За последние несколько лет я все больше фокусировалась на работе и пыталась подстроиться под свои «роли».

Вот тут я зануда в сером свитере с горлом, здесь — я ответственный руководитель в белой рубашке, я отражаю скромность, серьезность. Я внушаю людям надёжность, вызываю желание доверить мне все самое сокровенное. Я соответствую социальной модели «фаундер» или кто там еще.

Я боюсь быть самой собой, потому что это как-то неправильно. Зачем давать повод для обсуждения и осуждения? Зачем рождать сплетни? Мне и так хорошо, и так сойдёт.

В итоге не сойдёт.

Не помню, когда в последний раз была предоставлена сама себе. Не помню, когда на плечах не лежал тяжелый груз ответственности, который так сильно придавливает к земле, что даже глаз не поднять вверх. От этого становлюсь сама не своя, теряюсь.

Осознание помогает разорвать порочный круг. Сегодня весь день наслаждаюсь самой собой. Гуляю. Слушаю музыку. Что-то себе там думаю. Вечером я сяду за компьютер и начну делать дела, а пока могу побыть сама в себе. Это наполняет, это дает силы. Кто-то, конечно, осудит, но я не трехкомнатная квартира в центре столицы, чтобы всем нравиться. Даже есть что-то такое этакое в том, чтобы кому-то не нравиться.

«Это водка?» — слабо спросила Маргарита.
Кот подпрыгнул на стуле от обиды. «Помилуйте, королева, разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!»

Опасные сотрудники.

Раньше я думала, что самые опасные тиммейты — это плохо организованные и несистемные люди. Да, с ними по-прежнему тяжело, как с похмельем, но они оказались для меня не самыми опасными.

В ходе работы у меня появился свой рейтинг опасных сотрудников:

#1 Самоуверенные профессиональные профессионалы. Все-то они знают, все умеют. Как мне один кандидат сказал «я все уже делал». Они ничему новому не учатся и ничего новое не делают. Им итак все уже понятно. Рынок вот так работает, пользователь вот так думает. В команду к таким люди идут со скрипом — мало кто хочет работать с консервативными динозаврами. Опасные, потому что медленные, не гибкие и быстро устаревают.

#2 Тревожные неуверенные в себе отличники. Им все страшно, но вида они не подают. Распознать их не просто, но можно. Эти оборотни проявляются, когда рядом намечается конкуренция — им сразу очень некомфортно, они начинают истерики, иногда просто токсичат. Это — их способ компенсировать неуверенность. Показать другим, как они тут во всем разобрались, как шарят, как они тобой недовольны. Опасные, потому что отравляют среду и много энергии тратят на споры, ссоры и тревогу.

#3 Антагонисты. Прикрываются критическим мышлением, а на самом деле ругаются без разбора под видом нанесения общественной пользы. Коммуникация у них не лицеприятная, ради своей позиции они усираются, в каждый комментарий вставят свою повестку. Несут знамя с лозунгами. Им надо быть постоянно против чего-то, что-то противопоставлять, ну чтоб было. Ну и чтобы чувствовать себя умным. Опасные, потому что тратят свое и чужое время зря.

#4 Хватайки. Берутся за все проекты одновременно и ни один не могут закончить с результатом. Им нужно все на свете, они впишутся в любые инициативы. Свои габариты не понимают, доделывать не любят. Опасные, потому что подведут.

Я долго была #3, но в Эмексе прям полностью избавилась от этого. Сейчас грешу только #4, но у меня больше габариты)))

Эх, жалко, у меня комменты закрыты, вот это это мы бы устроили тут групповую рефлексию со слезами и признаниями! 😀

Меня заебали правильные вещи. Випассана, аяуаска, кето диета, бады, холодные ванны, медитации, дыхание маткой. Кто придумал эту хуйню?

В 2019 году я девять месяцев сидела на палео-диете. Не ела сахар, молочные продукты, глютен, пасленовые. Не пила кофе, чай, алкоголь. В каждый прием пищи я употребляла до 10 таблеток бадов. Принимала ванну с магнием. Я никогда не была такой здоровой и такой унылой.

Все самые счастливые моменты жизни связаны с тем, когда я была неправильной и неудобной. Я не помню день получения золотой медали, зато я очень хорошо помню, как мы с подружками танцевали на выпускном до самого утра. Кольцо Oura не доставило мне абсолютно никакого удовольствия, а поездки на встречи с командой, где я сплю по 4 часа в день, ухожу в 8 утра и возвращаюсь в 2 ночи — одно из самых больших удовольствий в жизни! Когда я хочу порадоваться, я не открываю фотоальбом, чтобы посмотреть как выглядит моя постная рожа в течение девяти месяцев палео-диеты, я открываю селфи, которые сделаны обычно перед концертом, с пьяными подружками, или в примерочной магазина.

Я всю жизнь пытаюсь быть идеальной, как Венера Милосская. Но, кажется, забываю, что у нее от таких стараний руки отсохли. Меня заебали правильные вещи!

Самое страшное слово для меня — это ипотека.

Если вдуматься, как работает ипотека? Ты мечтаешь о 100 квадратных метрах, берешь ипотеку и потом, довольно часто, вынужден сидеть в своем Авито или Гугле, перепрыгивая с место на место, потому что у тебя теперь «ипотека».

Для большинства, конечно, это не просто 100 метров. Это безопасность, самостоятельность, детские мечты, надежда на счастливую жизнь, самоидентификация «успешного человека» и много чего еще. Ноль процентов осуждения, все мы живые люди, и я тоже.

Страшно то, что из желания стать самостоятельным появляется рабство. Из желания показать себе успех, появляется несчастье. Из желания получить безопасность, рождается постоянное чувство тревоги, что за ипотеку нечем платить.

Страшнее этого, пожалуй, только ипотека по жизни. Часто, наша работа, жена, друзья, родственники — это все одна большая ипотека. Ипотека, которую ты не можешь бросить. Ипотека, от которой ты несчастлив. Ипотека, которую ты, вообщем-то, позабыл зачем брал.

Я регулярно слежу за тем, чтобы у меня не было ипотеки. И, представляете, постоянно что-то берет и проскакивает.

А у вас много ипотек?

Вчера с работы сбежал человек.

Рано утром в свой второй рабочий день он написал мне, что у него культурный шок и работать он у нас не будет.

Нет, это не джун, не стажер, это директор.

На серии интервью мы подробно обсуждали наши цели и задачи. Я в красках рассказывала, какие у нас проблемы, насколько мы не идеальны, и из какой жопы нас нужно достать. Оффер был принят, не смотря на это.

А потом он увидел наш офис. Офис наш находится в Дзержинском, прямо на нашем сортировочном центре. Офис у нас, мягко говоря, не класса А. Обычный офис. Некрасивый. Местами неудобный.

Сотруднику, в целом, не надо было бывать там каждый день. Можно было в офисе поменять, что угодно. Можно было приехать рано утром в обход пробок (так, например, не обламывается каждое утро сделать наш акционер, и еще ни разу от культурного шока в обморок не рухнул). Можно было попросить снять коворкинг себе, ну и дальше много возможностей.

Я так понимаю, когда у этого человека засоряется канализация, он продает дом и переезжает. 🤔

Любовь!

Я зашла в свой любимый гонконгский HEYTEA и взяла сразу два баблти, пожирнее, со сливками, личи и клубникой. Моя подруга сказала мне «только потом не ной, что тебе не худеется».

Какой-то проходящий умник начал бы мне читать книгу о плохом обращении. Но я слушаю это и понимаю, что это — ее язык любви. Он про то, чтобы говорить, что думаешь. Он про то, чтобы вместе шутить. Я уверена на 1000%, что она меня любит так, как меня мало кто когда-либо любил.

Лингвистика — это очень зрелое направление. Поэтому все 7000+ языков, которые существуют в мире, можно выучить.

Языков любви гораздо больше и направления, которое помогало бы нам переводить эти языки, пока не придумали. Поэтому так тяжело бывает понять друг друга.

В моей семье есть такое наблюдение, что для бабушки язык любви — это деньги. Эта маленькая последетдомовская женщина измеряет любовь в пятитысячных купюрах, которые дарит мне на день рождения. Тяжело ее за это осуждать.

Для меня же язык любви — это возможность быть собой. Это желание залезть партнеру в душу и пропустить через свои пальцы каждый из его позвоночников. Это шанс быть искренними на миллион процентов, даже если искренность некрасивая и нелицеприятная.

Мы любим каждый день. Семью, друзей — это понятно. А еще мы любим дело, которое выбрали, и команду, с которой проводим много времени. Но понимаем ли мы их язык любви? Понимают ли они наш? Когда кто-то позовет вас на кофе или попробует в сердцах объяснить, почему вы не правы — вспомните про язык любви. И многое может быть станет выглядеть по-другому.

Говорят, во ВкусВилл не увольняют людей. И очень зря

Я увидела отрывок из выступления Веры Стексовой из ВкусВилла. Она говорит, что в компании никто никого не увольняет. Говорит, если твоя команда попросила тебя уйти, то ты переходишь в некий круг без ролей и течение двух месяцев должен найти себе другую команду в компании. Так, текучка в офисе всего 3-4%.

Никогда так не делайте.

Это невероятно страшная практика, в которой я не вижу никакой заботы о людях и о компании. Надеюсь, ни один человек из ритейла не решил ее перенимать. Я объясню.

Знаете фразу we don't move problems? Мы не двигаем проблемы, мы их решаем. Так вот, во Вкусвилле просто двигают по кругу свои проблемы.

Сегодня ты устроился проектным менеджером во Вкусвилл, через месяц ты никаких результатов не приносишь, но тебя не увольняют. Вместо этого тебе ласково в глаза заглядывают и просят посидеть в кружке без работы — авось, кому пригодишься, а мне ты даром не нужен. Это не забота — это малодушие.

Если сотрудник подвел компанию, его надо уволить и сообщить, что он плохо работает. Это сигнал от рынка: меняйся или умри. Если он такой сигнал не получит, он, скорее всего, будет плохо работать в другой команде и даже не будет подозревать о своей некомпетенности. В чем тут забота о сотруднике?

Если ты никого не увольняешь, значит, рынок скоро уволит твою компанию. Вы явно не хотите повторить судьбу пленочных фотоаппаратов, телефонов-раскладушек и пейджеров. Выходит, надо быстро реагировать на новые запросы рынка, логично?

Вот только чтобы так быстро трансформиовать компанию, ключевые люди компании тоже все время должны развиваться. И если они это делают медленно, их надо находить, увольнять и заменять. И раз ты это не делаешь и еще платишь людям, которые плохо переоформят, то в чем тут забота о компании?

Вовремя уволить бесполезного сотрудника это самое заботливое, что вы можете сделать для себя, для него, для компании. Низкая текучка это повод для беспокойства, а не хваствавства

Всем СТО переплачивают

Последнюю тысячу лет я ищу технического директора (СТО) в Emex. Прошло уже миллион собеседований и только на двух из них я сказала «Да», а потом «Да бля». И вот что я хочу сказать (встаю на табуретку):

Я больше не могу всерьез воспринимать зарплаты, которые они называют на собесах. Мне все время кажется, что это им кто-то жопой сел на калькулятор и сказал «Боря, попробуй, прокатит».

Боря потом говорит, что ему надо 20 миллионов рублей в год, но каким образом он поможет бизнесу на такую сумму, он сказать не может. Разве что только прикинуть на глазок. Для меня это, извините, 🚩🚩🚩.

Вот пять фраз, которые выдают слабых технических директоров:

1. «Никого увольнять не нужно. У него уникальная экспертиза»

Каждый CTO на собеседовании говорит, что никого не будет увольнять, если я попрошу об этом. На вопрос «Почему?», встает в гуманистическую позицию и ссылается на уникальнейшую экспертность каждого из членов команды.

Если в одном человеке такая уникальная экспертность, это бас-фактор: если его собьет автобус, ты лишишься половины бизнеса. Ради чего нам так рисковать, дружище? Давай лучше он команду обучит и будем с ним рассчитываться по часам, как в консалтинге? Почему ты не считаешь деньги компании? Может быть, ты просто боишься огорчать людей и никогда их не увольнял?

2. «Количество людей в моей команде обусловлено запросом бизнеса»

Мне хотелось бы, чтобы с-level-менеджер, который просит 20 миллионов рублей в год, мог ответить на вопрос, почему у него столько людей в команде.

Если он говорит, что у бизнеса такие запросы, это все равно, что сказать «Так вышло» и расписаться в своей некомпетентности. А что, если в его команде 500 человек, а у конкурентов при таких же оборотах и задачах всего 100 человек? Это же разница в миллионы рублей. Ну, как это можно не учитывать, если ты назвался техническим лидером?

3. «Мое главное достижение? Я из монолита выделил несколько микросервисов»

Смотрите, последние 10 лет в техсообществе только и говорят о том, что большинство проектов вроде Uber — это монолиты, которые надо переписать так, чтобы они работали как несколько микросервисов. Идея в этом, что писать не роман, а много маленьких повестей. В свое время прорывная мысль, а ныне — очевидное бородатое решение.

Обычно когда я спрашиваю технического лидера с 20-летним опытом о его главном достижении, он мне гордо привозит эту телегу о микросервисе. Почему я вынуждена слушать эту хуйню уже 10 лет? Если вы только микросервисы способны из монолита выделять, как вы можете называться техническим лидером?

4. «Моя технологическая стратегия: изменим подход к тому, как мы работаем и будем более гибкими!»

Это что вообще такое? Где ты это взял? Ну, серьезно? Как 300 человек в твоей команде смогут из этого лозунга понять, куда мы идем? Ни конкретики, ни ясности, ни-хре-на.

На мой взгляд, технологическая стратегия это максимально четкий ответ на вопрос «Как победить». И чтобы его сформулировать, надо узнать, что происходит на рынке, как работают другие, какие практики лучшие, как работает наша компания и какие у нас потребности.

5.«Я сразу вижу, кто у меня в команде сильный, кто — нет»

Как это ты видишь, когда у тебя 300 человек в команде? Я за 8 людьми еле успеваю уследить. Ты что, Гендальф Серый или Альбус Дамблдор? Зачем придумали вот все эти компетенции, навыки, перформанс-ревью, оценки 360? Чтобы люди без сверхспособностей выживали?

На мой взгляд, если СТО так говорит, то это субъективная оценка. Но знаете, авиапилотов и врачей так субъективно не оценивают — там строгие процедуры. Почему же мы должны поступаться объективной оценкой?

Перешлите этот пост вашему CTO и HRD, если вы тоже хотите, чтобы на рынке труда блестели алмазы, а не жалкие вагоны с углем.

Почему вы не становитесь хэдом

(Хэд = руководитель направления или команды)

У каждого есть в окружении такой человек: умный, ответственный, инициативный.
Не хэд. И, скорее всего, вряд ли им станет.

Почему?

1. Вы всё ещё ждёте
Вам сказали «позже» — вы кивнули и зависли.
Вы называете это уважением к процессу. Руководитель видит в этом слабость.
В бизнесе побеждают не терпеливые. Побеждают неудобные.

2. Вы не про деньги
Вы про смыслы, процессы, «чтобы людям было хорошо».
А потом удивляетесь, почему решения принимают без вас.
С вами приятно. Но не выгодно.
Бизнес говорит на одном языке — а вы на другом.
Пока не поймёте это, будете вечно вне игры.

3. Вы строите команду по принципу «лишь бы нормальный человек»
Вы боитесь токсичных — и берёте беззубых.
В итоге работаете за всех.
Потом ненавидите команду, которую сами же собрали.
Это не лидерство. Это инфантилизм.

4. Вы не ведёте — вы чините
Вместо управления движением вы тушите пожары.
Команда не двигается? А у вас шланг в руках, вы занят.
Хэд — это не супермен. Это тот, кто не довёл до катастрофы.

5. С вами надо «нащупывать подход»
Потому что слишком много всего: настроения, тревоги, детали, интонации.
А хэд — это тот, с кем просто.
Даже если он скотина — понятно, что делать.

6. Вы слишком любите сложные решения
Там, где нужна табличка — вы запускаете BI.
Где можно было договориться — вы проектируете систему.
Вас не остановить.
Но бизнесу надо было вчера. Некрасиво. Работает. И не сломалось.

7. Вы медленные
Не потому что тупите. А потому что думаете.
Три дня на задачу. Неделя на уточнение. Потом — «давайте я всё пересоберу».
Вы мыслите глубоко. А рынок — быстро.
И кто-то уйдёт, не дождавшись вашего шедевра.

8. Вы остро реагируете
Получили фидбэк — и ушли страдать. Или объясняться. Или замкнулись.
Никто не осуждает — у всех чувства.
Но хэд — это тот, кто слушает, кивает и идёт делать.

9. С вами много возни
Вы — не плохой специалист. Просто с вами тяжело.
А найм хэда — это найм облегчения.
Хочется, чтобы после назначения стало тише, яснее, легче.
А с вами — тревожно, громко и «да я сам не понимаю, что делать, но дайте попробую».

Вы не становитесь хэдом не потому, что вас не замечают.
А потому что стараетесь быть хорошим. А надо — быть полезным.

Хэд — это человек, который берёт и делает. Быстро. За вменяемые деньги. Без лишнего дыма.
Потолок у него — только в лифте.

Узнали себя?
У меня иногда 4 и 5, без иллюзий.
Если в вашей команде есть кто-то, кто уже давно «почти хэд» — скиньте им этот пост. Возможно, именно такого пинка им не хватало, чтобы сдвинуться с места.

Всю неделю может случиться что угодно. Сорвётся тендер. Рухнут показатели. Вспыхнет пожар — физический или эмоциональный. Начнётся наводнение — буквально или в Google Docs. Кто-то уволится, кто-то вернётся, кто-то внезапно станет угрозой национальной безопасности. Шантаж, пассивная агрессия, ЧП на складе.

Но в субботу, несмотря ни на что, я беру Мишу подмышку и мы идём в театр.

Два часа подряд мы сидим в полумраке и перемещаемся во времени, пространстве и человеческих драмах. Мы смотрим, как кто-то принимает роковые решения, совершает глупости, страдает и надеется. Мы смеёмся и замираем. Иногда плачем — но тихо, чтобы не мешать соседям. Периодически кто-то рядом открывает пакет с чем-то хрустящим и запивает из банки — чтобы трагедия лучше усваивалась.

Это — не побег. Это — декомпрессия. Способ остаться в себе, когда всё вокруг хочет, чтобы ты стал кем-то другим.

Мне шесть. На обед — всё та же жареная картошка и сосиски. Как вчера. Как позавчера. Как в прошлой жизни. Бабушка что-то ворчит, пока я жую, как будто у неё свой канал на YouTube: «Ты дохлая, спортивной надо быть. Я засекала, как вы бегаете, ты — последняя». Ага, бабушка, я тоже засекала — твой бубнеж идет без пауз и выходных.

Я сижу, давлю картошку в себя, потому что встать из-за стола с едой в тарелке — прямой билет в ад. В детдоме, говорит, мне бы «сделали тёмную». Не знаю, что это, но звучит как что-то между допросом и фильмом «Пила».

Во дворе — единственное место, где можно дышать. Там мы играем в магазин: фантики — товар, листья — деньги, всё по-взрослому. Кто придумал эту игру — гений детского капитализма. А ещё я люблю играть в учительницу, когда делаю задания для репетитора. Да, мне шесть, до школы ещё год, а меня уже дрессируют как собаку перед выставкой.

«Как тебе не стыдно, — продолжает бабушка. — У тебя бабушка — тренер по плаванию. Я любого научу, хоть на голове стоять». Не хочу. Особенно в юбке.

Картошка закончилась — свобода. Я в шлепки и во двор, сдуло, как пакет из «Пятёрочки». «Только из двора никуда!» — орёт она мне в спину. Но меня уже не существует — я в другой вселенной, где пахнет тутовником и свободой.

И тут — как в плохом сне — идет бабушка. Волочит за собой великанский велосипед. Я думаю: наверное, для деда. Или кого-то с ногами по два метра. Но нет. Сюрприз. Сегодня этот монстр — мой.

— Залезай.
— Я не хочу. Я в юбке. Он больше меня.
— Не выпендривайся.
— Может, потом?..
— Не будет кулебяки на ужин.

Вот тут она бьёт по слабому. Кулебяка — это валюта моего существования. Я залезаю. Трусы напоказ всему двору. Стыдно? Да, но не настолько, как ковырять вилкой картошку четвёртый день подряд.

Она держит седло, толкает: «Дави на педали, держи равновесие». Ага, легче сказать, чем сделать, особенно когда ты на транспортном средстве из сна про апокалипсис. Падаю сразу. И ещё раз. И ещё. По коленкам — гравий, по душе — каток.

— Я не могу. Я падаю. Велосипед огромный.
— Падай двадцать раз. Потом поедешь. Вон, Сашка — мелкий, а уже гоняет.

Окей, давай. Хрен с ним, пусть будет тридцать раз. Я падаю, поднимаюсь, снова падаю. Через пару часов уже не падаю — я приземляюсь. Почти как кошка. Только с ссадинами. Через три — коленки в хлам, но я еду. И ненавижу всё на свете: кулебяку, бабушку, картошку и особенно слово «мотивация».

— Я же говорила! Я любого научу! Мне 55, а я на скакалке до сих пор лучше всех прыгаю!

Спасибо, бабушка. Можно я теперь просто пойду в магазин играть?

Она уводит велосипед. Возвращает его владельцу. Я иду обратно во двор — играть в магазин. Но уже без радости. Без сил. Без ощущения, что мир — это место, где тебя ждут.

Мне 33. Я могу доехать хоть до Владивостока. Только иногда кажется — я всё ещё еду от той картошки и все меньше понимаю, куда.

Вчера с Теодором слушали London Philharmonic Orchestra — давали «Петрушку» Игоря Стравинского. Я слушала, смотрела на Матрешки и маленькие слезы капали из моих глаз. Было так красиво, так гордо за людей — за Стравинского, за всех членов оркестра. Было как-то очень специально грустно. Моя американская подруга Саманта меня спросила, мол, ты чего хнычешь. Я подумала и ответила «да в глаз чето попало».

❤️

Я люблю сокращения

Есть одна вещь, за которую меня регулярно отменяют в уютных айти-комьюнити: я поддерживаю массовые увольнения в бигтехе.

Я уже пару лет твержу одну и ту же ересь: в любой крупной компании можно без угрызений совести уволить треть штата — и ничего не произойдёт. Ни экономика не рухнет, ни сервера не погаснут, ни космос не замедлится в своём вращении. Потому что большая корпорация по определению порождает лишние движения. Это её хобби. Чем богаче и жирнее организация — тем больше у неё времени и денег страдать фигнёй.

Когда я только начинала с этим турне, на меня смотрели как на слегка поехавшую тётю, которая на митапе вместо стартап-питча читает пророчества из майянского календаря. А теперь — трендсеттинг, бейби.

Google, Meta, Intel — даже Nissan не выдержал и включился в этот корпоративный флешмоб. Все режут. Увольняют сотнями, тысячами.

Google в апреле прикончил кучу народу из Android, Pixel и Chrome.

Цукерберг начал 2025 с бодрым «минус 3600».

Nissan по-японски строго избавляется от 15% сотрудников.

Intel — вообще психанул: 22 тысячи за один присест.

С января 2025 уже более 52 тысяч айтишников отправились на принудительные каникулы.

Апрель вообще стал месяцем великой корпоративной диеты: минус 25 тысяч человек. Кажется, HR-отделы всех крупных компаний перешли в режим кето.

Но, честно, увольнения — не самое страшное. Страшное — это то, во что превращается человек, слишком долго кормившийся корпоративным медом.

Ты живешь в офисе, как в санатории: печенюшки, страховка, спортзал, корпоративный психолог, бесплатный скрининг родинок и абонемент в музей. Все удобства, кроме совести. Ты перестаешь быть взрослым. Ты уже не человек, ты — «продукт корпоративной среды». Ты даже детей заводишь не потому что хочешь, а потому что HR прислал рассылку про классный декретный пакет.

И вот внезапно — бах. Тебя увольняют. А ты не знаешь, как подать на налоговый вычет. Не умеешь бронировать билеты без бизнес-ассистента. Не представляешь, сколько стоит врач «просто так», если ты сломал палец не на тимбилдинге. И ты не в шоке от потери дохода — ты в шоке от того, что теперь надо снова быть человеком.

Это и грустно, и честно, и, прости господи, полезно. Потому что иногда, чтобы вспомнить, как ты вообще ходишь, надо сначала упасть с уютного кресла.

В 2018 году у меня вдруг появилась подруга. Назовём её Даша.

Даша была как из старого VHS, который чудом прокрутился на современном устройстве. Мы могли трещать по телефону по три часа, потом ещё два часа сидеть на лавке и придумывать, что было бы, если бы у нас был свой мультивселенский спин-офф.

По пятницам — шампанское и культурный досуг. Мы ходили на выставки и обсуждали, кто кого любит, почему экономика на дне, и что мы думаем о Кьеслёвском, хотя обе знали: Кьеслёвский — это просто наш способ сказать «я чувствую себя немного умной, но на грани».

А потом она просто написала: ты слишком худая, слишком успешная, и вообще — не хочу видеть тебя в офисе. Без смайликов и без шанса вставить «ахах, прикол!».

Что интересно — я ни разу в жизни не считала себя ни особенно худой, ни особенно успешной. Моё основное достижение на тот момент — умение вовремя переключаться с серьёзных тем на обсуждение, какие духи напоминают запах нового ластика.

Я, конечно, растерялась. В духе: «что это сейчас было?». Ну окей, думаю. Видимо, у человека накопилось. Может, вообще не про меня — просто я оказалась под руку.

Я предложила: давай поговорим. Но Даша уже всё решила. Путь был ей, видимо, виден очень чётко. Мне — не очень, я тогда была беременна и больше интересовалась, где купить виноград в три ночи.

Я отступила. Но, как порядочный эмоциональный сталкер, не совсем. Через пару лет — отправила ей цветы на День Рождения. Без подписи. Только цитата, которую она точно узнает. Такая финальная сцена в духе «ещё можно всё исправить, если ты почувствуешь». Она не почувствовала.

На третий заход мне хватило ума прекратить. Дальше только неловкость и внутренний кринж. Хотя, я ещё таскала это в себе — как пустую упаковку от любимой жвачки, которую уже не производят. Вроде выбросить пора, а вроде... жалко.

Конечно, я пыталась понять: а что я сделала не так? Где была слишком весёлой, слишком открытой, слишком… мной? Пробовала стать мягче, удобнее, поменьше. Такая подруга, которую можно поставить в угол, и она там будет тихо пылиться.

И вот однажды — не случилось ничего. Я просто про забыла.

И тут пришло самое неприятное понимание. Никто не виноват.

А ты всё равно ищешь виноватого. Потому что если кто-то облажался — есть логика, финал, разбор полётов. А тут — просто пустота, из которой не вытащишь ни одного нормального вывода.

Так что виновата, как обычно, она — жизнь. Такая, какая есть: серая, не по сценарию, без обратной связи.

Как заработать миллионы долларов

У меня есть один друг. Назовём его Жорик — потому что зачем нам реальный Жорик, когда можно использовать собирательного.

Так вот, Жорик — тот самый человек, который построил бизнес, продал его за десятки миллионов долларов, и теперь строит ещё один. Очевидно, снова с прицелом на десятки.

Я, конечно, пристала к нему с вопросом в духе:
— Жор, а Жор, ну скажи, в чём твой секрет?

А он мне вместо секрета выдал воспоминание о стенах университета. Тех самых, где висят таблички с лицами преподавателей. У каждого под лицом— «сфера научных интересов»: биохимия, постструктурализм, бабочки Приамурья.

«Вот и у меня такая табличка есть», — говорит Жорик.

— Я силён в запуске. В моменте, когда ещё ничего не понятно, когда надо найти первых клиентов, собрать первую команду, вытащить из тумана хоть какой-то продукт. Я это умею. А потом… потом всё становится другим. Про рост, про удержание, про «как бы не обосраться в стабильности» — и там меня уже нет. Я не генеральный директор. Я подрывник.

Меня это почему-то очень зацепило.

Потому что если бы у бизнеса была пищевая цепочка, то основатель в ней — не всегда львиный прайд. Иногда он морская звезда, которая осветила путь и отвалилась. Иногда — вожак, а иногда — тот, кто просто первым сказал «погнали».

Вообще, странная штука: кажется, что если ты начал, то ты и должен довести до конца. Но, может, нет. Может, иногда важнее — понять, в каком месте тебе по-настоящему интересно. И не путать интерес с ответственностью. Или амбицией. Или страхом.

У меня после этого разговора что-то сдвинулось.

Я вдруг подумала: а что, если у каждого из нас где-то внутри висит невидимая табличка? И на ней тоже что-то написано — только не «маркетинг» и не «бизнес-девелопмент», а какая-то своя причудливая комбинация — «начинать, но не заканчивать», «делать, но не управлять», «быть рядом, но не вести».

Иногда просто полезно хотя бы попытаться её прочитать.

В интернете снова кто-то не так проиграл

Арина Соболенко вчера проиграла Коко Гауф финал Ролан Гарроса. Ну бывает. Один день ты — доминантная сила турa, на следующий — не вывозишь бэкхенд под боковой ветер.

Но интернет решил: недостаточно того, что она проиграла. Она должна была проиграть красиво, желательно в полупоклоне, роняя слёзы на корт. А главное — с речью. С правильной, одобренной Netflix и советом директоров Академии этики.

Пенсионерский комитет нравов из Техаса уже на связи.

Тётушка Мэриам шокирована. Арина, по её мнению, вела себя недостойно — ругалась матом на команду. Мэриам, видимо, считает, что в спорте должны быть только лилии, фанфары и благородные поражения.

«Спортсмен так себя не ведёт! Нечего орать, вот и проиграла.» — заявляет Мэриам, сама, судя по тону, ветеран хотя бы трёх олимпиад и пары битв при Ватерлоо.

Мэриам, дорогая, позвольте вопрос: вы вообще когда-нибудь работали с людьми? Злились на коллег? Бросали в стену степлер? Или вы — девственница корпоративной ярости? У вас никогда не было коллег, которых хотелось запихнуть в шредер вместе с их PowerPoint?

Арина живёт 40 недель в году в теннисной версии турбулентности. Стресс, перелёты, травмы, давление. Психика — не броня. И да, иногда хочется выматериться. На команду. На мяч. На всё.

Дядюшка Джеймс, в свою очередь, обиделся, что Арина «плохо сказала речь». Не уделила, видите ли, должного уважения игре Коко.

Джеймс, если вы сейчас свободны от составления писем в комитет по благоустройству пригородов Флориды, взгляните на табло.

Коко в этом турнире провела маршрут без серьёзных кочек. В полуфинале — Wild Card дебютантка. А Арина тем временем прорубалась сквозь имена, которые наводят страх в раздевалке: в том числе четырёхкратная чемпионка Ролан Гарроса в полуфинале. Игра в финале у неё не пошла. Да, она говорила об этом. Да, она признала, что Коко — боец. Нет, она не стояла на коленях с молитвой благодарности.

А если вы уж такой ценитель речей — предлагаю вспомнить Серену Вильямс. Она годами после поражений обвиняла судей, не удосуживаясь даже упомянуть имя соперницы.

Моралисты — они всегда знают, как «надо». Им проще — они не потеют, не проигрывают, не попадают в туманное состояние после трёхсот эйсов за неделю. Они просто сидят. Пишут.

Если вас по‑настоящему коробит, что взрослая женщина не тихо плакала на взлётной полосе собственного поражения, а выразила злость — значит, вы не к спорту предъяву кинули, а к самой идее независимой женщины, которая себе позволяет. Позволяет злиться, ошибаться, не благодарить тех, кто ей не близок. Не извиняться за то, что была собой.

Перед тем как осудить теннисистку, у которой не пошёл финал в Париже, совет: выйдите на корт. Часа на два. Против кого-нибудь, кто бьёт так, что у вас потом подрагивают локти. Промотайте 3‑й сет. Почувствуйте, как по лицу течёт пот, а в голове звенит тишина.

А потом — если у вас ещё останется голос — покритикуйте. Если нет — то тишина тоже форма уважения.

Арина — не идеальна. Но она на корте. А вы — у экрана. Распределение сил — очевидно.

Я больше не нанимаю брендированных

До недавнего времени я всё ещё пыталась нанимать брендированных. «Яндекс», «Авито», все эти громкие имена, от которых у рекрутеров зрачки расширяются, а голос становится дрожащим: «Он был тимлидом в Авито!». Да хоть в Apple: если я вижу в резюме работу в больших брендах, я таких в команду не зову.

Что я о себе возомнила? А возомнила я себя человеком, который устал нанимать людей, которым надо постелить ковёр, поджечь сандал и выдать трёх ассистентов, прежде чем они вообще согласятся подумать.

Во-первых, у них изначально другие настройки. Им комфортно там, где на одного разработчика — два ассистента, дизайнер, стендап-коуч и человек, отвечающий за эмоциональный климат в Zoom. Там, где у нас надо засучить рукава и быстро что-то сделать, они начинают осторожно выяснять, где здесь джира, где квартальные OKR, и можно ли без брифа вообще что-то решать. А ещё — любят спрашивать: «Сколько вы готовы в меня инвестировать?» Да сколько угодно, если вы умеете делать что-то кроме запросов на бюджет и просьб «дать больше контекста». Но нет. После пятнадцатого собеседования я поняла, что мне дешевле не нанимать, чем потом разъяснять, почему в Notion нет красивой обложки у базы знаний.

Во-вторых, я уже пробовала. Несколько раз. Это как есть салат без соли и пытаться себя убедить, что так даже полезнее. Бумажки, обложенные бумажками, согласование третьего этапа предварительного согласования. Пишешь им, они: «Ой, давайте через две недели — у нас сейчас переоценка OKR». Что это вообще за язык? Это не люди, это матрёшки — восемь слоев бюрократии, и только в конце самый маленький — в нем сидит ответственность. Иногда мне кажется, что они уверены: если достаточно долго обсуждать проблему, она решит себя сама.

Теперь мои любимые кандидаты — это ребята из ООО «Рога и Копыта». Без громких названий, но с практикой. Они умеют работать в условиях «денег нет, но надо», быстро соображают, где главное, а где можно не заморачиваться. Они не ждут идеальных процессов — они лезут в код, в Excel, в аналитику, в support-чаты. Собирают решения из подручных средств, пишут ТЗ на ходу, не боятся черновика. Они не спрашивают, сколько в них инвестируют. Они спрашивают: «А можно я попробую вот так?»

Вот такие мне и нужны. Не из башни из слоновой кости, а из полей, где интернет ловит через раз, зато голова ловит всегда.

Экономика для тех, кто выжил

Есть три типа затрат, с которыми ты сталкиваешься, даже если просто хотел продать пирожки у метро.

Капекс — это как первая любовь: красиво, дорого, и потом долго жалеешь. Купил станки, офис с панорамой, сайт за два миллиона и CRM, которую никто так и не открыл. Короче, все, что ты сделал, чтобы запустить «мечту».

Опекс — это уже скучная взрослая жизнь. Зарплаты, аренда, налоги, подписка на Notion, которую никто не использует, и обязательный корпоратив на 15 человек с одним шаром и тортом за 12 тысяч. Поддерживать бизнес — это как платить ипотеку за чужую квартиру. Надо, но бесит.

А теперь хуйопекс. Его нет в бухгалтерии, но он сжирает тебя изнутри. Это всё то, что происходит вместо дела. Это когда трое взрослых людей час обсуждают, как назвать новый отдел. Или когда тебя зовут на «важный колл», где полчаса спорят, ставить ли запятую после «но».

Хуйопекс — это когда ты заходишь в переговорку, вроде как на 10 минут, а выходишь через два часа с ощущением, что постарел лет на пять и хочешь в деревню разводить коз. Это когда сильные люди увольняются не потому что денег нет, а потому что сил нет смотреть, как всё тонет под тяжестью бессмысленного пиздежа.

И самое мерзкое: хуйопекс маскируется под работу. Он выглядит важным. У него есть Google Calendar. Он ходит в деловом прикиде и кивает, когда кто-то говорит «value proposition».

А на деле — это просто утечка по всем фронтам. Мозг, время, энергия, деньги, команда. И никакой CFO тебе это не посчитает. Только ты сам, когда в 3 ночи уставишься в потолок и подумаешь: «А нахуя я вообще этим занимаюсь?»

Один знакомый написал мне месяца четыре назад — пьяный, грустный, на грани: «Всё, конец. Бизнесу хана, я выгораю, скоро буду продавать тапки на маркетплейсе». Вчера пишет: выиграл тендер у Газпрома. Теперь у него не бизнес, а танк. Жив-здоров, даже шутит.

Другой был должен 500 миллионов. Не потому что он безумный игрок, а потому что выбрал бизнес-партнёра, с которым и в магазин за хлебом страшно — не то что компанию строить.

Третий доверял людям. Сильно. Прям как в детстве. Очнулся в трюме. Потом вылез, построил компанию на десятки миллионов долларов. Теперь доверяет, но выборочно.

Четвёртому нечем было платить команде. Зарплаты задерживались, настроение тоже. Сейчас его компания стоит сотни миллионов долларов. Зарплаты идут вовремя.

Пятый продал бизнес, но деньги за него не получил — ну бывает, санкции, война, сюр. Три года разбирался с бумагами, нервами и реалиями. Деньги вернулись.

Шестого прессовало государство. Просто потому что у него всё хорошо шло. Несколько лет жил с ощущением «щас что-нибудь прилетит». Не прилетело. Бизнес жив, он — тоже.

И вот я сижу, смотрю на всё это и думаю: ну как-то не очень оно всё похоже на «деньги в лёгкости». На вебинарах обещали другое.

Скорее похоже на: деньги в тяжести, успех через «держись, не падай», и через «хочу просто лечь и не вставать». Возможно, я не в том алгоритме. А возможно — это и есть реальность, в которой успехи не случаются между «зарядкой на крыше» и «гвоздями для осознанности».

Иногда хочется всё бросить. Уехать на Бали. Завести Substack и писать письма из джунглей: «Привет, сегодня я думала о вечном и ела папайю». Иногда кажется — вот оно, счастье. Иногда — просто «отстаньте от меня все».

Мне бывает плохо. Не на словах, а прям физически. В такие дни я разрешаю себе быть бесполезной. Не решаю. Не вдохновляю. Не качаю осознанность. Просто медленно расчесываюсь, пью воду, смотрю в стену и не делаю из этого контент. Страдаю тихо, но с достоинством.

И знаете что? Потом становится легче. Не волшебно. Не «ура, я снова на коне». Просто — чуть меньше тошнит. Чуть больше дышится. И этого хватает, чтобы не сломать себе шею о ближайший дедлайн.

Потому что правда такая: тяжело будет. Постоянно. Местами легче, местами веселее, но по-честному — тяжело. В разных формах. В разной одежде. Успех не отменяет пиздец, он идёт с ним в одной упряжке. Иногда впереди, иногда сзади, но редко один.

Так что если вы всё ещё думаете, что есть какой-то момент, когда станет спокойно и понятно — я вас, наверное, разочарую. Этот момент так и не наступит. Зато появится навык жить в этом всём. С иронией, с паузами, с кофе. И да, иногда с мыслями «а может ну его нахуй, всё это».

Но на удивление часто — вы всё-таки идёте дальше.

Пруф, чтобы вы не думали, что я сказочница!!