Фрейд различал два способа любить:

любить того, кто похож на меня,
и любить того, кто обо мне заботится

Ни один не лучше

Но полезно знать, какой включается у нас в первые три недели

DoctorSafiya

«Жду, когда появится тот самый» иногда означает:

жду, когда можно будет не рисковать.

Ожидание -тоже позиция, просто она не ощущается как выбор

DoctorSafiya

«Почему я снова выбираю таких же» вопрос не о везении

Мы узнаём не хорошее, а знакомое

Узнавание ощущается как судьба, хотя это память

DoctorSafiya

«Каренина. Том второй»: двери, сетка, зеркала
Семейная история

В театральном сезоне потрясающая премьера ! Сидела 5,5 часов не шелохнувшись )

Е. Перегудов ( режиссер) начинает постановку оттуда, где обычно заканчивают: выбор сделан, порог перейдён, Анна у Вронского, и первого тома с его влюблённостью и решимостью в спектакле нет, потому что режиссёра занимает не как человек решается, а что живёт дальше внутри принятого решения


Второй том оказывается у него отдельным жанром, историей функционирования: из чего состоит ежедневная рутина семьи, чем она держится и чем за это платит, и четыре формы Толстого поставлены рядом не как выбор между правильным и неправильным, а как четыре способа выдерживать близость

режиссёра не иллюстрирует роман, а переводит его на язык трёх предметов, работающих инструментом, а не оформлением:

двери,
теннисная сетка,
зеркала,

и в этой последовательности мне слышится вопрос, который человек задаёт себе всю жизнь, ни разу не формулируя:

перед кем я существую

Двери в первом акте уже не обещают выхода, потому что выход состоялся, и говорят о другом: за ними остаётся не прежняя жизнь вообще, а один конкретный взгляд, который продолжает смотреть в спину

порог, который можно перейти, нельзя закрыть

У Долли дверь заперта изнутри, и сохранённой оказывается не близость, а рамка, внутри которой её собственные желания становятся необязательными, потому что устойчивость всегда оплачена тем, кто остаётся


Во втором акте есть корт и сетка, и дистанция перестаёт быть препятствием, становясь формой: через неё нельзя подойти, но можно бесконечно отвечать, и пока мяч возвращается, кажется, что отношения живы

Анна уходила за свободой, а получила непрерывную проверку, потому что прежде её судил целый мир, а теперь весь суд собрался в одном взгляде, у которого есть право отвернуться; свободой здесь называется смена инстанции


У Кити и Левина та же сетка, но они учатся не выигрывать, а играть, усваивая, что отдельность другого не равна предательству

Каренин и Лидия Ивановна убирают сетку вовсе, заменяя её системой, где объяснение приходит раньше вопроса, и это помогает жить ровно в той мере, в какой избавляет от необходимости чувствовать


Дальше происходит переход : дистанция уходит внутрь, Анна начинает смотреть на себя глазами того, кто может отвести взгляд, и зеркала третьего акта оказываются не метафорой тщеславия, а точным описанием работы психики

Первое зеркало человека сделано не из стекла, а из лица, и работает в обе стороны: мать тоже впервые видит себя в глазах ребёнка, и это единственное отражение, которое ничего не оценивает, ведь ребёнок не находит мать красивой, виноватой или опоздавшей, он находит её своей


Анна теряет именно это зеркало, и Серёжа оказывается не только отнятым ребёнком, но отнятым взглядом, в котором она была собой без условий и без усилия нравиться

Ему говорят, что мать умерла, и там, где она была просто матерью, теперь стоит покойница-её не вычеркнули из его мира, её в нём заменили

Дочь от Вронского она зовёт Ани, именем, выросшим из её собственного, и в этом уменьшительном слышится не нежность, а удвоение, потому что ребёнок назван не навстречу себе, а в сторону матери, как отражение, которому заранее отвели её имя


И в это отражение она смотреть не может, ведь смотреть на Ани значит видеть себя, а себя она и не выдерживает, поэтому девочка остаётся на границе дома, плачущей, и плач без матери наполняет комнаты ужасом, который окружающие принимают за детский, хотя он материнский: то, что не удерживается внутри, начинает звучать снаружи чужим маленьким голосом


В третьем акте этот ужас получает лицо, потому что зеркала возвращают ей не роли, а то, от чего она отводила глаза: она ищет у Вронского женщину, выслеживает чужое желание и при этом сама оживает, когда к ней приходит Левин, и говорит об этом Кити, не скрывая удовольствия

подозрение точно по сути и перепутано по адресу, потому что она приписывает другому то, что движется в ней самой, и невыносимым оказывается не осуждение света, а узнавание

(Продолжение )

@DoctorSafiya

(Продолжение)

После утраты безусловного взгляда весь груз подтверждения ложится на взгляд желания, который нужно возобновлять, и отсюда ревность, обращённая не к женщинам, а к отсутствию, ведь каждая отлучка выключает свет, при котором она себя видит; а культура не предлагает фигуры, где желающая женщина и мать совпадают, и поэтому отражений становится много, и каждое обвиняет её в том, чего нет в остальных

Четыре формы отвечают на один вопрос: чьими глазами человек смотрит на себя

Долли смотрит глазами детей и общего быта, и её желания туда не помещаются

Кити и Левин учатся быть зеркалом друг для друга по очереди, с ошибками, и потому выдерживают

Каренин смотрит глазами системы, знающей ответ заранее

Анна смотрит глазами того, кто в любую минуту волен отвернуться

Двери спрашивают, что остаётся за порогом, который уже перейдён, сетка спрашивает, можно ли быть вместе, не приближаясь, зеркала спрашивают, остаётся ли человек собой и уходя, и оставаясь

Чьими глазами мы смотрим на себя, когда решаемся изменить жизнь, и что остаётся от нас, когда этот человек отводит взгляд?


@DoctorSafiya / в блоге о научной психологии с уважением к личности