Что такое просыпаться в деревянной избе, окутанным терпким ароматом вековых брёвен, в который вплетено пенье птиц, я знаю отлично: когда, вставая с кровати и идя по теплому дощатому полу к окну, которое открываешь со скрипом, ты ясно чувствуешь, как сквозь тебя, к свету нового дня, улетучивается вместе с остатками сна накопленное тепло ушедшей ночи.
⠀
Картинка за окном отдавала классической русской простотой, в которой на бледноватом архитектурными событиями пейзаже, в эхе нахлынувших воспоминаний, помещённых в одно мгновение, лежала печать нежной грусти о моей родине, где почти сорок лет назад царил вечный праздник, который я считал потерянным навсегда раем. И только распахнутое окно в красноярскую простоту давало понять, что рай можно найти только в самом себе.
⠀
За окном была «родная Пермь» — те же прямоугольники сереньких пятиэтажек, те же дворы, в которых когда-то умещался целый мир и где прошло моё самое счастливое время. Я огляделся по сторонам. В комнате было пусто. Не было никого, с кем я мог поделиться нахлынувшим детским счастьем. Я вздохнул, а радость сменилась сожалением, что того беззаботного времени уже не вернуть. От этого на секунду стало страшно, а потом всё прошло. Я давно разучился бояться одиночества, ведь, став подростком, где-то в глубине души знал, что в итоге останусь один, поэтому с ранних лет я только и делал, что учился заботиться о себе, не ожидая помощи ни от кого.
⠀
Всё, что мне осталось из того беззаботного детства, — память! Ни фотографий, ни тоски, совершенно ничего. Лишь мираж, к которому стоило протянуть руку — и он тут же исчезал. В том красноярском окне, глядя на знакомый пейзаж, мне хотелось стать снова восьмилетним мальчиком, которому было хорошо. Когда сердце ещё ничего не знало о потерях и радовалось каждому пустяку так, словно это было первое чудо на земле. Большой луже во дворе, по которой он плавал на оторванной деревянной двери. Новому мячу. Красному велосипеду. Человеку, которого он однажды встретил в стенах школы и который стал ему лучшим другом.
⠀
Но мне было 44 года. От желания и реальности меня разделяло почти четыре десятка лет. Седые растрёпанные волосы колыхались на ветру, заспанные глаза щурились от утреннего света, и всё, что у меня осталось из детства, — несходящая улыбка, чувство юмора и желание каждый день стремиться к большему. Так начался мой новый день в Красноярске, в котором я с привычным усердием размялся под музыку, привёл себя в порядок и отправился во взрослую жизнь заниматься бесконечной чередой мелких обязанностей: договариваться, платить, звонить, оценивать, благодарить, выбирать, решать, планировать, отвечать, назначать, поручать, покупать, а ещё писать и снимать.
⠀
Я вышел на деревянное крыльцо усадьбы, огляделся по сторонам и, скажу вам, — город за эти сутки совершенно не изменился. Зелёные кресты аптек мигали, лоджии и балконы были добросовестно застеклены, спутниковые тарелки, словно поджаренные блины, вздувались ржавчиной, кондиционеры по-прежнему висели на фасадах, желтоватые окна оставались металлопластиковыми, над входами в парадные синели козырьки из сотового поликарбоната, на глухих железных дверях парадных висели листочки в файликах, под лобовыми стёклами машин поблёскивали компакт-диски, а с их торпед, из-под серебристых окладов, на всё это глядели строгие иконописные лики. Красноярск остался прежним. Изменился лишь я, а вместе со мной — и мой взгляд на этот город.
⠀
В первый вечер я принял его за обычный промышленный миллионник, которому каким-то чудом достались прекрасные рестораны. А через сутки был без памяти в него влюблён, с лёгкой досадой коря себя за то, что не приехал сюда раньше. За этой внешней неустроенностью я вдруг разглядел то, чего не увидел в первый вечер. Красноярск совершенно не старался мне понравиться. Он ничего из себя не изображал, не прикидывался Петербургом или Москвой. Он просто жил — таким, каким его сделали климат, деньги, огромные расстояния, привычки и гордые сибиряки, которые здесь родились, строили дома, растили детей и считали всё это своим.
⠀
Картинка за окном отдавала классической русской простотой, в которой на бледноватом архитектурными событиями пейзаже, в эхе нахлынувших воспоминаний, помещённых в одно мгновение, лежала печать нежной грусти о моей родине, где почти сорок лет назад царил вечный праздник, который я считал потерянным навсегда раем. И только распахнутое окно в красноярскую простоту давало понять, что рай можно найти только в самом себе.
⠀
За окном была «родная Пермь» — те же прямоугольники сереньких пятиэтажек, те же дворы, в которых когда-то умещался целый мир и где прошло моё самое счастливое время. Я огляделся по сторонам. В комнате было пусто. Не было никого, с кем я мог поделиться нахлынувшим детским счастьем. Я вздохнул, а радость сменилась сожалением, что того беззаботного времени уже не вернуть. От этого на секунду стало страшно, а потом всё прошло. Я давно разучился бояться одиночества, ведь, став подростком, где-то в глубине души знал, что в итоге останусь один, поэтому с ранних лет я только и делал, что учился заботиться о себе, не ожидая помощи ни от кого.
⠀
Всё, что мне осталось из того беззаботного детства, — память! Ни фотографий, ни тоски, совершенно ничего. Лишь мираж, к которому стоило протянуть руку — и он тут же исчезал. В том красноярском окне, глядя на знакомый пейзаж, мне хотелось стать снова восьмилетним мальчиком, которому было хорошо. Когда сердце ещё ничего не знало о потерях и радовалось каждому пустяку так, словно это было первое чудо на земле. Большой луже во дворе, по которой он плавал на оторванной деревянной двери. Новому мячу. Красному велосипеду. Человеку, которого он однажды встретил в стенах школы и который стал ему лучшим другом.
⠀
Но мне было 44 года. От желания и реальности меня разделяло почти четыре десятка лет. Седые растрёпанные волосы колыхались на ветру, заспанные глаза щурились от утреннего света, и всё, что у меня осталось из детства, — несходящая улыбка, чувство юмора и желание каждый день стремиться к большему. Так начался мой новый день в Красноярске, в котором я с привычным усердием размялся под музыку, привёл себя в порядок и отправился во взрослую жизнь заниматься бесконечной чередой мелких обязанностей: договариваться, платить, звонить, оценивать, благодарить, выбирать, решать, планировать, отвечать, назначать, поручать, покупать, а ещё писать и снимать.
⠀
Я вышел на деревянное крыльцо усадьбы, огляделся по сторонам и, скажу вам, — город за эти сутки совершенно не изменился. Зелёные кресты аптек мигали, лоджии и балконы были добросовестно застеклены, спутниковые тарелки, словно поджаренные блины, вздувались ржавчиной, кондиционеры по-прежнему висели на фасадах, желтоватые окна оставались металлопластиковыми, над входами в парадные синели козырьки из сотового поликарбоната, на глухих железных дверях парадных висели листочки в файликах, под лобовыми стёклами машин поблёскивали компакт-диски, а с их торпед, из-под серебристых окладов, на всё это глядели строгие иконописные лики. Красноярск остался прежним. Изменился лишь я, а вместе со мной — и мой взгляд на этот город.
⠀
В первый вечер я принял его за обычный промышленный миллионник, которому каким-то чудом достались прекрасные рестораны. А через сутки был без памяти в него влюблён, с лёгкой досадой коря себя за то, что не приехал сюда раньше. За этой внешней неустроенностью я вдруг разглядел то, чего не увидел в первый вечер. Красноярск совершенно не старался мне понравиться. Он ничего из себя не изображал, не прикидывался Петербургом или Москвой. Он просто жил — таким, каким его сделали климат, деньги, огромные расстояния, привычки и гордые сибиряки, которые здесь родились, строили дома, растили детей и считали всё это своим.
❤9👍7🥰1🙉1
И именно в этой неприглаженности обнаружилась какая-то редкая честность. Красноярск оказался живым и настоящим: здесь любили, зарабатывали, ругались, решали вопросы, ели, мёрзли, прикреплялись к поликлиникам, растили детей, куда-то направлялись, ставили машины как придётся и застекляли балконы так, как считали нужным. Никто не пытался превратить собственную жизнь в пример для чужого восхищения. Наверное, именно это меня и покорило. Красоты в итальянском смысле здесь было не так много. Зато была правда. Всё было очень знакомым, очень русским и очень моим.
⠀
Я доехал до набережной, долго простояв на берегу Енисея, пытаясь понять, с какого ракурса лучше сфотографировать десятирублёвый мост. Затем подошёл к открытию ресторана Садко, в здании речного вокзала, где ещё раз прослезился от всего, что мне принесли, а после, сытый, я поехал к Столбам — национальному природному парку, где совершенно серьёзно собрался взобраться на вершину Ермака. Из экипировки у меня было слабоумие, немного отваги и найденная в лесу палка, опираясь на которую я добрый час, пыхтя и потея, шёл к вершине.
⠀
Я ругал себя всю дорогу: для чего, убивая дорогущую французскую обувь, я шёл туда вместо того, чтобы идти в очередной ресторан? Зачем мне нужна была эта победа и борьба с комарами? Я не понимал, сколько ещё идти, и, когда увидел группу военных с боевой туркменской овчаркой кроваво-чёрного цвета, извлёк из сухого горла резервный вопрос.
⠀
— Бог в помощь, солдатики! Сколько ещё лет подниматься к вершине?
— Вы уже пришли, она прямо за поворотом.
— За поворотом, — рапидом билось в голове. Я ускорил шаг и, повернув за гигантский валун, обомлел. Всё моё нытьё мгновенно потеряло смысл. Я стоял на вершине Ермака и смотрел на Сибирь — огромную, зелёную, уходящую за бесконечный горизонт, — с каким-то совершенно детским восхищением и почти сыновним почтением. Передо мной лежала моя страна. Моя родина — невероятно большая, красивая, суровая, местами неуклюжая, иногда смешная со своими листочками в файликах, но родная до последнего камня. Страна, по которой можно лететь четыре с половиной часа и всё ещё не долететь до середины; страна, где посреди бескрайней тайги вдруг находится кухня, ради которой хочется пересечь несколько часовых поясов; страна, которую я, объездив полмира, всё равно продолжал открывать для себя заново.
⠀
И тогда там, на вершине, уставший, счастливый и совершенно очарованный происходящим, я окончательно понял, что не зря прилетел в Красноярск. Мне было безумно хорошо. Я смотрел вокруг и любил всё это — Сибирь, Красноярск, людей, Енисей, лес до горизонта и свою огромную, странную, невероятно красивую Родину, размер которой я до этого воспринимал скорее как географическое понятие, чем как пространство, куда мне отчаянно хочется вернуться. Я понимал всё, о чём говорили люди, понимал язык, интонации, шутки. Несколько человек узнали меня на улице, подошли, поздоровались, наговорили ворох чудесных слов. Господи! Ты можешь объехать полмира, жить в лучших отелях, сидеть в знаменитых ресторанах, но когда за четыре с половиной тысячи российских километров от дома совершенно незнакомый человек вдруг подходит к тебе и говорит: «Макс, привет», — пространство страны неожиданно сжимается, и ты оказываешься дома, понимая, что всё делаешь правильно.
⠀
После Столбов я успел поснимать город и отпотчеваться в ресторане Ноль Семьдесят Пять, где новое меню мне лично представил шеф ресторана Илья, переехавший в Красноярск с самого востока России. Его гениальные сочетания вкусов пробили аэропланной стрелой моё сердце.
⠀
После я засобирался в баню, ещё не зная, что меня там ждёт. Идея пройти обряд в таёжной бане с маканием горячего тела в холодный Енисей засела в моём мозге с момента взлёта из Шереметьево. Я очень хотел прожить этот опыт, и мечта одевалась в плоть. Я ехал в баню к парильщику, о котором вообще ничего не знал, кроме комментария Ксюши насчёт особой легендарности человека, к которому на парение не попасть в принципе, о котором знающие люди рассказывали почти с религиозным придыханием и чья слава давно вышла далеко за пределы Красноярска.
⠀
Я доехал до набережной, долго простояв на берегу Енисея, пытаясь понять, с какого ракурса лучше сфотографировать десятирублёвый мост. Затем подошёл к открытию ресторана Садко, в здании речного вокзала, где ещё раз прослезился от всего, что мне принесли, а после, сытый, я поехал к Столбам — национальному природному парку, где совершенно серьёзно собрался взобраться на вершину Ермака. Из экипировки у меня было слабоумие, немного отваги и найденная в лесу палка, опираясь на которую я добрый час, пыхтя и потея, шёл к вершине.
⠀
Я ругал себя всю дорогу: для чего, убивая дорогущую французскую обувь, я шёл туда вместо того, чтобы идти в очередной ресторан? Зачем мне нужна была эта победа и борьба с комарами? Я не понимал, сколько ещё идти, и, когда увидел группу военных с боевой туркменской овчаркой кроваво-чёрного цвета, извлёк из сухого горла резервный вопрос.
⠀
— Бог в помощь, солдатики! Сколько ещё лет подниматься к вершине?
— Вы уже пришли, она прямо за поворотом.
— За поворотом, — рапидом билось в голове. Я ускорил шаг и, повернув за гигантский валун, обомлел. Всё моё нытьё мгновенно потеряло смысл. Я стоял на вершине Ермака и смотрел на Сибирь — огромную, зелёную, уходящую за бесконечный горизонт, — с каким-то совершенно детским восхищением и почти сыновним почтением. Передо мной лежала моя страна. Моя родина — невероятно большая, красивая, суровая, местами неуклюжая, иногда смешная со своими листочками в файликах, но родная до последнего камня. Страна, по которой можно лететь четыре с половиной часа и всё ещё не долететь до середины; страна, где посреди бескрайней тайги вдруг находится кухня, ради которой хочется пересечь несколько часовых поясов; страна, которую я, объездив полмира, всё равно продолжал открывать для себя заново.
⠀
И тогда там, на вершине, уставший, счастливый и совершенно очарованный происходящим, я окончательно понял, что не зря прилетел в Красноярск. Мне было безумно хорошо. Я смотрел вокруг и любил всё это — Сибирь, Красноярск, людей, Енисей, лес до горизонта и свою огромную, странную, невероятно красивую Родину, размер которой я до этого воспринимал скорее как географическое понятие, чем как пространство, куда мне отчаянно хочется вернуться. Я понимал всё, о чём говорили люди, понимал язык, интонации, шутки. Несколько человек узнали меня на улице, подошли, поздоровались, наговорили ворох чудесных слов. Господи! Ты можешь объехать полмира, жить в лучших отелях, сидеть в знаменитых ресторанах, но когда за четыре с половиной тысячи российских километров от дома совершенно незнакомый человек вдруг подходит к тебе и говорит: «Макс, привет», — пространство страны неожиданно сжимается, и ты оказываешься дома, понимая, что всё делаешь правильно.
⠀
После Столбов я успел поснимать город и отпотчеваться в ресторане Ноль Семьдесят Пять, где новое меню мне лично представил шеф ресторана Илья, переехавший в Красноярск с самого востока России. Его гениальные сочетания вкусов пробили аэропланной стрелой моё сердце.
⠀
После я засобирался в баню, ещё не зная, что меня там ждёт. Идея пройти обряд в таёжной бане с маканием горячего тела в холодный Енисей засела в моём мозге с момента взлёта из Шереметьево. Я очень хотел прожить этот опыт, и мечта одевалась в плоть. Я ехал в баню к парильщику, о котором вообще ничего не знал, кроме комментария Ксюши насчёт особой легендарности человека, к которому на парение не попасть в принципе, о котором знающие люди рассказывали почти с религиозным придыханием и чья слава давно вышла далеко за пределы Красноярска.
👍11❤5🥰2🙉1
От ресторана я ехал минут тридцать, потом долго шёл пешком, пока не набрёл на конструкцию из сваренных контейнеров, которые поставили на понтоны. С виду она напоминала реквизит из фильма «Водный мир», а в реальности оказалась простенькой плавучей баней, внутри которой я и познакомился с Эдуардом — человеком с пронзительно живыми голубыми глазами, спокойным голосом и ёжиком серебряных волос. Я разделся, выпил травяного чаю и зашёл в баню, окунувшись в мягкий ароматный пар. Дальше, друзья, — чистый транс. Бубен, шаманские обряды и горловое пение. Моя душа отлетала и прилетала вновь. Я не понимал, что происходит, и ничего не мог с собой поделать. Тело не слушалось. Парение, скраб, бубны, таинства литургии, символ на символе — все было в вихре горячего ароматного пара. Затем кульминация. Моё идеально нагретое тело опустили в Енисей, придерживая поплавком ноги и руками голову, одновременно заткнув уши. Кажется, тогда я отключился, попав в околоплодный материнский космос. Я хотел себя восьмилетнего, а вернулся в стадию формирования, ощущая биение маминого сердца. Если бы Эдуард тогда попросил за это двести тысяч, я бы дал. Я вообще на многое был готов, лишь бы это не заканчивалось, но сеанс подошёл к концу. Меня никто не торопил, не брал денег, а лишь, обняв, пожелал счастья и оставил телефон. Я побывал в раю, заплатив за это 20 тысяч, и, господи, это стоило каждого рубля. Вернее, не так. Это было невозможно оценить деньгами.
⠀
Вечером меня настиг ещё один триумф — ресторан Тунгуска, пробуя кухню которого, я готов был остаться жить в бане у Эдуарда и потчеваться тут. Совершенно гениальное гастрономическое приключение. Шедевральное! Вообще всё, что было за эти несколько дней в городе, запомнилось мне на всю жизнь. К вечеру я уже мысленно прокладывал свой новый маршрут: вдумчиво проехать Сибирь. Не одним перелётом из Москвы и обратно, а нормально. Город за городом, дорога за дорогой. Красноярск, Иркутск, Байкал, горный Алтай. Смотреть природу, разговаривать с людьми, пробовать еду, разбираться в этой огромной части страны, которую я, всю жизнь называя своей, на самом деле знал преступно мало.
⠀
Поэтому моё почтение Красноярску и красноярцам — добрым, отзывчивым и невероятно красивым людям. Столбам и Ермаку, на вершине которого я стоял с дрожащими ногами и тем самым мальчишеским счастьем, ради которого, наверное, вообще стоит куда-то ехать. Енисею. И особенно — сибирской кухне и тем совершенно сумасшедшим шефам, которые её создают. Эдуарду, внутренний свет которого даёт возможность остановиться, понять себя и отлететь душой после дикого пара в холодном космосе Енисея, покачиваясь на перекрёстке его рук. Всем людям, повстречавшимся на моём пути. Людям с большим сердцем и удивительным вкусом, сумевшим сделать почти невозможное: заставить человека пролететь через полстраны ради ужина и уже через сутки начать мысленно планировать большое путешествие по всей Сибири. Спасибо!
⌚️Умные часы OnePlus Watch 2, черный — 18.990₽ (Абсолютно новые, в запечатанной коробке)
⌚️Смарт-часы Nothing Watch Pro 3, серый — 6.990₽ (Абсолютно новые, в запечатанной коробке)
⌚️Умные часы Amazfit Active Edge, черный — 6.490₽ (Абсолютно новые, в запечатанной коробке)
⌚️Умные часы Amazfit Active 2 Premium Leather, черный — 10.990₽ (Абсолютно новые, в запечатанной коробке)
⌚️Умные часы Amazfit Pop 3S, черный — 3.490₽ (Абсолютно новые, в запечатанной коробке)
⠀
Вечером меня настиг ещё один триумф — ресторан Тунгуска, пробуя кухню которого, я готов был остаться жить в бане у Эдуарда и потчеваться тут. Совершенно гениальное гастрономическое приключение. Шедевральное! Вообще всё, что было за эти несколько дней в городе, запомнилось мне на всю жизнь. К вечеру я уже мысленно прокладывал свой новый маршрут: вдумчиво проехать Сибирь. Не одним перелётом из Москвы и обратно, а нормально. Город за городом, дорога за дорогой. Красноярск, Иркутск, Байкал, горный Алтай. Смотреть природу, разговаривать с людьми, пробовать еду, разбираться в этой огромной части страны, которую я, всю жизнь называя своей, на самом деле знал преступно мало.
⠀
Поэтому моё почтение Красноярску и красноярцам — добрым, отзывчивым и невероятно красивым людям. Столбам и Ермаку, на вершине которого я стоял с дрожащими ногами и тем самым мальчишеским счастьем, ради которого, наверное, вообще стоит куда-то ехать. Енисею. И особенно — сибирской кухне и тем совершенно сумасшедшим шефам, которые её создают. Эдуарду, внутренний свет которого даёт возможность остановиться, понять себя и отлететь душой после дикого пара в холодном космосе Енисея, покачиваясь на перекрёстке его рук. Всем людям, повстречавшимся на моём пути. Людям с большим сердцем и удивительным вкусом, сумевшим сделать почти невозможное: заставить человека пролететь через полстраны ради ужина и уже через сутки начать мысленно планировать большое путешествие по всей Сибири. Спасибо!
⌚️Умные часы OnePlus Watch 2, черный — 18.990₽ (Абсолютно новые, в запечатанной коробке)
⌚️Смарт-часы Nothing Watch Pro 3, серый — 6.990₽ (Абсолютно новые, в запечатанной коробке)
⌚️Умные часы Amazfit Active Edge, черный — 6.490₽ (Абсолютно новые, в запечатанной коробке)
⌚️Умные часы Amazfit Active 2 Premium Leather, черный — 10.990₽ (Абсолютно новые, в запечатанной коробке)
⌚️Умные часы Amazfit Pop 3S, черный — 3.490₽ (Абсолютно новые, в запечатанной коробке)
👍12❤10👏2✍1
Катаясь по нашей планете большую часть своей жизни, я запоминаю, подмечаю и записываю все с тщательностью ответственного, идущего на повышение следователя. Мой мозг привык работать в режиме исследования, почти никогда не выключаясь, но все равно что-то да выметает из головы, хотя даже не так, не выметает, а прячет на склад, в ящики, стоящие на дальних палетах воспоминаний, в тёмных чертогах разума.
Найти их довольно просто, хотя почти всегда это происходит случайно. Место, запах, знакомая мелодия… клац, спусковой крючок сработал и в голове развернулась давно прожитая картина, и сердце залило медом, и паучки мурашек побежали по коже, и глаза медленно захлопнулись, боясь отвлечься на реальность.
Сны, бельем развешанные по натянутой веревке вашей жизни. Воспоминания, что живут в нас вечно. Иногда случайные, иногда вполне ожидаемые. И вторые — это конечно же фотографии, немедленно и довольно точно переносящие нас в конкретный момент, на котором почти всегда радость, всегда слезы, и всегда какая-то теплая волна по телу.
Я знаю людей, которые считают, что воспоминания о прошлом — это первый признак старости. Но, позвольте, в нашей жизни было огромное количество невероятных моментов. Мы не имеем права забывать их, но и хранить все разом, на видном месте в кузове мозга тоже не можем. И лишь фотографии позволяют нам раздвинуть все эти палеты и вытащить нужный ящик. Открыть его и окунуться в это невероятное воспоминание, которое было в нашей жизни. Воспоминание о чем-то прекрасном, невероятном и личном. Вышитой ромашкой на ковре нашей жизни.
Оттого, милости прошу к полкам, друзья, к фотокамерам, способным вам эти шедевры подарить. Застывшие минуты цифровой вечности.
Весь ассортимент фото и видеотехники
📹Видеокамера Canon EOS C80 Body Black — 353.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)
📸Объектив Sony FE 24-70mm f/2.8 GM II, GM II — 139.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)
📸Фотоаппарат Sony ZV-1M2 Black — 49.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)
📸Объектив Sigma AF 90mm f/2.8 DG DN Contemporary Sony E-Mount Black — 44.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)
📸Фотоаппарат Sony ZV-1F Black — 40.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)
🔋Аккумулятор Sony NP-FZ100 — 9.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)
Найти их довольно просто, хотя почти всегда это происходит случайно. Место, запах, знакомая мелодия… клац, спусковой крючок сработал и в голове развернулась давно прожитая картина, и сердце залило медом, и паучки мурашек побежали по коже, и глаза медленно захлопнулись, боясь отвлечься на реальность.
Сны, бельем развешанные по натянутой веревке вашей жизни. Воспоминания, что живут в нас вечно. Иногда случайные, иногда вполне ожидаемые. И вторые — это конечно же фотографии, немедленно и довольно точно переносящие нас в конкретный момент, на котором почти всегда радость, всегда слезы, и всегда какая-то теплая волна по телу.
Я знаю людей, которые считают, что воспоминания о прошлом — это первый признак старости. Но, позвольте, в нашей жизни было огромное количество невероятных моментов. Мы не имеем права забывать их, но и хранить все разом, на видном месте в кузове мозга тоже не можем. И лишь фотографии позволяют нам раздвинуть все эти палеты и вытащить нужный ящик. Открыть его и окунуться в это невероятное воспоминание, которое было в нашей жизни. Воспоминание о чем-то прекрасном, невероятном и личном. Вышитой ромашкой на ковре нашей жизни.
Оттого, милости прошу к полкам, друзья, к фотокамерам, способным вам эти шедевры подарить. Застывшие минуты цифровой вечности.
Весь ассортимент фото и видеотехники
📹Видеокамера Canon EOS C80 Body Black — 353.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)
📸Объектив Sony FE 24-70mm f/2.8 GM II, GM II — 139.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)
📸Фотоаппарат Sony ZV-1M2 Black — 49.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)
📸Объектив Sigma AF 90mm f/2.8 DG DN Contemporary Sony E-Mount Black — 44.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)
📸Фотоаппарат Sony ZV-1F Black — 40.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)
🔋Аккумулятор Sony NP-FZ100 — 9.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)
👍4❤2
Безумие футбольной ночи – Лондон: 2 звезды Michelin и Чемпионат мира по футболу
Лондон умеет удивлять даже тогда, когда кажется, что ты знаешь его почти наизусть.
В этом выпуске я решил продолжить знакомство с высокой гастрономией и отправился в Brooklands — ресторан с двумя звёздами Michelin. После неоднозначного опыта в копенгагенском Geranium я уже примерно представлял, чего ждать от высокой кухни, но на этот раз всё оказалось совсем иначе.
Идеальный лондонский вечер, летняя веранда, невероятный вид на город, икра, морепродукты, десерты и блюда, которые не пришлось заставлять себя понимать. Наконец-то Michelin, после которого я вышел не с вопросами, а с настоящим восторгом. И самое удивительное — итоговый счёт оказался около 197 фунтов, что после предыдущих гастрономических приключений показалось почти подарком.
Но на ресторане этот вечер не закончился. Вместо такси я решил пройти через ночной Лондон пешком: Букингемский дворец, Белгравия, пабы, улицы, архитектура и совершенно особенная атмосфера летнего города.
А вокруг тем временем жил своей жизнью футбол. Переполненные пабы, крики, пиво, объятия и британцы, которые всей страной следили за матчем. Я оказался посреди этого безумия совершенно случайно — и получил ещё один неожиданный финал и без того идеального дня.
Лондон снова напомнил мне, почему я возвращаюсь сюда столько лет. Еда, архитектура, люди и город, по которому хочется идти даже тогда, когда ноги уже отказываются работать.
📺 Новый выпуск на YouTube
Лондон умеет удивлять даже тогда, когда кажется, что ты знаешь его почти наизусть.
В этом выпуске я решил продолжить знакомство с высокой гастрономией и отправился в Brooklands — ресторан с двумя звёздами Michelin. После неоднозначного опыта в копенгагенском Geranium я уже примерно представлял, чего ждать от высокой кухни, но на этот раз всё оказалось совсем иначе.
Идеальный лондонский вечер, летняя веранда, невероятный вид на город, икра, морепродукты, десерты и блюда, которые не пришлось заставлять себя понимать. Наконец-то Michelin, после которого я вышел не с вопросами, а с настоящим восторгом. И самое удивительное — итоговый счёт оказался около 197 фунтов, что после предыдущих гастрономических приключений показалось почти подарком.
Но на ресторане этот вечер не закончился. Вместо такси я решил пройти через ночной Лондон пешком: Букингемский дворец, Белгравия, пабы, улицы, архитектура и совершенно особенная атмосфера летнего города.
А вокруг тем временем жил своей жизнью футбол. Переполненные пабы, крики, пиво, объятия и британцы, которые всей страной следили за матчем. Я оказался посреди этого безумия совершенно случайно — и получил ещё один неожиданный финал и без того идеального дня.
Лондон снова напомнил мне, почему я возвращаюсь сюда столько лет. Еда, архитектура, люди и город, по которому хочется идти даже тогда, когда ноги уже отказываются работать.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍13❤7