В этом году выходит книжка про Фуса, где обильно цитируется его манускрипт; эта статья в The New Yorker некотором в роде ее предваряет; и да, это не выдумка. Ну и самое, по-моему, крутое. Автор статьи — Гей Тализ, один из величайших писателей в истории американской журналистики вообще и «новой журналистики» в частности, автор текстов в Esquire про Фрэнка Синатру и Джо ДиМаджио, которые до сих пор многими считаются лучшими репортажами / профайлами всех времен (я не очень согласен, но это детали). Тализу сейчас 84 года. Фус впервые связался с ним больше тридцати пяти лет назад; тогда же Тализ первый и единственный раз был в его удивительной гостинице. В этом тексте Тализ, среди прочего, описывает цвет, в который были покрашены двери давно снесенного мотеля Фуса, и подробно рассказывает о том, как система наблюдения за посетителями была решена с инженерной точки зрения.

То есть, в конечном счете, сюжет во многом про то, что нужно держать в порядке записные книжки.

http://www.newyorker.com/magazine/2016/04/11/gay-talese-the-voyeurs-motel

Поучительный — и довольно пессимистичный — мемуар человека, принимавшего деятельное участие в египетской революции 2011-го, а теперь живущего на минимальную зарплату в Сан-Франциско и с ужасом издалека следящего за развитием событий в стране.

Там много интересного, начиная от семейной истории (дядя автора организовал военный переворот 52-го; отец был оппозиционным политиком про Мубараке; вообще, есть ощущение, что про родственников автор что-то недоговаривает, но, может, это просто я такой недоверчивый) и заканчивая полезным сообщением о том, что год за годом безрезультатно выходить на улицу — это нормально: египтяне так делали восемь лет и к моменту начала Арабской Весны уже почти потеряли надежду на преобразования. Но ключевых моментов, по-моему, два. Первый — разоблачение мифа про ключевую роль соцсетей в египетской революции: Салах (автор) утверждает, что все это сказки Ваэля Гонима; на деле у египтян даже близко не было уровня доступа к интернету, позволявшего бы организовать акции такого масштаба, плюс соцсети легко просматривается. Как говорит Салах, все было сделано вполне по-дедовски: сначала они установили, что массы готовы бунтовать — но только в случае именно что массовых протестов; потом организовали низовые протесты в отдельных районах, чтобы они выглядели многочисленно на узких улочках; оттуда и вышел Тахрир.

И второе важное обстоятельство — то, что было дальше. Сначала к власти пришли исламисты, потом военные; к оппозиции стали принимать еще более радикальные меры, чем раньше; Салах стал бояться за свою жизнь и сбежал в США, где сначала выступал с лекциями про революцию, а теперь живет в Сан-Франциско и перебивается заработками, преподавая арабский. Надежды на возвращение в Египет у него особо нет, происходящее в стране вызывает у него ужас, ну и вообще все грустно.

Опять же — к вопросу о важности того, чтобы рассказывать истории до конца. Не то чтобы тут обязательно проводить какие-то потенциальные параллели, но можно и проводить, в принципе.
http://priceonomics.com/how-i-went-from-leading-the-egyptian-revolution-to/

Минута саморекламы — мой профайл Берни Сандерса для русского Esquire. В основном про то, что Берни — это человек, про которого невозможно написать профайл.

https://esquire.ru/bernie-sanders

Внутри популярного в США (а может, и в России, не знаю) сайта Etsy, который соединяет производителей всяких мелких рукодельных вещей (от тканей до мебели) с потребителями; такой Amazon для тех, кто вяжет крючком, условно говоря. Доходов Etsy не приносит вот уже пятый год — но для них это и не важно, хоть Etsy и давно уже вышли в публичную продажу: компания зарегистрирована в статусе B Corp (не слышал раньше о таком), и это означает, что она настолько же ответственна перед своими акционерами, насколько перед окружающей средой и коммьюнити. Вот Etsy и пытаются этим благородным целям соответствовать — местами доходя до смешного: значительную часть текста занимает описание корпоративного ланча (естественно, бесплатного для сотрудников), приготовленного органическим здоровым кейтерингом, отходы от которого потом отправляются как компост на ферму в соседнем штате. Ну и вообще много почти анекдотических деталей в духе, видимо, сериала «Портландия», хоть я его и не смотрел.

С другой стороны, много и серьезного: например, Etsy предоставляют всем сотрудникам, включая мужчин, оплачиваемый декретный отпуск в 26 недель, что для Америки аттракцион неслыханной щедрости. Ну и вообще интересно про новый тип корпоративной этики — хотя и понятно, что миссионерство тут несколько мнимое: практики Etsy почти физически невозможно распространить на корпорации, занимающиеся нефтедобычей или там фаст-фудом.

http://nymag.com/thecut/2016/04/etsy-capitalism-c-v-r.html#

Для тех, кто интересуется, как дела у героя документального сериала Making A Murderer: его делом теперь занимается боевая адвокат из Чикаго, на счету которой уже 17 успешных дел, когда осужденных невиновных отпускали благодаря ей. Узнать об этом можно из профайла этой женщины в Newsweek. Также выясняется, что она убеждена, что Стивена Эйвери и правда подставили, и что у нее вроде как есть другие подозреваемые в убийстве и какая-то фактура, на них указывающая, и что адвокаты Эйвери, по ее мнению, упустили в своей линии защиты ключевой момент, что убитая фотограф успела уехать с участка Эйвери до того, как окончательно пропала, и есть свидетельствующие о том данные.

Ну и вообще мощный персонаж эта адвокат, конечно, — например, она инсценировала для присяжных сцены допросов, в рамках которых ее подзащитные оговаривали себя, а также ставила следственный эксперимент, бросая в небольшую речушку мертвого ягненка — чтобы показать, что, если бы на этом месте избавились от тела, оно не могло бы всплыть там, где всплыло.

http://www.newsweek.com/2016/04/08/kathleen-zellner-making-murderer-attorney-steve-avery-441470.html

К вопросу о кипящих в последнее время в фб дискуссиях о боди-позитиве — текст The Guardian, который рассматривает вопросы диеты с точки зрения истории науки. Ну и, в общем, выясняется, что нас многие годы обманывали — во всем виноваты вовсе не обогащенные жиры и холестерол (точнее, не тот холестерин, который мы непосредственно потребляем), а вовсе даже сахар.

Не буду углубляться в собственно биологические аспекты этой полемики, так как наверняка что-нибудь перепутаю; мне интереснее и понятнее исторический аспект. Тут нет никакой конспирологии и заговора производителей сахарной еды, а есть типичный стадный инстинкт, который, увы, бывает свойственен и научному сообществу. Теория про сахар была вполне распространена еще в 50-х, но потом харизматичный диетолог из Университета Мичигана начал с диким пылом отстаивать идею про то, что во всем виноваты жиры, и в итоге сумел приспособить научный мэйнстрим под себя. Его оппонент был чопорным и лишенным полемических талантов англичанинов, который скромно указывал, что жиры люди вообще-то ели всю историю своего вида, а сахар начали есть только недавно, ну и указывал на всякие корелляции, которые доказывали, что виноват именно белый порошок. Над англичанином смеялись и издевались, он умер в безвестности, и многие годы другие ученые, похоже, просто не хотели поднимать вопрос сахара, потому что не хотели пережить ту же участь. В результате правительства США и Британии приняли диетические гайдлайны, результатом которых, возможно, стали рекордные уровни излишнего веса и связанных с ним болезней сердца (текст не утверждает, что тут точно есть причинно-следственная связь, но показывает впечатляющую корреляцию).

В принципе, науке свойственно совершать ошибки, это нормально. Проблема в том, что теперь это уже вопрос политики: многие диетологи отказываются обсуждать вопрос вреда жиров, считая, что все уже доказано, и разговаривать тут не о чем (плюс, понятно, если теория, организующая научный мэйнстрим, будет опровергнута, статус кво неизбежно изменится). Постепенно журналисты и ренегата начинают бить в набат, но самой диетологии в целом еще далеко до катарсиса; как показывают исследования, многие доктора просто-напросто верят, что холестерин в еде повышает холестерол в крови (а это не так).

Понятно, что помимо прочего этот материал, конечно, не повышает доверия к науке. В комментариях, например, обнаруживается ссылка на статью в Nature, которая, судя по абстракту, приходит к выводу, что и сахар не так страшен. Так или иначе, тут еще интересно про слова: идея, что именно жир является причиной всех бед, и у нас, и в английском заложена в языке; человека с избыточным весом мы обидно называем жирным, а его кондицию — ожирением. А вот если бы сменить «жирный» на «сахарный» — тут бы и дискуссии по данному вопросу стали проходить с куда большей сердечной теплотой.

(Мог перепутать какие-нибудь вещи про химию / биологию; сообщайте, если что.)
http://www.theguardian.com/society/2016/apr/07/the-sugar-conspiracy-robert-lustig-john-yudkin

Для поднятия духа — оптимистический текст про киностудию в трущобах столицы Уганды: люди там снимают лихие блокбастеры и хорроры в отсутствие пресной воды, электричества и современных технологий. Распространяется это кино (уже снято более 40 фильмов, и темпы производства только растут) на DVD: актеры и режиссеры просто стучатся людям в двери и предлагают купить диск, на каждый фильм есть всего неделя, потому что потом их копируют и начинают продавать пираты. Ну и так далее, там много захватывающих деталей — в конце репортер даже сам играет одного из героев, которого едят злые каннибалы.

В высшем смысле интересно в двух аспектах: во-первых, трансгрессивная сила искусства (не так много людей на этой планете живут хуже, чем герои материала, для которых даже рис — некоторая роскошь; тем не менее, кино явно помогает им чувствовать себя лучше). А во-вторых, интересная и полезная форма голливудского карго-культа: собственно, блокбастеры типа «Рэмбо» пришли в Уганду в 80-х после окончания гражданской войны и произвели невероятное впечатление на местное население; собственно, Вакаливуд (так называется студия) и пытается повторить на свой лад их размах и драйв — в частности, почти в каждом фильме имеют место какие-то невероятные и смешно сделанные на компьютере разрушения. В тексте есть даже ссылка на одну из картин в открытом доступе — я, правда, пока не смотрел, но заранее рекомендую, это точно должно быть захватывающее зрелище.

http://hazlitt.net/longreads/small-supa-tough

Ой, а вот круто: оказывается, Путин лично позвонил Асаду (ну скорее всего) и поспособствовал освобождению какого-то гражданина США, которого сирийское правительство не первый год в заложниках держало: http://www.rbc.ru/politics/08/04/2016/5707f46f9a794778b2b76063?from=main

(Сейчас объясню, почему круто.)

Читаю новость, а там в конце: мол, возможно, эта история поспособствует и тому, чтобы нашелся Остин Тайс. И я тут же вспомнил этот текст, потому что у Остина Тайса захватывающая довольно история жизни была. Писал об этом, еще когда этот канал был в форме блога на Вордпрессе, так что скопирую.

Один американский солдат решил, что его призвание — быть журналистом, купил аппаратуру и поехал гражданским репортером в Сирию, когда гражданская война там только начиналась. Он подружился с ополченцами, под угрозой для жизни доехал до Дамаска, написал кучу постов и текстов для The Washington Post, которые проливали свет на то, что происходит в стране, — а потом пропал, и вот уже два года неясно, жив ли он и что с ним (но есть намеки, что жив).

Там интереснее всего именно про то, как бывший студент юрфака, который вообще-то в Афганистан воевать приехал, вдруг понимает, что ему на самом деле интересно заниматься журналистикой.

http://www.texasmonthly.com/articles/the-road-to-damascus/

Все-таки Пэрис Хилтон и Ким Кардашьян сотворили культурную революцию. Сначала они доказали, что можно быть знаменитой, ничего не делая; довели до предела рекурсивную природу славы. Теперь благодаря им людям, которые знамениты, хотя они ничего не делают, платят отдельные гонорары, чтобы они ничего не делали в специально отведенных для этого местах — а именно в клубах Лас-Вегаса, Лос-Анджелеса, Нью-Йорка и Майами.

Каким людям? Ну, какой-то человек, аффилированный с семьей Кардашьян и появлявшийся в их реалити-шоу, вырубает по 80 тысяч долларов за то, что проводит час в заведении, делая вид, что ему очень весело. Знаменитости, которые известны чем-то более существенным (типа Ники Минаж), получают в три раза больше. Помимо прочего, имеет место интересная коммерциализация вообще всех публичных пространств: звезда уже не может пойти в клуб просто повеселиться с друзьями, это тоже бизнес, работа — спасибо инстаграму, сильно изменившему репутационное делопроизводство.

Репортаж GQ про то, как устроена эта удивительная реальность. Как всегда, интересно, практикуется ли такое в России. Вот уверен, что практикуется, но каким-то специально ебанутым и потому еще более интересным способом.

http://www.gq.com/story/how-celebs-get-paid-for-club-appearances

Тот случай, когда до тебя текст уже и прочитали, и пересказали, но он стоит того, в общем. (Еще он коротенький по нашим лонгридовским меркам, так что можете и сами, но если не, то вот.)

Забавная история о людях, чьи физические адреса оказываются приписаны к миллионам IP-адресов. Так получается из-за особенностей работы IP-мэппинга - эта отрасль вообще неотрегулирована, в ней работают много частных компаний и одна из самых популярных - MaxMind - десять лет назад выбрала в качестве физического адреса по умолчанию для всех IP-адресов центр США с немного округленными координатами. Теперь к семье фермеров Тейлоров из Канзаса регулярно приезжают люди, пытающиеся вычислить по айпи мошенников, спамеров и всех, кому MaxMind присвоил физический адрес по умолчанию. Детективы, агенты ФБР, коллекторы, полиция и службы помощи суицидникам - частые гости в доме Тейлоров.

Другой парень из штата Вирджиния страдает из-за того, что в его городе хостятся большие датацентры, и его адрес считается физическим адресом по умолчанию для 17 миллионов IP. Ему звонят и пишут в Facebook обиженные мошенниками люди, однажды дошло даже до полицейского обыска. Впрочем, 17 млн - это еще мало по сравнению с 600 млн IP, записанных на адрес канзасских фермеров.

Спасибо редактору Fusion - она разобралась в ситуации, теперь MaxMind обновит значения адресов "по умолчанию", указав там ненаселенные места, а семья из Канзаса наконец заживет спокойной жизнью.

http://fusion.net/story/287592/internet-mapping-glitch-kansas-farm/

P.S. Пока дочитывал текст, его уже запостил @techsparks, хе-хе

Провожу важный опрос про лонгформы на русском языке в фейсбуке, исключительно с благими целями, призываю читателей канала участвовать.

(Готов даже по такому случаю открыть комментарии для не-друзей, если кто мне напомнит, как это делается, все-таки интерфейс фейсбука ужасен!)

https://www.facebook.com/alexander.gorbachev/posts/10209366767274154

Несколько дней мало интересного попадалось, а тут вдруг привалило сразу несколько крутых текстов. Начнем, впрочем, с очередной саморекламы. Текст про то, почему Дональд Трамп не Гитлер и вообще не так страшен, как его малюют, — а для россиян в качестве президента США вообще вариант получше многих.

http://carnegie.ru/commentary/2016/04/12/ru-63298/iwyk

Звериный оскал капитализма в развивающихся странах. Вот, например, Зимбабве: компания по производству этанола, заключив коррупционное соглашение с деревенским вождем, купила земли в сельской провинции, выделила людям, которые работали на этой земле раньше, участки во много раз меньше, компенсаций не заплатила, отравила воду и вообще продолжает обманывать бедных селян. Что же это за компания такая? Вовсе не Coca Cola или какая-нибудь там Honda. Это местная корпорация, учрежденная с благословения президента Мугабе. Зарубежных инвесторов у нее нет, этанол такой плохой, что зарубежных покупателей у нее нет тоже (зато на внутреннем рынке производителей бензина обязали его использовать). Таким образом, на эту компанию у международного сообщества нет вообще никаких рычагов давления. И так — много где: в Индии, в Бразилии, в Анголе, в Китае, ну и в России тоже, очевидным образом.

Автор, сам многоработавший в НГО, которая отслеживала злоупотребления корпораций такого рода, ставит важную проблему. Вся инфраструктура вокруг этого выработана Западом так, что компаниям оказывается более рискованно ввязываться в подобные аморальные практики, чем нет: об их злодеяних начинает писать пресса, репутация портится, инвесторы испытывают давление и забирают деньги, цена акций падает и так далее. Во всяком случае, такова задумка. Но с историями вроде зимбабвийской — а их становится больше и больше — никаких рычагов нет вообще. Ничего не ограничивает произвол капиталистов, они ни перед кем реально не отчитываются. И что с этим делать — в общем, непонятно. Поможет, видимо, только мировая революция.

http://foreignpolicy.com/2016/04/11/the-untouchables-zimbabwe-green-fuel-multinational-corporations/

У всех у нас есть воспоминания, к которым мы можем возвращаться и пересматривать, как любимое (или нелюбимое) кино, снятое от первого лица, снова переживая былые эмоции. Ба-дум-тс! А вот и не у всех! Оказывается, в 70-х ученые выдвинули гипотезу, что долгосрочная память бывает разных типов, и чистое знание — это одно, а «эпизодическая память» — это другое. Более того, было высказано предположение, что на свете бывают люди, у которых эпизодической памяти может и не быть вовсе. В Wired — удивительная история женщины, у которой ее действительно нет и которая не знала, что с ней что-то не так, пока ее школьный друг не рассказал ей, что вообще-то все люди довольно хорошо помнят, что с ними было несколько лет назад. Сюзи МакКиннон не помнила о своей жизни буквально ничего. Знала, но не помнила — и не испытывала по этому поводу никаких эмоций.

Кажется, что это очень страшно. Меж тем, МакКиннон прожила прекрасную со всех точек зрения жизнь. Вышла замуж за афро-американца, хотя была из консервативной семьи. Имела и имеет много друзей. Работает на хорошей работе. Да, она знает, но не помнит, как они с мужем познакомились, или играли свадьбу, или ездили в отпуск. Она может представить, как ей было хорошо, но не помнит этого. Но зато она не помнит и много неприятных событий из их совместной жизни. Они почти не ссорятся, потому что МакКиннон не держит зло, то есть просто физически на это неспособна. А еще она обожает «Игру престолов», и каждый раз буквально смотрит ее заново, искренне радуясь, пугаясь и так далее.

МакКиннон — не единственный случай такого рода, есть и другие успешные люди, живущие без эпизодической памяти, и наверняка их еще гораздо больше, просто многие не в курсе, что это не очень нормально. И вопрос, который вся эта история ставит перед наукой, — а зачем нам тогда вообще нужна эпизодическая функция, если человеческие особи способны успешно функционировать и без нее? В чем смысл? И как получается, что одна из вещей, которые предположительно и делают наш людьми, оказывается, в общем-то, не очень-то и нужной?

http://www.wired.com/2016/04/susie-mckinnon-autobiographical-memory-sdam/

Ну и центрпис (извините) нового The New Yorker — исполинский опус о том, как независимая международная организация собирает документальные свидетельства военных преступлений сирийского правительства, чтобы потом использовать их в предположительном суде.

В тексте несколько сюжетных линий. Одна — про то, как разные смелые люди, рискуя жизнью, собственно копируют и вывозят эти документы, чтобы передать вышеупомянутой организации (поподробнее про это есть в тексте Vanity Fair прошлогоднем, ссылка в следующем посте). Вторая — про собственно военные преступления: пытки, незаконные аресты и вот это все. Читать, конечно, тяжело, описана масса невыносимых ужасов, туалеты в больнице, заваленные телами убитых, и так далее. В то же время, местами функционирование сирийского государства вызывает вопросы: центрального персонажа полтора года держат в застенках в тяжелых условиях и пытают солдаты, это время под заключением ни в каких официальных записях не отражено, потом его привозят на суд — и, внимание, суд его оправдывает, причем дважды по разным делам. На дворе 2013-й, война идет третий год. Удивительное обстоятельство, на которое автор текста почти не обращает внимания, видимо, привыкши к независимой судебной системе.

Третья часть (на самом деле, первая) — про собственно само агентство, которое не наделено никакими юридическим полномочиями, но работает на деньги, выделенными несколькими мировыми правительствами (Германия, Швеция, Канада, ЕС и тп). Придумал его человек, работавший следователем по военным преступлениям и решивший, что доказательства по делам нужно бы собирать заранее, а не а постериори. Ведет следствие юрист, который был прокурором в трибунале по Руанде, а потом служил шесть лет Независимым послом США по делам военных преступлений (я даже и не знал, что такая должность существует, тоже интересно). Агентство было основано более-менее специально под Сирию, в тексте оба его руководителя говорят, что у них уже не меньше доказательств вины высших сирийских официальных лиц, чем было на Нюрнбергском процессе. Ну и тут тоже возникают вопросы. Дело, конечно, благородное — но кто решил, что надо расследовать именно Асада, а его оппонентов привлекать как союзников в расследовании (сирийских ополченцев просят собирать и пересылать документы из захваченных ими зданий)? И не является работа такого агентства, особенно после этого текста, существенным демотиватором для Асада и его подчиненных в смысле сотрудничества с Западом? И что если Асада-таки формально не привлекут (выторгует себе неприкосновенность, погибнет на войне и тп) — в чем тогда формальный смысл работы организации, которая четко концентрируется именно на юридической ценности документов и их убедительности для суда? В общем, много неясного. Но все равно интересно — и страшно, конечно, тоже.

http://www.newyorker.com/magazine/2016/04/18/bashar-al-assads-war-crimes-exposed

А вот прошлогодний материал Vanity Fair про человека под кодовым именем Цезарь, который работал фотографом в отделе судмедэкспертизы Сирийского Минобороны и документировал преступления режима, а потом передал фотографии на Запад, где они стали одним из важных источников данных для вышеупомянутого агентства.

http://www.vanityfair.com/news/2015/06/assad-war-crimes-syria-torture-caesar-hospital

Тем временем канал перевалил за 4000 человек, вот это номер, всем спасибо

Короткий и страшный монолог человека, который является лидером общины и Комитета за мир в Северном Вазиристане, регионе Пакистана, где, как считает правительство США, стремится закрепться Талибан, используя локальные власти как прикрытие. Соответственно, Малика Джалала, написавшего текст, вот уже который год пытаются уничтожить с помощью военных дронов — собственно, монолог начинается с фразы «я в расстрельном списке США». Поскольку военным дронам свойственно промахиваться, вместо этого уничтожили уже пару десятков невинных людей — как родственников Джалала, так и совершенных незнакомцев, просто ехавших с ним рядом. Джалал приехал в Англию и просит это прекратить.

Возникает резонный вопрос: Independent печатает этот монолог как есть, без всякого контекста или подробностей, откуда мы знаем, что Джалал не лукавит по поводу связей с Талибаном? Может, и лукавит, но. Первое: я подумал, что название региона знакомое, погуглил и вспомнил, что тот же Джалал уже фигурировал в статье The New Yorker про то, как Америка использует боевые дроны в Пакистане (ссылка в следующем посте); фактчеку Нью-Йоркера я лично доверяю. Второе: а какая, собственно, разница? Даже если Джалал и правда сотрудничает с Талибаном, это не отменяет того, что, охотясь за ним, американцы укокошили кучу невиновных. Зря вы это все.

http://www.independent.co.uk/voices/i-am-on-the-us-kill-list-this-is-what-it-feels-like-to-be-hunted-by-drones-a6980141.html