Изучать историю, заниматься исторической наукой – это значит постоянно иронизировать. Так проще запоминается и легче живётся. Ну знаете, чтобы всё пост-пост, мета-мета, а иначе туши свет: либо кукухой поедешь, либо в мире разочаруешься, либо заскучаешь (не дай Бог!).

Вы мне, возможно, возразите. Казалось бы, куда тут скучать? История же! Бойни, интриги, кровища, головы отрубленные летят сквозь века и степи, революции там всякие... В общем, ни минуты покоя. Разочаровываться тоже как-то странно – это же все дела давно минувших лет, ну сделал там какой-то удельный князь что-то постыдное, не оправдал ожиданий, возложенных на него в начале параграфа, ну и что? "Ваши ожидания – ваши проблемы!" – скажет тебе удельный князь и будет прав. Да и, в конце концов, какой русский не любит быстрой езды кукухой? Мы сейчас только запряжем и сразу поедем, без нас не начинать!

Но не все так просто.

Вот представьте, поступили вы на истфак, вам 17-ать или 18-ать лет (мне вообще 16-ать было), вы молоды и горячи, готовы развенчивать исторические тайны, раскрывать масонские заговоры, выяснять зловещие и постыдные подробности сильных мира сего, но тут выясняется страшное: никому это не нужно. Вот тебе список документов, вот список литературы, вот библиотека за углом — иди, читай, а ко второму курсу обнаружь себя подсчитывающим процент целлюлозно-бумажных изделий в экспорте Беларуси в Германию за 1999 год. Что, значит, ты хотел изучать международные отношения? Это и есть международные отношения! Что тебе еще нужно? Кровавые распри и коварные планы? Так это вам не в историю, это вам в "Игру престолов", да, да, и трон свой железный тоже заберите, пожалуйста.

Ты грустнеешь, серьезнеешь... и начинаешь иронизировать. Выбрал задорную тему, а по ней ни конференций не проводится, ни стипендий не назначается? Заходишь в твиттер (или еще куда) и пишешь глубокомысленный пост: "Неправильно ты, дядя Фёдор, тему диссертации выбираешь. Ты то, что тебе интересно изучать хочешь, а надо то, на что деньги выделяются, за что гранты дают". Получаешь лайки, репосты, эмоционально разгружаешься. И, вроде, нормально становится. Не хорошо, но нормально.

Или готовишься к экзамену по истории России (который совсем не твоя специализация, не рядом даже), учишь-учишь, а потом пишешь подруге: "Настя, можно считать Любеческий и последующие съезды удельных князей правовой предтечей Лиги Наций и ООН?".

Или рождаешь прямо-таки фундаментальную политологическую теорию. Бегаешь по комнате и кричишь, размахивая руками: "русским исторически противопоказана демократия! Посмотрите на г-на Великого Новгорода, выгнали, значит, Киевскую власть, "республикой" заделались, а потом начали забавляться: 58 князей всего за 2 (!) века! Где такое видано?".

Или ставишь на аватарку в ВКонтакте Мустафу Кемаля Ататюрка или Михаила Михайловича Сперанского, а потом общаешься с окружающими исключительно от их лица: "Какая Саша? Я — Мустафа Кемаль, ты видела, что там Эрдоган в моей стране выделывает, а? Я просто в бешенстве!".

Или ночью, засыпая после тяжкого дня, бормочешь в подушку: "ну ничего, Михаил Михайлович, выберемся, где наша не пропадала..."

И выживаешь.
Пост-пост, мета-мета.

В те странные годы, когда я была молодой, глупой и, кроме того, писала кандидатскую диссертацию, я очень любила потрещать о своей теме. При этом, говоря откровенно, слово "потрещать" не совсем правильно отражало характер моего тогдашнего времяпрепровождения: мне нравилось потерроризировать, помучить, поПЫТАТЬ людей замечательными историями из жизни Герхарда Шрёдера (главного героя моего романа, 7-го канцлера ФРГ). Меня невозможно было заткнуть и в сети Интернет: я писала про него в "твиттер", штамповала шутки и "мемчики", как на конвейере (иногда рисовала их в пейнте), планировала сделать набор стикеров для Телеграма и, что самое ужасное, рассказывала про любимого немецкого политика людям, которых не то, что знаю недавно, не знаю вообще.

Так как-то раз я стояла на остановке и ждала автобус. Была зима, промозглый питерский ветер продувал меня насквозь, до защиты оставалось четыре месяца. По причине того, что последние недели работы выдались весьма напряженными, в моей голове не осталось места ни для чего кроме моего дорогого Герхарда. В этот не самый удачный момент к окончательно и бесповоротно (как казалось тогда) шрёдернутой мне подошел знакомиться мужчина. Обычный такой мужчина, лет тридцати, не бомж, не олигарх, не чувашский рэпер, а самый обычный человек. Начал расспрашивать меня о чём-то (вероятно, о настроении и планах на вечер), но я, естественно, с профессионализмом опытного депутата повернула разговор в нужное мне русло и лихо оседлала своего проверенного конька. Герхарда Шрёдера. Минут двадцать я растекалась словом по промёрзшему асфальтовому покрытию, поясняла за тонкости "восточной политики" и рассказывала разные интересные (как казалось мне) штуки. Мужчина слушал, хоть явно ожидал чего-то другого (вроде, когда разговор начинают с того, что говорят вам, какие у вас красивые волосы, то жаждут оценить не ваш профессионализм как историка, но я могу ошибаться). Потом пришел автобус и я уехала в прекрасную даль.

Прошло три с небольшим месяца. По улицам города разливалась весна, светило солнышко, пели птички, а я бодрым шагом шла в университет. Чувствовала я себя тогда неважно: меня колбасило, так как до защиты оставалась пара недель, я тонула в миллиарде бюрократических идиотизмов, молила Бога о пощаде и думала, конечно же, ТОЛЬКО о Герхарде Шрёдера (да, мне удалось раздвинуть грани разумного). И тут меня окликнул какой-то человек. Не просто человек, а незнакомый человек. Человек, которого я видела первый раз в своей жизни. Окликнул и спросил: "ну как там дела у Герхарда Шрёдера?". Первым делом я решила, что я наконец-то допрыгалась, пришла шиза, привет-привет, не подскажите адрес ближайшей психиатрической клиники на Васильевском острове. Потом пригляделась и поняла, что этот тот самый мужчина из того самого зимнего дня. Он узнал меня и не забыл про Герхарда Шрёдера.

Немного поболтав с ним (никогда не догадаетесь о чём), я пошла дальше. Было чертовски приятно, что о Герхарде Шрёдере думает кто-то кроме меня... и Владимира Путина. Что люди слушают то, что я говорю.

И что я не сошла с ума, конечно же.

Вчера произошла очень необычная ситуация. Мне пригодились мои знания по диссертации. Зашла я вечером в один поттероманский паблик, чтобы почитать, что пишут профессионалы магии про новую часть волшебной франшизы. Надеюсь, вы уже посмотрели фильм, так как сейчас будет ма-а-аленький спойлер (прям совсем малюсенький, некритичный для восприятия, не раскрывающий ни сюжет, ни финал, вообще ничего, что можно было бы раскрыть). В новой части на краткий миг (и не совсем понятно зачем) появляется профессор Минерва МакГонагалл. Там она молодая учительница Хогвартса и все, вроде бы, хорошо, но есть одна проблема: как известно, действие фильма происходит в 1927 году (при этом имеются ретроспективы в прошлое), а уважаемая профессор, как сообщала сама Дж.К. Роулинг, родилась в 1935. Естественно, в своем большинстве фанаты возмущены этим откровенным ляпом, но есть и те, кто продолжает верить в любимого автора, вследствие чего выдвигает различные теории и гипотезы на этот счёт. Так, особенно мне приглянулась идея о том, что та Минерва МакГонагалл вовсе не Минерва МакГонагалл, то есть она, конечно, и Минерва, и МакГонагалл, но не та, что хорошо нам знакома, а просто ее полная тёзка. Мне такая версия нравится, я признаю за ней право на жизнь. Но, как оказалось, люди считают подобное объяснение ОЧЕНЬ НЕПРАВДОПОДОБНЫМ. И тут наступает мой звёздный час...

Все вы знаете, что мои научные поиски были посвящены проблемам "новой восточной политики" канцлера Герхарда Шрёдера. Возможно, вам также известно, что проблемами "новой восточной политики" в 70-е годы XX века занимался еще один канцлер ФРГ – Вилли Брандт. Но вот то, что в истории Германии был еще один Герхард Шрёдер, занимавший пост министра иностранных дел в правительствах Конрада Аденауэра и Людвига Эрхарда, курировавший, КРОМЕ ТОГО, вопросы восточной политики ФРГ, известно не многим. Что интересно, оба Герхарда по образованию являлись юристами, а их политика в отношении стран Восточной Европы имела немало общего. Шрёдер из 60-х одним из первых выразил заинтересованность в политике взаимопонимания и мирного сотрудничества с регионом, провел переговоры с Польшей, Румынией, Венгрией и Болгарией, результатом которых стали первые договора, что позволило проложить мостик в "новую восточную политику" Брандта. Шрёдер из 90-х и 00-х не только активно дружил с восточноевропейскими странами, но и обеспечил им членство в Европейском Союзе.

В общем, нет ничего неправдоподобного в существовании двух Минерв МакГонагалл. История показывает: возможно все! Ну а в магическом мире, мне кажется, тем более.

Если однажды вы попадёте в какую-нибудь неловкую ситуацию и уже приготовитесь отчаянно краснеть, не один десяток лет прокручивая в голове собственную оплошность, просто вспомните о том, как Герхард Шрёдер, являясь канцлером ФРГ (первым лицом государства, если что!) во время траурной церемонии в Иерусалиме случайно выключил вечный огонь в память жертв Холокоста. И не смог включить обратно.

Или о том, как в ходе предвыборной гонки 2002 года один из кандидатов на пост канцлера Эдмунд Штойбер, пытаясь заручиться поддержкой любителей футбола, принял участие в соревнованиях на точность пробития 11-метрового штрафного удара. К сожалению, сделал он это крайне неудачно: попал не в ворота, а прямо в лицо одной пожилой немке. Ничего страшного с женщиной не произошло (подлатали в больнице), но вот пресса порезвилась сполна: "Премьер Баварии ударил женщину", – кричали газетные заголовки. "Поиграл, scheiße, в футбол", – (вероятно) думал Штойбер.

Надеюсь, вам полегчает.
Если нет, просто задумайтесь... как здорово, что за вами в тот момент не следила пара-тройка журналистов с телекамерами.

Наверно, нет ничего необычного в том, что время от времени мне снятся сны про Шрёдера. Чаще всего они не отличаются оригинальностью, так что рассказывать о каждом нет смысла, но вот две интересные сновиденческие истории в моем арсенале имеются.

Один раз мне приснился практически экшн: не помню с чего все началось, но каким-то чудесным образом мы (я, Герхард Шрёдер, Владимир Путин и всякие разнообразные чиновники) оказались на волнорезе посреди штормящего океана. Примыкал ли волнорез к суше – неизвестно, но вокруг были только волны, только ветер, только льды, в общем, сплошной апокалипсис и катастрофа (а не какая-то там радость впереди, о которой возможно захотелось напеть). Мы шли по этому волнорезу, о чем-то болтали, и тут Владимир Владимирович внезапно остановился и спросил Шрёдера: "Герхард, не хочешь искупаться?". На что Герхард даже отвечать не стал, а прямо в парадном костюме нырнул дельфинчиком в бушующие волны.

Второй раз обстановка была тривиальнее: мне привиделось, как я ехала куда-то на автобусе и читала мемуары Шрёдера, где на обложке было изображено его лицо крупным планом. Рядом сидела Ангела Меркель и весь путь неодобрительно косилась на меня и книгу в моих руках.

Итак, господа и дамы. Пришел великий час. Час, которого все непременно ждали: я окончательно определилась с тематикой канала. Теперь нет никакого недоумения – ни полного, ни частичного – гений Василия Розанова остается при гении Василии Розанове (именно из его труда я позаимствовала эти слова), есть только германистика, немецкие канцлеры и их невероятные приключения. Я планирую писать про Шрёдера, про Меркель, про Брандта, Коля, Шмидта, Аденауэра, Штайнбрюка, Мюнтеферинга, Кальтенбруннера, Штангенциркуля, Камбербэтча, а нет, стоп, последние три не туда… радовать забавными ситуациями, в которые они встревали, рассказывать, как они из них выбирались (или не выбирались).

История Германии очень интересна, если подходить к ней с правильного угла (не с тупого главным образом): это не только оккультные тайны Гитлера и Ко, но и много чего еще. Про это мне и хочется поведать, а так как главными героями официально объявляются немецкие канцлеры, канал теперь будет называться "Банда Вилли Брандта", ведь Вилли Брандт (осторожно, сейчас будет весьма волнительный каминг-аут!) – мой самый любимый канцлер в истории ФРГ. Он и его "банда" (первым и главным в ней, конечно же, будет Герхард Шрёдер, не зря его очень любят называть "внуком Вилли Брандта") окончательно захватывают пространство этого Telegram-канала, любите же их за это!

Если вы считаете, что пока не готовы любить Вилли Брандта, предлагаю познакомиться с замечательной статьей о нём (не факт, разумеется, что полюбите, зато немного интеллектуально прокачаетесь, что всегда хорошо):

rg-rb.de/index.php?id=13027&option=com_rg&task=item

На Рождество 2002-го года "красно-зелёный" (нет, это не краткая характеристика состояния после корпоратива, а политическая "окраска") канцлер Герхард Шрёдер получил весьма оригинальный подарок. Немецкий интернет-маркетолог Кристиан Штайн, недовольный реформами правительства, внезапно осознал, что сидеть на кухне и ругаться не слишком продуктивно и организовал небольшой предпраздничный "бунт".

Герр Штайн предложил всем своим друзьям и знакомым подарить главе правительства то, что, по его мнению, канцлер желает больше всего – последнюю рубашку среднестатистического гражданина Германии и обязательно приложить открытку примерно вот с таким вот сердечным поздравлением: "Уважаемый герр федеральный канцлер, дорогой Герхард! Желаю тебе счастливого Рождества и посылаю свою последнюю рубашку, чтобы ты больше не повышал налоги – с меня уже просто нечего брать. Прилагаю и последние рубашки моих детей, готовых, как и я, внести посильный вклад в укрепление благосостояния нашей любимой страны!".

Масштаб "бунта"превзошел ожидания: в последнюю неделю декабря в ведомство канцлера (вот адрес, вдруг вам захочется отправить госпоже Меркель пару симпатичных носков: Willy-Brandt-Strasse 1, 10557 Berlin) пришло более 10 тысяч рубашек! Порадовать Шрёдера стремились разные слои населения: "вписались" как мекленбургские социальщики, так и баварские полицейские, ажиотаж был невероятный.

В результате подарочной кампании Кристиан Штайн стал местной знаменитостью, а Герхард Шрёдер обзавёлся комплектом рубашек, которого бы хватило не на одно поколение Шрёдеров.

Налоги, правда, никто не снизил.

Не ошибусь, предположив, что прилагательное "немецкий" в представлении среднестатистического человека является синонимом таких слов как "порядок" (он же "Ordnung"), "качество" и "педантизм", ведь все, что (об-ра-ти вни-ма-ни-е) сделано в Германии отмечено высшей степенью правильности. Вероятно, так считал и проживавший в Тирасполе 64-летний офицер в отставке Анатолий Платицин, пока не столкнулся с необходимостью заказывать книги и журналы из ФРГ.

Тут-то и выяснилось, что немецкая почта (Deutsche Post) страдает редкой формой топографического кретинизма и совершенно не приспособлена доставлять корреспонденцию вовремя. По трезвым расчетам посылка из Германии в Молдавию (а при взгляде из Берлина Тирасполь – это Молдавия) должна идти 10-12 дней, но выходило немного не так. Ну или не немного: первая посылка (стопка книг из Гютерсло, если вам интересно) добиралась до Тирасполя целый год. Как так вышло, спросите вы?

Очень просто: в Deutsche Post решили, что Тирасполь находится в Австралии и отправили все туда. В Австралии почесали головы (или пятки, не знаю, они же там все вверх ногами перемещаются) и перенаправили ценный груз в Австрию, откуда он вернулся в Германию, а потом наконец (вероятно, случайно) угодил в Молдавию.

Вторая посылка (газеты и журналы из Гамбурга) вместо Молдавии отправилась загорать на Мальдивы, так как сотрудники немецкой почты не видят различий между словами "Moldawien" и "Malediven" (Malediven, Mandarinen, Magdalinen, kakaja rasnitsia, sluschai).

Третья посылка (неугомонный Платицин вновь заказал книги из Гютерсло) вместо легкой поездки по Европе совершила месячное турне по Северной Америке.

Четвертая посылка, а точнее не посылка, а письмо, которое, кроме того, было отправлено авиапочтой, пришло в Тирасполь через 43 дня. Видимо, оно вновь посчитало себя слишком уставшим для всего этого дерьма, поэтому бросило все и махнуло на Мальдивы. Не помогло даже то, что на конверте предусмотрительно было написано не "Moldawien", а "Republik Moldau".

В общем, не все, что немцы, то Ordnung.
Косячить любят все.

Прочитала на Deutsche Welle материал с очень adme'вским названием "10 ЦИТАТ КОНРАДА АДЕНАУЭРА" (это первый канцлер ФРГ, если что) и встретила там такое замечательное его изречение: "Я диктатор, но с сильным демократическим уклоном" (Ich bin diktatorisch, nur mit stark demokratischem Einschlag). Мне, разумеется, сразу пришла в голову историческая параллель: вспомнился один харизматичный мужчина с очень стильными очками по имени Аугусто Пиночет. Вот он, как я помню, говорил: "Я не диктатор, у меня просто лицо такое". Не знаю, стоит ли сравнивать Пиночета и Аденауэра (последний, вроде, никого на футбольном поле не расстреливал), но совпадение забавное, особенно в свете того, что диктатор Пиночет отказывается считать себя диктатором, а вот демократически избранный Аденауэр от подобных именований не открещивается.

P.S. Вот еще хорошая цитата: "Никто не может помешать мне поумнеть за одну ночь" (Es kann mich niemand hindern, über Nacht klüger zu werden). Неплохо звучит, да? Я тоже так думала, когда ложилась спать перед сложным экзаменом, чего-нибудь не доучив. Жаль, что тогда авторитетное слово Аденауэра меня не грело.