.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+
То есть так или иначе весь сюжет книжки строится вокруг попытки выяснить, что и почему случилось с Джин Макконвил, и это отдельно круто: таким образом за время Смуты пропали 11 человек, что из наших людоедских времен и мест кажется очень небольшим количеством, но вокруг каждой из этих пропаж было огромное расследование, попытки установить виновных и так далее. При этом была ли реально Макконвил информаторкой, из книжки так и неясно — но, в общем, ясно, что никто не заслуживает такой судьбы, особенно ее десять детей, которые прожили почти всю жизнь, скитаясь по приютам и не зная, что стало с матерью.
Помимо подробно и увлекательно восстановленной истории ИРА у книжки есть еще одно очень важное и самое крутое, по-моему, измерение — про память. В конце 1990-х Бостонский колледж запускает Белфастский проект, посвященный коммеморации того, что происходило в Северной Ирландии в предыдущие тридцать лет. Несколько человек, сами бывшие бойцы ИРА, берут суперподробные интервью у своих боевых товарищей, обещая им, что архивы станут публичными только после их смерти. Все это складывается в библиотеке Бостонского колледжа под строгим присмотром и вне публичного доступа. А дальше начинается мощный замес: выясняется, что разные участники проекта по-разному понимали, что значит «после смерти» (то ли после смерти конкретного человека, то ли после смерти всех собеседников); дальше кто-то из соавторов публикует книгу; дальше этим делом начинают интересоваться власти — и суд постановляет, что Бостонский колледж должен выдать материалы архива британским следователям.
В общем, это книга не только про саму историю борьбы католиков с протестантами в Северной Ирландии (хотя и она очень яркая — и удивительно, кстати, насколько там ну совсем не идет речь о собственно религии), но и про то, как люди борются за собственные нарративы, пытаются формировать собственную историю, программируют память.
Кстати, книжка даже переведена на русский, но за качество перевода не ручаюсь.
https://www.amazon.com/Say-Nothing-Murder-Northern-Ireland/dp/0008159254
👍24🔥12❤5💘1
я просто текст
— Вы сказали, что много исследовали китайскую пропаганду. Можете сравнить ее с российской? Чем они отличаются? — Я бы сказал так: китайская пропаганда кажется более изящной, она больше направлена на то, чтобы убедить людей в чем-то. В Китае пропаганда становится…
Пока в интернете продолжают спорить о манипуляциях в фильме «Господин Никто против Путина» и о том, действительно ли смелый человек Павел Таланкин (гм), «Новая вкладка» сделала журналистику: корреспондентка издания съездила в Карабаш и поговорила как с героями фильма, так и с местными жителями о том, что они думают о фильме и как он повлиял на их реальность. Обаятельный репортаж и очень ценное мнение выпускников.
https://storage.googleapis.com/kldscp/thenewtab.io/bezotvetnaya-lyubov-gospodina-nikto
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+
https://storage.googleapis.com/kldscp/thenewtab.io/bezotvetnaya-lyubov-gospodina-nikto
Новая вкладка — журнал с документальными историями о жизни в регионах России
Фильм о пропаганде в школе: история Павла Таланкина
История педагога из Карабаша Павла Таланкина, снявшего фильм о школьной пропаганде. Картина получила международные награды и вызвала споры в России
❤24👍10🕊4