Красивое. Тициано Вечеллио. «Портрет мужчины с глазами цвета морской глади». Вот. Ни больше ни меньше. Есть и более прозаичное название: «Портрет молодого англичанина». Мне он напоминает Генри Говарда. На дворе 1540-е.
Холст, масло.
Хранится красавец во Флоренции, в Палаццо Питти.

Зимненько! Новогодне! Празднечно! Заключительная лекция 2025 года в библиотеке!

Добрый день, друзья!

Завтра 16 декабря в 19:30 МСК здесь в Дилетантах мы поговорим с вами о Маргарет Дуглас, леди Леннокс.

Наша героиня , вероятно, воспринимала декабрь не просто как завершение года, но как особый, почти мистический порог времени, некий шов. Это был месяц, в котором истончалась ткань истории, позволяя судьбе протягивать нити между прошлым и будущим, связывая личную драму её семьи с судьбой двух королевств.

14 декабря 1542 года одна из этих нитей оборвалась. В Фолклендском дворце умер её брат, король Яков V, сломленный унизительным поражением при Солуэй-Моссе и подточенный болезнью. Его последние, приписываемые традицией, слова: «Это началось с женщины, и этим закончится» отсылали к браку с Маргаритой Тюдор, их матерью, и звучали как мрачное пророчество конца династии. Однако история сделала зловещий поворот - корона перешла не просто к ребёнку, а к новорождённой девочке, Марии, чей первый крик прозвучал 8 декабря. В одной точке сошлись два события - рождение королевы и смерть короля. Для Маргарет, чья жизнь была подчинена династическому мышлению эпохи, это стало моментом редкой ясности - хрупкая жизнь младенца превращалась в ось, вокруг которой будет вращаться будущее Шотландии и, возможно, Англии.

Спустя четыре года декабрь вплёл в эту историю новую, глубоко личную для Маргарет нить. 7 декабря 1546 года она родила сына - Генри Стюарта, лорда Дарнли. В его жилах соединилась кровь Тюдоров, унаследованная от матери, и кровь шотландских королей по линии отца, Мэттью Стюарта. Его появление на свет в тот же «пограничный» месяц едва ли казалось случайным, оно воспринималось как ответ судьбы, как вызов, брошенный зимнему мраку. Младенец Дарнли, рождённый в пору длинных теней, стал живым воплощением притязаний и надежд своей матери, тем звеном, которому предстояло соединить разорванные линии наследования.

Так декабрьские узлы, смерть Якова, рождение Марии и рождение Дарнли, оказались затянуты. Им суждено было сомкнуться в единой точке исторического напряжения: в браке Марии Стюарт и Генри Дарнли в 1565 году. Союз, задуманный Маргарет как торжество династического расчёта, обернулся катастрофой. Дарнли, честолюбивый и политически незрелый, оказался источником нестабильности. Его насильственная гибель в 1567 году и последовавшее падение Марии стали не столько «распутыванием», сколько крушением той хрупкой конструкции, которую судьба и человеческие амбиции выстраивали в декабрьские дни прошлых лет.

Маргарет Дуглас, пережившая и сына, и племянницу-королеву, могла оглянуться назад и различить этот тревожный узор. Для неё декабрь был не временем покоя, а тёмным зеркалом, в котором отражались отблески будущих трагедий, месяцем, когда история совершала свой тихий, необратимый ход, а рождение и смерть, начало и конец королевской власти сплетались в единую, неумолимую логику судьбы.

Добрый день!

Давно у нас не было эффигий - а ведь именно они порой рассказывают о прошлом больше, чем хроники. Сегодня будет редкая и по-настоящему роскошная серия.

В церкви Святой Марии и Святого Барлока в Норбери сохранился один из самых впечатляющих ансамблей надгробной скульптуры в Англии. Он связан с семьёй Фицербертовм, местными лордами, которые проживали в Дербишире более семи столетий. Эти памятники, преимущественно выполненные из знаменитого челлестонского алебастра (Chellaston alabaster), представляют собой вершину английской позднесредневековой мемориальной пластики и одновременно визуальную хронику социального статуса, политических симпатий и личных драм рода Норбери.

Хочу добавить, что алебастр из Челлестона, добывавшийся всего в нескольких милях от Норбери, высоко ценился за мягкость в обработке и способность сохранять тончайшую деталировку. Уже в XIV–XV веках изделия из него экспортировались по всей Англии и за её пределы, а Ноттингем стал одним из главных центров алебастровой скульптуры. Именно с этой школой связаны лучшие памятники Фицербертов.

Надгробие Николаса Фицерберта

(умер 1473)

Совершенно иное впечатление производит памятник Николаса Фицерберта, 11-го лорда Норбери, шерифа Дербишира. Перед нами уже не абстрактный «рыцарь», а конкретный представитель элиты времён Войны Алой и Белой розы.

Николас изображён в полном латном доспехе, с йоркистским ливрейным воротником, украшенным чередующимися солнцами и розами, и подвеской в виде белого льва Мортимеров - символа, напрямую связанного с домом Йорков и лично с Эдуардом IV.

Боковые стороны саркофага украшены «плакальщиками», миниатюрными фигурами скорбящих в нишах. Этот мотив, пришедший из французской придворной традиции, в Англии встречается сравнительно редко и почти всегда указывает на высокий социальный ранг заказчика. Исследователи единодушно относят памятник к числу лучших алебастровых работ XV века, созданных мастерами Ноттингема.