Как заработать миллионы долларов
У меня есть один друг. Назовём его Жорик — потому что зачем нам реальный Жорик, когда можно использовать собирательного.
Так вот, Жорик — тот самый человек, который построил бизнес, продал его за десятки миллионов долларов, и теперь строит ещё один. Очевидно, снова с прицелом на десятки.
Я, конечно, пристала к нему с вопросом в духе:
— Жор, а Жор, ну скажи, в чём твой секрет?
А он мне вместо секрета выдал воспоминание о стенах университета. Тех самых, где висят таблички с лицами преподавателей. У каждого под лицом— «сфера научных интересов»: биохимия, постструктурализм, бабочки Приамурья.
«Вот и у меня такая табличка есть», — говорит Жорик.
— Я силён в запуске. В моменте, когда ещё ничего не понятно, когда надо найти первых клиентов, собрать первую команду, вытащить из тумана хоть какой-то продукт. Я это умею. А потом… потом всё становится другим. Про рост, про удержание, про «как бы не обосраться в стабильности» — и там меня уже нет. Я не генеральный директор. Я подрывник.
Меня это почему-то очень зацепило.
Потому что если бы у бизнеса была пищевая цепочка, то основатель в ней — не всегда львиный прайд. Иногда он морская звезда, которая осветила путь и отвалилась. Иногда — вожак, а иногда — тот, кто просто первым сказал «погнали».
Вообще, странная штука: кажется, что если ты начал, то ты и должен довести до конца. Но, может, нет. Может, иногда важнее — понять, в каком месте тебе по-настоящему интересно. И не путать интерес с ответственностью. Или амбицией. Или страхом.
У меня после этого разговора что-то сдвинулось.
Я вдруг подумала: а что, если у каждого из нас где-то внутри висит невидимая табличка? И на ней тоже что-то написано — только не «маркетинг» и не «бизнес-девелопмент», а какая-то своя причудливая комбинация — «начинать, но не заканчивать», «делать, но не управлять», «быть рядом, но не вести».
Иногда просто полезно хотя бы попытаться её прочитать.
У меня есть один друг. Назовём его Жорик — потому что зачем нам реальный Жорик, когда можно использовать собирательного.
Так вот, Жорик — тот самый человек, который построил бизнес, продал его за десятки миллионов долларов, и теперь строит ещё один. Очевидно, снова с прицелом на десятки.
Я, конечно, пристала к нему с вопросом в духе:
— Жор, а Жор, ну скажи, в чём твой секрет?
А он мне вместо секрета выдал воспоминание о стенах университета. Тех самых, где висят таблички с лицами преподавателей. У каждого под лицом— «сфера научных интересов»: биохимия, постструктурализм, бабочки Приамурья.
«Вот и у меня такая табличка есть», — говорит Жорик.
— Я силён в запуске. В моменте, когда ещё ничего не понятно, когда надо найти первых клиентов, собрать первую команду, вытащить из тумана хоть какой-то продукт. Я это умею. А потом… потом всё становится другим. Про рост, про удержание, про «как бы не обосраться в стабильности» — и там меня уже нет. Я не генеральный директор. Я подрывник.
Меня это почему-то очень зацепило.
Потому что если бы у бизнеса была пищевая цепочка, то основатель в ней — не всегда львиный прайд. Иногда он морская звезда, которая осветила путь и отвалилась. Иногда — вожак, а иногда — тот, кто просто первым сказал «погнали».
Вообще, странная штука: кажется, что если ты начал, то ты и должен довести до конца. Но, может, нет. Может, иногда важнее — понять, в каком месте тебе по-настоящему интересно. И не путать интерес с ответственностью. Или амбицией. Или страхом.
У меня после этого разговора что-то сдвинулось.
Я вдруг подумала: а что, если у каждого из нас где-то внутри висит невидимая табличка? И на ней тоже что-то написано — только не «маркетинг» и не «бизнес-девелопмент», а какая-то своя причудливая комбинация — «начинать, но не заканчивать», «делать, но не управлять», «быть рядом, но не вести».
Иногда просто полезно хотя бы попытаться её прочитать.
❤293
В интернете снова кто-то не так проиграл
Арина Соболенко вчера проиграла Коко Гауф финал Ролан Гарроса. Ну бывает. Один день ты — доминантная сила турa, на следующий — не вывозишь бэкхенд под боковой ветер.
Но интернет решил: недостаточно того, что она проиграла. Она должна была проиграть красиво, желательно в полупоклоне, роняя слёзы на корт. А главное — с речью. С правильной, одобренной Netflix и советом директоров Академии этики.
Пенсионерский комитет нравов из Техаса уже на связи.
Тётушка Мэриам шокирована. Арина, по её мнению, вела себя недостойно — ругалась матом на команду. Мэриам, видимо, считает, что в спорте должны быть только лилии, фанфары и благородные поражения.
«Спортсмен так себя не ведёт! Нечего орать, вот и проиграла.» — заявляет Мэриам, сама, судя по тону, ветеран хотя бы трёх олимпиад и пары битв при Ватерлоо.
Мэриам, дорогая, позвольте вопрос: вы вообще когда-нибудь работали с людьми? Злились на коллег? Бросали в стену степлер? Или вы — девственница корпоративной ярости? У вас никогда не было коллег, которых хотелось запихнуть в шредер вместе с их PowerPoint?
Арина живёт 40 недель в году в теннисной версии турбулентности. Стресс, перелёты, травмы, давление. Психика — не броня. И да, иногда хочется выматериться. На команду. На мяч. На всё.
Дядюшка Джеймс, в свою очередь, обиделся, что Арина «плохо сказала речь». Не уделила, видите ли, должного уважения игре Коко.
Джеймс, если вы сейчас свободны от составления писем в комитет по благоустройству пригородов Флориды, взгляните на табло.
Коко в этом турнире провела маршрут без серьёзных кочек. В полуфинале — Wild Card дебютантка. А Арина тем временем прорубалась сквозь имена, которые наводят страх в раздевалке: в том числе четырёхкратная чемпионка Ролан Гарроса в полуфинале. Игра в финале у неё не пошла. Да, она говорила об этом. Да, она признала, что Коко — боец. Нет, она не стояла на коленях с молитвой благодарности.
А если вы уж такой ценитель речей — предлагаю вспомнить Серену Вильямс. Она годами после поражений обвиняла судей, не удосуживаясь даже упомянуть имя соперницы.
Моралисты — они всегда знают, как «надо». Им проще — они не потеют, не проигрывают, не попадают в туманное состояние после трёхсот эйсов за неделю. Они просто сидят. Пишут.
Если вас по‑настоящему коробит, что взрослая женщина не тихо плакала на взлётной полосе собственного поражения, а выразила злость — значит, вы не к спорту предъяву кинули, а к самой идее независимой женщины, которая себе позволяет. Позволяет злиться, ошибаться, не благодарить тех, кто ей не близок. Не извиняться за то, что была собой.
Перед тем как осудить теннисистку, у которой не пошёл финал в Париже, совет: выйдите на корт. Часа на два. Против кого-нибудь, кто бьёт так, что у вас потом подрагивают локти. Промотайте 3‑й сет. Почувствуйте, как по лицу течёт пот, а в голове звенит тишина.
А потом — если у вас ещё останется голос — покритикуйте. Если нет — то тишина тоже форма уважения.
Арина — не идеальна. Но она на корте. А вы — у экрана. Распределение сил — очевидно.
Арина Соболенко вчера проиграла Коко Гауф финал Ролан Гарроса. Ну бывает. Один день ты — доминантная сила турa, на следующий — не вывозишь бэкхенд под боковой ветер.
Но интернет решил: недостаточно того, что она проиграла. Она должна была проиграть красиво, желательно в полупоклоне, роняя слёзы на корт. А главное — с речью. С правильной, одобренной Netflix и советом директоров Академии этики.
Пенсионерский комитет нравов из Техаса уже на связи.
Тётушка Мэриам шокирована. Арина, по её мнению, вела себя недостойно — ругалась матом на команду. Мэриам, видимо, считает, что в спорте должны быть только лилии, фанфары и благородные поражения.
«Спортсмен так себя не ведёт! Нечего орать, вот и проиграла.» — заявляет Мэриам, сама, судя по тону, ветеран хотя бы трёх олимпиад и пары битв при Ватерлоо.
Мэриам, дорогая, позвольте вопрос: вы вообще когда-нибудь работали с людьми? Злились на коллег? Бросали в стену степлер? Или вы — девственница корпоративной ярости? У вас никогда не было коллег, которых хотелось запихнуть в шредер вместе с их PowerPoint?
Арина живёт 40 недель в году в теннисной версии турбулентности. Стресс, перелёты, травмы, давление. Психика — не броня. И да, иногда хочется выматериться. На команду. На мяч. На всё.
Дядюшка Джеймс, в свою очередь, обиделся, что Арина «плохо сказала речь». Не уделила, видите ли, должного уважения игре Коко.
Джеймс, если вы сейчас свободны от составления писем в комитет по благоустройству пригородов Флориды, взгляните на табло.
Коко в этом турнире провела маршрут без серьёзных кочек. В полуфинале — Wild Card дебютантка. А Арина тем временем прорубалась сквозь имена, которые наводят страх в раздевалке: в том числе четырёхкратная чемпионка Ролан Гарроса в полуфинале. Игра в финале у неё не пошла. Да, она говорила об этом. Да, она признала, что Коко — боец. Нет, она не стояла на коленях с молитвой благодарности.
А если вы уж такой ценитель речей — предлагаю вспомнить Серену Вильямс. Она годами после поражений обвиняла судей, не удосуживаясь даже упомянуть имя соперницы.
Моралисты — они всегда знают, как «надо». Им проще — они не потеют, не проигрывают, не попадают в туманное состояние после трёхсот эйсов за неделю. Они просто сидят. Пишут.
Если вас по‑настоящему коробит, что взрослая женщина не тихо плакала на взлётной полосе собственного поражения, а выразила злость — значит, вы не к спорту предъяву кинули, а к самой идее независимой женщины, которая себе позволяет. Позволяет злиться, ошибаться, не благодарить тех, кто ей не близок. Не извиняться за то, что была собой.
Перед тем как осудить теннисистку, у которой не пошёл финал в Париже, совет: выйдите на корт. Часа на два. Против кого-нибудь, кто бьёт так, что у вас потом подрагивают локти. Промотайте 3‑й сет. Почувствуйте, как по лицу течёт пот, а в голове звенит тишина.
А потом — если у вас ещё останется голос — покритикуйте. Если нет — то тишина тоже форма уважения.
Арина — не идеальна. Но она на корте. А вы — у экрана. Распределение сил — очевидно.
❤183
Я больше не нанимаю брендированных
До недавнего времени я всё ещё пыталась нанимать брендированных. «Яндекс», «Авито», все эти громкие имена, от которых у рекрутеров зрачки расширяются, а голос становится дрожащим: «Он был тимлидом в Авито!». Да хоть в Apple: если я вижу в резюме работу в больших брендах, я таких в команду не зову.
Что я о себе возомнила? А возомнила я себя человеком, который устал нанимать людей, которым надо постелить ковёр, поджечь сандал и выдать трёх ассистентов, прежде чем они вообще согласятся подумать.
Во-первых, у них изначально другие настройки. Им комфортно там, где на одного разработчика — два ассистента, дизайнер, стендап-коуч и человек, отвечающий за эмоциональный климат в Zoom. Там, где у нас надо засучить рукава и быстро что-то сделать, они начинают осторожно выяснять, где здесь джира, где квартальные OKR, и можно ли без брифа вообще что-то решать. А ещё — любят спрашивать: «Сколько вы готовы в меня инвестировать?» Да сколько угодно, если вы умеете делать что-то кроме запросов на бюджет и просьб «дать больше контекста». Но нет. После пятнадцатого собеседования я поняла, что мне дешевле не нанимать, чем потом разъяснять, почему в Notion нет красивой обложки у базы знаний.
Во-вторых, я уже пробовала. Несколько раз. Это как есть салат без соли и пытаться себя убедить, что так даже полезнее. Бумажки, обложенные бумажками, согласование третьего этапа предварительного согласования. Пишешь им, они: «Ой, давайте через две недели — у нас сейчас переоценка OKR». Что это вообще за язык? Это не люди, это матрёшки — восемь слоев бюрократии, и только в конце самый маленький — в нем сидит ответственность. Иногда мне кажется, что они уверены: если достаточно долго обсуждать проблему, она решит себя сама.
Теперь мои любимые кандидаты — это ребята из ООО «Рога и Копыта». Без громких названий, но с практикой. Они умеют работать в условиях «денег нет, но надо», быстро соображают, где главное, а где можно не заморачиваться. Они не ждут идеальных процессов — они лезут в код, в Excel, в аналитику, в support-чаты. Собирают решения из подручных средств, пишут ТЗ на ходу, не боятся черновика. Они не спрашивают, сколько в них инвестируют. Они спрашивают: «А можно я попробую вот так?»
Вот такие мне и нужны. Не из башни из слоновой кости, а из полей, где интернет ловит через раз, зато голова ловит всегда.
До недавнего времени я всё ещё пыталась нанимать брендированных. «Яндекс», «Авито», все эти громкие имена, от которых у рекрутеров зрачки расширяются, а голос становится дрожащим: «Он был тимлидом в Авито!». Да хоть в Apple: если я вижу в резюме работу в больших брендах, я таких в команду не зову.
Что я о себе возомнила? А возомнила я себя человеком, который устал нанимать людей, которым надо постелить ковёр, поджечь сандал и выдать трёх ассистентов, прежде чем они вообще согласятся подумать.
Во-первых, у них изначально другие настройки. Им комфортно там, где на одного разработчика — два ассистента, дизайнер, стендап-коуч и человек, отвечающий за эмоциональный климат в Zoom. Там, где у нас надо засучить рукава и быстро что-то сделать, они начинают осторожно выяснять, где здесь джира, где квартальные OKR, и можно ли без брифа вообще что-то решать. А ещё — любят спрашивать: «Сколько вы готовы в меня инвестировать?» Да сколько угодно, если вы умеете делать что-то кроме запросов на бюджет и просьб «дать больше контекста». Но нет. После пятнадцатого собеседования я поняла, что мне дешевле не нанимать, чем потом разъяснять, почему в Notion нет красивой обложки у базы знаний.
Во-вторых, я уже пробовала. Несколько раз. Это как есть салат без соли и пытаться себя убедить, что так даже полезнее. Бумажки, обложенные бумажками, согласование третьего этапа предварительного согласования. Пишешь им, они: «Ой, давайте через две недели — у нас сейчас переоценка OKR». Что это вообще за язык? Это не люди, это матрёшки — восемь слоев бюрократии, и только в конце самый маленький — в нем сидит ответственность. Иногда мне кажется, что они уверены: если достаточно долго обсуждать проблему, она решит себя сама.
Теперь мои любимые кандидаты — это ребята из ООО «Рога и Копыта». Без громких названий, но с практикой. Они умеют работать в условиях «денег нет, но надо», быстро соображают, где главное, а где можно не заморачиваться. Они не ждут идеальных процессов — они лезут в код, в Excel, в аналитику, в support-чаты. Собирают решения из подручных средств, пишут ТЗ на ходу, не боятся черновика. Они не спрашивают, сколько в них инвестируют. Они спрашивают: «А можно я попробую вот так?»
Вот такие мне и нужны. Не из башни из слоновой кости, а из полей, где интернет ловит через раз, зато голова ловит всегда.
❤358
Экономика для тех, кто выжил
Есть три типа затрат, с которыми ты сталкиваешься, даже если просто хотел продать пирожки у метро.
Капекс — это как первая любовь: красиво, дорого, и потом долго жалеешь. Купил станки, офис с панорамой, сайт за два миллиона и CRM, которую никто так и не открыл. Короче, все, что ты сделал, чтобы запустить «мечту».
Опекс — это уже скучная взрослая жизнь. Зарплаты, аренда, налоги, подписка на Notion, которую никто не использует, и обязательный корпоратив на 15 человек с одним шаром и тортом за 12 тысяч. Поддерживать бизнес — это как платить ипотеку за чужую квартиру. Надо, но бесит.
А теперь хуйопекс. Его нет в бухгалтерии, но он сжирает тебя изнутри. Это всё то, что происходит вместо дела. Это когда трое взрослых людей час обсуждают, как назвать новый отдел. Или когда тебя зовут на «важный колл», где полчаса спорят, ставить ли запятую после «но».
Хуйопекс — это когда ты заходишь в переговорку, вроде как на 10 минут, а выходишь через два часа с ощущением, что постарел лет на пять и хочешь в деревню разводить коз. Это когда сильные люди увольняются не потому что денег нет, а потому что сил нет смотреть, как всё тонет под тяжестью бессмысленного пиздежа.
И самое мерзкое: хуйопекс маскируется под работу. Он выглядит важным. У него есть Google Calendar. Он ходит в деловом прикиде и кивает, когда кто-то говорит «value proposition».
А на деле — это просто утечка по всем фронтам. Мозг, время, энергия, деньги, команда. И никакой CFO тебе это не посчитает. Только ты сам, когда в 3 ночи уставишься в потолок и подумаешь: «А нахуя я вообще этим занимаюсь?»
Есть три типа затрат, с которыми ты сталкиваешься, даже если просто хотел продать пирожки у метро.
Капекс — это как первая любовь: красиво, дорого, и потом долго жалеешь. Купил станки, офис с панорамой, сайт за два миллиона и CRM, которую никто так и не открыл. Короче, все, что ты сделал, чтобы запустить «мечту».
Опекс — это уже скучная взрослая жизнь. Зарплаты, аренда, налоги, подписка на Notion, которую никто не использует, и обязательный корпоратив на 15 человек с одним шаром и тортом за 12 тысяч. Поддерживать бизнес — это как платить ипотеку за чужую квартиру. Надо, но бесит.
А теперь хуйопекс. Его нет в бухгалтерии, но он сжирает тебя изнутри. Это всё то, что происходит вместо дела. Это когда трое взрослых людей час обсуждают, как назвать новый отдел. Или когда тебя зовут на «важный колл», где полчаса спорят, ставить ли запятую после «но».
Хуйопекс — это когда ты заходишь в переговорку, вроде как на 10 минут, а выходишь через два часа с ощущением, что постарел лет на пять и хочешь в деревню разводить коз. Это когда сильные люди увольняются не потому что денег нет, а потому что сил нет смотреть, как всё тонет под тяжестью бессмысленного пиздежа.
И самое мерзкое: хуйопекс маскируется под работу. Он выглядит важным. У него есть Google Calendar. Он ходит в деловом прикиде и кивает, когда кто-то говорит «value proposition».
А на деле — это просто утечка по всем фронтам. Мозг, время, энергия, деньги, команда. И никакой CFO тебе это не посчитает. Только ты сам, когда в 3 ночи уставишься в потолок и подумаешь: «А нахуя я вообще этим занимаюсь?»
❤285
Один знакомый написал мне месяца четыре назад — пьяный, грустный, на грани: «Всё, конец. Бизнесу хана, я выгораю, скоро буду продавать тапки на маркетплейсе». Вчера пишет: выиграл тендер у Газпрома. Теперь у него не бизнес, а танк. Жив-здоров, даже шутит.
Другой был должен 500 миллионов. Не потому что он безумный игрок, а потому что выбрал бизнес-партнёра, с которым и в магазин за хлебом страшно — не то что компанию строить.
Третий доверял людям. Сильно. Прям как в детстве. Очнулся в трюме. Потом вылез, построил компанию на десятки миллионов долларов. Теперь доверяет, но выборочно.
Четвёртому нечем было платить команде. Зарплаты задерживались, настроение тоже. Сейчас его компания стоит сотни миллионов долларов. Зарплаты идут вовремя.
Пятый продал бизнес, но деньги за него не получил — ну бывает, санкции, война, сюр. Три года разбирался с бумагами, нервами и реалиями. Деньги вернулись.
Шестого прессовало государство. Просто потому что у него всё хорошо шло. Несколько лет жил с ощущением «щас что-нибудь прилетит». Не прилетело. Бизнес жив, он — тоже.
И вот я сижу, смотрю на всё это и думаю: ну как-то не очень оно всё похоже на «деньги в лёгкости». На вебинарах обещали другое.
Скорее похоже на: деньги в тяжести, успех через «держись, не падай», и через «хочу просто лечь и не вставать». Возможно, я не в том алгоритме. А возможно — это и есть реальность, в которой успехи не случаются между «зарядкой на крыше» и «гвоздями для осознанности».
Иногда хочется всё бросить. Уехать на Бали. Завести Substack и писать письма из джунглей: «Привет, сегодня я думала о вечном и ела папайю». Иногда кажется — вот оно, счастье. Иногда — просто «отстаньте от меня все».
Мне бывает плохо. Не на словах, а прям физически. В такие дни я разрешаю себе быть бесполезной. Не решаю. Не вдохновляю. Не качаю осознанность. Просто медленно расчесываюсь, пью воду, смотрю в стену и не делаю из этого контент. Страдаю тихо, но с достоинством.
И знаете что? Потом становится легче. Не волшебно. Не «ура, я снова на коне». Просто — чуть меньше тошнит. Чуть больше дышится. И этого хватает, чтобы не сломать себе шею о ближайший дедлайн.
Потому что правда такая: тяжело будет. Постоянно. Местами легче, местами веселее, но по-честному — тяжело. В разных формах. В разной одежде. Успех не отменяет пиздец, он идёт с ним в одной упряжке. Иногда впереди, иногда сзади, но редко один.
Так что если вы всё ещё думаете, что есть какой-то момент, когда станет спокойно и понятно — я вас, наверное, разочарую. Этот момент так и не наступит. Зато появится навык жить в этом всём. С иронией, с паузами, с кофе. И да, иногда с мыслями «а может ну его нахуй, всё это».
Но на удивление часто — вы всё-таки идёте дальше.
Другой был должен 500 миллионов. Не потому что он безумный игрок, а потому что выбрал бизнес-партнёра, с которым и в магазин за хлебом страшно — не то что компанию строить.
Третий доверял людям. Сильно. Прям как в детстве. Очнулся в трюме. Потом вылез, построил компанию на десятки миллионов долларов. Теперь доверяет, но выборочно.
Четвёртому нечем было платить команде. Зарплаты задерживались, настроение тоже. Сейчас его компания стоит сотни миллионов долларов. Зарплаты идут вовремя.
Пятый продал бизнес, но деньги за него не получил — ну бывает, санкции, война, сюр. Три года разбирался с бумагами, нервами и реалиями. Деньги вернулись.
Шестого прессовало государство. Просто потому что у него всё хорошо шло. Несколько лет жил с ощущением «щас что-нибудь прилетит». Не прилетело. Бизнес жив, он — тоже.
И вот я сижу, смотрю на всё это и думаю: ну как-то не очень оно всё похоже на «деньги в лёгкости». На вебинарах обещали другое.
Скорее похоже на: деньги в тяжести, успех через «держись, не падай», и через «хочу просто лечь и не вставать». Возможно, я не в том алгоритме. А возможно — это и есть реальность, в которой успехи не случаются между «зарядкой на крыше» и «гвоздями для осознанности».
Иногда хочется всё бросить. Уехать на Бали. Завести Substack и писать письма из джунглей: «Привет, сегодня я думала о вечном и ела папайю». Иногда кажется — вот оно, счастье. Иногда — просто «отстаньте от меня все».
Мне бывает плохо. Не на словах, а прям физически. В такие дни я разрешаю себе быть бесполезной. Не решаю. Не вдохновляю. Не качаю осознанность. Просто медленно расчесываюсь, пью воду, смотрю в стену и не делаю из этого контент. Страдаю тихо, но с достоинством.
И знаете что? Потом становится легче. Не волшебно. Не «ура, я снова на коне». Просто — чуть меньше тошнит. Чуть больше дышится. И этого хватает, чтобы не сломать себе шею о ближайший дедлайн.
Потому что правда такая: тяжело будет. Постоянно. Местами легче, местами веселее, но по-честному — тяжело. В разных формах. В разной одежде. Успех не отменяет пиздец, он идёт с ним в одной упряжке. Иногда впереди, иногда сзади, но редко один.
Так что если вы всё ещё думаете, что есть какой-то момент, когда станет спокойно и понятно — я вас, наверное, разочарую. Этот момент так и не наступит. Зато появится навык жить в этом всём. С иронией, с паузами, с кофе. И да, иногда с мыслями «а может ну его нахуй, всё это».
Но на удивление часто — вы всё-таки идёте дальше.
❤335
Закрываю рот
Я умею спорить так, что людям хочется либо хлопать, либо срочно полежать. Мозг у меня работает как Google в режиме инкогнито — быстро, дерзко и без следов. Аргументы появляются из воздуха, голос звучит уверенно, взгляд — как у преподавателя философии на первом курсе.
В школе я была в дебатном клубе. Финал города, серьёзные лица, жюри. Тема — татаро-монгольское нашествие. Нужно было подготовить две позиции: было / не было. Нам досталась версия «не было». И мы так убедительно всё опровергли, что я получила приз лучшего спикера и лёгкую репутацию человека, который может продать снег в Сибири. Особенно если это тема сочинения.
С тех пор я спорила всегда и везде. С людьми, с интернетом, с маршрутами в навигаторе. Иногда с собой — особенно в отделе замороженных продуктов, где непонятно, ты за пельмени или против.
Но в какой-то момент меня как-то отпустило. Видимо, внутренняя батарейка «докажи всем, что ты права» просто села. Пока все вокруг тренировались спорить, я вдруг начала тренироваться… соглашаться.
Поначалу это казалось изменой себе. Ну как это — не доказать, когда ты точно знаешь, что права? Но потом пришло другое ощущение: когда ты и так можешь размазать аргумент по стенке, вдруг становится интереснее — не делать этого. Выслушать. Принять. Отпустить. Как будто доиграла игру на максимальной сложности — и теперь включаешь режим наблюдателя.
Это, кажется, и есть настоящее мастерство. Когда ты умеешь настолько «вперед», что спокойно идёшь «назад». Как боец, который снимает перчатки не потому, что боится, а потому что понял: драться уже не с кем. Потому что ты уже давно знаешь, что спор был не с другими. А с собой.
Теперь я иногда даже слушаю до конца. Иногда даже соглашаюсь. Иногда даже молчу. Это уже не дебаты — это какой-то дзен для бывших ораторов.
А у вас есть навык, от которого пришлось отдохнуть, потому что он, кажется, вас слегка переиспользовал?
Я умею спорить так, что людям хочется либо хлопать, либо срочно полежать. Мозг у меня работает как Google в режиме инкогнито — быстро, дерзко и без следов. Аргументы появляются из воздуха, голос звучит уверенно, взгляд — как у преподавателя философии на первом курсе.
В школе я была в дебатном клубе. Финал города, серьёзные лица, жюри. Тема — татаро-монгольское нашествие. Нужно было подготовить две позиции: было / не было. Нам досталась версия «не было». И мы так убедительно всё опровергли, что я получила приз лучшего спикера и лёгкую репутацию человека, который может продать снег в Сибири. Особенно если это тема сочинения.
С тех пор я спорила всегда и везде. С людьми, с интернетом, с маршрутами в навигаторе. Иногда с собой — особенно в отделе замороженных продуктов, где непонятно, ты за пельмени или против.
Но в какой-то момент меня как-то отпустило. Видимо, внутренняя батарейка «докажи всем, что ты права» просто села. Пока все вокруг тренировались спорить, я вдруг начала тренироваться… соглашаться.
Поначалу это казалось изменой себе. Ну как это — не доказать, когда ты точно знаешь, что права? Но потом пришло другое ощущение: когда ты и так можешь размазать аргумент по стенке, вдруг становится интереснее — не делать этого. Выслушать. Принять. Отпустить. Как будто доиграла игру на максимальной сложности — и теперь включаешь режим наблюдателя.
Это, кажется, и есть настоящее мастерство. Когда ты умеешь настолько «вперед», что спокойно идёшь «назад». Как боец, который снимает перчатки не потому, что боится, а потому что понял: драться уже не с кем. Потому что ты уже давно знаешь, что спор был не с другими. А с собой.
Теперь я иногда даже слушаю до конца. Иногда даже соглашаюсь. Иногда даже молчу. Это уже не дебаты — это какой-то дзен для бывших ораторов.
А у вас есть навык, от которого пришлось отдохнуть, потому что он, кажется, вас слегка переиспользовал?
❤186
Любить
Как же меня бесит, как мамы пидорасят своих детей. Публично, с выражением, с энергетикой «ну я же для твоего блага». Мама, спасибо тебе, что ты меня ни разу в жизни не пидорасила. Вот реально — никогда. Вчера скинула ей видео, где я играю в теннис. Она мне: «Ты рождена для этого спорта. Какие ноги! Какая ты легкая, хлесткая. Какой удар!»
Контраст особенно яркий, когда смотришь на других. Некоторые мамы валят по-жёсткому: унижают своих детей прилюдно. Другие — деликатные. Осознанные. Они читают Гордона Ньюфельда, делают глубокий вдох перед каждой фразой и с сочувствием в голосе сообщают ребёнку, что он, в общем-то, слегка невыносим.
Я за детей. Не за концепт «дети — цветы жизни», а за конкретных живых маленьких людей, которым просто хочется быть собой, а не домашним проектом по перевоспитанию.
Я физически не выношу, когда кто-то берёт чужой характер, чужие особенности и начинает их стругать под свой шаблон. Мол, «слишком активный», «слишком тихий», «не может сидеть», «опять двойка».
Окей. А если мы попробуем на это посмотреть не как на «проблему», а как на проявление жизни.
Типичная картина: мамочки в классе Теодора страдают.
— Джон слишком активный? На голове стоит? Отлично, капитан футбольной команды уже готов.
— Сиена не может сидеть за партой? Да супер, поставьте ей стоячий стол. Это ребёнок с характером, с инициативой, у которого энергия идёт в рост, а не в покорность.
Я в «хулиганах» вижу тех, кто не даст сесть себе на шею. В «молчунах» — будущих авторов сценариев, которые просто наблюдают и всё записывают. В «двоечниках» — людей, которые уже в 9 лет понимают, что делить апельсины на дроби — бессмысленно. И отказываются в этом участвовать.
Своего ребёнка я вообще не воспринимаю как проект на улучшение. Он не кастомная сборка по заданию родительского эго. Это просто человек. С характером, с ритмом, со своими приоритетами. И он мне — нравится.
Вот представьте: насколько бы мы были более вменяемыми, счастливыми и спокойными, если бы нас не пилили за каждую нашу особенность. А говорили бы: «О, прикольно, ты вот такой». И помогали с этим как-то жить. Без исправлений. Без стыда.
Кстати. Хотите — напишите в комментах, за что вас в детстве гнобили. А я, как взрослая мама с чёрным поясом по отстаиванию странненьких детей, переведу это в формат: «да это же охренительная суперсила».
Как же меня бесит, как мамы пидорасят своих детей. Публично, с выражением, с энергетикой «ну я же для твоего блага». Мама, спасибо тебе, что ты меня ни разу в жизни не пидорасила. Вот реально — никогда. Вчера скинула ей видео, где я играю в теннис. Она мне: «Ты рождена для этого спорта. Какие ноги! Какая ты легкая, хлесткая. Какой удар!»
Контраст особенно яркий, когда смотришь на других. Некоторые мамы валят по-жёсткому: унижают своих детей прилюдно. Другие — деликатные. Осознанные. Они читают Гордона Ньюфельда, делают глубокий вдох перед каждой фразой и с сочувствием в голосе сообщают ребёнку, что он, в общем-то, слегка невыносим.
Я за детей. Не за концепт «дети — цветы жизни», а за конкретных живых маленьких людей, которым просто хочется быть собой, а не домашним проектом по перевоспитанию.
Я физически не выношу, когда кто-то берёт чужой характер, чужие особенности и начинает их стругать под свой шаблон. Мол, «слишком активный», «слишком тихий», «не может сидеть», «опять двойка».
Окей. А если мы попробуем на это посмотреть не как на «проблему», а как на проявление жизни.
Типичная картина: мамочки в классе Теодора страдают.
— Джон слишком активный? На голове стоит? Отлично, капитан футбольной команды уже готов.
— Сиена не может сидеть за партой? Да супер, поставьте ей стоячий стол. Это ребёнок с характером, с инициативой, у которого энергия идёт в рост, а не в покорность.
Я в «хулиганах» вижу тех, кто не даст сесть себе на шею. В «молчунах» — будущих авторов сценариев, которые просто наблюдают и всё записывают. В «двоечниках» — людей, которые уже в 9 лет понимают, что делить апельсины на дроби — бессмысленно. И отказываются в этом участвовать.
Своего ребёнка я вообще не воспринимаю как проект на улучшение. Он не кастомная сборка по заданию родительского эго. Это просто человек. С характером, с ритмом, со своими приоритетами. И он мне — нравится.
Вот представьте: насколько бы мы были более вменяемыми, счастливыми и спокойными, если бы нас не пилили за каждую нашу особенность. А говорили бы: «О, прикольно, ты вот такой». И помогали с этим как-то жить. Без исправлений. Без стыда.
Кстати. Хотите — напишите в комментах, за что вас в детстве гнобили. А я, как взрослая мама с чёрным поясом по отстаиванию странненьких детей, переведу это в формат: «да это же охренительная суперсила».
❤322
Я налажал
Есть один навык, который почти никто не проверяет на интервью. Видимо, считается, что если человек не путает Jira с Asana и умеет улыбаться на командных созвонах, то он уже взрослый. А зря. Потому что один из самых редких и дорогих навыков — это умение вовремя и чётко сказать: «Я обосрался».
Не завуалировать, не переложить на коллегу, не притвориться жертвой стечения обстоятельств, а просто выйти и сказать: «Я проебал. Деньги — тоже проебал. Сроки? Да, и сроки туда же». Без драмы, без слёз, без сторителлинга. Просто: так вышло, вот почему, вот что я с этим делаю.
Это, между прочим, не исповедь. Это акт профессиональной зрелости. Только вот в большинстве команд признаться в факапе — воспринимается как слабость. Неловко, стыдно, пахнет правдой. Все делают вид, что не заметили, а потом тихо ставят крест. Потому что у нас ценится не честность, а иллюзия контроля. Чтобы гладко, чётко, уверенно. Даже если ты в реальности тонешь — главное, не расплескать воду.
Вот ты и сидишь, накачанный тревожностью, и лепишь свою идеальную версию себя. Придумываешь, как назвать провал «непредвиденным инсайтом», ошибки — «гипотезами», панику — «эмоциональной вовлечённостью». Потому что признаться в том, что ты где-то налажал, — это значит выйти из роли.
Поэтому сильных специалистов мало. Потому что сильный — это не тот, кто не ошибается. А тот, кто способен удержать прямой взгляд аудитории, сказать: «Да, я налажал» — и не исчезнуть в этот момент.
Но вот что важно понять: в этот момент, когда ты стоишь на обломках своего идеального образа и говоришь «я проебал», — ты не разрушаешь себя. Ты наконец становишься собой.
Пока ты делаешь вид, что всё под контролем — ты марионетка. А когда признаёшь ошибку — ты живой. Настоящий. Не персонаж в чьём-то слайде, а человек с кожей, сердцем и мозгом, который умеет думать, отвечать и идти вперёд.
И именно это освобождает. Потому что дальше уже нечего скрывать. Дальше можно работать. Можно меняться. Можно не бояться. Ошибаться — не страшно. Страшно — всю жизнь прятаться за фасадом и в итоге остаться никем.
Так что да — обосрись. Но вслух, чётко, прямо. И смотри, как на твоих глазах, вместо стыда и паники, приходит сила.
Есть один навык, который почти никто не проверяет на интервью. Видимо, считается, что если человек не путает Jira с Asana и умеет улыбаться на командных созвонах, то он уже взрослый. А зря. Потому что один из самых редких и дорогих навыков — это умение вовремя и чётко сказать: «Я обосрался».
Не завуалировать, не переложить на коллегу, не притвориться жертвой стечения обстоятельств, а просто выйти и сказать: «Я проебал. Деньги — тоже проебал. Сроки? Да, и сроки туда же». Без драмы, без слёз, без сторителлинга. Просто: так вышло, вот почему, вот что я с этим делаю.
Это, между прочим, не исповедь. Это акт профессиональной зрелости. Только вот в большинстве команд признаться в факапе — воспринимается как слабость. Неловко, стыдно, пахнет правдой. Все делают вид, что не заметили, а потом тихо ставят крест. Потому что у нас ценится не честность, а иллюзия контроля. Чтобы гладко, чётко, уверенно. Даже если ты в реальности тонешь — главное, не расплескать воду.
Вот ты и сидишь, накачанный тревожностью, и лепишь свою идеальную версию себя. Придумываешь, как назвать провал «непредвиденным инсайтом», ошибки — «гипотезами», панику — «эмоциональной вовлечённостью». Потому что признаться в том, что ты где-то налажал, — это значит выйти из роли.
Поэтому сильных специалистов мало. Потому что сильный — это не тот, кто не ошибается. А тот, кто способен удержать прямой взгляд аудитории, сказать: «Да, я налажал» — и не исчезнуть в этот момент.
Но вот что важно понять: в этот момент, когда ты стоишь на обломках своего идеального образа и говоришь «я проебал», — ты не разрушаешь себя. Ты наконец становишься собой.
Пока ты делаешь вид, что всё под контролем — ты марионетка. А когда признаёшь ошибку — ты живой. Настоящий. Не персонаж в чьём-то слайде, а человек с кожей, сердцем и мозгом, который умеет думать, отвечать и идти вперёд.
И именно это освобождает. Потому что дальше уже нечего скрывать. Дальше можно работать. Можно меняться. Можно не бояться. Ошибаться — не страшно. Страшно — всю жизнь прятаться за фасадом и в итоге остаться никем.
Так что да — обосрись. Но вслух, чётко, прямо. И смотри, как на твоих глазах, вместо стыда и паники, приходит сила.
❤245
Никто никому ничего не должен
Когда я была беременна, у меня не было «настоящей» работы. Был только TYPICAL — проект, который едва стоял на ногах, и при этом уже нёсся вперёд, спотыкаясь, как щенок на скользком полу. Были накопления. Разложенные по валютам, по банкам, по разным названиям вроде «план B», «план C», «если что». Я всегда так делала, с тех времён, когда ещё зарабатывала по чуть-чуть. Надо мной прикалывались, что я плюшкин, но в итоге именно эти «копеечки в кувшине» сделали мою жизнь чуть менее похожей на драму уровня HBO.
Никаких подушек безопасности в виде страховки, квартиры от бабушки или влиятельных родственников у меня не было. Зато был Миша — надёжный и рядом. Но мне всегда важно чувствовать, что я могу сама. Я — из тех людей, которые даже если их зовут в ресторан с фразой "всё за мой счёт", всё равно тихо проверяют, хватит ли у них денег на десерт и такси обратно. Мне нравится это ощущение — быть самостоятельной. Мне ок, когда меня угощают, но только если я сама разрешила.
Пару раз я плакала в ванной — больше от давления извне, чем от собственных сомнений. Внутри себя я чувствовала, что всё более-менее под контролем. Были сбережения, был проект, который уже на старте в какие-то месяцы приносил $50,000. Был страх. Не остаться без денег или провалить проект — с этим я справлялась. Страшно было от другого: будто кто-то всё время шепчет тебе за спиной, как ты «должна». Что ты должна лечь, сидеть, перестать, отложить. Что если ты продолжаешь работать — ты странная. Что если тебе не страшно — ты безответственная. Что если у тебя получается — ты выпендриваешься.
Это все я победила действиями. Руками, головой, ногами. Я занималась бизнес-девелопментом. Придумала исследование про OKR — сама написала тексты, сверстала, интерпретировала результаты. Нашла первых клиентов — многие остались с нами на годы. Проводила карьерные консультации, тестировала продукты. Даже когда один бизнес-партнёр внезапно исчез, быстро нашла другого. Был и ковид, конечно — как у всех.
26 июля я просидела в кафе восемь часов — в потоке, вдохновлённая, с ощущением, что вот она — жизнь. А 27-го появился Теодор. Всё случилось как надо.
И я это рассказываю не для того, чтобы сказать: «женщина должна работать до последнего дня беременности». Я вообще не фанатка показных подвигов. Просто, когда отпускаешь идею, что кто-то тебе должен, и ты кому-то должна — становится легче. Появляется фокус. Ты просто живёшь, думаешь, делаешь.
Я всегда понимала, что вся поддержка — пособия, декретные — это штука хрупкая. Сегодня есть, завтра нет. Но опираться на себя — это не про недоверие, это про спокойствие. Про то, чтобы не ждать, пока кто-то спасёт. А взять и устроить себе мир, в котором можно жить. Своими руками. В своём темпе.
Когда я была беременна, у меня не было «настоящей» работы. Был только TYPICAL — проект, который едва стоял на ногах, и при этом уже нёсся вперёд, спотыкаясь, как щенок на скользком полу. Были накопления. Разложенные по валютам, по банкам, по разным названиям вроде «план B», «план C», «если что». Я всегда так делала, с тех времён, когда ещё зарабатывала по чуть-чуть. Надо мной прикалывались, что я плюшкин, но в итоге именно эти «копеечки в кувшине» сделали мою жизнь чуть менее похожей на драму уровня HBO.
Никаких подушек безопасности в виде страховки, квартиры от бабушки или влиятельных родственников у меня не было. Зато был Миша — надёжный и рядом. Но мне всегда важно чувствовать, что я могу сама. Я — из тех людей, которые даже если их зовут в ресторан с фразой "всё за мой счёт", всё равно тихо проверяют, хватит ли у них денег на десерт и такси обратно. Мне нравится это ощущение — быть самостоятельной. Мне ок, когда меня угощают, но только если я сама разрешила.
Пару раз я плакала в ванной — больше от давления извне, чем от собственных сомнений. Внутри себя я чувствовала, что всё более-менее под контролем. Были сбережения, был проект, который уже на старте в какие-то месяцы приносил $50,000. Был страх. Не остаться без денег или провалить проект — с этим я справлялась. Страшно было от другого: будто кто-то всё время шепчет тебе за спиной, как ты «должна». Что ты должна лечь, сидеть, перестать, отложить. Что если ты продолжаешь работать — ты странная. Что если тебе не страшно — ты безответственная. Что если у тебя получается — ты выпендриваешься.
Это все я победила действиями. Руками, головой, ногами. Я занималась бизнес-девелопментом. Придумала исследование про OKR — сама написала тексты, сверстала, интерпретировала результаты. Нашла первых клиентов — многие остались с нами на годы. Проводила карьерные консультации, тестировала продукты. Даже когда один бизнес-партнёр внезапно исчез, быстро нашла другого. Был и ковид, конечно — как у всех.
26 июля я просидела в кафе восемь часов — в потоке, вдохновлённая, с ощущением, что вот она — жизнь. А 27-го появился Теодор. Всё случилось как надо.
И я это рассказываю не для того, чтобы сказать: «женщина должна работать до последнего дня беременности». Я вообще не фанатка показных подвигов. Просто, когда отпускаешь идею, что кто-то тебе должен, и ты кому-то должна — становится легче. Появляется фокус. Ты просто живёшь, думаешь, делаешь.
Я всегда понимала, что вся поддержка — пособия, декретные — это штука хрупкая. Сегодня есть, завтра нет. Но опираться на себя — это не про недоверие, это про спокойствие. Про то, чтобы не ждать, пока кто-то спасёт. А взять и устроить себе мир, в котором можно жить. Своими руками. В своём темпе.
❤257
В Лондоне очередной heatwave — все душатся в жаре +32.
В отличие от Дубая и даже Москвы, Лондон не готов к жаре. В общественном транспорте, в метро и в автобусе, нет никаких кондиционеров. Если едешь в метро, надо стоять между вагонами, потому что там можно открыть форточку и наслаждаться легким бризом подземки.
В домах почти ни у кого нет кондиционеров. Благодарю арабов, которые сдают мне квартиру, за то, что не зажопили денег на кондей.
Но самое ужасное — это школы. Класс Теодора нагревается до 50 градусов, дети все красные, вареные и вечером тупо лежат на диванчике с замороженным льдом, чтобы хоть как-то прийти в себя. Здесь надо бы напомнить, что стоимость обучения в частной школе это несколько десятков тысяч фунтов в год, но ладно, не будем.
Мамы нашего класса не растерялись — две принесли огромные бандуры-Дайсоны и включили в них вентиляторы, чтобы хоть как-то остудить детей.
Что я хочу сказать — я так благодарна инициативным людям, которые видят цель и не видят препятствий. Из любой ситуации есть выход. И как же приятно, когда видишь таких, сразу хочется тоже что-то сделать, поучаствовать, придумать.
Жалко, у меня нет Дайсона.
В отличие от Дубая и даже Москвы, Лондон не готов к жаре. В общественном транспорте, в метро и в автобусе, нет никаких кондиционеров. Если едешь в метро, надо стоять между вагонами, потому что там можно открыть форточку и наслаждаться легким бризом подземки.
В домах почти ни у кого нет кондиционеров. Благодарю арабов, которые сдают мне квартиру, за то, что не зажопили денег на кондей.
Но самое ужасное — это школы. Класс Теодора нагревается до 50 градусов, дети все красные, вареные и вечером тупо лежат на диванчике с замороженным льдом, чтобы хоть как-то прийти в себя. Здесь надо бы напомнить, что стоимость обучения в частной школе это несколько десятков тысяч фунтов в год, но ладно, не будем.
Мамы нашего класса не растерялись — две принесли огромные бандуры-Дайсоны и включили в них вентиляторы, чтобы хоть как-то остудить детей.
Что я хочу сказать — я так благодарна инициативным людям, которые видят цель и не видят препятствий. Из любой ситуации есть выход. И как же приятно, когда видишь таких, сразу хочется тоже что-то сделать, поучаствовать, придумать.
Жалко, у меня нет Дайсона.
❤172
Очень непростой у меня сейчас период на работе. И в плане обьема информации, и рабочих часов, и разных проблем, которые нужно решить здесь и сейчас.
Пару раз за эту неделю у меня было очень токсичное состояние — как будто ты отравился, но не едой, а информацией. Тебе так плохо, голова ватная, не знаешь, куда себя деть.
Мне помогает благодарность.
Я благодарна за то, что у меня есть моя работа и мои дела. Благодарна за то, что моя работа настолько интересная. Очень разнообразная. Важная.
Я благодарна себе за то, что я могу учиться. Благодарна за свое смирение, выдержку и умение вставать и идти дальше после любых неудач, держа в голове только будущее и фокус на результат.
Я благодарна людям вокруг меня. За то, что я не одна. За то, что я могу на них положиться. За их не безразличие, за готовность помочь и словом, и делом. Благодарна, что они не сдаются и идут вместе со мной дальше. Благодарна своей команде, своим партнерам, своим ученикам и учителям.
Сейчас я немного отдохну, попишу свои текстики, почитаю книжечки, съезжу в британские ебеня посмотреть на деревья. А потом мы вместе пойдем дальше.
Спасибо.
Пару раз за эту неделю у меня было очень токсичное состояние — как будто ты отравился, но не едой, а информацией. Тебе так плохо, голова ватная, не знаешь, куда себя деть.
Мне помогает благодарность.
Я благодарна за то, что у меня есть моя работа и мои дела. Благодарна за то, что моя работа настолько интересная. Очень разнообразная. Важная.
Я благодарна себе за то, что я могу учиться. Благодарна за свое смирение, выдержку и умение вставать и идти дальше после любых неудач, держа в голове только будущее и фокус на результат.
Я благодарна людям вокруг меня. За то, что я не одна. За то, что я могу на них положиться. За их не безразличие, за готовность помочь и словом, и делом. Благодарна, что они не сдаются и идут вместе со мной дальше. Благодарна своей команде, своим партнерам, своим ученикам и учителям.
Сейчас я немного отдохну, попишу свои текстики, почитаю книжечки, съезжу в британские ебеня посмотреть на деревья. А потом мы вместе пойдем дальше.
Спасибо.
❤235
Сходила на постановку NYE — про Ная Бевана, послевоенного министра здравоохранения Британии. Это он придумал и запустил NHS — систему, по которой до сих пор лечат весь остров от простуды до панических атак.
До сих пор не понимаю, как у людей бывает столько упрямства и безумной веры в свою идею. Беван же не просто придумал NHS, он буквально протащил её через ад. Против него были вообще все. Уинстон Черчилль — против. Своя же Лейбористская партия — тоже. Врачи — особенно. Сперва он пытался договариваться. Потом просто сказал: «5 июля 1948 года я запускаю NHS. С врачами или без них». И всё.
На этих словах актер на сцене почти кричал — и я разревелась как в последний день отпуска. Потому что как можно не восхищаться таким характером? Я бы тоже хотела уметь так: просто взять и сделать, несмотря ни на что.
Конечно, сейчас NHS ругают вообще все. Я тоже. Но, честно говоря, это даже комплимент. Ненужное не ругают — его просто не замечают.
А вообще, за первые 10 лет работы NHS детская смертность в стране упала вдвое. Конечно, не только из-за NHS — там и прогресс, и прививки, и просто стало чуть спокойнее жить после войны. Но даже чуть-чуть причастным быть к такому — уже дело жизни.
Так что да — верьте в свои идеи. Я тоже буду стараться. Хотя бы понемногу.
До сих пор не понимаю, как у людей бывает столько упрямства и безумной веры в свою идею. Беван же не просто придумал NHS, он буквально протащил её через ад. Против него были вообще все. Уинстон Черчилль — против. Своя же Лейбористская партия — тоже. Врачи — особенно. Сперва он пытался договариваться. Потом просто сказал: «5 июля 1948 года я запускаю NHS. С врачами или без них». И всё.
На этих словах актер на сцене почти кричал — и я разревелась как в последний день отпуска. Потому что как можно не восхищаться таким характером? Я бы тоже хотела уметь так: просто взять и сделать, несмотря ни на что.
Конечно, сейчас NHS ругают вообще все. Я тоже. Но, честно говоря, это даже комплимент. Ненужное не ругают — его просто не замечают.
А вообще, за первые 10 лет работы NHS детская смертность в стране упала вдвое. Конечно, не только из-за NHS — там и прогресс, и прививки, и просто стало чуть спокойнее жить после войны. Но даже чуть-чуть причастным быть к такому — уже дело жизни.
Так что да — верьте в свои идеи. Я тоже буду стараться. Хотя бы понемногу.
❤103
Мой учитель периодически говорит: японцы, немцы и китайцы — лучшие в производстве, потому что могут не метаться. Построили завод, настроили процесс, вывели стандарт — и работают. Как взрослые.
А у нас — нет, нам, значит, нужно каждые две недели всё вывернуть наизнанку, заново переосмыслить смысл логотипа, поставить в центр команду творческую бабу в берете и гнать, пока всё не сгорит.
Хотя, если честно, даже ребёнку видно: если хочешь чему-то научиться, тебе нужно сделать это сто тысяч раз одинаково. Не вдохновенно. Не «по наитию». А вот просто — одинаково. Каждый день. Даже если скучно. Именно так получаются сложные вещи.
Сейчас читаю классную книгу про Amazon — первую, где не вода и байки, а цифры. Там прям по фактам: почему они так выстрелили во время пандемии? Потому что задротили UX десять лет до этого. Не искали «уникальное выражение бренда», не устраивали каждый квартал стратсессию под white noise плейлист, а просто делали онлайн-магазин, который удобно работает.
Поэтому, если ты сейчас делаешь маркетплейс — ну, грех не посмотреть на Amazon. Копируй, адаптируй, сохраняй бюджет. Это не воровство — это уважение к чужой боли.
Но нет же. Продакт из Хуево-Кукуево с дипломом из Ижевска хочет придумать всё заново. Чтобы авторство чувствовалось. Материнское, искреннее, чтоб с сердцем.
А я считаю — это зло.
Потому что спорткар не получается из воздуха. Спорткар получается из велосипедов, мопедов, ошибок, чужих болячек и стандартизированных болтов.
Так что, если можно не изобретать — не изобретай. Сделай хорошо, а потом сделай так ещё раз. И ещё. И ещё. Пока не станет получаться. А вдохновенье пусть постоит в углу и подождёт, когда его позовут.
А у нас — нет, нам, значит, нужно каждые две недели всё вывернуть наизнанку, заново переосмыслить смысл логотипа, поставить в центр команду творческую бабу в берете и гнать, пока всё не сгорит.
Хотя, если честно, даже ребёнку видно: если хочешь чему-то научиться, тебе нужно сделать это сто тысяч раз одинаково. Не вдохновенно. Не «по наитию». А вот просто — одинаково. Каждый день. Даже если скучно. Именно так получаются сложные вещи.
Сейчас читаю классную книгу про Amazon — первую, где не вода и байки, а цифры. Там прям по фактам: почему они так выстрелили во время пандемии? Потому что задротили UX десять лет до этого. Не искали «уникальное выражение бренда», не устраивали каждый квартал стратсессию под white noise плейлист, а просто делали онлайн-магазин, который удобно работает.
Поэтому, если ты сейчас делаешь маркетплейс — ну, грех не посмотреть на Amazon. Копируй, адаптируй, сохраняй бюджет. Это не воровство — это уважение к чужой боли.
Но нет же. Продакт из Хуево-Кукуево с дипломом из Ижевска хочет придумать всё заново. Чтобы авторство чувствовалось. Материнское, искреннее, чтоб с сердцем.
А я считаю — это зло.
Потому что спорткар не получается из воздуха. Спорткар получается из велосипедов, мопедов, ошибок, чужих болячек и стандартизированных болтов.
Так что, если можно не изобретать — не изобретай. Сделай хорошо, а потом сделай так ещё раз. И ещё. И ещё. Пока не станет получаться. А вдохновенье пусть постоит в углу и подождёт, когда его позовут.
❤195
У меня есть друг Джек. Джек работает в одном из тех банков, которые всерьёз обсуждают, кого взять на IPO — Aston Martin или Porsche. У него в портфеле бренды, про которые снимают фильмы с Дэниелом Крейгом. Серьёзные ребята, одним словом.
Иногда я прошу: «Ну, Джек, расскажи что-нибудь весёлое из этого вашего богемного мира бирж и гонок». И Джек рассказывает.
Как компании устраивают хоспиталити-туры для аналитиков. Вывозят на спа-курорты, угощают дорогим вином, катают по трассам, где обычно умирают страховые выплаты. Аналитики визжат от восторга, пьют шампанское из-под колёс и забывают, зачем их туда привезли. Потом выходят отчёты, потом акции — по завышенной оценке. Потом — как получится.
«А что ты удивляешься, Валерия, — говорит Джек. — Аналитики — это просто мальчики. Им хочется веселья, эмоций и комфорта.»
Мы очень любим думать, что живём в рациональном мире. Что решения принимаются по табличкам, моделям и рыночной логике. Но правда в том, что решения принимаются потому что «приятно», «хочется», «ну он такой харизматичный» или «меня тогда на яхте покатали».
Просто в следующий раз, когда вам захочется верить кому-то на слово — вспомните: этот кто-то, скорее всего, просто хочет быть любим. Или хотя бы накормлен.
Иногда я прошу: «Ну, Джек, расскажи что-нибудь весёлое из этого вашего богемного мира бирж и гонок». И Джек рассказывает.
Как компании устраивают хоспиталити-туры для аналитиков. Вывозят на спа-курорты, угощают дорогим вином, катают по трассам, где обычно умирают страховые выплаты. Аналитики визжат от восторга, пьют шампанское из-под колёс и забывают, зачем их туда привезли. Потом выходят отчёты, потом акции — по завышенной оценке. Потом — как получится.
«А что ты удивляешься, Валерия, — говорит Джек. — Аналитики — это просто мальчики. Им хочется веселья, эмоций и комфорта.»
Мы очень любим думать, что живём в рациональном мире. Что решения принимаются по табличкам, моделям и рыночной логике. Но правда в том, что решения принимаются потому что «приятно», «хочется», «ну он такой харизматичный» или «меня тогда на яхте покатали».
Просто в следующий раз, когда вам захочется верить кому-то на слово — вспомните: этот кто-то, скорее всего, просто хочет быть любим. Или хотя бы накормлен.
❤189
В какое место лучше засунуть похвальную грамоту
У Теодора, моего сына, в конце учебного года в школе был торжественный момент: вручение призов. Всё как полагается — кубки, грамоты, овации, счастливые родители со слезой. Призы вручали, естественно, не всем. Только «лучшим». Теодору — нет. Хотя если судить объективно (а кто же ещё будет, если не мать), он не просто лучший, он — школьная легенда. Пять лет, а решает задачи за шестой класс. Математические примеры, которые я сама решала разве что на первом курсе университета, он щёлкает между перекусами и конструированием Лего-ракеты.
Про него директор родителям новых учеников байки рассказывает: вот, мол, у нас в школе вундеркинд, приходите к нам. То есть как маркетинговый инструмент он подходит, как носитель грамоты — не очень. Приз за академические успехи вручили другому мальчику. Мягко говоря, не Теодору.
Сначала у меня внутри всё зашевелилось: как же так? Несправедливо. Обида, боль, душевный зуд. Подумала, что, наверное, он расстроится. Наверное, он подумает, что с ним что-то не так. Наверное, он начнёт сомневаться в себе. А потом пришла в себя. Потому что «наверное» — это всё мои проекции. Ему — пять. Он вообще ещё не в курсе, что кубок — это знак признания, а не просто что-то блестящее, что можно уронить на пол.
И если я сама не начну это драматизировать, то, скорее всего, и он не начнёт. Потому что для него пока главный авторитет — это не учительница мисс Сандра и не та тётя, что вручает грамоты, а я. Если я не начну продавать идею, что внешний приз — это суперважно, он, возможно, вообще обойдётся без этой зависимости.
Я даже не стала его спрашивать: «А тебе не обидно?» — потому что это не вопрос, это внедрение чувства. А потом вообще подумала: может, и хорошо, что не дали. Потому что когда тебе в 5 лет выдают грамоту за то, что ты, условно, сложил 12 и 18 — начинается привыкание. Привыкание к тому, что если ты сделал хорошо, кто-то должен тебя одобрить. Похлопать. Дать медаль. Напечатать твоё имя на глянцевом картоне.
А если в следующем году не дали? Что, значит, ты уже не молодец? Значит, ты хуже? А если дали кому-то другому? Значит, этот другой теперь главный, а ты статист?
Вот с этого и начинается зависимость от внешнего одобрения. А заканчивается всё терапевтом, карьерным выгоранием и постами в LinkedIn на тему «Почему я больше не живу ради KPI».
Поэтому я решила: никакой трагедии. Никакой «не справились», «несправедливо» и «мы всё равно самые лучшие». Теодор в этом году не получил никакую бумажку — и это отлично. Он получил что-то гораздо полезнее: шанс оценивать себя самостоятельно.
У Теодора, моего сына, в конце учебного года в школе был торжественный момент: вручение призов. Всё как полагается — кубки, грамоты, овации, счастливые родители со слезой. Призы вручали, естественно, не всем. Только «лучшим». Теодору — нет. Хотя если судить объективно (а кто же ещё будет, если не мать), он не просто лучший, он — школьная легенда. Пять лет, а решает задачи за шестой класс. Математические примеры, которые я сама решала разве что на первом курсе университета, он щёлкает между перекусами и конструированием Лего-ракеты.
Про него директор родителям новых учеников байки рассказывает: вот, мол, у нас в школе вундеркинд, приходите к нам. То есть как маркетинговый инструмент он подходит, как носитель грамоты — не очень. Приз за академические успехи вручили другому мальчику. Мягко говоря, не Теодору.
Сначала у меня внутри всё зашевелилось: как же так? Несправедливо. Обида, боль, душевный зуд. Подумала, что, наверное, он расстроится. Наверное, он подумает, что с ним что-то не так. Наверное, он начнёт сомневаться в себе. А потом пришла в себя. Потому что «наверное» — это всё мои проекции. Ему — пять. Он вообще ещё не в курсе, что кубок — это знак признания, а не просто что-то блестящее, что можно уронить на пол.
И если я сама не начну это драматизировать, то, скорее всего, и он не начнёт. Потому что для него пока главный авторитет — это не учительница мисс Сандра и не та тётя, что вручает грамоты, а я. Если я не начну продавать идею, что внешний приз — это суперважно, он, возможно, вообще обойдётся без этой зависимости.
Я даже не стала его спрашивать: «А тебе не обидно?» — потому что это не вопрос, это внедрение чувства. А потом вообще подумала: может, и хорошо, что не дали. Потому что когда тебе в 5 лет выдают грамоту за то, что ты, условно, сложил 12 и 18 — начинается привыкание. Привыкание к тому, что если ты сделал хорошо, кто-то должен тебя одобрить. Похлопать. Дать медаль. Напечатать твоё имя на глянцевом картоне.
А если в следующем году не дали? Что, значит, ты уже не молодец? Значит, ты хуже? А если дали кому-то другому? Значит, этот другой теперь главный, а ты статист?
Вот с этого и начинается зависимость от внешнего одобрения. А заканчивается всё терапевтом, карьерным выгоранием и постами в LinkedIn на тему «Почему я больше не живу ради KPI».
Поэтому я решила: никакой трагедии. Никакой «не справились», «несправедливо» и «мы всё равно самые лучшие». Теодор в этом году не получил никакую бумажку — и это отлично. Он получил что-то гораздо полезнее: шанс оценивать себя самостоятельно.
❤283
Рецепт на антидепрессанты
Мне понадобилось три приёма у гастроэнтеролога, один у невролога и короткая прогулка по коридорам доказательной медицины, чтобы понять: в России тебе антидепрессанты могут прописать даже если ты просто кашляешь грустно.
Меня никто не спрашивал, как у меня настроение, есть ли у меня мысли о вечном, максимум — как я сплю и ем. Зато прописали что-то настолько мощное, что я начала сомневаться: может, я и правда всё это время была в депрессии, просто не замечала?
Причём это были не психиатры, не психологи, а такие бодрые врачи общего профиля — один в белом халате, другой в образе доброго технократа, третий вообще похож был на баристу. Все в один голос: «Ну вы попейте, хуже точно не будет».
Я сижу, смотрю на рецепт, а там такое название, будто это не препарат, а имя босса в финале японской ролевой игры.
А я вроде не страдаю. Не рыдаю в метро, не лежу пластом, не смотрю в стену. У меня даже есть друзья с настоящей клинической депрессией — я видела, как это выглядит. Я максимум устаю от людей и прихожу на встречи с выражением лица «не подходи — убьет».
Сначала я подумала, что это просто мода. Ну как в Лондоне всем дают парацетамол от любой боли, так у нас теперь антидепрессанты — универсальный ответ на всё. Но потом я поняла: это не мода, это маркетинг. Только не «Купи два — получи третий бесплатно», а «Ты, возможно, тревожишься — держи селективный ингибитор обратного захвата серотонина».
Пока я размышляла, не начать ли всё-таки пить, чтобы быть как все, я заметила, что антидепрессанты активно рекламируют блогеры. Не те, кто действительно болеет — а такие, успешные-успешные. Утро, кофе, ноутбук, пост: «Вот мой утренний ритуал — спорт, медитация и флуоксетин».
И ты уже не понимаешь, он успешный, потому что пьёт, или пьёт, потому что успешный. А ты сидишь, глотаешь магний и чувствуешь себя органическим лузером.
Короче, я не стала пить. Потому что ощущение было такое, как будто ты пришёл за советом к врачу, а тебе выдали клубную карту фармкорпорации.
Да, психология развивается, да, ментальное здоровье важно, но если на любое «что-то не так» сразу достают аптечку с ракетным топливом — хочется хотя бы раз попробовать решить вопрос не через рецептурный экзорцизм.
Иногда, честное слово, помогает просто выключить интернет и выгулять своё уставшее, но по-прежнему работоспособное нутро.
Мне понадобилось три приёма у гастроэнтеролога, один у невролога и короткая прогулка по коридорам доказательной медицины, чтобы понять: в России тебе антидепрессанты могут прописать даже если ты просто кашляешь грустно.
Меня никто не спрашивал, как у меня настроение, есть ли у меня мысли о вечном, максимум — как я сплю и ем. Зато прописали что-то настолько мощное, что я начала сомневаться: может, я и правда всё это время была в депрессии, просто не замечала?
Причём это были не психиатры, не психологи, а такие бодрые врачи общего профиля — один в белом халате, другой в образе доброго технократа, третий вообще похож был на баристу. Все в один голос: «Ну вы попейте, хуже точно не будет».
Я сижу, смотрю на рецепт, а там такое название, будто это не препарат, а имя босса в финале японской ролевой игры.
А я вроде не страдаю. Не рыдаю в метро, не лежу пластом, не смотрю в стену. У меня даже есть друзья с настоящей клинической депрессией — я видела, как это выглядит. Я максимум устаю от людей и прихожу на встречи с выражением лица «не подходи — убьет».
Сначала я подумала, что это просто мода. Ну как в Лондоне всем дают парацетамол от любой боли, так у нас теперь антидепрессанты — универсальный ответ на всё. Но потом я поняла: это не мода, это маркетинг. Только не «Купи два — получи третий бесплатно», а «Ты, возможно, тревожишься — держи селективный ингибитор обратного захвата серотонина».
Пока я размышляла, не начать ли всё-таки пить, чтобы быть как все, я заметила, что антидепрессанты активно рекламируют блогеры. Не те, кто действительно болеет — а такие, успешные-успешные. Утро, кофе, ноутбук, пост: «Вот мой утренний ритуал — спорт, медитация и флуоксетин».
И ты уже не понимаешь, он успешный, потому что пьёт, или пьёт, потому что успешный. А ты сидишь, глотаешь магний и чувствуешь себя органическим лузером.
Короче, я не стала пить. Потому что ощущение было такое, как будто ты пришёл за советом к врачу, а тебе выдали клубную карту фармкорпорации.
Да, психология развивается, да, ментальное здоровье важно, но если на любое «что-то не так» сразу достают аптечку с ракетным топливом — хочется хотя бы раз попробовать решить вопрос не через рецептурный экзорцизм.
Иногда, честное слово, помогает просто выключить интернет и выгулять своё уставшее, но по-прежнему работоспособное нутро.
❤192
Пет проект
Я ооооооочень люблю делать пет-проекты. Это свобода слова и действий, возможность реализовать свои мечты, отсутствие прессинга и дедлайнов, и, самое главное, коллаборация с интересными людьми.
В этот раз нам с Юрой пришла идея собрать рейтинг продуктовых компаний. И сделать его многосоставным — то есть учесть и динамику финансовых показателей, и то, как компания подходит к своему tech-блоку, и то, какие люди там работают, и насколько продукты растут и развиваются. В этом смысле мы вдохновлялись рейтингами из fashion-индустрии, где активно смотрят на поисковые запросы, продажи, показатели соцсетей.
Мы собрали огромное количество источников данных, а так же выделили параметры для сравнения. Дальше был AI, и месяцы сбора данных и переработки методологии.
И вот мы собрали рейтинг продуктовых компаний: https://wannabe.ru/rankings/product-tech-index
Мне бы очень хотелось, чтобы в этот рейтинг попадали все новые и новые компании, чтобы мы чувствовали конкуренцию (двигатель прогресса), движ и у нас был огромный выбор потенциальных работодателей.
А еще, чтобы наш рейтинг жил! И в этом вы очень сильно можете помочь своим репостом нашего рейтинга. Так же, если вдруг кто-то захочет выступить нашим информационным партнером или спонсором (только из соображений поддержки проекта, он не будет коммерческим) — мы будем очень рады и благодарны.
Юра, Вася, спасибо большое за работу! ❤️
Я ооооооочень люблю делать пет-проекты. Это свобода слова и действий, возможность реализовать свои мечты, отсутствие прессинга и дедлайнов, и, самое главное, коллаборация с интересными людьми.
В этот раз нам с Юрой пришла идея собрать рейтинг продуктовых компаний. И сделать его многосоставным — то есть учесть и динамику финансовых показателей, и то, как компания подходит к своему tech-блоку, и то, какие люди там работают, и насколько продукты растут и развиваются. В этом смысле мы вдохновлялись рейтингами из fashion-индустрии, где активно смотрят на поисковые запросы, продажи, показатели соцсетей.
Мы собрали огромное количество источников данных, а так же выделили параметры для сравнения. Дальше был AI, и месяцы сбора данных и переработки методологии.
И вот мы собрали рейтинг продуктовых компаний: https://wannabe.ru/rankings/product-tech-index
Мне бы очень хотелось, чтобы в этот рейтинг попадали все новые и новые компании, чтобы мы чувствовали конкуренцию (двигатель прогресса), движ и у нас был огромный выбор потенциальных работодателей.
А еще, чтобы наш рейтинг жил! И в этом вы очень сильно можете помочь своим репостом нашего рейтинга. Так же, если вдруг кто-то захочет выступить нашим информационным партнером или спонсором (только из соображений поддержки проекта, он не будет коммерческим) — мы будем очень рады и благодарны.
Юра, Вася, спасибо большое за работу! ❤️
❤95
За что я по-настоящему благодарна своим родителям
За то, что они от меня своевременно и навсегда отъебались.
Не потому что я была гением или вундеркиндом. А потому что они очень рано поняли одну простую вещь: человек — это не недоделка, которую надо чинить. Это существо, которое можно оставить в покое, и оно вырастет.
Никаких «уйди, взрослые разговаривают».
Никаких «закрой уши, тебе рано».
Никаких: «давай я подберу тебе репетитора, ты же не знаешь, как».
Я сама находила преподавателей, сама выбирала себе, куда поступать. В школе — хочешь иди, хочешь нет. На столе бардак? Живи в нём. Привела домой кого-то в три ночи? Привет, разувайтесь.
Это не было анархией. Это было уважением.
С 13 лет мы с мамой смотрели «Секс в большом городе».
С 15 можно было материться. Не «шепотом», а как взрослый человек, если в тему.
Моя кровать выглядела как склад после обыска. Ноль претензий.
Оценки? Не интересны. Проверки тетрадей? Никогда.
Они дали мне главный навык: быть собой, без разрешения.
И ещё один: не лезть туда, куда тебя не звали.
Поэтому, когда сейчас — будучи взрослой женщиной — я слышу фразы вроде:
— «Ты пока этого не понимаешь»
— «Это не твоё дело»
— «Мы за тебя решили, ты потом скажешь спасибо»
— «Слишком рано, тебе надо повзрослеть»
…у меня в голове включается красный флаг с надписью: «займись лучше собой».
Потому что я не привыкла, что кто-то считает себя вправе диктовать мне границы моего понимания, опыта, мнения или выбора. Ужас, какой невоспитанный человек, правда?
А вот родители мои — очень даже воспитанные. Просто они никогда не считали нормой долбиться в другого человека под видом заботы.
Я знаю: лучший способ вырастить взрослого — перестать его дергать.
Лучший способ проявить уважение — не вмешиваться.
Лучший способ стать ближе — не контролировать.
И главное, чему я научилась — иногда нужно просто отъебаться от другого человека, даже если тебе кажется, что ты знаешь лучше.
А если особенно повезло — научиться отъебаться от себя.
От своего невроза, от постоянного самокопания, от привычки «помогать», когда тебя не просили.
Надо признать, что это куда сложнее, чем найти нормального репетитора.
За то, что они от меня своевременно и навсегда отъебались.
Не потому что я была гением или вундеркиндом. А потому что они очень рано поняли одну простую вещь: человек — это не недоделка, которую надо чинить. Это существо, которое можно оставить в покое, и оно вырастет.
Никаких «уйди, взрослые разговаривают».
Никаких «закрой уши, тебе рано».
Никаких: «давай я подберу тебе репетитора, ты же не знаешь, как».
Я сама находила преподавателей, сама выбирала себе, куда поступать. В школе — хочешь иди, хочешь нет. На столе бардак? Живи в нём. Привела домой кого-то в три ночи? Привет, разувайтесь.
Это не было анархией. Это было уважением.
С 13 лет мы с мамой смотрели «Секс в большом городе».
С 15 можно было материться. Не «шепотом», а как взрослый человек, если в тему.
Моя кровать выглядела как склад после обыска. Ноль претензий.
Оценки? Не интересны. Проверки тетрадей? Никогда.
Они дали мне главный навык: быть собой, без разрешения.
И ещё один: не лезть туда, куда тебя не звали.
Поэтому, когда сейчас — будучи взрослой женщиной — я слышу фразы вроде:
— «Ты пока этого не понимаешь»
— «Это не твоё дело»
— «Мы за тебя решили, ты потом скажешь спасибо»
— «Слишком рано, тебе надо повзрослеть»
…у меня в голове включается красный флаг с надписью: «займись лучше собой».
Потому что я не привыкла, что кто-то считает себя вправе диктовать мне границы моего понимания, опыта, мнения или выбора. Ужас, какой невоспитанный человек, правда?
А вот родители мои — очень даже воспитанные. Просто они никогда не считали нормой долбиться в другого человека под видом заботы.
Я знаю: лучший способ вырастить взрослого — перестать его дергать.
Лучший способ проявить уважение — не вмешиваться.
Лучший способ стать ближе — не контролировать.
И главное, чему я научилась — иногда нужно просто отъебаться от другого человека, даже если тебе кажется, что ты знаешь лучше.
А если особенно повезло — научиться отъебаться от себя.
От своего невроза, от постоянного самокопания, от привычки «помогать», когда тебя не просили.
Надо признать, что это куда сложнее, чем найти нормального репетитора.
❤276
Бедные современные продакты
Сначала их учили «чувствовать боль пользователя» через кастдевы. Потом — считать юнит-экономику в 18 столбцов, не забыв про LTV (куда же мы без LTV). Потом пришёл AI, и выяснилось, что если ты не освоил тринадцать тулзов, не делаешь нейросетевой роадмэп и не пишешь промпты с шекспировским слогом — ты отстал и претендовать на продуктовые позиции не можешь.
И самое красивое: все эти требования выставляют не СЕО, не хед оф продакт, не фаундеры и не инвесторы. Это делают бизнес-тренеры, которые в реальной жизни не работают с продактами напрямую, не платят им зарплату и в целом предпочитают делать громкие заявления вместо битвы с командой разработки.
И вот, бедные продакты, идут на эти все вебинары; пытаются впихнуть в свое резюме и в голову все эти 100500 компетенций, быть «прокачанным», как принято на неком «рынке».
А потом приходит реальная жизнь в виде нанимающего, или реального платящего пользователя, смотрит и говорит что-то вроде «Ты это щас серьёзно?».
Да, AI может помочь.
Да, юнит-экономика — нужная штука.
Да, интервью с пользователями могут дать озарение.
А могут не дать.
Если ты не умеешь глубоко думать, принимать решения, разносить лбом барьеры, собирать гипотезы с пола и нести их на проверку и проектировать простые системы — никакие инструменты тебя не спасут.
Я смотрю на кандидатов последние восемь лет, и динамика меня не радует. Все чаще люди заменяют базовое понимание экономики предприятия на юнит-экономику, которую, к слову, в нормальных бизнес-школах преподают пол-лекции ради галочки. Понимание пользователей заменяется безграмотным «кастдевом”, который в плохих руках превращается в затяжной театральный кружок. Всё больше терминов — всё меньше мыслей за ними. Люди приходят на собеседование с ощущением, что если они скажут «JTBD» и «AI-first», то этого уже достаточно, чтобы их взяли.
Но только единицы могут ответить на вопрос «а что лично ты сделал для развития продукта?» Не что ты обсудил, провел, или где-то выступил. Что ты конкретно сделал? Что стало лучше? Где и как поменялась метрика?
И самое обидное — времени на реальное развитие, на практику, на обучение через боль и гипотезы у продактов всё меньше. Всё сжирает маркетинг, буллшитбинго, FOMO.
Бедные, бедные продакты.
Столько учатся, столько страдают, так стараются быть «в рынке». Жаль только, что реальный рынок не в телеграм-канале, а в магазине, в серверной, на складе, в контейнере плывет по морю, едет на грузовике по стране. У него нет времени заметить, что ты «в рынке», ему вообще на это плевать. Реальный рынок хочет результатов и думающих людей, которые не появляются внезапно из недр GPT или из паленой методички по кастдеву.
Сначала их учили «чувствовать боль пользователя» через кастдевы. Потом — считать юнит-экономику в 18 столбцов, не забыв про LTV (куда же мы без LTV). Потом пришёл AI, и выяснилось, что если ты не освоил тринадцать тулзов, не делаешь нейросетевой роадмэп и не пишешь промпты с шекспировским слогом — ты отстал и претендовать на продуктовые позиции не можешь.
И самое красивое: все эти требования выставляют не СЕО, не хед оф продакт, не фаундеры и не инвесторы. Это делают бизнес-тренеры, которые в реальной жизни не работают с продактами напрямую, не платят им зарплату и в целом предпочитают делать громкие заявления вместо битвы с командой разработки.
И вот, бедные продакты, идут на эти все вебинары; пытаются впихнуть в свое резюме и в голову все эти 100500 компетенций, быть «прокачанным», как принято на неком «рынке».
А потом приходит реальная жизнь в виде нанимающего, или реального платящего пользователя, смотрит и говорит что-то вроде «Ты это щас серьёзно?».
Да, AI может помочь.
Да, юнит-экономика — нужная штука.
Да, интервью с пользователями могут дать озарение.
А могут не дать.
Если ты не умеешь глубоко думать, принимать решения, разносить лбом барьеры, собирать гипотезы с пола и нести их на проверку и проектировать простые системы — никакие инструменты тебя не спасут.
Я смотрю на кандидатов последние восемь лет, и динамика меня не радует. Все чаще люди заменяют базовое понимание экономики предприятия на юнит-экономику, которую, к слову, в нормальных бизнес-школах преподают пол-лекции ради галочки. Понимание пользователей заменяется безграмотным «кастдевом”, который в плохих руках превращается в затяжной театральный кружок. Всё больше терминов — всё меньше мыслей за ними. Люди приходят на собеседование с ощущением, что если они скажут «JTBD» и «AI-first», то этого уже достаточно, чтобы их взяли.
Но только единицы могут ответить на вопрос «а что лично ты сделал для развития продукта?» Не что ты обсудил, провел, или где-то выступил. Что ты конкретно сделал? Что стало лучше? Где и как поменялась метрика?
И самое обидное — времени на реальное развитие, на практику, на обучение через боль и гипотезы у продактов всё меньше. Всё сжирает маркетинг, буллшитбинго, FOMO.
Бедные, бедные продакты.
Столько учатся, столько страдают, так стараются быть «в рынке». Жаль только, что реальный рынок не в телеграм-канале, а в магазине, в серверной, на складе, в контейнере плывет по морю, едет на грузовике по стране. У него нет времени заметить, что ты «в рынке», ему вообще на это плевать. Реальный рынок хочет результатов и думающих людей, которые не появляются внезапно из недр GPT или из паленой методички по кастдеву.
❤204