К стыковочным перелётам я давно перестал относиться как к проблеме, оставаясь в транзитном городе ровно настолько, чтобы отдохнуть, погулять и снять контент. Такие города давно перестали быть для меня вынужденной остановкой и превратились в борта огромного бильярдного стола, от которого можно было рикошетом отправиться дальше — в нужную лунку. Для поездок на Запад я чаще всего использовал привычный среднерусский набор — Стамбул, Ереван, Баку или Тбилиси, прикипев к этим городам почти как к родным. Городам, несомненно прекрасным, любимым, проверенным десятками поездок, но со временем дающим всё меньше и меньше творческих надоев.
⠀
Варианты, конечно, оставались. Одним из таких был Белград, который всё это время маячил где-то рядом, но от которого я почему-то упорно открещивался, наслушавшись сторонних мнений о самолётах, сервисе, комфорте, а особенно о ценах. Эконом в Белград временами стоил каких-то совершенно неприличных денег: около семидесяти тысяч рублей, в то время как бизнес до Стамбула можно было купить примерно за восемьдесят, и оттого внутренний еврей вполне резонно спрашивал: а оно тебе надо?
⠀
И вот это, пожалуй, самое плохое. Нет-нет, внутренний голос Моисея Абрамовича Гольденблатта, звучащий каждый раз у меня в голове, — это основа моей мудрости и лучшее, чем меня наградила жизнь. Я сейчас про чужое мнение, которое, вопреки твоему собственному, складывается из множества совершенно посторонних факторов: отсутствия настроения, неудачного дня, привычки к определённому комфорту, завышенных ожиданий — да мало ли чего. Кто-то сказал, кто-то летал, кому-то не понравилось, и вот уже чужое впечатление незаметно становится твоим собственным убеждением, хотя чужой вкус, чужое восприятие комфорта и твои ощущения могут вообще никогда не пересекаться.
⠀
Шли года. С Белградом я не связывался, пока в какой-то момент, сидя на даче аккурат после возвращения из Красноярска, не поймал себя на простой мысли: я ведь рассуждаю о маршруте, которым ни разу сам не летал. Почему я позволил чужому мнению стать собственным, даже не проверив его на прочность? На носу было большое путешествие, охватывающее за раз около 15 стран, первые из которых были в Европе. И тогда, в тот дачный вечер, глядя в пламя костра и воспользовавшись Сербией как поводом, я набил тридцатикилограммовый чемодан вещами на несколько сезонов и, плюнув на всё, купил за 70 тысяч рублей короткий перелёт экономом в Белград.
⠀
К моему облегчению, самолёт оказался милым и уютным. С креслами, обтянутыми габардиновыми шторами, стареньким, чуть желтоватым пластиком салона, но прибранным и не вызывающим предполётного страха. Вокруг меня сидели прекрасные люди, в разной, но в основном тёмной, непачкающейся одежде и ели сыр. Кто-то кому-то передавал бутерброды с колбасой и огурцом. Кто-то слушал балканскую музыку в телефоне без наушников. При этом салон бизнес-класса оставался пустым, что было неудивительно. Кресла в нём были такие же, как и в экономе, но ради удобства господ посередине никого не сажали. Удобство это стоило 160 тысяч рублей. Я же, купив эконом и переплатив 30 евро за места у аварийного выхода, сидел совершенно один, вытянув ноги и сэкономив 90 тысяч рублей. Так хорошо мои поездки ещё не начинались. Я улетал из дома почти на два месяца.
⠀
Самолёт взлетел. Я открыл ноутбук и начал работать. Но как только я обработал колоду фотографий и едва досмотрел одну серию «Пуаро» Агаты Кристи, вздрогнул от прикосновения стюардессы. — Мы приземляемся, — с улыбкой сказала она. Я обомлел и выглянул в иллюминатор. Под окном лежал солнечный европейский городишко, рассечённый кривой веной реки. За два часа сорок минут я оказался в самом сердце Балкан. Господи, неужели это правда?
⠀
Получая багаж, я поднял глаза к табло в поисках своей ленты и ещё раз обомлел. Багаж получали прилетевшие из Нью-Йорка, из Канады, чуть ли не из каждого города Европы, с Ближнего Востока и даже из Нижнего Новгорода. От радости я зажмурился. Неужели я нашёл свой идеальный хаб? Идеальный борт, от которого могу отскочить куда угодно?