В медиапространстве появилось сообщение, которое вызвало немалую волну обсуждений - Ермек Турсунов, известный казахстанский режиссёр, сценарист и публицист, сообщил о своём решении покинуть страну. Как человек, внимательно следящий за культурной и политической динамикой, я прочитала его пост, и, возможно, выскажусь сейчас непопулярно, и точно без запроса, но всё же позволю себе озвучить мнение.

Имя Ермека Турсунова давно стало устойчивым элементом казахстанской культурной повестки: его фильмы, тексты и интервью регулярно становились поводами для дискуссий, эстетических оценок и публичных споров. Его признают за кинематографический язык, за умение формулировать, за резкий, иногда даже нарочито оппозиционный тон. Но вместе с этим в последние годы очевидной стала одна устойчивая линия: он стабильно обвиняет государство - везде и во всём. Виноваты система, режим, чиновники, культурная повестка, и даже публика за неимение тонкого вкуса чтобы оценить его творчество. Все, кроме него самого.

Особенно странно это наблюдать, если учесть, что практически всё его фестивальное кино от «Келин» до «Шыракшы» было профинансировано государством (по информации из открытых источников, общая сумма, выделенная на кинопроекты Ермека Турсунова, превышает 13 миллионов долларов США), то есть за счёт бюджета, за счёт налогоплательщиков, за счёт тех самых граждан, перед которыми он сегодня манифестирует своё разочарование, громко хлопая дверью

Я сознательно не оцениваю его творчество с художественной точки зрения, это отдельный разговор, требующий профессиональной критики и анализа. Но не замечать очевидное: человек выстроил свою кинематографическую карьеру на государственных субсидиях, создал целый ряд работ на деньги из бюджета, а затем громко уехал - при этом не просто уехал, а озвучил свою позицию так, словно ему не дали ни свободы, ни ресурса, ни возможности - как минимум нечестно.

Разумеется, эмиграция личное дело. Возможно, уехал к семье, которая уже давно живёт за рубежом. Возможно, накопил достаточно, чтобы позволить себе тишину. Возможно, просто выгорел. Всё это человечески понятно. Но вопрос в том, почему уход сопровождается публичным приговором всей системе, внутри которой этот человек реализовывался почти два десятилетия.

Я не против критики. Я за неё. Но только в том случае, если она не упирается в двойные стандарты, как в данном случае. Потому что когда человек, десятилетиями живущий на бюджете, заявляет о собственном внутреннем изгнании, это уже не критика, это жест обнуления своей собственной профессиональной биографии. Если ты называешь себя независимым художником - не бери государственных денег. Иди трудным путём, ищи частных меценатов, договаривайся с платформами, снимай на минимуме, рискуй, как это делают тысячи.

Меня беспокоит не его отъезд, он имеет на это полное право, как и каждый казахстанец. Меня беспокоит его месседж. Потому что когда подобный уход оформляется как акт «разочарованного пророка», это демотивирует тех, кто остался. Это выключает свет в комнате, где всё ещё кто-то работает. И тогда мы, кто продолжает строить, создавать, договариваться, трудиться в конце концов не надеясь на госденьги, казаться можем либо наивными, либо ангажированными, либо просто глупыми. А это ложная и опасная логика.

Мне не близка такая позиция. Потому что уходить, оставляя после себя не след, а выжженную землю это не проявление силы, это проявление отчуждения. А настоящее творчество, даже в несовершенных условиях, даже без идеальных обстоятельств - рождается в уважении. В том числе к тем, кто продолжает идти рядом.

Желаем Турсынову творческого вдохновения и новых успехов на новой земле!

На прошлой неделе по всей стране проходила Республиканская неделя репродуктивного здоровья. Мы выезжали в регионы, встречались с населением, беседовали с родителями, подростками, врачами. И я всё больше убеждаюсь: в Казахстане легче заболеть, чем заговорить о болезни. Особенно если речь о здоровье интимном, половом, репродуктивном.

Табу, молчание, «ұят»: мы прячем половое просвещение за паранджу приличий. Говорим о сексе только тогда, когда случилось несчастье: инфекция, бесплодие, незапланированная беременность. И профилактика как будто не входит в ментальную аптечку нации.

К сожалению, мы всё ещё живем в иллюзии, что если закрыть детям глаза, то гормоны не проснутся. Что если не говорить о сексе, он не случится. Что если в школе не произнести слово «контрацепция», оно не появится в жизни подростка.

Сейчас расскажу одну историю, которая разрушит эту иллюзию.

В одном из сел мне рассказали историю, от которой стынет кровь. Подростки, стыдясь купить презервативы в аптеке (иначе «весь аул будет говорить что ты занимаешься постыдным делом»), покупают одноразовые перчатки, отрезают пальчики и используют их как контрацептив. (Да-да. Пальчики. Отрезанные. От латексной перчатки. Без смазки). И в этой истории заключён весь масштаб проблемы, не физиологической, а культурной.

Проблема не в половых инстинктах подростков. Проблема в том, что их никто не научил, что с этими инстинктами делать. Что такое гормоны. Что такое согласие. Что такое защита. Что у тебя есть право на знание о своём теле, и это не делает тебя «неприличным». Это твое правао. Право знать.

Мы так часто говорим про «ұят», но забываем: что ұят это не просвещение. Ұят это родить ребёнка в 16 и выбросить его в мусорный бак, потому что не знаешь, как быть дальше. Ұят это заразиться половой инфекцией, которая навсегда разрушит репродуктивную систему, потому что ты боялся спросить. Ұят это не то, что ты узнал, а то, что тебя лишили права узнать.

Вчера министр просвещения Гани Бейсимбаев публично заявил, что государство не будет заниматься секс-просветом в школах. Это, мол, обязанность семьи. Но давайте спросим честно: много ли родителей готовы говорить с детьми спокойно, честно, научно? И если они не могут, то кто это сделает?

Может быть, стоит рассмотреть пилотный проект: не уроки «о сексе», а лекции о теле или репродуктивном здоровье? Говорить не о пропаганде половой жизни, а о культуре грамотности и здоровья. Исключительно информирование, а не развращение как многие думают. Право на безопасность, а не стыд.

Потому что, если честно, современная статистика репродуктивных расстройств в Казахстане это не просто цифры. Это наше коллективное молчание, за которое платят юные мальчики и девочки своими телами, своим будущим, своей жизнью.

Пока мы спали, в США разгорелся громкий конфликт между Трампом и Маском.
Маск назвал новый законопроект Трампа «отвратительной мерзостью» , якобы тот приведёт к гигантскому дефициту бюджета. Трамп в ответ пригрозил отменить государственные контракты с компаниями Маска, включая SpaceX и Tesla.

Для американской политики это громкое, но не уникальное явление. А для нас это повод задуматься.

Ведь и в Казахстане мы не раз наблюдали похожие сюжеты: когда бизнес поддерживает власть - его чествуют, приглашают на форумы, доверяют масштабные проекты.
Но стоит выйти из тени или критиковать - и начинается давление, проверки, утрата контрактов.
В общем, лояльность власти как обязательное условие для выживания предпринимателя.

Маск оказался в похожей ситуации - просто на другом уровне, с другими масштабами.

Важно не только то, что поссорились два влиятельных человека. Важно, что это снова показывает - отношения между властью и крупным бизнесом часто строятся не на законах, а на личных симпатиях, договорённостях, временных интересах. Пока ты “свой” - всё хорошо. Но шаг в сторону - и уже никто не вспоминает, сколько пользы бизнес принёс экономике.

К тому же, на фоне конфликта акции Tesla резко упали, инвесторы забеспокоились. Это показывает, насколько быстро личные амбиции могут влиять на рынок. Даже в США, где институты формально сильны.

Для Казахстана вывод простой: настоящая защита бизнеса - это не в лояльности, а в законе. И чем раньше это поймут и у нас, тем меньше будет “удивлённых Масков”, только уже в казахстанском исполнении.

Курбан айт напоминает нам о сострадании и помощи тем, кто оказался в тяжёлой жизненной ситуации.

Алуа. Ей 8 лет. Несколько дней назад она приехала на каникулы в столицу, с апашкой гуляла, ехала в автобусе который врезался в опору с дорожными указателями … и с этого дня больше никогда не сможет ходить. Одна нога была оторвана в момент аварии, вторую ампутировали в больнице.

Мама одна. Пятеро детей. Сейчас она борется за здоровье и будущее своей дочери.

Пока взрослый мир рассуждает о безопасности и ответственности, ребёнок учится жить заново. Без ног.

Если вы ищете, кому посвятить свою жертву в эти священные дни - пусть это будет жертва в пользу жизни.
Для Алуы.

Выше скрин с реквизитами.

(Скрин со страницы коллеги Гульбану Анияткызы).

Увидела фотографию восьмилетней девочки, которой ампутировали обе ноги после автобусной аварии в Астане. Ком в горле.

Да, акимат выделил миллионы тенге, да, неравнодушные граждане собрали ещё больше, и это, безусловно, важно. Но сколько бы ни было собрано, никакой бюджет, никакая сумма не в силах вернуть ребёнку её ножки, её возможность бегать, падать, вставать и снова бежать.

Ребёнок приехал в столицу увидеть город, погулять на каникулах, ощутить ритм большого мира, в который ей только предстояло войти, и в результате осталась без ног...

Государство может оперативно реагировать, запускать комиссии и публиковать пресс-релизы, но пока в стране возможно такое когда ребёнок теряет конечности в мирное время просто из-за поездки в общественном транспорте в столице, говорить о безопасности, развитии и социальном доверии пока рано.

Жүрек ауырады…

Воскресенье.
Для кого-то день отдыха, для кого-то день перестановок.
Президент продолжает перекраивать управленческий ландшафт.
Власть демонстрирует: паузы не будет. Даже в выходные административная перезагрузка идёт по графику.

Иранский телеканал выложил ролик с ядерными боеголовками и подписью: «Может быть». Пять миллионов просмотров за сутки. Это уже не про оружие, это про информационную архитектуру страха.

Когда-то такие послания доставляли дипломаты в запечатанных конвертах. А сегодня это видео в Telegram или пост в Х. Информационные выбросы становятся элементом стратегии. Давление через картинку. Угроза через «вирусный» охват. Манипуляция ожиданием.

И каждый такой ролик не просто пугает, он тестирует реакцию. Обществ. Лидеров. Бирж.
И если реакция есть - значит, работает. И значит, будет продолжено.

В наше время, когда каждый поход в магазин это стресс, когда цены на продукты растут быстрее, чем зарплаты, а каждая вторая новость -про очередной налог, желание государства снизить цены на лекарства кажется абсолютно логичным.

Мы действительно должны думать о кошельке пациента. О бабушке с гипертонией, о маме, покупающей инсулин для ребёнка, о человеке, у которого каждое утро начинается с горсти таблеток. Да, лекарства должны быть доступны. Это не предмет роскоши - это базовая потребность.

Но вот что тревожит. Под видом заботы о доступности сейчас продвигается проект, который может обернуться совершенно противоположным результатом.

Речь идёт о проекте Приказа Минздрава, который предполагает не просто снижение цен , а резкое, административное, местами до 90%. Причём не только в госзакупках, где это логично. Но и в частном секторе - у дистрибьюторов, аптек, международных производителей.

Я немного знаю этот рынок. Делала эфиры, изучала материалы, разговаривала с людьми. Люди не понимают, как планировать логистику, как формировать цену, как объяснить экономику тем, кто её просто игнорирует.

Регулирование должно быть. Но не с нарушением законодательства, не на основе методик, которые ещё не вступили в силу, не без диалога. И точно не вразрез с обещанным курсом на либерализацию.

Опыт других стран здесь предельно нагляден. В Румынии, после внедрения аналогичного регулирования, с рынка ушло более 2000 наименований высококачественных препаратов. В Молдове сокращение перечня зарегистрированных лекарств составило почти 50%. То есть пациент просто перестал находить в аптеке нужные ему лекарства - потому что работать по новым правилам стало нерентабельно.

Если это случится у нас, следующей проблемой станет рост теневого рынка. Когда легальный импорт вытесняется, появляются серые схемы. Возвращаются чемоданы из-за границы, подделки, перепродажи в соцсетях и багажниках авто. Это не только угроза качеству - это угроза безопасности.

Цена на лекарство - это не только цифра. Это цепочка: производство, транспортировка, регистрация, хранение, налоги. Если один элемент этой цепи делает бизнес убыточным - лекарство просто исчезает. И никакой приказ не заставит его появиться снова.

Снижать цены - хорошо. Но только если параллельно сохраняется рынок. А не сжигается. Пока качественные и легально завезенные, проверенные лекарства не исчезли с аптек.

В Алматы злые собаки напали на мальчика и начали его терзать. Остался жив с многочисленными травмами. Не только физическими, но и психологическими.

Каждый раз, когда происходит нечто подобное, возникает вопрос - кто виноват.

Если это были злые собаки, призванные что-то или кого-то охранять - то нужно понимать, что их юрисдикция распространяется исключительно на вверенную им территорию и на непосредственную безопасность хозяина. Они являются оружием, и хозяин несёт полную ответственность за то, как используется это оружие. Если собаки напали на кого-то не на своей территории, и уж тем более на ребёнка, и уж тем более нанесли серьёзный вред - хозяин должен нести полную ответственность. "Её наверное кто-то разозлил", "а почему не закрыли вовремя дверь" и прочее - это просто отговорки. Если ты осознанно заводишь живое оружие в местах массового обитания неподготовленных людей - на тебе лежит обязанность по тотальному контролю за этим оружием.

Если же это были какие-то бродячие собаки - то вопрос к государственным органам. При всём уважении к чувствам каждого отдельно взятого живого существа, мы строим человеческое общество. В данном случае адамшылдық - это нормально. Нельзя подвергать животных необоснованным страданиям. Выживание целых видов чрезвычайно важно. Интересы природы играют ключевую роль. Но дикие собачьи своры не идут ни в какое сравнение в жизнями людей. Государство, на плечах которого безопасность общества, должно защищать его в том числе от нападок со стороны животных.

Когда ледяная глыба свисает с крыши, грозясь упасть кому-нибудь на голову, она делает это не специально. Это такое проявление окружающего мира. Но коммунальные службы предусмотрительно убирают эту глыбу. А если нет, и кто-то страдает - то кто-то несёт соответствующую ответственность. То же самое и с нападающими на людей животными.

Мир, подожди, мы не успеваем за тобой.
Китай представил прототип поезда, который разгоняется до 1000 км/ч - почти как самолёт, только без взлёта.
Магнитная левитация + вакуумный тоннель = ноль трения и реактивная скорость.

#randomlyinformation

Я знаю Руслана Берденова с первых дней предвыборной кампании в парламент 2023 года. На протяжении 29 дней мы работали бок о бок: регионы, встречи с избирателями, долгие автобусные переезды с региона в регион. Так как сопровождала партию, внимательно наблюдала за каждым кандидатом, за тем, как они работают, как общаются с людьми и насколько искренне отдаются делу.

В случае с Русланом была одна очевидная деталь: к нему шли люди. На встречах в зале и в коридорах после выступлений за ним стояла очередь, десятки, а иногда и сотни молодых людей. Просто чтобы сфотографироваться, обменяться парой слов, задать вопрос. Я даже слышала короткие диалоги, когда парни просили совета в конкретных жизненных ситуациях: «Что делать, если…?» или «Как выйти из такой проблемы?». Подходили и те, кто боролся с тяжёлой зависимостью от ставок, с лудоманией, и искали у него поддержки или хотя бы понимания. Эти моменты были настоящими, живыми.

Я не могу назвать себя близким другом Руслана, но однажды мы с коллегами были у него дома в гостях. Это было в Шымкенте, во время предвыборной кампании, когда партия приехала встречаться с населением. После одной из встреч Руслан пригласил всех нас к себе на дастархан. Его супруга лично накрыла стол, сама угощала и заботливо накормила всех гостей. Тогда я увидела его семью - тёплую, настоящую, с уважением и любовью друг к другу. Прекрасная семья.

В парламенте он продолжил работать в том же темпе. Его кампания против лудомании была примером того, как можно вести системную информационную работу, не уходя в популизм. А когда он отказался от депутатского мандата и ушёл работать в Шымкент, я удивилась, потому что это был осознанный выбор в пользу куда более сложной, «грязной» в бюрократическом смысле работы.

А потом -стрельба. Через месяц после его назначения в акимат. Случай, который шокировал всю страну.

Сейчас, наблюдая, как его имя разбирают в информационном поле, становится по-человечески горько. В политике нет места сентиментальности, мы это знаем. Но складывается ощущение, что Руслан всегда был слишком ярким, слишком неудобным. Не укладывался в невидимые шаблоны казахстанской политики. И именно это, а не конкретные ошибки в работе, сделало его уязвимым.

Сегодня мы видим, как вместо дискуссии о фактах в ход идут манипуляции, слухи, удары ниже пояса. И это опасный сигнал для молодых, амбициозных казахстанцев, которые хотели бы пойти в политику: если вы не впишетесь в общепринятый формат чиновника, система вас не примет.

Мы как общество рискуем легализовать преступления, оправдывая их «личными мотивами». Это всё равно что сказать женщине, подвергшейся насилию: «сама виновата, не так оделась». Закон должен быть един для всех.

То, что происходит с Русланом сегодня, выглядит не иначе как политический слив. И от этого грустно не только за него, но и за страну, в которой, похоже, ярким и неудобным нет места в публичной политике.

В узком кругу, обсуждая этот кейс с коллегами и знакомыми, я сылшу советы «не говорить об этом публично». Мол, видишь, как по нему проходят это может повлиять и на твою репутацию. Но я убеждена: если мы будем молчать и отворачиваться друг от друга в сложные моменты, то грош нам цена как обществу и как людям. Иногда просто необходимо сказать вслух то, что считаешь правильным, даже если это неудобно.

Недавно к нам приезжал Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш.
Его приезд в Казахстан это не протокольная вежливость, а точная международная диагностика. Руководители ООН не посещают страны, где нет политической стабильности, институциональной преемственности и международной репутации.
Визиты такого уровня это всегда подтверждение субъектности. И если ещё недавно Казахстан воспринимался как надёжный региональный игрок, то сегодня становится очевидно: наша республика выходит в категорию средних держав, тех, с кем невозможно не считаться при обсуждении глобальных процессов.

Сам Гутерриш назвал Казахстан ролевой моделью. Это не комплимент, а оценка. Моделью для стран, где ценят мир, последовательность, взвешенную политику. Мы не навязываем себя, мы становимся примером того, как можно быть сильным без давления, открытым без наивности и влиятельным без агрессии. Такой подход особенно ценен в эпоху, когда международные отношения всё чаще строятся на принципе «либо ты угрожаешь, либо тебя игнорируют». Казахстан выбрал третий путь - путь доверия. И он оказался самым результативным.

Именно поэтому вопрос строительства АЭС не вызвал ни страха, ни напряжения со стороны международного сообщества. В отличие от Ирана или даже Японии, где развитие ядерной энергетики сопровождалось геополитическим недоверием. Сегодня Казахстан воспринимается как гарант прозрачности и исключительно мирных намерений, в случае с нашим государством ведущие державы сами выстроились в очередь с предложениями использования именно их технологий.
Добровольный отказ от ядерного оружия сделал нас уникальным примером: государством, которое не просто говорит о мире, а действует в его интересах. Мы создали прецедент, за которым признаётся моральное лидерство. Финляндия после второй мировой войны, Швейцария в ХХ веке, Казахстан - сегодня.

Открытие регионального штаба ООН в Алматы это ещё один стратегический маркер. Не просто новая структура, это институционализация роли Казахстана как точки входа в Центральную Азию. Особенно на фоне новой политики США, отказавшихся от прямого вмешательства в Афганистан. Вместо этого они делают ставку на соседей, и делают её именно на нас. Потому что доверие афганцев невозможно купить. И в этой стратегии ставка делается не на Ташкент и не на Бишкек, а именно на Астану. Потому что у Казахстана религиозная и ментальная близость, а главное международная репутация. С нами афганцы готовы говорить. Нас уважают и слушают. А это значит, что инвестиции, гуманитарные проекты, инфраструктурные связи пойдут именно через нас. Мы связующее звено между нестабильным регионом и международными усилиями по его восстановлению. При этом, гуманитарная помощь будет приобретаться на общие деньги, но необходимые товары будут приобретаться у нас, что в свою очередь, будет положительно отражаться на нашей экономики.

Казахстан больше не доказывает, он подтверждает, не просит быть замеченным, а становится необходимым. В XXI веке главная валюта это доверие. И наша стрпна этой валютой располагает. И если раньше нас называли стабильным государством в неспокойном регионе, то теперь это регион начинает открываться миру через нас 👌.

Недавно я издала книгу и прошла путь автора - от написания текста до его выхода в цифровое пространство. Этот опыт показал мне, насколько важно для современного писателя быть не только опубликованным, но и доступным читателю: чтобы книгу можно было легко найти, прочитать и обсудить. Именно поэтому я особенно ценю те платформы, которые делают ставку не только на рынок, но и на просвещение.

В этом контексте инициатива Яндекс Книг выглядит показательным примером. Платформа не просто даёт авторам возможность быть представленными, она создаёт действительно удобный сервис для читателей. Сегодня Яндекс Книги растут в том числе за счёт подобных проектов - культурных и просветительских. И это важно: компания вкладывается в развитие среды, а не ищет быструю монетизацию. Это говорит о том, что бизнес видит реальную потребность общества и отвечает на неё системно.

Недавний проект Яндекс Книг - создание обложек для 30 произведений казахстанских авторов стал актом культурного обновления. Молодые художники получили возможность реализовать свой потенциал, а национальная литература обрела современное визуальное лицо.

По моему мнению и опираясь на мой опыт, это не маркетинговая акция, а пример стратегического мышления: поддерживая авторов и художников, бизнес инвестирует в формирование культурного капитала страны.

Такие проекты влияют на восприятие казахстанской литературы, делают её более конкурентоспособной и видимой, особенно для нового поколения читателей, которое воспринимает книгу не только как текст, но и как визуальный образ.

Сегодня подобные инициативы это не только про бизнес, но и про общественное развитие: о том, какое общество мы хотим видеть завтра.

По ссылке ниже вы можете увидеть обложки книг казахстанских классиков, созданные молодыми и талантливыми художниками. Это действительно прекрасно 👍!

https://books.yandex.kz/bookshelves/UbQXLJVV?utm_campaign=users_referral&utm_medium=referral&utm_source=direct_link

Послание-2025
Короткая выжимка.

Мы перестали играть в догонялки с прошлым и впервые честно сказали себе: либо становимся цифровой державой, либо окончательно застрянем в бесконечных латках старых дыр. Президент поставил ультиматум: три года. Цифра и ИИ должны стать не модным словом в презентациях, а кровеносной системой государства.

И тут важно: когда говорим о цифровом рывке, нельзя забывать, что фундамент это не только сервера и алгоритмы, а закон, порядок и культура поведения. Потому что никакая цифровизация не взлетит, если в очереди хамство, на дороге агрессия, а в окне госуслуг равнодушие.

Соцполитика и миграция.
Все эти бесконечные «пособия по привычке» объявлены анахронизмом. Льготы - под нож, если они не оправданы. Взамен - адресность и единые правила для всех регионов. Появляется цифровой учёт миграции, центр демографической аналитики.
Что это значит: деньги пойдут не в карманы «ловких», а в школы, больницы, дороги. Но готовы ли мы отказаться от удобной роли «иждивенца» и честно признать: помощь должна быть справедливой, а не халявой ?

Закон, порядок и культура поведения.
Наконец-то сказано вслух: главная проблема не только преступность, а бытовое хамство. Наши дороги, очереди, госуслуги - это зеркало бескультурия. И пока хамство - норма, никакая цифровизация не взлетит. Нулевая терпимость к агрессии - единственный шанс вылезти из этой трясины. Вопрос только в том: готовы ли мы признать, что хам - не герой, а маргинал?

Вода.
Мы живём так, будто у нас вечный океан. Поливаем асфальт питьевой водой, теряем половину воды в дырявых трубах, закрываем глаза на «чёрный рынок». Между тем, Каспий мелеет, а водохранилища пустеют. Государство обещает водный баланс и цифровой учёт, но давайте честно: без нашей культуры бережного отношения всё это останется красивыми словами. И вот главный вопрос: мы собираемся строить АЭС и Alatau City, а что будем пить, если продолжим сливать воду в песок?

Бизнес и налоги.
Налоговая обещает стать сервисом. Красиво звучит: предзаполненные декларации, меньше проверок, прозрачные правила. Но мы же знаем, как это бывает: на бумаге - рай, на деле - очередной «карающий алгоритм». Всё будет зависеть от того, смогут ли данные и ИИ работать на бизнес, а не против него. Вопрос: станем ли мы наконец страной, где налоговая помогает, или снова останемся в мире «плати не только деньгами, но и нервами»?
Но, хочется верить в лучшее, конечно, а точнее, в правильное исполнение поручения президента.

Искусственный интеллект и образование.
Министерство ИИ, курсы в школах, программы для студентов. Всё это шанс перестать быть рынком чужих технологий. Но риск огромный: вместо настоящей цифровизации мы можем получить «бумажную» красивые отчёты, ноль результата. Здесь решает одно: дисциплина исполнения. Если будет - мы вырастим поколение разработчиков. Если нет, то останемся вечными пользователями чужого софта.

Внешняя политика.
Казахстан не бегает по блокам и выбирает язык интересов. Китай, Турция, Россия, ЕС, США - это партнёры, а не лагеря.
Баланс, интересы, технологические альянсы. Президент заявил: сбалансированная и конструктивная внешняя политика, соответствующая нацинтересам, станет залогом устойчивого развития страны в эпоху цифры и ИИ. Но чем выше интеграция, тем больше риски. И если мы хотим играть на равных, придётся защищать не лозунги, а реальные данные и инфраструктуру.

И остаётся только один вопрос: мы готовы к дисциплине и честности? Или ограничимся красивыми лозунгами и отчётами «для галочки»?