О концлагере и надежде

Книгу Ремарка «Искра жизни» (Der Funke Leben) я читала кусочек мая и всё лето. Читала на языке оригинала, на немецком, и это было самым сложным для восприятия из всего прочитанного за всю жизнь. Даже не из-за немецкого: если мне удавалось выкроить на чтение пару часов, я продвигалась довольно быстро и в какой-то из дней проглотила сто страниц не заметив

Книгу было тяжело читать психологически. И немецкий, наверное, дал большую глубину погружения, потому что благодаря чтению на языке оригинала я находилась в более сильном контакте с происходящим, что ли

Ремарк описывал события, происходившие в одном из концлагерей весной 1945 года — буквально за пару месяцев до окончания Второй мировой войны. Главные герои — узники концлагеря (за основу взяли Бухенвальд), «скелеты», как их называли в книге. У самого главного героя не было имени, только номер 509. И по всего лишь трём цифрам нам уже в начале становится понятно, что этот человек оказался в лагере давным-давно

Ремарк довольно буднично описывал происходящее, и от этого особенно жутко и больно. Я пару раз ловила себя на мысли, что не могу дальше читать — но всё равно читала. Наверное, одним из самых болезненных для меня эпизодов стала сцена, где узникам удалось добыть немного мяса на ужин, и мясом оказалась собачка. Они поделили её, там было совсем чуток, но это была жизнь для них. И один из персонажей припас немного для своей подруги из женской части лагеря, принёс к воротам, но другая женщина представилась его подругой, в темноте он не заметил и передал ей мясо, а потом умолял вернуть, но она не вернула

И я читала и ревела, потому что мне ужасно жаль было всех, собачку тоже, но в особенности жаль, что это всё происходило на самом деле, от этого хуже всего. Ремарк, конечно, придумал этих людей, но всё-таки основывал свою историю на реальных событиях. И в концлагерях так всё и было — холод, голод, смерть, одиночество, но при этом надежда на спасение, та самая искра жизни, которую многие узники старались беречь

Ещё там был персонаж — комендант концлагеря, уверенный в том, что всё обойдётся и Германия всё-таки победит. Мне ужасно хотелось, чтобы ему воздали по заслугам, и мерзко было читать его рассуждения о том, как он старается для своих узников, да и вообще это не он всё придумал, а просто исполняет приказ...



И когда лагерь всё-таки освободили (ну это не спойлер!), я ревела над тем, как Ремарк описывал состояние освобождённых. Им выделили жильё на территории лагеря, дали чистые одежды, устроили помывку. Люди боялись идти мыться, потому что знали, что душ означает газовую камеру. Но потом они шли и мылись, сидели в тепле. И вот что Ремарк написал:

Бухер сидел рядом с Лебенталем и Бергером. Их омывало волшебное тепло, то было чувство поистине животного счастья. Счастья второго рождения. Это была новая жизнь, возродившаяся из тепла, проснувшаяся в замёрзшей крови и иссушённых клетках. В этом было что-то растительное: жидкое солнце омывало и будило к жизни зачатки и ростки, казалось, погубленные навсегда. Вместе с коркой грязи на коже отпадала и короста грязи с души. Они ощущали уют и покой в простейшей их форме — в тепле. Как пещерные люди у своего первого костра (перевод Михаил Рудницкий)

Ремарк тут использует не просто слово «покой», он выбирает «Geborgenheit» — особенное немецкое слово, означающее состояние защиты, тепла, уюта, как будто в родительских объятиях


Сложная книга, очень сложная. Но я рада, что прочитала её — и что это было на немецком. Местами было непросто из-за довольно витиеватых грамматических оборотов и кучи новой лексики, но немецкий — любовь, и я справилась



И я бы хотела однажды побывать в одном из бывших KZ — Бухенвальде или даже Аушвице. Пока довелось посетить небольшой концлагерь под Берлином — Заксенхаузен, и это было довольно тяжело, хотя артефактов там сохранилось немного, но атмосфера... смотришь на бывшие бараки, плац для перекличек и пыток бегом в тесных ботинках, сторжевые вышки, ворота с надписью Arbeit macht frei и надеешься, что никогда в жизни не повторится то, что однажды всё-таки случилось