душевная утончённость, рождённая на стыке просвещённого ума и чуткой совести

изящество мысли в сочетании с благородством сердца

стремление к прекрасному — с терпимостью к чужой неправоте

если встретите таких интеллигентных людей , то знайте вы счастливчик , как и я)

Doctor Safiya

Там, где родительский ум стремится к универсальному балансу равенства между детьми , детская душа ищет единственного — свидетельства своей уникальности.

Doctor Safiya

Как и почему болеют люди ?

Как мама дарит покой и что происходит, когда его не хватает

Представьте себе колыбель.
В комнате тихо поет мать, ее руки нежны и уверенны.
Она не просто убаюкивает младенца — она совершает жизненно ценный и важный ритуал.

Ее движения — это первый язык, на котором говорит безопасность.
Она не отвечает на голод или холод — она отвечает на тревогу, на тот первобытный ураган возбуждения, что бушует в хрупком теле, еще не знающем слов.

Это и есть функция Успокаивающей Матери — не просто бытовая забота, а фундаментальный психоаналитический акт, работающий в важнейшем регистре противовозбущения.

Ребенок, купаясь в этом ритме, начинает подражать ему.
Он перенимает этот диалог спокойствия.

Сначала это едва заметное покачивание головой, потом — сосание пальца, монотонное повторение звука.

Так рождается система автономного противовозбуждения.

Мать уходит во внутренний мир ребенка, становясь его частью.
Он учится укачивать сам себя.

Эти ритуалы — самоуспокоительные приемы — не что иное, как одинокий поиск утраченного удовольствия , ощущение и образ материнских объятий, воплощенная в движении.

Но что, если диалог прервался?
Что, если первичный диалог не состоялся, или ритм в нем был сбивчивым?

Здесь мы вступаем на территорию психосоматики, блестяще исследованную такими мыслителями, как Пьер Марти.

Если материнское успокоение не помогло младенцу «связать» свои внутренние бури, его психика ищет обходные пути.

Двигательная активность, призванная разрядить диффузную тревогу, может превратиться в навязчивую пляску, в то, что Марти называл «неврозом поведения» ( гиперактивные дети , сдвг, нарушение концентрации у взрослых и бурная деятельность) — жизнь, где действие заменяет мысль, а бег от тревоги становится единственным способом существования.

Диран Донабедян, продолжая эту мысль, рисует еще более драматичную картину.

Он описывает судьбу несвязанного влечения — одинокого корабля без паруса и якоря.

1. Провал в рождении смысла.

Влечение не может «связаться» с образом или словом матери . Оно — чистая, неоформленная энергия, не ставшая желанием.

2. Возбуждение в ловушке.

Энергия, рожденная этим влечением, не находит выхода в символизации. Ей не дано стать метафорой, сном, творческим порывом.

3. Хаос в крепости «Я».

Это свободное, «дикое» возбуждение, напряжение остается блуждать в психике, сея панику и беспорядок.

«Я» человека ощущает себя осажденной крепостью, стены которой вот-вот рухнут под натиском непонятной внутренней бури.

4. Трагический выбор: действие или болезнь.

И тогда психика, отчаявшись, делает свой ход.

Чтобы спастись от этого внутреннего цунами, человек вынужден изгнать его из психики:

· Путь действия:

Изгнать через поведение — в самоуспокоительные ритуалы, доходящие до абсурда, в импульсивные поступки, в бесконечную суету.

· Путь молчания:

Изгнать через тело — в тихий, но красноречивый язык психосоматического симптома.

Тело, которое не может сказать «я в тревоге», начинает кричать об этом язвой, астмой или болью.

Лишь в долгосрочной психоаналитической работе возможны стойкие изменения функционирования психики человека и формирование новых путей жизни .

Doctor Safiya

Нарциссизм ( патологический и защитный )- держит людей на расстоянии красивого жеста, чтобы они не разглядели трещину.

Нарциссизм — это яркая витрина, за которой хранится то, о чём не говорят.

Он говорит:

«Взгляните, какой я прекрасный», — лишь бы вы не спросили:

«А тебе не больно?»

Ослепительный фасад, построенный вокруг тихой боли.

Позолота, которая не залечивает рану, а лишь плотнее прикрывает её от чужих глаз.

Doctor Safiya