Forwarded from Oyan, Qazaqstan
Темірлан заявляет, что не слышит никого, кроме судьи, включая собственного адвоката Жанар Балгабаеву.
Заявление Жанар о том, чтобы переговорить с подзащитным перед началом суда тоже не было принято.
Заявление Жанар о том, чтобы переговорить с подзащитным перед началом суда тоже не было принято.
Forwarded from zhapisheva
В США разгорается крупнейшая вспышка кори, охватившая страну. При этом новый министр здравоохранения – главный антиваксер планеты, который годами вливал миллионы в распространение фейков о вакцинах.
И что же он делает? Срочно закупает ту самую вакцину от кори, против которой сам же выступал, утверждая, что она вызывает аутизм (фейк). Потому что теперь на кону его должность и его собственные дети — техасские.
А что у нас? Наши фанатики продолжают свою «священную борьбу», постоянно тащат в Казахстан антивкасерскую дезинформацию из российских помоечных каналов и российских организаций типа «Казахстанского союза родителей».
Результат? С 2023 года в Казахстане бушует крупнейшая за 30 лет вспышка кори. 83% заболевших — дети до 14 лет. Это не просто статистика, это сотни детских жизней, поставленных под угрозу из-за ужасной преступной глупости.
И что же он делает? Срочно закупает ту самую вакцину от кори, против которой сам же выступал, утверждая, что она вызывает аутизм (фейк). Потому что теперь на кону его должность и его собственные дети — техасские.
А что у нас? Наши фанатики продолжают свою «священную борьбу», постоянно тащат в Казахстан антивкасерскую дезинформацию из российских помоечных каналов и российских организаций типа «Казахстанского союза родителей».
Результат? С 2023 года в Казахстане бушует крупнейшая за 30 лет вспышка кори. 83% заболевших — дети до 14 лет. Это не просто статистика, это сотни детских жизней, поставленных под угрозу из-за ужасной преступной глупости.
😢13🔥2🤯2❤1
Я недавно поставила себе вакцину от гепатита В и адасель (от коклюша, столбняка и дифтерии). От ветряной оспы и кори у меня есть антитела (на все я сдала анализы). Кстати, вы знали, что в Казахстане нигде вообще нет вакцины от ветрянки? Просто ужас, каменный век. Оказывается родители ездят в Узбекистан за прививками.
Осталось найти вакцину от краснухи и менингита. Ну и ВПЧ ждем для взрослых конечно😪
Также каждую осень я вакцинируюсь от гриппа. В этом году поставила в начале октября — и вот сейчас 3 марта, еще ни разу не кашляла, не болела с того времени.
Осталось найти вакцину от краснухи и менингита. Ну и ВПЧ ждем для взрослых конечно😪
Также каждую осень я вакцинируюсь от гриппа. В этом году поставила в начале октября — и вот сейчас 3 марта, еще ни разу не кашляла, не болела с того времени.
👍34🔥5❤1
Forwarded from Политическая ученая
За последние несколько дней задержали несколько фемактивисток, и сроки арестов позволяют продержать их ровно столько, чтобы они не успели поучаствовать в марше 8 марта. Подобная практика довольно распространена – например, часто задерживают активистов перед днем независимости.
Помимо этого, используются другие административные рычаги. Например, хотя у нас действует уведомительная система регистрации мирных собраний – желающие провести митинг должны просто сообщить о месте и времени проведения (для того, чтобы власти обеспечили безопасность и условия для митингующих и прохожих), фактически это не так. Акиматы обычно в ответ на эти уведомления сообщают, что выбранные места заняты другими мероприятиями. Женский марш уже не позволяют провести несколько лет, хотя феминистские организации начинают подавать уведомления задолго до 8 марта.
Надо сказать, к митингам плохо относятся не только власти Казахстана, но и некоторые казахстанцы. Наше исследование по политическим ценностям показало, что у нас по этому вопросу проходит одна из линий конфликта. Условные лоялисты и конформисты не очень любят, когда люди выходят на митинги. Правда первые больше боятся за устойчивость системы, а вторые – считают, что всего нужно добиваться своими силами, а не митингами.
Так почему же важно это право на мирные митинги?
Во-первых, это способ привлечь массовое внимание к проблеме. Феминистски, единственные последовательно каждый год стараются провести митинг за женские права, поднимают проблему домашнего насилия, неравной оплаты труда, ограниченности политического участия женщин в госуправлении. Это важные вопросы, касающиеся каждой женщины. Но, пока в Казахстане не произошло достаточно резонансное событие, проблема домашнего насилия была маргинализированной и обсуждалась только в феминистских кругах.
Если бы марши не запрещали, более того – если бы их освещали крупные СМИ, то больше людей задумывались о проблеме, и поправки в законе о семейно-бытовом насилии были бы внесены скорее.
Во-вторых, выбор выйти на улицу, даже на мирный митинг – это выбор людей, которые не обладают ресурсами и иными рычагами давления. Создать партию и тем более набрать достаточное количество подписей – это деньги и время (тем более у нас должна быть широкая региональная представленность). Создать общественную организацию и проводить мероприятия – тоже время и деньги. Участвовать в слушаниях или судах – время и деньги. И для всего этого нужны организаторы, инициативные группы. Кроме того, высок риск кооптации лидеров движения или инициативной группы, как произошло например после митингов многодетных матерей.
Сейчас появляются новые инструменты участия в принятии решений, прежде всего, цифровые: онлайн-петиции, социальные сети, e-gov, но это требует осведомленности о самих инструментах, навыков пользования (например, многие не знают, как писать обращения в госорганы, и даже сформулировать не могут), и опять ресурсов для обеспечения виральности и массовости.
Запрет на проведение мирных собраний в итоге – это лишение граждан, которые не обладают достаточными ресурсами, знаниями и навыками, одного из относительно доступных способов выражения своих интересов и требований. Это искусственное сужение спектра мнений, которые в итоге получает государственная машина от населения, что позволяет игнорировать серьезные пробелы в государственных политиках.
С точки зрения закона, есть серьезные улучшения в вопросе проведения мирных собраний. Так, в январе 2025 года Конституционный суд постановил, что
Но задержания активистов за участие в митингах, которые проходили полгода назад, прямо перед 8 марта, показывают, что перед законом все равны, но кто-то равнее.
Помимо этого, используются другие административные рычаги. Например, хотя у нас действует уведомительная система регистрации мирных собраний – желающие провести митинг должны просто сообщить о месте и времени проведения (для того, чтобы власти обеспечили безопасность и условия для митингующих и прохожих), фактически это не так. Акиматы обычно в ответ на эти уведомления сообщают, что выбранные места заняты другими мероприятиями. Женский марш уже не позволяют провести несколько лет, хотя феминистские организации начинают подавать уведомления задолго до 8 марта.
Надо сказать, к митингам плохо относятся не только власти Казахстана, но и некоторые казахстанцы. Наше исследование по политическим ценностям показало, что у нас по этому вопросу проходит одна из линий конфликта. Условные лоялисты и конформисты не очень любят, когда люди выходят на митинги. Правда первые больше боятся за устойчивость системы, а вторые – считают, что всего нужно добиваться своими силами, а не митингами.
Так почему же важно это право на мирные митинги?
Во-первых, это способ привлечь массовое внимание к проблеме. Феминистски, единственные последовательно каждый год стараются провести митинг за женские права, поднимают проблему домашнего насилия, неравной оплаты труда, ограниченности политического участия женщин в госуправлении. Это важные вопросы, касающиеся каждой женщины. Но, пока в Казахстане не произошло достаточно резонансное событие, проблема домашнего насилия была маргинализированной и обсуждалась только в феминистских кругах.
Если бы марши не запрещали, более того – если бы их освещали крупные СМИ, то больше людей задумывались о проблеме, и поправки в законе о семейно-бытовом насилии были бы внесены скорее.
Во-вторых, выбор выйти на улицу, даже на мирный митинг – это выбор людей, которые не обладают ресурсами и иными рычагами давления. Создать партию и тем более набрать достаточное количество подписей – это деньги и время (тем более у нас должна быть широкая региональная представленность). Создать общественную организацию и проводить мероприятия – тоже время и деньги. Участвовать в слушаниях или судах – время и деньги. И для всего этого нужны организаторы, инициативные группы. Кроме того, высок риск кооптации лидеров движения или инициативной группы, как произошло например после митингов многодетных матерей.
Сейчас появляются новые инструменты участия в принятии решений, прежде всего, цифровые: онлайн-петиции, социальные сети, e-gov, но это требует осведомленности о самих инструментах, навыков пользования (например, многие не знают, как писать обращения в госорганы, и даже сформулировать не могут), и опять ресурсов для обеспечения виральности и массовости.
Запрет на проведение мирных собраний в итоге – это лишение граждан, которые не обладают достаточными ресурсами, знаниями и навыками, одного из относительно доступных способов выражения своих интересов и требований. Это искусственное сужение спектра мнений, которые в итоге получает государственная машина от населения, что позволяет игнорировать серьезные пробелы в государственных политиках.
С точки зрения закона, есть серьезные улучшения в вопросе проведения мирных собраний. Так, в январе 2025 года Конституционный суд постановил, что
нормы закона должны применяться в системной взаимосвязи: исполнительные органы обязаны предлагать организаторам альтернативные варианты по месту и времени, если запланированные собрания пересекаются с другими мероприятиями. Кроме того, решения об отказе должны быть мотивированными и основываться на анализе всех факторов, включая масштаб, цели и возможные риски.
Но задержания активистов за участие в митингах, которые проходили полгода назад, прямо перед 8 марта, показывают, что перед законом все равны, но кто-то равнее.
❤8💔2👍1