На прошлых выходных в Гаарец вышло важное, на наш взгляд, интервью Наоми Авраам, выросшей в сообществе харедим и сознательно порвавшей с ним связи. Она рассказывает Гаарец о том, что правящая элита ультраортодоксальной общины, по сути, построила параллельный мир со своими банками, системой образования и медиа, которые контролируют все сферы жизни людей из этой общины, обрекая многих на нищету. Мы перевели для вас это интервью — полностью перевод можно прочитать по ссылке.

Здесь публикуем некоторые цитаты:

Страшно [выйти из общины харедим]?

Очень страшно. Это эмиграция во всех смыслах. Представьте, я впервые увидела девушку в майке только в 21 год. А потом, когда закончила учебу и начала работать в Министерстве финансов и Министерстве юстиции, я впервые увидела, как харедим выглядят с другой стороны. Оказалось, что они вполне способны очень хорошо относиться к женщинам в брюках.

Тогда почему меня с детства учили, что я обязана быть скромной, что мне нельзя занимать место, нельзя открывать рот?

Я знала, что снаружи есть демократия, потому что в школе нам говорили: “Здесь не демократия”. Я очень любила читать. И за это часто получала наказания.

И социальной мобильности там нет. Клика закрытая.

Нет. Это олигархия, где все женятся между собой. Есть представление, что у литовских харедим существует социальная мобильность, в отличие от хасидов, где все устроено через личные связи. Но это просто неправда. Ты можешь жениться на дочери главы ешивы, и тогда тебя как бы впустят в семью. Но это более или менее единственный вариант. Все остается внутри семьи.

У меня взорвался мозг, когда я узнала, что весь Совет мудрецов Торы — все они родственники. Я не знаю, было ли это настолько коррумпировано изначально, но нет сомнений, что в Израиле из поколения в поколение все становилось только хуже.

Я пишу для того, чтобы они увидели: все, что происходит в харедимном обществе, в конечном счете превращается в деньги, которые попадают в карман очередного функционера. Это не святость, а экономика рабского труда, если не сказать торговля людьми.

Харедимная автономия не возникла в вакууме из-за того, что государство оказалось перед ней бессильным. Она поддерживается законами и бюджетами. Государство с ней сотрудничает.

Государство Израиль любит утверждать, что мы просвещенная либеральная страна, но поскольку у нас нет конституции, а политическая система устроена так, как устроена, нам якобы ничего не остается, кроме как позволять харедим-паразитам приходить, садиться нам на шею и пользоваться нами.

Но это неправда. В конечном счете это политический выбор.

Фото: Давид Бахар

Задонатить Точке Встречи | Подписаться на инстаграм

«Откуда эта земля наша? Как она стала нашей? Мы её захватили! Убили тех, кто был тут раньше… Мы захватили территорию, мы её перепахали, и теперь она наша»

- Йерах Каханович, боец Пальмаха с 1946 года.

👉🏼Сегодня палестинцы отмечают трагическую дату - день Накбы ("катастрофы" с переводе с арабского) - этнической чистки, которая началась незадолго до образования государства Израиль и не прекращается до сих пор.

👉🏼В декабре 2012 года в галерее организации Зохрот прошла медиавыставка «К созданию общего архива — видеосвидетельства сионистских бойцов 1948 года». Она включала интервью с бойцами Пальмаха и других подразделений Хаганы, проведенные Эялем Сиваном и Эрезом Миллером в 2012 году. Мы сделали русские субтитры для некоторых из этих интервью, каталог видео с субтитрами будет в дальнейшем пополняться, посмотреть видео с русскими субтитрами (помимо интервью, прикреплённого к посту) можно здесь:
https://youtube.com/playlist?list=PL54hCxuFkL_hhA_W1MjjrbZQnFcSjOll5&si

🔯О том, как эти признания развенчивают основные сионистские мифы, читайте в нашей новой статье на syg.mа:
https://syg.ma/@cinemaclub/nakba-glazami-pobediteley

🎞Эти видеосвидетельства из первых рук являются уникальным материалом: люди, занимавшиеся этническими чистками во время Накбы, сами рассказывают о них и развенчивают основные мифы сионистской пропаганды о событиях 1947–1948 года.

👉🏼Личные признания участников операций показывают, что насилие и изгнание были намеренным и систематическим процессом.

👉🏼Вот еще несколько цитат из видеосвидетельств:

«На что (это) похоже… Как в фильмах, когда арабы идут в Мекку. Колонна людей с торбами… Похоже на наших беженцев, когда они бежали из Германии. С торбой, с чемоданом.»

«Игаль Алон хотел выгнать всех, так? Бен Гурион тоже. Это Бен Гурион отдал приказ выгонять. Нам не дали, снаружи (имеется ввиду ООН). Если бы мы выгнали всех, всё было бы по-другому… Нас остановили на полпути. Это очевидно. Сказали «Стоп, хватит».… Это не наша ошибка».

«Мы не могли допустить, чтобы остались арабские деревни прямо там, среди нас».

«Мы вошли в пустой город. В одном месте мы увидели старуху, она сидела на дороге… Один из наших взял и убил её».

Вы знаете, что такое ПИАТ? Гранатомёт такой…
Я стрелял из него по той мечети, где они прятались. В Лоде… Он делает в стене дыру
примерно вот такого размера, а внутри при этом все размазаны по стенам,
от давления, которое он создаёт… Я выпустил снаряд прямо в зал. Никто не выжил.
— Кто вынес трупы потом?
— А я откуда знаю, это их дела…
— Был приказ?
— Да.
— Какой был приказ?
— Как какой? Бери ПИАТ и стреляй, вот и всё. Ничто не могло выдержать его,
по тем временам.
— Сколько человек там было внутри?
— Много… много… Я открыл дверь, увидел и закрыл назад.
— Что вы увидели там внутри?
— Пустой зал и все размазаны по стенам.
— Много людей?
— Много.
— Каких возрастов?
— Уже не вспомню… Но одного взгляда мне хватило.

«Заплатят на праймериз»: журналисты раскрыли, как членов коалиции принуждали голосовать за Рабелло
https://news.israelinfo.co.il/144694

Трамп — по итогам телефонного разговора с Нетаниягу:

«Я принимаю решения. Я принимаю все решения. Нетаниягу не принимает решения.

У него [Нетаниягу] не будет другого выбора, кроме как принять соглашение с Ираном».

Вышло мое интервью с Ниной Потарской, украинской участницей флотилии "Сумуд". Оно состоит из двух частей: до и после перехвата их корабля израильской армией.

Найти не нежелательное российское медиа, которое согласилось бы опубликовать интервью оказалось неожиданно сложной задачей, но свою площадку щедро предложил Мост — медиа, соединяющее людей с разных берегов.

Негласно подразумевается, что ты или "за Израиль", или "за Палестину". Очень сложно привнести в эту дихотомию что-то более гуманистическое и объединяющее: я "за человека", "за мир". Но я продолжаю пытаться. Сегодня — через слова Нины.

Я много лет занимаюсь адвокацией на высоком уровне и часто встречаюсь с людьми, которые принимают решения. Очень плохие решения. Жестокие решения. И я не понимаю, как вернуть их к логике созидания и мысли о том, что невозможно построить рай в одном месте на Земле за счет того, чтобы во всем остальном мире был ад. В этом нет ни баланса, ни справедливости. Отчасти я решила присоединиться к флотилии из-за этого: невозможно делать вид, что тебя это не касается, потому что это касается нас всех.

На уровне риторики есть сходство между тем, как израильские власти говорят о палестинцах, и тем, как российские власти говорят об украинцах. Это, конечно, разные контексты, но я слышу очень похожие формулировки: "вас не существует", "там одни фашисты".

Многим кажется, что я отвлекаю внимание от Украины, но на самом деле я, наоборот, привлекаю внимание к Украине. Есть четкая связка между тем, что наша власть и любая власть — это не весь народ, и что потребности людей очень часто не совпадают с интересами государств и представителей правительств.

Именно с этим связана надежда: что физически не получится остановить все суда и какие-то лодки всe-таки смогут дойти и создать коридор, такой "живой щит", чтобы между ними смогла пройти баржа с гуманитарной помощью и передать в Газу продукты и медикаменты.

У меня, например, много пищевых аллергий. Любая ошибка становится риском для всей команды. И мне очень нравится, когда в группе есть понимание, что забота о слабом и забота о ближнем — это залог успеха всей группы, ее роста и движения вперед. И мне кажется, очень важно иметь в жизни опыт доверия к обществу, в котором ты живешь.

Меня почему-то очень задело то, что этим ребятам примерно столько же лет, сколько моему сыну. Парень начал на меня кричать, толкать, что-то делать, и я как-то возмутилась — не знаю, как мать и как учительница. Даже сама от себя этого не ожидала. Я сначала сказала ему: "Наверное, твоя мама тобой гордится". И это, конечно, вызвало новый всплеск агрессии...

У меня были свои сомнения по поводу флотилии. Но я чувствую себя спокойнее в мире, где люди пытаются изменить реальность через баржу с гуманитарной помощью, акты гражданского неповиновения, демонстрации, искусство и другие формы ненасильственного сопротивления, а не через еще более разрушительные бомбы и дроны.

А еще вот этот опыт перехвата, попадания в руки к израильским солдатам, через который прошла Нина, — человек, с которым у меня есть личные добрые отношения, — это воспринималось как личный удар. Как безнаказанное убийство Авды Хаталина. Как нападение на Нику и Л. в Мухмасе. Как уголовные дела в России против моих друзей и репрессивное закрытие любимых организаций. Это удар по моим. Личное — это политическое.

ООН обвиняет ХАМАС в военных преступлениях против палестинцев
https://news.israelinfo.co.il/144905

В октябре 2023 года Йонатана (наш свидетель) призвали в Газу. Он считал это «самой оправданной войной в нашей истории». Реальность, с которой он столкнулся в Секторе, оказалась полной противоположностью. Ниже — отрывки из его свидетельства, опубликованного в журнале The Economist.

Правила открытия огня:

«В Газе […] нам не давали никаких правил открытия огня. Были красные линии и границы секторов, но их назначение заключалось лишь в том, чтобы мы не стреляли по своим и не допускали дружественного огня. Слово “гражданский” вообще не упоминалось».

В декабре 2023 года […] трое заложников были застрелены израильскими солдатами при попытке сбежать, несмотря на то что они разделись до нижнего белья и несли белый флаг. Только после этого солдатам были даны некоторые указания.

«Но даже тогда это было скорее рекомендацией», — сказал Йонатан.

«Не обязательно стрелять в женщин, детей, пожилых людей или в человека без одежды с белым флагом. Ничего не говорилось о стрельбе по медикам или журналистам. […] Все мужчины призывного возраста считались легитимными целями. […] Большинство людей, которых убило моё подразделение, не были вооружены».

Дегуманизация:

«[…] По мере того как война затягивалась, настроение становилось мрачнее. Представление о том, что в Газе “нет невиновных”, лишь укреплялось».

В радиопереговорах палестинцев называли словом dirty («грязные»), например: «Впереди видим двух грязных». Солдаты говорили об отправке в Газу как об охоте.

«В глазах многих израильтян и солдат каждый палестинец в Газе — террорист. Если это ребёнок, то он, вероятно, будущий террорист. Если это женщина, то она, вероятно, будущая мать будущего террориста».

Живые щиты:

«У нас были споры внутри взвода, но это не были дискуссии о приемлемости использования живых щитов. Мы спорили о том, как с ним обращаться: что и сколько ему давать есть, бить его или нет. Большинство воспринимало его как террориста».

Когда подразделение Йонатана вывели из зоны боевых действий, они не отправили своего «комара» (так называли живых щитов) в тюрьму в Израиле и не вывезли его к гуманитарному коридору:

«Мы просто сказали ему идти».

Некоторые из освобождённых «комаров», многие из которых были мужчинами призывного возраста, позже были застрелены солдатами.

Помимо «комаров», ЦАХАЛ также использовал «ос» (палестинцев, привезённых с Западного берега и одетых в форму ЦАХАЛа) и даже несколько «бобров» (суданских просителей убежища, говорящих по-арабски, которым обещали вид на жительство в обмен на разведку туннелей).

В марте 2025 года ЦАХАЛ объявил о расследовании использования живых щитов в Газе. На сегодняшний день ни одному военному не были предъявлены обвинения по этому поводу.


Разрушения:

«Всё разрушено. На улицах повсюду лежат мешки с дерьмом. […] Я не мог объяснить эти разрушения военной необходимостью. Речь была не о безопасности и не о разгроме ХАМАСа. Это было что-то другое — целые кварталы просто исчезли».

Подрывы зданий стали основной задачей подразделения Йонатана и, по сути, большей части израильской пехоты в Газе. Им давали оперативные обоснования: нужно было расчистить территорию по обе стороны логистических дорог; в подвале обнаружили склад ракет или вход в туннель; высокое здание могло служить наблюдательным пунктом для снайперов ХАМАСа.

Но после того как самое высокое здание в районе уничтожали, самым высоким становилось другое здание — и его тоже уничтожали. И так далее.

Я спросил Йонатана, есть ли что-то конкретное, о чём он сожалеет.

Его губы задрожали, но он не смог ответить.

По его словам, рассказать свою историю — это способ «сделать ситуацию лучше, взять на себя ответственность, дать людям узнать, что произошло».

«Но это не способ уменьшить мою собственную ответственность. Я не могу стереть своё прошлое».

Уже много сказано и пошучено на эту тему, но стоит проговорить еще раз.

В 2015 году США вместе с Россией, Китаем, ЕС, Германией, Францией и Великобританией заключили договор Joint Comprehensive Plan of Action (JCPOA), который готовился два года и вступил в силу с 2016 года.

В рамках JCPOA Иран согласился ограничить обогащение урана и плутония, передать запасы высокообогащенного топлива МАГАТЭ, под контролем которых были перепрофилированы ядерные объекты. В обмен США, ЕС и ООН сняли санкции, связанные с атомной программой, но оставили в силе целый ряд других.

JCPOA подавалась как дипломатическая альтернатива войне с Ираном, к которой призывали ястребы в Конгрессе и выходцы из администрации Джорджа Буша-младшего, которую уже успели наломать дров в Ираке и Афганистане.

Одним из критиков JCPOA был и Дональд Трамп, который настаивал, что Иран нарушает условия договора. Он также упрекнул Обаму за выплату Ирану 1,7 миллиардов долларов после освобождения 4 американских заложников. Деньги были присуждены Ирану судом в Гааге - средства были заплачены еще шахским режимом за американское оружие. Но 400 миллионов налички, отправленные самолетом в Тегеран были для республиканцев отличным поводом покритиковать Обаму за уступки режиму аятолл.

Придя к власти, Трамп заявил о выходе США из JCPOA. В ответ Иран начал стремительно наращивать обогащение урана до оружейного уровня, что и стало официальным обоснованием войны 8 лет спустя.

Что же мы получили вместо JCPOA? Войну, которая обошлась США в 113 миллиардов долларов оборонных расходов, 15 погибших и более 500 раненных американских военных, сотни погибших гражданских в Иране (достаточно одного удара по школе) многомиллиардный ущерб странам Ближнего Востока и мировой экономике из-за блокады Ормузского пролива.

И договор, точнее, некий "меморандум о понимании", который по условиям выглядит для США хуже JCPOA. Иран будет решать судьбу Ормузского пролива, который стал для него крайне эффективным рычагом давления. США снимают санкции с нефтяной отрасли с перспективой отмены вообще всех санкций и обязуются вывести войска из "приграничных районов". Иран получит не только 26 миллиардов своих замороженных средств, но и некие 300 миллиардов из фонда восстановления. Атомная программа сохраняется, возможно, с возобновлением инспеrций МАГАТЭ. "Ядерная пыль" забыта, как и вопросы иранской баллистической программы и поддержки террористических прокси, не говоря уже о смене режима и обещаниях прийти на помощь протестующим.

Отдельный момент - это попытка связать обязательствами стороны, которые не собираются подписывать договор. Израиль и Хезболлу, которые должны прекратить огонь в Ливане, но явно не собираются этого делать. Страны Персидского залива, которые, по словам вице-президента Вэнса, якобы оплатят весь банкет с 300-миллиардным фондом. Совбез ООН, снимающий санкции с Ирана. Часть американских санкций вообще введена Конгрессом и не может быть отменена президентом.

При этом в сделку особо не верит никто. Ни директор ЦРУ Джон Редклифф, который со ссылкой на свои разведданные говорит, что иранцы водят США за нос. Ни республиканцы-ястребы и израильское руководство, которые рассчитывали на войну до победному конца и видят в сделке победу Ирана. Ни демократы и бывшие MAGA-сторонники Трампа, для которых сделка выглядит как попытка президента сохранить лицо на фоне рекордно низких рейтингов. Ни сами иранцы, которые после заключения JCPOA, ее отмены и атаки США, в результате которой погиб их лидер Али Хаменеи, не испытывают никакого доверия по отношению к американцам.

Зе арт оф пис дил!