Дома я привык спать в одиночку, укутавшись в абсолютную тишину и тьму, оберегая свои восемь часов сна от затянувшихся романтических вечеров, бесед за бокальчиком, новостей, дискуссий, принятия важных решений и планирования. Я забыл, что такое стресс, ссоры и споры, чужой храп и ток от прикосновения холодной пятки. Вечером я стараюсь не слушать шумную музыку, не тренироваться и по возможности ничего не есть, чтобы не ложиться с полным желудком. За час до сна я приглушаю свет, зажигаю свечи, надеваю очки, блокирующие синее излучение мониторов, наливаю ванну тёплой воды и читаю книгу. Я засыпаю в одно и то же время, почти всегда просыпаюсь без будильника, чувствуя себя превосходно, и единственное, что в этой божественной схеме портит статистику, — путешествия. Но и с ними я справился, опираясь на ряд правил и препаратов, помогающих справиться с трещиной в режиме.
Я стараюсь строить маршрут так, чтобы за день мне приходилось переживать не больше одного перелёта. По возможности обхожу стороной рейсы, ради которых нужно либо встать среди ночи, либо вовсе не ложиться. Перестал убеждать себя, что на отеле можно сэкономить, потому что «я же туда только поспать прихожу»: раз речь идёт о комфортном сне, значит, и ночлег нужен соответствующий. В чемодане со мной путешествует собственная подушка; беруши и маска помогают воссоздать абсолютную тишину и тьму, а привычные вечерние ритуалы — почувствовать себя немного дома. Когда сбивается режим, я распыляю по дырке горла французский мелатонин и, в общем, даже вдали от собственной спальни стараюсь устроить всё так, чтобы получить свои восемь крепких ночных часов.
Ну, как говорили в древней Молдавии, можно купить удобную подушку, наглухо задёрнуть шторы и залить уши воском, но какой в этом толк, если ты ложишься в кровать со вскипевшей от ссоры головой? «Ты мог хотя бы спросить, чего хочу я? Ты давно мне просто так что-нибудь приятное говорил? Я же просила предупредить, если задержишься. Зачем спрашивать моё мнение, если ты уже всё решил? Почему у нас нет ни одной нормальной фотографии, где мы вместе? Мог бы спросить, как у меня дела?» И ведь ничего страшного не происходит: просто два человека пытаются договориться о совместной жизни, в которой у каждого свои желания, привычки и представления о том, каким именно должно быть половое бытование. Мудрые люди умеют выслушать друг друга, где-то уступить, где-то сгладить угол, не втягиваться в ожесточённые споры, попросить прощения и лечь спать без повышенного давления и подозрения на микроинсульт. Я искренне восхищаюсь этой способностью, но сам ею, к сожалению, так и не овладел. Я мгновенно вскипаю, начинаю защищаться, включаться в спор, что-то доказывать, а потом мучаюсь чувством вины и мысленно продолжаю разговор, который вслух уже закончился. К тому времени, когда можно было бы обняться и уснуть, я всё ещё подбираю ответы, жалею о сказанном и злюсь на себя за то, что опять не сумел спокойно обсудить вполне разрешимый вопрос.
Я стараюсь строить маршрут так, чтобы за день мне приходилось переживать не больше одного перелёта. По возможности обхожу стороной рейсы, ради которых нужно либо встать среди ночи, либо вовсе не ложиться. Перестал убеждать себя, что на отеле можно сэкономить, потому что «я же туда только поспать прихожу»: раз речь идёт о комфортном сне, значит, и ночлег нужен соответствующий. В чемодане со мной путешествует собственная подушка; беруши и маска помогают воссоздать абсолютную тишину и тьму, а привычные вечерние ритуалы — почувствовать себя немного дома. Когда сбивается режим, я распыляю по дырке горла французский мелатонин и, в общем, даже вдали от собственной спальни стараюсь устроить всё так, чтобы получить свои восемь крепких ночных часов.
Ну, как говорили в древней Молдавии, можно купить удобную подушку, наглухо задёрнуть шторы и залить уши воском, но какой в этом толк, если ты ложишься в кровать со вскипевшей от ссоры головой? «Ты мог хотя бы спросить, чего хочу я? Ты давно мне просто так что-нибудь приятное говорил? Я же просила предупредить, если задержишься. Зачем спрашивать моё мнение, если ты уже всё решил? Почему у нас нет ни одной нормальной фотографии, где мы вместе? Мог бы спросить, как у меня дела?» И ведь ничего страшного не происходит: просто два человека пытаются договориться о совместной жизни, в которой у каждого свои желания, привычки и представления о том, каким именно должно быть половое бытование. Мудрые люди умеют выслушать друг друга, где-то уступить, где-то сгладить угол, не втягиваться в ожесточённые споры, попросить прощения и лечь спать без повышенного давления и подозрения на микроинсульт. Я искренне восхищаюсь этой способностью, но сам ею, к сожалению, так и не овладел. Я мгновенно вскипаю, начинаю защищаться, включаться в спор, что-то доказывать, а потом мучаюсь чувством вины и мысленно продолжаю разговор, который вслух уже закончился. К тому времени, когда можно было бы обняться и уснуть, я всё ещё подбираю ответы, жалею о сказанном и злюсь на себя за то, что опять не сумел спокойно обсудить вполне разрешимый вопрос.
❤14👍2
Я не знаю, почему мне так тяжело даётся то, с чем другие, кажется, прекрасно справляются, но у меня никогда не получалось построить настоящих семейных отношений, где оба чем-то жертвуют. И именно приношение этих жертв мне всегда казалось странной, сомнительной и слишком дорогой платой за право считаться человеком в отношениях. Я правда совершенно искренне не хочу делать себе плохо, чтобы кому-нибудь другому было хорошо. Ну не получается у меня это никак. Я ничего не могу с собой поделать, наивно полагая, что моим неотъемлемым правом является горячее желание остаток жизни прожить в гармонии с самим собой. Прожить спокойную жизнь в стремлении к собственному счастью. И я построил себе такую жизнь. Жизнь, которую люблю и оберегаю. Жизнь, которая, полагаю, с приходом в нее любимого человека, должна как минимум стать лучше, а у меня, к большому сожалению, во многом становилась только хуже и дороже. Эйфория влюблённости довольно быстро выветривалась в приоткрытую форточку быта, оставляя лишь претензии и непроходящее чувство вины за то, что я постоянно что-то делаю не так.
И я нашёл отличное средство от этого — одиночество, а вместе с ним тишину и спокойствие, которые всегда искал и которые теперь ревностно оберегаю. У каждого, наверное, своя стихия, в которой ему легко дышится. Кто-то действительно встречает своего человека, с которым живёт душа в душу, находя счастье в семье, с нетерпением возвращаясь домой, чтобы рассказать, как прошёл день. Кто-то находит его в работе, служении обществу. Кто-то в образовании или творчестве. Моё же счастье оказалось в одиночестве среди чужих городов. Скажи мне кто-нибудь об этом лет шесть назад, я бы не поверил.
Я нашёл его в созерцании, чтении, путешествиях, в возможности есть, когда голоден, и молчать, когда нечего сказать. В желании ехать куда и когда хочется, идти, если зовёт дорога, или проводить время дома. Не проталкивать каждое своё желание. Не перебирать чужие интонации и многозначительные взгляды в попытках выяснить, что ты опять сказал или сделал не так. Снова кого-то обидел или не оправдал ожидания. В общем, опять разочаровал в попытках прожить хотя бы один день без качелей. Поэтому, когда я нахожусь в тишине, которую сам для себя построил, мне хочется перед наступлением новой ночи захлопнуть любимую книгу, вылезти из своей тёплой ванны, чуть задержаться у окна, глядя на ночной город, задернуть шторы, выключить свет и спокойно уснуть. Спать и не видеть снов. Спать глубоко и спокойно, а утром проснуться бодрым и счастливым, в лужице слюней, потянуться, пукнуть, включить музыку, которую хочется, сделать зарядку и начать новый день.
Именно такое утро я и планировал, когда улёгся спать на высоте двухсот метров в стальной капсуле, приколоченной к отвесной скале. Рай интроверта, стеклянная неволя, вокруг — ни души. Даже если бы кому-нибудь вздумалось потревожить мой сон, ему пришлось бы сначала обзавестись альпинистским снаряжением и научиться им пользоваться. Казалось бы, вот она, идеальная спальня: горный воздух, почти звенящая церковная тишина и полная уверенность, что никто не заявится выяснять отношения.
Выяснять отношения, впрочем, мне пришлось с самим собой. Я никак не мог забыть, что подо мной двести метров пустоты. Можно было закрыть глаза, но выбросить из головы ощущение, что под тобой пропасть, почему-то не получалось. Всю ночь предательски поскрипывали канаты, ветер с кладбищенским свистом гулял в промежности гор, и каждый звук будил, давая очередной повод прислушаться. Было дико холодно, а под тяжеленным, негнущимся, словно советское пальто, одеялом — душно. Я то укутывался, то высовывался наружу и всё никак не мог устроиться так, чтобы наконец уснуть.
И я нашёл отличное средство от этого — одиночество, а вместе с ним тишину и спокойствие, которые всегда искал и которые теперь ревностно оберегаю. У каждого, наверное, своя стихия, в которой ему легко дышится. Кто-то действительно встречает своего человека, с которым живёт душа в душу, находя счастье в семье, с нетерпением возвращаясь домой, чтобы рассказать, как прошёл день. Кто-то находит его в работе, служении обществу. Кто-то в образовании или творчестве. Моё же счастье оказалось в одиночестве среди чужих городов. Скажи мне кто-нибудь об этом лет шесть назад, я бы не поверил.
Я нашёл его в созерцании, чтении, путешествиях, в возможности есть, когда голоден, и молчать, когда нечего сказать. В желании ехать куда и когда хочется, идти, если зовёт дорога, или проводить время дома. Не проталкивать каждое своё желание. Не перебирать чужие интонации и многозначительные взгляды в попытках выяснить, что ты опять сказал или сделал не так. Снова кого-то обидел или не оправдал ожидания. В общем, опять разочаровал в попытках прожить хотя бы один день без качелей. Поэтому, когда я нахожусь в тишине, которую сам для себя построил, мне хочется перед наступлением новой ночи захлопнуть любимую книгу, вылезти из своей тёплой ванны, чуть задержаться у окна, глядя на ночной город, задернуть шторы, выключить свет и спокойно уснуть. Спать и не видеть снов. Спать глубоко и спокойно, а утром проснуться бодрым и счастливым, в лужице слюней, потянуться, пукнуть, включить музыку, которую хочется, сделать зарядку и начать новый день.
Именно такое утро я и планировал, когда улёгся спать на высоте двухсот метров в стальной капсуле, приколоченной к отвесной скале. Рай интроверта, стеклянная неволя, вокруг — ни души. Даже если бы кому-нибудь вздумалось потревожить мой сон, ему пришлось бы сначала обзавестись альпинистским снаряжением и научиться им пользоваться. Казалось бы, вот она, идеальная спальня: горный воздух, почти звенящая церковная тишина и полная уверенность, что никто не заявится выяснять отношения.
Выяснять отношения, впрочем, мне пришлось с самим собой. Я никак не мог забыть, что подо мной двести метров пустоты. Можно было закрыть глаза, но выбросить из головы ощущение, что под тобой пропасть, почему-то не получалось. Всю ночь предательски поскрипывали канаты, ветер с кладбищенским свистом гулял в промежности гор, и каждый звук будил, давая очередной повод прислушаться. Было дико холодно, а под тяжеленным, негнущимся, словно советское пальто, одеялом — душно. Я то укутывался, то высовывался наружу и всё никак не мог устроиться так, чтобы наконец уснуть.
👍8❤6🔥3🙏1
Ночь высосала из меня последние остатки бодрости. В общей сложности я проспал часов пять, так и не провалившись в глубокий сон. Проснулся разбитым, словно полночи участвовал в тяжелейшей семейной ссоре. Состояние было до обидного знакомым. Ради того, чтобы снова его испытать, я мог вернуться в Москву, подружиться с какой-нибудь девочкой, пару недель побыть в эйфории, закрывая глаза и трепетно вытягивая губы дудочкой, а потом снова провалиться в человеческую притирку, которая меня бы и разваливала. Я оглянулся по сторонам. Я был не в Москве, не помышлял об отношениях, но, улетев на другой край планеты, где меня не знают, забравшись в самый недоступный отель моей жизни и приколотив себя по-христиански к скале, испытал то, что испытывает каждый человек, состоящий в нездоровых отношениях.
Десятипроцентное восстановление в Вупе, пять жалких часов поверхностного сна, ужасное состояние, традиционная головная боль и желание поскорее ехать дальше. Я встал, дрожа от холода, огляделся по сторонам и испустил тихий крик радости. Священная долина была залита мягким солнцем, а погода благоволила. Я вылез наружу, вдохнул литров двести горного воздуха, приободрился, затем собрался и на удивление ловко спустился в душ, также приколоченный к скале, но чуть ниже. И тогда, поочерёдно залезая то в горячую купель, то в ледяной душ, я окончательно воспрял силами, напрочь забыв о неудачной ночи. В лобби я почти сбежал по скале и, когда встретил управляющего, попросил у него разрешения вновь подняться к номеру и снова спуститься. Напомню: впервые подъём в капсулу у меня занял сорок минут, во второй раз я забрался туда за двенадцать, а за восемь спустился вниз. К тому времени подъехал гид, и мы вновь отправились в дорогу.
Из-за того, что я часто щурился от постоянно преследовавшей меня головной боли, мир за окном автомобиля немного оползал, напоминая намокший акварельный рисунок. И пускай жизнь моя была полна впечатлений особого сорта, за которыми я и отправлялся в путешествия, находиться на высоте больше трёх тысяч метров мне было не очень комфортно. Перед выездом я даже не стал завтракать, а лишь с благодарностью кивнул, когда управляющий отеля вручил мне свёрток с провиантом в дорогу. Внутри лежали кружок козьего сыра, два грязно-белых варёных яйца и горсть сухой кукурузы. Всё это я есть не стал, отложив про запас, и за полтора часа дороги успел проголодаться.
Поводив пальцем по карте и утвердительно кивая, я довольно быстро нашёл впереди по маршруту единственный ресторан, который открывался как раз в двенадцать, показал его водителю и попросил ехать туда. Спустя ещё час мы оказались в долине, от красоты которой кружилась голова. Посередине долины стояли несколько построек: церковь, в которой проходила свадьба, курятник, гараж, сеновал и сарай, переделанный в ресторан. Внутри сидели два человека, которые молча перевели на меня взгляд, когда я вошёл, и поздоровались кивком. Официант, увидев гостей, засуетился, подозвал какую-то девочку с подносом. Она повязала мне на запястье ленточку, налила в стакан какого-то кислого напитка, помолилась в сторону дерева и провела за стол.
В меню, которое мне принесли, оказалось лишь два варианта еды — рыбный и мясной сеты. Я не совсем понял, что это за претензия на Мишлен, и поинтересовался, нельзя ли заказать что-нибудь отдельно: суп, например, или ещё какое-нибудь простое блюдо. Официант ответил, что отдельно ничего заказать нельзя: у них ресторан высокой кухни и подают здесь исключительно гастрономические сеты, отражающие характер региона. Я обалдел. Если бы в этой безлюдной долине мне встретился живой Санта-Клаус, я удивился бы меньше, чем такому ресторану.
Впрочем, неожиданность была приятной, и я в предвкушении выбрал рыбный сет, сначала не обратив внимания на цену. Когда же присмотрелся, то не поверил и осторожно переспросил, действительно ли двенадцать блюд стоят пятьдесят евро. Официант задумался, достал телефон и посчитал на калькуляторе точнее. «Нет-нет, — поправил меня официант, — не пятьдесят, а сорок два». Больше вопросов у меня не было.
Десятипроцентное восстановление в Вупе, пять жалких часов поверхностного сна, ужасное состояние, традиционная головная боль и желание поскорее ехать дальше. Я встал, дрожа от холода, огляделся по сторонам и испустил тихий крик радости. Священная долина была залита мягким солнцем, а погода благоволила. Я вылез наружу, вдохнул литров двести горного воздуха, приободрился, затем собрался и на удивление ловко спустился в душ, также приколоченный к скале, но чуть ниже. И тогда, поочерёдно залезая то в горячую купель, то в ледяной душ, я окончательно воспрял силами, напрочь забыв о неудачной ночи. В лобби я почти сбежал по скале и, когда встретил управляющего, попросил у него разрешения вновь подняться к номеру и снова спуститься. Напомню: впервые подъём в капсулу у меня занял сорок минут, во второй раз я забрался туда за двенадцать, а за восемь спустился вниз. К тому времени подъехал гид, и мы вновь отправились в дорогу.
Из-за того, что я часто щурился от постоянно преследовавшей меня головной боли, мир за окном автомобиля немного оползал, напоминая намокший акварельный рисунок. И пускай жизнь моя была полна впечатлений особого сорта, за которыми я и отправлялся в путешествия, находиться на высоте больше трёх тысяч метров мне было не очень комфортно. Перед выездом я даже не стал завтракать, а лишь с благодарностью кивнул, когда управляющий отеля вручил мне свёрток с провиантом в дорогу. Внутри лежали кружок козьего сыра, два грязно-белых варёных яйца и горсть сухой кукурузы. Всё это я есть не стал, отложив про запас, и за полтора часа дороги успел проголодаться.
Поводив пальцем по карте и утвердительно кивая, я довольно быстро нашёл впереди по маршруту единственный ресторан, который открывался как раз в двенадцать, показал его водителю и попросил ехать туда. Спустя ещё час мы оказались в долине, от красоты которой кружилась голова. Посередине долины стояли несколько построек: церковь, в которой проходила свадьба, курятник, гараж, сеновал и сарай, переделанный в ресторан. Внутри сидели два человека, которые молча перевели на меня взгляд, когда я вошёл, и поздоровались кивком. Официант, увидев гостей, засуетился, подозвал какую-то девочку с подносом. Она повязала мне на запястье ленточку, налила в стакан какого-то кислого напитка, помолилась в сторону дерева и провела за стол.
В меню, которое мне принесли, оказалось лишь два варианта еды — рыбный и мясной сеты. Я не совсем понял, что это за претензия на Мишлен, и поинтересовался, нельзя ли заказать что-нибудь отдельно: суп, например, или ещё какое-нибудь простое блюдо. Официант ответил, что отдельно ничего заказать нельзя: у них ресторан высокой кухни и подают здесь исключительно гастрономические сеты, отражающие характер региона. Я обалдел. Если бы в этой безлюдной долине мне встретился живой Санта-Клаус, я удивился бы меньше, чем такому ресторану.
Впрочем, неожиданность была приятной, и я в предвкушении выбрал рыбный сет, сначала не обратив внимания на цену. Когда же присмотрелся, то не поверил и осторожно переспросил, действительно ли двенадцать блюд стоят пятьдесят евро. Официант задумался, достал телефон и посчитал на калькуляторе точнее. «Нет-нет, — поправил меня официант, — не пятьдесят, а сорок два». Больше вопросов у меня не было.
🔥4👏2
Я находился практически в поле, вокруг были горы, церковь со свадьбой и больше ничего, а мне предлагали двенадцать блюд высокой кухни за сорок два евро. Заказ я сделал, хотя к подобным ценам отношусь с настороженностью, по опыту понимая, что за сорок два евро вкусно накормить туриста в ресторане обедом из двенадцати блюд не смогут. Минут через двадцать начали выносить блюда, и мои опасения немедленно подтвердились: всё было несъедобным. Еда напоминала примерно то, что собираются приготовить трёхлетние дети, играя в песочнице в кухню: ветки с волчанкой, берёзовые листья с грязью, шашлык из жуков, кекс из песка и оторванную лапку мёртвого голубя. Я, смущаясь, оставлял еду на тарелках, смущая этим официанта, который искренне спрашивал меня: «Вам не нравится?» Я внимательно смотрел на него, проверяя, не издевается ли он надо мной, и вежливо отвечал, что сыт. В итоге, вернувшись в машину голодным, без сорока трёх евро в кармане, я с упоением сожрал утренний кружок козьего сыра, оба яйца, не жуя, высыпал в трубу горла всю кукурузу и, перекрестившись, поехал дальше.
Меня ждали соляные прииски инков, которые я впервые увидел много лет назад в своей любимой передаче о путешествиях. Это была старая программа БиБиСи, кажется, из начала двухтысячных, где английский ведущий в мятой шляпе ездил по свету и показывал совершенно потрясающие места. Этакий Дроздов, только с английской выправкой. До сих пор помню его рассказы о паучьих сетях Сипана, об истуканах Моаэ. Помню узбекский Регистан и то чувство, с которым смотрел на далёкие чудеса, ещё не зная, доведётся ли когда-нибудь увидеть их самому. Среди них были и эти соляные прииски, до которых я теперь наконец добрался. Я походил с полчасика вокруг резервуаров, в которых по колено в мутной воде стояли старатели, просеивая соль сквозь сито, затем пощёлкал туристов, купил кило копчёной соли и засобирался дальше.
За окном снова поплыла кардиограмма гор, отмечая здоровый сердечный ритм страны; на обочинах стояли брошенные машины, паслись грязные альпаки, мелькали древние руины исчезнувших народов. Спустя несколько часов, уже во второй половине дня, я въехал в городок Ольянтайтамбо, с железнодорожной станции которого должен был отправиться вглубь Анд, чтобы встретиться с одной из величайших культур древности — цивилизацией инков. До поезда оставалось чуть меньше двух часов.
Ольянтайтамбо, как и все транзитные городки, на первый взгляд казался вполне предсказуемым. Архитектура, правда, была потрясающей, и я с удовольствием гулял между старинными домами, по улицам, немного напоминавшим Куско. Но наполнение города было тем же, что и везде: довольно простые рестораны, предлагавшие бургеры, спагетти и пиццу, через каждые десять метров — хостел, через каждые двадцать — прачечная. Везде, где оставалось хоть немного свободного места, торговали сувенирами: всевозможными изображениями Мачу-Пикчу, местной одеждой и прочими вещами, которые путешественник покупает на память. Ольянтайтамбо вполне можно было назвать городом-сувенирной лавкой, хотя рядом находились террасы инков и здесь было куда пойти и на что посмотреть. Но обычно мне хватало в таких городках пары часов: погулять, перевести дух, может быть, недорого переночевать — и отправиться дальше.
Я ещё немного послонялся по городу, главным образом чтобы размяться после долгой дороги, затем попрощался со своим гидом и оставил ему почти все вещи, взяв с собой только рюкзак с техникой. Вышел на перрон, дождался своего поезда и отправился вглубь Анд, навстречу городу, о котором мне хотелось бы поговорить в следующей главе.
📱Планшет с имитацией бумаги reMarkable Paper Pro Move + Стилус Marker Plus — 64.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)
📱Планшет с имитацией бумаги ReMarkable Paper Pro + Marker Plus + Book Folio Mosaic Basalt — 79.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)
📱Планшет с имитацией бумаги ReMarkable Paper Pro + Marker Plus + Book Folio Leather Black — 84.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)
Меня ждали соляные прииски инков, которые я впервые увидел много лет назад в своей любимой передаче о путешествиях. Это была старая программа БиБиСи, кажется, из начала двухтысячных, где английский ведущий в мятой шляпе ездил по свету и показывал совершенно потрясающие места. Этакий Дроздов, только с английской выправкой. До сих пор помню его рассказы о паучьих сетях Сипана, об истуканах Моаэ. Помню узбекский Регистан и то чувство, с которым смотрел на далёкие чудеса, ещё не зная, доведётся ли когда-нибудь увидеть их самому. Среди них были и эти соляные прииски, до которых я теперь наконец добрался. Я походил с полчасика вокруг резервуаров, в которых по колено в мутной воде стояли старатели, просеивая соль сквозь сито, затем пощёлкал туристов, купил кило копчёной соли и засобирался дальше.
За окном снова поплыла кардиограмма гор, отмечая здоровый сердечный ритм страны; на обочинах стояли брошенные машины, паслись грязные альпаки, мелькали древние руины исчезнувших народов. Спустя несколько часов, уже во второй половине дня, я въехал в городок Ольянтайтамбо, с железнодорожной станции которого должен был отправиться вглубь Анд, чтобы встретиться с одной из величайших культур древности — цивилизацией инков. До поезда оставалось чуть меньше двух часов.
Ольянтайтамбо, как и все транзитные городки, на первый взгляд казался вполне предсказуемым. Архитектура, правда, была потрясающей, и я с удовольствием гулял между старинными домами, по улицам, немного напоминавшим Куско. Но наполнение города было тем же, что и везде: довольно простые рестораны, предлагавшие бургеры, спагетти и пиццу, через каждые десять метров — хостел, через каждые двадцать — прачечная. Везде, где оставалось хоть немного свободного места, торговали сувенирами: всевозможными изображениями Мачу-Пикчу, местной одеждой и прочими вещами, которые путешественник покупает на память. Ольянтайтамбо вполне можно было назвать городом-сувенирной лавкой, хотя рядом находились террасы инков и здесь было куда пойти и на что посмотреть. Но обычно мне хватало в таких городках пары часов: погулять, перевести дух, может быть, недорого переночевать — и отправиться дальше.
Я ещё немного послонялся по городу, главным образом чтобы размяться после долгой дороги, затем попрощался со своим гидом и оставил ему почти все вещи, взяв с собой только рюкзак с техникой. Вышел на перрон, дождался своего поезда и отправился вглубь Анд, навстречу городу, о котором мне хотелось бы поговорить в следующей главе.
📱Планшет с имитацией бумаги reMarkable Paper Pro Move + Стилус Marker Plus — 64.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)
📱Планшет с имитацией бумаги ReMarkable Paper Pro + Marker Plus + Book Folio Mosaic Basalt — 79.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)
📱Планшет с имитацией бумаги ReMarkable Paper Pro + Marker Plus + Book Folio Leather Black — 84.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)
👍6❤5🥰2🔥1
Тоскана: невероятная Сиена, шедевры итальянской архитектуры и ресторан Мишлен
Продолжаю путешествие по Италии! На этот раз отправляюсь в самое сердце Тосканы — регион невероятных пейзажей, средневековых городов, великолепной архитектуры и потрясающей гастрономии.
В этом выпуске гуляю по Сиене — одному из моих любимых итальянских городов. Узкие улочки, старинные дворцы, уютные площади и главный архитектурный шедевр — Сиенский собор, поражающий своим великолепием.
Внутри нас ждут невероятный мозаичный пол, который создавали на протяжении пяти столетий, и библиотека Пикколомини с великолепными фресками эпохи Возрождения. Настоящее сокровище итальянского искусства!
А вечером отправляюсь в ресторан Arnolfo, отмеченный двумя звёздами Мишлен. Дегустационное меню из 12 подач за 200 евро, собственная пекарня и гастрономические шедевры, от которых невозможно оторваться.
Тоскана в очередной раз напомнила мне, почему я так люблю путешествовать. Ведь именно ради таких городов, открытий и впечатлений хочется снова и снова отправляться в дорогу!
📺 Новый выпуск на YouTube
Продолжаю путешествие по Италии! На этот раз отправляюсь в самое сердце Тосканы — регион невероятных пейзажей, средневековых городов, великолепной архитектуры и потрясающей гастрономии.
В этом выпуске гуляю по Сиене — одному из моих любимых итальянских городов. Узкие улочки, старинные дворцы, уютные площади и главный архитектурный шедевр — Сиенский собор, поражающий своим великолепием.
Внутри нас ждут невероятный мозаичный пол, который создавали на протяжении пяти столетий, и библиотека Пикколомини с великолепными фресками эпохи Возрождения. Настоящее сокровище итальянского искусства!
А вечером отправляюсь в ресторан Arnolfo, отмеченный двумя звёздами Мишлен. Дегустационное меню из 12 подач за 200 евро, собственная пекарня и гастрономические шедевры, от которых невозможно оторваться.
Тоскана в очередной раз напомнила мне, почему я так люблю путешествовать. Ведь именно ради таких городов, открытий и впечатлений хочется снова и снова отправляться в дорогу!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍19🥰5🔥2😁1
В марте 2025 года, бросив пить и обвешавшись всевозможными гаджетами, контролирующими жизненные показатели, я принялся вести здоровый образ жизни и за несколько месяцев похудел со 113 до 93 килограммов. Отказ от традиционных винных ужинов, когда ароматный стейк сопровождался пузатым бокалом рубинового вина, от вечерних коктейлей в барах и любимой итальянской еды я оправдывал невероятной лёгкостью, появившейся энергией, которой стало на порядок больше, размером Эм в одежде и заметно посвежевшим отражением в зеркале. Впрочем, за это своё новое состояние мне пришлось рассчитаться почти всеми отношениями, которые у меня тогда были. И так я прожил целый год.
В марте 2026 года, обнаружив, что с начала января успел побывать почти в тридцати странах, я решил посвятить путешествиям весь оставшийся год и объехать девяносто стран, превратив плотность собственных впечатлений в нечто совершенно промышленное. Тренировки постепенно отошли на второй план, гаджеты я сначала забывал надевать, затем перестал замечать их отсутствие, а потом и вовсе забросил. Так, меняя страны, города и часовые пояса, переходя из одного ресторана в другой, позабыв о мониторинге здоровья и подсчёте калорий, я совершенно незаметно для самого себя вернулся с 93 килограммов к 110. Мир за это время стал для меня значительно больше, а вместе с ним, как выяснилось, и я сам.
Появились дикая одышка, быстрая усталость, апатия и долгие часы какой-то тоскливой задумчивости, словно кто-то, пробив мое темечко тонкой соломинкой, сосал из меня силы и радость жизни. Я не курил сигары и не пил вино, я ел! Ел лучшее из того, что могли предложить выдающиеся повара мира, начиная от «Майдо» в Перу и заканчивая «Столом шефов» в Москве, и, друзья, это было восхитительно! Впечатления от великолепной еды порой оказывались ничуть не слабее впечатлений от новых стран, а ради одного ужина я мог пролететь половину планеты, не испытывая ни малейшего сожаления о потраченных деньгах, времени и силах. Мне нужен был человек рядом, который, положив руку мне на плечо, сумел бы хоть немного умерить мой неуёмный максимализм, но такого человека рядом не оказалось. И вот, вновь растолстев, однажды в начале ноября я посмотрел на своё отражение в зеркале и понял, что дальше так продолжаться не может. Не может человек сколько угодно убеждать себя в том, что прекрасно знает собственный организм, путая это с привычками, желаниями и оправданиями.
Я снова окружил себя гаджетами, способными превращать смутные ощущения в цифры и графики. Нацепил кольца и браслеты, способные следить за сном, пульсом, активностью и восстановлением, помогая мне замечать перемены, которые я упускал почти год. Я соорудил дома спортивный зал, нанял жестокого и беспощадного тренера и с головой провалился в безэмоциональную дыру аскетизма. Вот уже одиннадцать дней я хожу злой и голодный, питаюсь безвкусным говном, не похудев при этом ни на грамм. Семь тренировок в неделю, строжайший контроль калорий и полное отсутствие прежних гастрономических радостей. Даже очередную поездку, начавшуюся несколько дней назад и охватывающую четырнадцать стран, я решил целиком подчинить спорту и возвращению к здоровой жизни. За эти два года я понял одну удивительно простую вещь, которую многие, вероятно, усвоили ещё в юности: дело вовсе не в жестоких запретах, а в умеренности.
К сожалению, именно этого качества природа мне и не отпустила. Я умею либо полностью отказывать себе во всём, либо предаваться удовольствиям с таким самозабвением, словно завтра мне на бал к богу. И если чего-то я по-настоящему хочу от наступающего года, так это снова вернуть спорт и режим в свою жизнь, отряхнуть пыль с гаджетов, начав буквально видеть прогресс и научиться наконец останавливаться вовремя. Хочешь, поц, высокой кухни? Ну сходи ты в хороший ресторан пару раз в месяц. Хочешь разделить бутылочку выдающегося вина на пару с господином Терновским? Раздели, но раз в месяц.
И запомни ещё, Максюша! Не превращай ты каждое удовольствие в образ жизни, а каждый отказ от него — в добровольный плен.
vernik.me/catalog/filter/chasy-i-trekery/brand-is-oura-or-whoop
В марте 2026 года, обнаружив, что с начала января успел побывать почти в тридцати странах, я решил посвятить путешествиям весь оставшийся год и объехать девяносто стран, превратив плотность собственных впечатлений в нечто совершенно промышленное. Тренировки постепенно отошли на второй план, гаджеты я сначала забывал надевать, затем перестал замечать их отсутствие, а потом и вовсе забросил. Так, меняя страны, города и часовые пояса, переходя из одного ресторана в другой, позабыв о мониторинге здоровья и подсчёте калорий, я совершенно незаметно для самого себя вернулся с 93 килограммов к 110. Мир за это время стал для меня значительно больше, а вместе с ним, как выяснилось, и я сам.
Появились дикая одышка, быстрая усталость, апатия и долгие часы какой-то тоскливой задумчивости, словно кто-то, пробив мое темечко тонкой соломинкой, сосал из меня силы и радость жизни. Я не курил сигары и не пил вино, я ел! Ел лучшее из того, что могли предложить выдающиеся повара мира, начиная от «Майдо» в Перу и заканчивая «Столом шефов» в Москве, и, друзья, это было восхитительно! Впечатления от великолепной еды порой оказывались ничуть не слабее впечатлений от новых стран, а ради одного ужина я мог пролететь половину планеты, не испытывая ни малейшего сожаления о потраченных деньгах, времени и силах. Мне нужен был человек рядом, который, положив руку мне на плечо, сумел бы хоть немного умерить мой неуёмный максимализм, но такого человека рядом не оказалось. И вот, вновь растолстев, однажды в начале ноября я посмотрел на своё отражение в зеркале и понял, что дальше так продолжаться не может. Не может человек сколько угодно убеждать себя в том, что прекрасно знает собственный организм, путая это с привычками, желаниями и оправданиями.
Я снова окружил себя гаджетами, способными превращать смутные ощущения в цифры и графики. Нацепил кольца и браслеты, способные следить за сном, пульсом, активностью и восстановлением, помогая мне замечать перемены, которые я упускал почти год. Я соорудил дома спортивный зал, нанял жестокого и беспощадного тренера и с головой провалился в безэмоциональную дыру аскетизма. Вот уже одиннадцать дней я хожу злой и голодный, питаюсь безвкусным говном, не похудев при этом ни на грамм. Семь тренировок в неделю, строжайший контроль калорий и полное отсутствие прежних гастрономических радостей. Даже очередную поездку, начавшуюся несколько дней назад и охватывающую четырнадцать стран, я решил целиком подчинить спорту и возвращению к здоровой жизни. За эти два года я понял одну удивительно простую вещь, которую многие, вероятно, усвоили ещё в юности: дело вовсе не в жестоких запретах, а в умеренности.
К сожалению, именно этого качества природа мне и не отпустила. Я умею либо полностью отказывать себе во всём, либо предаваться удовольствиям с таким самозабвением, словно завтра мне на бал к богу. И если чего-то я по-настоящему хочу от наступающего года, так это снова вернуть спорт и режим в свою жизнь, отряхнуть пыль с гаджетов, начав буквально видеть прогресс и научиться наконец останавливаться вовремя. Хочешь, поц, высокой кухни? Ну сходи ты в хороший ресторан пару раз в месяц. Хочешь разделить бутылочку выдающегося вина на пару с господином Терновским? Раздели, но раз в месяц.
И запомни ещё, Максюша! Не превращай ты каждое удовольствие в образ жизни, а каждый отказ от него — в добровольный плен.
vernik.me/catalog/filter/chasy-i-trekery/brand-is-oura-or-whoop
❤20👍13🔥3😁2🏆2
У меня Плауд, а в мире есть ещё масса контор, выпускающих похожие продукты. Это и Мобвой, и Анкер, и ХайДок, и Комулютик, а теперь ещё и Нотта Мемо. Все эти миниатюрные устройства с простейшим интерфейсом в виде пары кнопок призваны делать одно и то же — внимательно выслушивать ваши мысли, а затем благодаря нейросетям превращать их в приличный, литературно оформленный текст. С их помощью мы ведём дневники, записываем встречи, надиктовываем заметки, письма, воспоминания и целые главы книг. Ещё недавно для этого бы понадобилась стенографистка с луковкой волос на голове, а теперь благодаря развитию технологий она умещается в кожаной щёлке бумажника.
Идёт время. Диктофоны, работающие на топливе искусственного интеллекта, развиваясь ошеломительными темпами, заполняют нашу жизнь. И среди всей этой кавалькады гаджетов, на мой взгляд, победит не тот, кто сделает самое красивое или тонкое устройство, а тот, кто предложит самое удобное и простое приложение. Ведь сам диктофон — это, по существу, микрофон, аккумулятор и кнопка. Вся магия происходит в телефоне, где искусственный интеллект превращает вашу сбивчивую речь в человеческий текст. У меня, например, Плауд, и к самому устройству никаких вопросов нет, а вот приложение — мало того что англоязычное, так ещё и, положа руку на сердце, несколько перемудрённое своими бесконечными режимами, шаблонами и способами обработки.
Победит простота и дружелюбный интерфейс! Лично мне нужно, чтобы каждый раз, когда мне придёт в голову мысль, фраза, слово, идея, я, нажав кнопку, это сливал в диктофон, а вечером, в кабинете, получал идеально упакованный текстовый файлик в виде одной главы прошедшего дня. Представьте, как все мысли и обрывки фраз, сказанных за день, собираются в один стройный рассказик. Сон!
Поэтому выбирайте прежде всего приложение, с которым вам будет удобно работать, а уж какую форму имеет карточка с микрофоном — дело второе. В любом случае мы с Ирой кратно расширяем ассортимент устройств, работающих с нейросетями, и выбрать будет из чего, а пока к тому, что уже есть у нас на сайте, добавим Нотта Мемо. Шалом!
💾 Диктофон с искусственным интеллектом Notta Memo, черный — 16.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)
Идёт время. Диктофоны, работающие на топливе искусственного интеллекта, развиваясь ошеломительными темпами, заполняют нашу жизнь. И среди всей этой кавалькады гаджетов, на мой взгляд, победит не тот, кто сделает самое красивое или тонкое устройство, а тот, кто предложит самое удобное и простое приложение. Ведь сам диктофон — это, по существу, микрофон, аккумулятор и кнопка. Вся магия происходит в телефоне, где искусственный интеллект превращает вашу сбивчивую речь в человеческий текст. У меня, например, Плауд, и к самому устройству никаких вопросов нет, а вот приложение — мало того что англоязычное, так ещё и, положа руку на сердце, несколько перемудрённое своими бесконечными режимами, шаблонами и способами обработки.
Победит простота и дружелюбный интерфейс! Лично мне нужно, чтобы каждый раз, когда мне придёт в голову мысль, фраза, слово, идея, я, нажав кнопку, это сливал в диктофон, а вечером, в кабинете, получал идеально упакованный текстовый файлик в виде одной главы прошедшего дня. Представьте, как все мысли и обрывки фраз, сказанных за день, собираются в один стройный рассказик. Сон!
Поэтому выбирайте прежде всего приложение, с которым вам будет удобно работать, а уж какую форму имеет карточка с микрофоном — дело второе. В любом случае мы с Ирой кратно расширяем ассортимент устройств, работающих с нейросетями, и выбрать будет из чего, а пока к тому, что уже есть у нас на сайте, добавим Нотта Мемо. Шалом!
💾 Диктофон с искусственным интеллектом Notta Memo, черный — 16.990₽ (Абсолютно новый, в запечатанной коробке)
❤6👍3
Канны: роскошь Лазурного Берега и суперкары миллионеров
Завершаю своё большое путешествие по Европе на Лазурном Берегу! На этот раз отправляюсь в Канны — город роскошных отелей, дорогих автомобилей, бесконечных пляжей и совершенно безумных цен.
В этом выпуске покажу, что скрывается за красивой картинкой одного из самых знаменитых курортов Франции.
Гуляю по Каннам, изучаю цены на недвижимость, заглядываю на антикварный рынок, пробую невероятно вкусный луковый пирог и наслаждаюсь свежими устрицами.
А затем отправляюсь на знаменитую набережную Круазет, где расположились роскошные бутики, легендарные отели Carlton и Majestic, а возле входов припаркованы Bugatti, Lamborghini, Porsche и другие игрушки миллионеров.
Но стоит ли вся эта роскошь гигантских толп туристов, изнуряющей жары и заоблачных цен? Делюсь впечатлениями от летних Канн и прощаюсь с Лазурным Берегом.
Впереди возвращение домой после двадцати дней путешествий!
📺 Новый выпуск на YouTube
Завершаю своё большое путешествие по Европе на Лазурном Берегу! На этот раз отправляюсь в Канны — город роскошных отелей, дорогих автомобилей, бесконечных пляжей и совершенно безумных цен.
В этом выпуске покажу, что скрывается за красивой картинкой одного из самых знаменитых курортов Франции.
Гуляю по Каннам, изучаю цены на недвижимость, заглядываю на антикварный рынок, пробую невероятно вкусный луковый пирог и наслаждаюсь свежими устрицами.
А затем отправляюсь на знаменитую набережную Круазет, где расположились роскошные бутики, легендарные отели Carlton и Majestic, а возле входов припаркованы Bugatti, Lamborghini, Porsche и другие игрушки миллионеров.
Но стоит ли вся эта роскошь гигантских толп туристов, изнуряющей жары и заоблачных цен? Делюсь впечатлениями от летних Канн и прощаюсь с Лазурным Берегом.
Впереди возвращение домой после двадцати дней путешествий!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍8❤5👏3