Добрый вечер, друзья!
Теплеет. Да, и завтра выходные. Если бы вам захотелось устроить по-настоящему изысканный пикник в духе XVII века, можно смело брать пример с компании, изображённой на крышке спинета Фредерик ван Валкенборх. Его «Музыкальное общество на открытом воздухе» — это не просто жанровая сцена, а почти готовый сценарий идеального отдыха.
Во-первых, забудьте про спонтанность. Хороший пикник начинается с правильного места. В случае Лукаса Фридриха Бехайма фон Шварцбаха (1587–1648) это семейное поместье Туменберг, а заодно и живописные виды других загородных резиденций. Шопперсхоф со сценами весны. Далее следуют летние занятия близ окружённого водой поместья Глейсхаммер, принадлежавшего семейству Имхофф. Передний план посвящён осени, тогда как правая часть картины отведена зимним мотивам и дому Халлервайер. У вас нет столько поместий? Это не повод все отменять. Современный эквивалент — парк с красивыми перспективами и ощущением, что вокруг разворачивается целый мир. Желательно, чтобы можно было «пережить все времена года сразу» — как на картине, где, как вы уже убедились, весна, лето, осень и зима аккуратно распределены по разным уголкам пейзажа.
Во-вторых, музыка обязательна. И не просто плейлист в телефоне, а живая. Бехайм берёт с собой целый ансамбль из четырех струнных, басовой виолы да гамба, на которой играет он сам. Да, они в принципе не мелочатся, они буквально вынесли клавиорганум (орган и спинет) на природу. За клавишами, кстати, сидит Иоганн Штаден Старший, своего рода «музыкальный директор пикника». Так что если у вас нет органа, хотя бы найдите друга с гитарой — дух будет сохранён.
В-третьих, подумайте о составе гостей. Здесь всё продумано: семья, дети, друзья и даже мастера, создавшие инструменты. Обратите внимание на органного мастера Стеффана Кунца с органной трубой в руках и мастера по изготовлению спинетов с камертоном, Петер Виссмайера. Причём последенго не просто пригласили, а подчеркнули его статус, он буквально «выделен» как ключевая фигура. Кстати, завершает ряд сам живописец с палитрой в руке . Вывод простой — приглашайте не только приятных людей, но и тех, кем можно немного гордиться.
Отдельный совет касается реквизита. Бокалы с вином обязательны, причём желательно держать их с лёгкой театральностью, как дочь хозяина Анна Сабина. А если есть возможность добавить символику — ещё лучше. Смотрите, верхняя часть композиции, например, разделена на семь отдельных полей, украшенных изображениями семи планетарных божеств - Марса, Аполлона, Венеры, Меркурия, Дианы. Здесь же и двенадцать знаков зодиака, а также аллегорические фигуры и эпизоды из жизни Лукаса Фридриха. Понимаете, хороший пикник должен ощущаться как событие космического масштаба.
И, наконец, главное. Этот пикник — не просто отдых, а своего рода манифест. Здесь демонстрируется вкус, статус, образ жизни и даже жизненный путь хозяина. Поэтому, если следовать примеру Бехайма, ваш идеальный пикник — это не «поели и разошлись», а тщательно продуманная сцена, где каждая деталь работает на общее впечатление. Даже если вы просто сидите на пледе в парке, всегда можно сделать вид, что за вами наблюдают планеты и история.
Теплеет. Да, и завтра выходные. Если бы вам захотелось устроить по-настоящему изысканный пикник в духе XVII века, можно смело брать пример с компании, изображённой на крышке спинета Фредерик ван Валкенборх. Его «Музыкальное общество на открытом воздухе» — это не просто жанровая сцена, а почти готовый сценарий идеального отдыха.
Во-первых, забудьте про спонтанность. Хороший пикник начинается с правильного места. В случае Лукаса Фридриха Бехайма фон Шварцбаха (1587–1648) это семейное поместье Туменберг, а заодно и живописные виды других загородных резиденций. Шопперсхоф со сценами весны. Далее следуют летние занятия близ окружённого водой поместья Глейсхаммер, принадлежавшего семейству Имхофф. Передний план посвящён осени, тогда как правая часть картины отведена зимним мотивам и дому Халлервайер. У вас нет столько поместий? Это не повод все отменять. Современный эквивалент — парк с красивыми перспективами и ощущением, что вокруг разворачивается целый мир. Желательно, чтобы можно было «пережить все времена года сразу» — как на картине, где, как вы уже убедились, весна, лето, осень и зима аккуратно распределены по разным уголкам пейзажа.
Во-вторых, музыка обязательна. И не просто плейлист в телефоне, а живая. Бехайм берёт с собой целый ансамбль из четырех струнных, басовой виолы да гамба, на которой играет он сам. Да, они в принципе не мелочатся, они буквально вынесли клавиорганум (орган и спинет) на природу. За клавишами, кстати, сидит Иоганн Штаден Старший, своего рода «музыкальный директор пикника». Так что если у вас нет органа, хотя бы найдите друга с гитарой — дух будет сохранён.
В-третьих, подумайте о составе гостей. Здесь всё продумано: семья, дети, друзья и даже мастера, создавшие инструменты. Обратите внимание на органного мастера Стеффана Кунца с органной трубой в руках и мастера по изготовлению спинетов с камертоном, Петер Виссмайера. Причём последенго не просто пригласили, а подчеркнули его статус, он буквально «выделен» как ключевая фигура. Кстати, завершает ряд сам живописец с палитрой в руке . Вывод простой — приглашайте не только приятных людей, но и тех, кем можно немного гордиться.
Отдельный совет касается реквизита. Бокалы с вином обязательны, причём желательно держать их с лёгкой театральностью, как дочь хозяина Анна Сабина. А если есть возможность добавить символику — ещё лучше. Смотрите, верхняя часть композиции, например, разделена на семь отдельных полей, украшенных изображениями семи планетарных божеств - Марса, Аполлона, Венеры, Меркурия, Дианы. Здесь же и двенадцать знаков зодиака, а также аллегорические фигуры и эпизоды из жизни Лукаса Фридриха. Понимаете, хороший пикник должен ощущаться как событие космического масштаба.
И, наконец, главное. Этот пикник — не просто отдых, а своего рода манифест. Здесь демонстрируется вкус, статус, образ жизни и даже жизненный путь хозяина. Поэтому, если следовать примеру Бехайма, ваш идеальный пикник — это не «поели и разошлись», а тщательно продуманная сцена, где каждая деталь работает на общее впечатление. Даже если вы просто сидите на пледе в парке, всегда можно сделать вид, что за вами наблюдают планеты и история.
1❤🔥18🔥6👍5
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Так. Сегодня как раз пятница, и мы уже давно не устраивали себе настоящую вечеринку. Так что давайте устроим небольшую немецкую. В духе нашего идеального пикника XVII века. Сегодня у нас Иоганн Пахельбель и его прекрасная чакона ре минор в исполнении Клаудио Брици на клавиоргануме. И да, чакона - это такой старинный испанский танец, превратившийся к XVII веку в жанр инструментальной музыки эпохи барокко.
1🔥14❤🔥9👍5
Дорогие друзья,
сегодня, 28 марта, в 19 30 МСК
в нашей закрытой группе состоится новая встреча с Владимиром Сергеевичем Макаровым, старшим научным сотрудником ИМЛИ РАН, доцентом ПСТГУ и сопредседателем Шекспировской комиссии РАН. Он продолжит разговор о трагедии «Макбет» Уильяма Шекспира, одном из самых тревожных и философски насыщенных текстов раннего Нового времени.
🗡 Сегодня речь пойдёт о страшном превращении Макбета и его супруги, заключённом во фразе «unsex me».
🗡Мы попробуем проследить, как трагедия шаг за шагом приучает своих героев к тому, к чему привыкнуть невозможно, будь то взгляд, рука или воображаемый кинжал.
🗡 Особое место займёт язык пьесы, построенный на повторах и недомолвках, где формула «fair is foul» перестаёт быть парадоксом и становится принципом существования мира. В этом контексте будет рассмотрена и тема эквивокации, политической и религиозной двусмысленности, получающей зловещую форму в сцене с привратником.
🗡 Разговор выйдет и за пределы одного текста. Мы обратимся к сопоставлению Старика в « Докторе Фаусте» и «Макбете»
🗡 Наконец, будет поставлен вопрос о Макдуфе и Малькольме как об альтернативе разрушенному миру трагедии, альтернативе, которой современный зритель нередко отказывает в доверии.
Приходите! Вход без регистрации. Лекция онлайн – ЗДЕСЬ.
сегодня, 28 марта, в 19 30 МСК
в нашей закрытой группе состоится новая встреча с Владимиром Сергеевичем Макаровым, старшим научным сотрудником ИМЛИ РАН, доцентом ПСТГУ и сопредседателем Шекспировской комиссии РАН. Он продолжит разговор о трагедии «Макбет» Уильяма Шекспира, одном из самых тревожных и философски насыщенных текстов раннего Нового времени.
🗡 Сегодня речь пойдёт о страшном превращении Макбета и его супруги, заключённом во фразе «unsex me».
🗡Мы попробуем проследить, как трагедия шаг за шагом приучает своих героев к тому, к чему привыкнуть невозможно, будь то взгляд, рука или воображаемый кинжал.
🗡 Особое место займёт язык пьесы, построенный на повторах и недомолвках, где формула «fair is foul» перестаёт быть парадоксом и становится принципом существования мира. В этом контексте будет рассмотрена и тема эквивокации, политической и религиозной двусмысленности, получающей зловещую форму в сцене с привратником.
🗡 Разговор выйдет и за пределы одного текста. Мы обратимся к сопоставлению Старика в « Докторе Фаусте» и «Макбете»
🗡 Наконец, будет поставлен вопрос о Макдуфе и Малькольме как об альтернативе разрушенному миру трагедии, альтернативе, которой современный зритель нередко отказывает в доверии.
Приходите! Вход без регистрации. Лекция онлайн – ЗДЕСЬ.
🔥9✍6👍1
Иногда возникает странное чувство, когда вдруг сталкиваешься с собой в пространстве, которое никогда не считала своим.
Я никогда особенно не интересовалась тем, как живут мои лекции в сети. Для меня они всегда были продолжением живого разговора, аудиторией, конкретными людьми, вопросами здесь и сейчас. Но пару дней назад я случайно наткнулась на одну из записей и, признаюсь, не столько удивилась, сколько остановилась перед цифрами просмотров.
На смену любопытству пришло другое ощущение. Я никогда не претендовала на публичность. Я не медийный человек, не популяризатор в широком смысле, не тот, кто выстраивает речь под алгоритмы или ожидания массовой аудитории. В интернете достаточно людей, которые делают это лучше, точнее, профессиональнее. Они умеют удерживать внимание, выстраивать кадр, говорить легко и эффектно. Это отдельный талант и отдельная работа. И я честно скажу, близкие люди это знают, я проделала большую работу и продолжаю прикладывать усилия, чтобы становиться лучше.
Я никого не зову специально слушать себя. Не собираю аудиторию, не веду за собой. Я просто делаю то, что умею и чему училась много лет. Я профессиональный историк, преподаватель английского языка. Мой путь, образование и квалификации открыты, их можно посмотреть. Там нет ничего, кроме фактов.
В комментариях много предположений. Пишут, что я не готовлюсь, что тексты мне пишут, что это худшее, что они слышали, что я читаю с листа, что я не люблю Родину, потому что рассказываю об Англии ...
Пожалуй, это первое и последнее, что я скажу на эту тему.
Больше в открытом доступе не будет новых записей моих лекций. Это решение не связано ни с обидой, ни с попыткой что-то доказать. Скорее с очень простым ощущением границы.
Я никогда не работала на массовую аудиторию и не стремилась к ней. Лекция для меня всегда была живым процессом. В записи это превращается в другой формат, более уязвимый и, как оказалось, более искажённый.
Я не хочу раздражать ни своей манерой подачи, ни своими выводами. Не хочу становиться объектом случайного просмотра, где за несколько минут выносится окончательный приговор без контекста, без диалога, без попытки услышать.
Это не отказ от работы и не уход из профессии. Это всего лишь выбор формы.
Я никогда особенно не интересовалась тем, как живут мои лекции в сети. Для меня они всегда были продолжением живого разговора, аудиторией, конкретными людьми, вопросами здесь и сейчас. Но пару дней назад я случайно наткнулась на одну из записей и, признаюсь, не столько удивилась, сколько остановилась перед цифрами просмотров.
На смену любопытству пришло другое ощущение. Я никогда не претендовала на публичность. Я не медийный человек, не популяризатор в широком смысле, не тот, кто выстраивает речь под алгоритмы или ожидания массовой аудитории. В интернете достаточно людей, которые делают это лучше, точнее, профессиональнее. Они умеют удерживать внимание, выстраивать кадр, говорить легко и эффектно. Это отдельный талант и отдельная работа. И я честно скажу, близкие люди это знают, я проделала большую работу и продолжаю прикладывать усилия, чтобы становиться лучше.
Я никого не зову специально слушать себя. Не собираю аудиторию, не веду за собой. Я просто делаю то, что умею и чему училась много лет. Я профессиональный историк, преподаватель английского языка. Мой путь, образование и квалификации открыты, их можно посмотреть. Там нет ничего, кроме фактов.
В комментариях много предположений. Пишут, что я не готовлюсь, что тексты мне пишут, что это худшее, что они слышали, что я читаю с листа, что я не люблю Родину, потому что рассказываю об Англии ...
Пожалуй, это первое и последнее, что я скажу на эту тему.
Больше в открытом доступе не будет новых записей моих лекций. Это решение не связано ни с обидой, ни с попыткой что-то доказать. Скорее с очень простым ощущением границы.
Я никогда не работала на массовую аудиторию и не стремилась к ней. Лекция для меня всегда была живым процессом. В записи это превращается в другой формат, более уязвимый и, как оказалось, более искажённый.
Я не хочу раздражать ни своей манерой подачи, ни своими выводами. Не хочу становиться объектом случайного просмотра, где за несколько минут выносится окончательный приговор без контекста, без диалога, без попытки услышать.
Это не отказ от работы и не уход из профессии. Это всего лишь выбор формы.
❤🔥30
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Макаров В.С. Макбет ЧАСТЬ 4 ЛЕДИ МАКБЕТ И НЕ ТОЛЬКО 28032026
❤🔥16🔥5👍3
Доброе утро, друзья!
Это предполагаемый портрет Германа ван Гауды кисти Яна Корнелиса Вермейена (1500–1559). Здесь прекрасно всё. Но особенно собака! На этой неделе много будет о псах - удивительных и разных.
Хорошего вам дня!
Это предполагаемый портрет Германа ван Гауды кисти Яна Корнелиса Вермейена (1500–1559). Здесь прекрасно всё. Но особенно собака! На этой неделе много будет о псах - удивительных и разных.
Хорошего вам дня!
🔥23❤🔥12👍11
Добрый вечер, друзья!
Хочу надеяться, но не уверена, получится ли в апреле опубликовать большой текст о собаках и об отношении к ним в Англии XVI–XVII веков в Телеграме, но пока хочу рассказать вам чуть подробнее об одном очень колоритном персонаже, которого я там упоминаю — сэре Генри Гастингсе.
Лучший охотник и покоритель сердец
Сельский сквайр Генри Гастингс (1551/1561 – 15.10.1650, суббота) из деревни Вудлендс в Дорсете считался одним из самых известных местных любителей охоты, стрельбы и рыбной ловли. Его современники говорили о нём как об образцовом деревенском спортсмене старого склада, для которого жизнь в значительной степени сводилась к погоне за дичью и развлечениям на природе.
Однако, по свидетельству его соседа Энтони Эшли Купера, первого графа Шафтсбери, у этого увлечения существовала и иная, куда менее безобидная сторона. Оставленное им описание, впоследствии опубликованное в 1753 году в сборнике писем и государственных бумаг под редакцией Леонарда Говарда (стр. 152–155) и перепечатанное в журнале «The Connoisseur» в 1755 году, рисует образ Гастингса как человека, чья «щедрость» проявлялась весьма своеобразно. В его изложении сквайр охотно распространял своё влияние далеко за пределами охотничьих угодий, и в округе упорно ходили слухи, что он оставил заметный след в родословных многих местных семей, хотя сами предполагаемые потомки едва ли об этом подозревали.
Шафтсбери описывал его как человека, который почти всё время проводил на охоте и других загородных занятиях, за исключением тех случаев, когда занимался общением с жёнами и дочерьми соседей. В его рассказах звучит обвинение в том, что Гастингс особенно интересовался молодыми женщинами, чаще всего из простых семей, и не делал особых различий в их социальном положении.
По словам графа, в округе почти не было жены йомена или девушки из низшего сословия, с которой он так или иначе не был бы близко знаком, если только этому не мешали обстоятельства или сопротивление с их стороны.
При этом он действовал не только силой положения, но и хитростью. Он нередко завоёвывал расположение мужчин семьи, приглашая их к себе в дом и угощая щедрой едой и напитками. После такого приёма многим было трудно открыто выступать против его поведения, и окружающие предпочитали закрывать на это глаза.
Хочу надеяться, но не уверена, получится ли в апреле опубликовать большой текст о собаках и об отношении к ним в Англии XVI–XVII веков в Телеграме, но пока хочу рассказать вам чуть подробнее об одном очень колоритном персонаже, которого я там упоминаю — сэре Генри Гастингсе.
Лучший охотник и покоритель сердец
Сельский сквайр Генри Гастингс (1551/1561 – 15.10.1650, суббота) из деревни Вудлендс в Дорсете считался одним из самых известных местных любителей охоты, стрельбы и рыбной ловли. Его современники говорили о нём как об образцовом деревенском спортсмене старого склада, для которого жизнь в значительной степени сводилась к погоне за дичью и развлечениям на природе.
Однако, по свидетельству его соседа Энтони Эшли Купера, первого графа Шафтсбери, у этого увлечения существовала и иная, куда менее безобидная сторона. Оставленное им описание, впоследствии опубликованное в 1753 году в сборнике писем и государственных бумаг под редакцией Леонарда Говарда (стр. 152–155) и перепечатанное в журнале «The Connoisseur» в 1755 году, рисует образ Гастингса как человека, чья «щедрость» проявлялась весьма своеобразно. В его изложении сквайр охотно распространял своё влияние далеко за пределами охотничьих угодий, и в округе упорно ходили слухи, что он оставил заметный след в родословных многих местных семей, хотя сами предполагаемые потомки едва ли об этом подозревали.
Шафтсбери описывал его как человека, который почти всё время проводил на охоте и других загородных занятиях, за исключением тех случаев, когда занимался общением с жёнами и дочерьми соседей. В его рассказах звучит обвинение в том, что Гастингс особенно интересовался молодыми женщинами, чаще всего из простых семей, и не делал особых различий в их социальном положении.
По словам графа, в округе почти не было жены йомена или девушки из низшего сословия, с которой он так или иначе не был бы близко знаком, если только этому не мешали обстоятельства или сопротивление с их стороны.
При этом он действовал не только силой положения, но и хитростью. Он нередко завоёвывал расположение мужчин семьи, приглашая их к себе в дом и угощая щедрой едой и напитками. После такого приёма многим было трудно открыто выступать против его поведения, и окружающие предпочитали закрывать на это глаза.
1❤🔥16🔥9👍5
Охота, угодья и образ жизни сэра Генри
Генри Гастингс, родившийся в 1551 году, был вторым сыном Джорджа Гастингса, четвёртого графа Хантингдона. Владения в Вудлендсе он получил благодаря браку с Дороти Уиллоуби, дочерью и сонаследницей сэра Фрэнсиса Уиллоуби, строителя знаменитого поместья Уоллатон-холл в Ноттингемшире.
Его сосед, граф Шафтсбери из близлежащего Уимборн-Сент-Джайлс, описывал его как человека невысокого роста, очень крепкого и подвижного, с рыжевато-льняными волосами. По его словам, Гастингс всегда носил одежду из зелёного сукна, причём даже новая редко стоила больше пяти фунтов.
Его дом, как отмечал Шафтсбери, сохранял старинный уклад. Он стоял посреди большого парка, богатого оленями. Рядом с домом содержались кролики для кухни, имелось множество рыбных прудов и большие запасы леса и древесины.
Охотничьи занятия Генри были столь же разнообразны, как и его личная жизнь. Он держал свору охотничьих собак разных видов, предназначенных для преследования оленя, лисицы, зайца, выдры и барсука, а также охотничьих соколов с длинными и короткими крыльями.
Кроме того, у него были разнообразные снасти для рыбной ловли. В его распоряжении находились охотничьи угодья в Нью-Форесте, а также поместье Крайстчерч, откуда он получал как оленину, так и рыбу из моря и рек.
Прославленный охотник и деревенский сквайр Генри Гастингс, при всей своей репутации удачливого ловеласа и страстного любителя загородных забав, явно не отличался стремлением к порядку в доме.
По словам графа Шафтсбери, большая зала его усадьбы была буквально засыпана костями различных диких и домашних животных, а также заполнена всем, что только могло принадлежать охоте и псарне. Здесь стояли жердочки для ястребов, лежали гончие, спаниели и терьеры. Стены верхней части залы были увешаны лисьими шкурами, добытыми в разные годы, среди которых попадались и шкуры куницы. Вдобавок повсюду были разложены ружья, а также палки егерей и прочие охотничьи принадлежности.
Ещё больше животных можно было найти в парадной комнате. Большинство кресел там обычно занимали кошки, устроившиеся в лежанках, и тревожить их не позволялось. Некоторые из них даже присутствовали при обедах хозяина, и у него была при себе небольшая белая палка, которой он отгонял их, когда они слишком настойчиво пытались покуситься на его еду.
Окна большой гостиной были завалены луками, стрелами и прочим снаряжением, а в углах комнаты хранились лучшие охотничьи и соколиные шесты.
Генри Гастингс, родившийся в 1551 году, был вторым сыном Джорджа Гастингса, четвёртого графа Хантингдона. Владения в Вудлендсе он получил благодаря браку с Дороти Уиллоуби, дочерью и сонаследницей сэра Фрэнсиса Уиллоуби, строителя знаменитого поместья Уоллатон-холл в Ноттингемшире.
Его сосед, граф Шафтсбери из близлежащего Уимборн-Сент-Джайлс, описывал его как человека невысокого роста, очень крепкого и подвижного, с рыжевато-льняными волосами. По его словам, Гастингс всегда носил одежду из зелёного сукна, причём даже новая редко стоила больше пяти фунтов.
Его дом, как отмечал Шафтсбери, сохранял старинный уклад. Он стоял посреди большого парка, богатого оленями. Рядом с домом содержались кролики для кухни, имелось множество рыбных прудов и большие запасы леса и древесины.
Охотничьи занятия Генри были столь же разнообразны, как и его личная жизнь. Он держал свору охотничьих собак разных видов, предназначенных для преследования оленя, лисицы, зайца, выдры и барсука, а также охотничьих соколов с длинными и короткими крыльями.
Кроме того, у него были разнообразные снасти для рыбной ловли. В его распоряжении находились охотничьи угодья в Нью-Форесте, а также поместье Крайстчерч, откуда он получал как оленину, так и рыбу из моря и рек.
Прославленный охотник и деревенский сквайр Генри Гастингс, при всей своей репутации удачливого ловеласа и страстного любителя загородных забав, явно не отличался стремлением к порядку в доме.
По словам графа Шафтсбери, большая зала его усадьбы была буквально засыпана костями различных диких и домашних животных, а также заполнена всем, что только могло принадлежать охоте и псарне. Здесь стояли жердочки для ястребов, лежали гончие, спаниели и терьеры. Стены верхней части залы были увешаны лисьими шкурами, добытыми в разные годы, среди которых попадались и шкуры куницы. Вдобавок повсюду были разложены ружья, а также палки егерей и прочие охотничьи принадлежности.
Ещё больше животных можно было найти в парадной комнате. Большинство кресел там обычно занимали кошки, устроившиеся в лежанках, и тревожить их не позволялось. Некоторые из них даже присутствовали при обедах хозяина, и у него была при себе небольшая белая палка, которой он отгонял их, когда они слишком настойчиво пытались покуситься на его еду.
Окна большой гостиной были завалены луками, стрелами и прочим снаряжением, а в углах комнаты хранились лучшие охотничьи и соколиные шесты.
1❤🔥14🔥8👍7
В одном конце парадной комнаты у Генри Гастингса стоял его «устричный стол», активно используемый, поскольку он, по словам современников, ел поулских устриц дважды в день. В противоположном конце находился письменный стол, на котором лежали Библия и «Книга мучеников», а также несколько других столов с предметами охоты, колпачками для соколов, бубенцами и прочими принадлежностями. Там же можно было увидеть старые шляпы с вмятыми тульями, которые использовались как импровизированные ёмкости для десяти или двенадцати фазаньих яиц.
Рядом располагался шкаф с напитками, где хранились вино и пиво, хотя употребление алкоголя строго ограничивалось, Гастингс не допускал чрезмерного пьянства ни у себя, ни у гостей.
Граф Шафтсбери добавлял, что он был человеком добродушным, но легко выходил из себя, нередко обзывая слуг грубыми словами, в которых, как язвительно замечал граф, иногда содержалась доля правды, а иногда и всё сразу.
По преданию, Гастингс прожил около ста лет, сохранив зрение до глубокой старости, он всегда читал и писал без очков и мог садиться на коня без посторонней помощи. Даже после восьмидесяти лет он, как утверждали, участвовал в травле оленя наравне с лучшими наездниками.
Согласно «Национальному биографическому словарю», он не дожил совсем немного до ста лет, умерев в возрасте 99 лет в 1650 году.
Его первая жена умерла в 1638 году. Через полгода после её смерти Гастингс передал часть имущества Анне Лэнгтон из Вудлендса, незамужней дочери Уильяма Лэнгтона, на которой впоследствии женился. Однако после его смерти он был похоронен рядом с первой женой Дороти в старой церкви Хортона. Их сын, сэр Джордж Гастингс, был погребён там же в 1657 году. Имя Анны в надгробной надписи не упоминается.
Рядом располагался шкаф с напитками, где хранились вино и пиво, хотя употребление алкоголя строго ограничивалось, Гастингс не допускал чрезмерного пьянства ни у себя, ни у гостей.
Граф Шафтсбери добавлял, что он был человеком добродушным, но легко выходил из себя, нередко обзывая слуг грубыми словами, в которых, как язвительно замечал граф, иногда содержалась доля правды, а иногда и всё сразу.
По преданию, Гастингс прожил около ста лет, сохранив зрение до глубокой старости, он всегда читал и писал без очков и мог садиться на коня без посторонней помощи. Даже после восьмидесяти лет он, как утверждали, участвовал в травле оленя наравне с лучшими наездниками.
Согласно «Национальному биографическому словарю», он не дожил совсем немного до ста лет, умерев в возрасте 99 лет в 1650 году.
Его первая жена умерла в 1638 году. Через полгода после её смерти Гастингс передал часть имущества Анне Лэнгтон из Вудлендса, незамужней дочери Уильяма Лэнгтона, на которой впоследствии женился. Однако после его смерти он был похоронен рядом с первой женой Дороти в старой церкви Хортона. Их сын, сэр Джордж Гастингс, был погребён там же в 1657 году. Имя Анны в надгробной надписи не упоминается.
1🔥17❤🔥5👍3