Вот конкретная история коррупции и ее последствий в сталинскую эпоху
 
Случай бывшего работника НКВД Н.К.Акулова описан в архивах Прокуратуры СССР. В 1944 году он вернулся из армии, но не смог получить обратно свою квартиру на Мещанской улице. С 1933 года Акулов служил в НКВД, в кремлёвской комендатуре. Вероятно, его жилплощадь занял кто-то, давший взятку влиятельному лицу. Вместе с женой и двумя детьми Акулов самовольно вселился в пустующую квартиру, надеясь на разрешение вернуться в прежнее жильё или получить новое.
 
Однако 22 ноября 1949 года милиция по ордеру прокуратуры насильно выселила семью. Как следует из письма жены Берии, следующие два месяца Акуловы провели в коридоре, их сын не мог ходить в школу. Не выдержав такого положения, Акулов переехал к тёще в ветхую десятиметровую комнату, где из-за тесноты все спали на полу, а зимой сквозь щели наметало снег. 11 января 1951 года он покончил с собой, оставив записку о разрушенных послевоенных надеждах и убеждении, что разгул взяточничества — одно из уродливых явлений советского общества:
 

«Отдать всё работе, все силы, здоровье и благополучие семьи и за это не иметь ничего, остаться ни при чем – это уже слишком, винить никого не хочу, а законы не судят. Эгоизм и подхалимство, взяточничество и бюрократизм процветают всюду, с такими показателями не придешь к коммунизму».

Вчера сидели в кругу «Левых» и обсуждали перезахоронения украинских фашистов на Украине. Почему никто в Германии или в Евросоюзе не опротестовал подобный акт? Левые в шоке, но плачут, что наступили другие времена.

В Германии и Европе хотят прировнять коммунизм - как тоталитарную идеологию - к фашизму. Гитлер якобы ушел в прошлое, а вот «злодеяния» коммунизма надо окончательно осудить судом истории. Сильно чувствуется влияние правящих элит восточноевропейских стран, которые сегодня определяют мировоззрение Германии. Германию винят за сближение с Москвой в годы Шредера и требуют покаяния. А правящие круги восточноевропейских стран хотят свести счета с Россией как наследницей СССР за 45 лет «советской оккупации». Украинский конфликт им видится как продолжение советской имперской эпохи.

В этой связи на Западе идет ревизия истории Второй мировой войны. Идет борьба с российской истории. Украинцев и белорусов преподносят как сакральных жертв коммунизма. С этой точки зрения понятно, почему Киев и Прибалтов не осуждают за проявления нацизма.

Однако Польша, единственная страна, жители которой не воевали, как другие, на стороне Гитлера, осудила Зеленского. Несмотря на это идет переписывание истории, вернее, на Западе усиливаются старые нарративы, которые в право-консервативных кругах там всегда именно в таком виде существовали.

В связи с этим возникает вопрос: когда-то военный конфликт на Украине ведь закончится. Но война нарративов не закончится. Европе предстоит сложнейший путь к взаимопониманию, который при нынешнем раскладе сил в Европе вряд-ли получится. Придется начинать диалог с начала.

Чем дальше изучаю деятельность большевиков во время первой мировой войне, тем лучше понимаю субъективную сторону репрессий элит во время Большого террора.

В перестроечное время (да и позже) задавались вопросом: как в Политбюро могли поверить в то, что старые революционеры, участники Гражданской войны и социалистического строительства - оказались изменниками Родины, агентами иностранных разведок, готовили теракты и диверсии?

И крутили вокруг этого вопроса всевозможную конспирологию.

- А верили (может быть и не на сто процентов, а на пятьдесят) потому, что прекрасно знали, что каких-то двадцать лет работа в интересах враждебного государства, иногда в прямом контакте с вражескими спецслужбами, иногда с их агентурой - имело место.

И почему бы тем же самым людям, что уже работали против своей страны по идеологическим причинам - не проделать то же самое снова? Элементарный здравый смысл подсказывает, что подобное исключать нельзя. А дальше оперативные справки, показания на допросах - вот и верили.

Если Ермолов просил императора «произвести» его «в немцы», то советские граждане сталинской эпохи вполне могли хотеть сделаться грузинами
 
Это было связано как с грузинским происхождением Сталина, так и стереотипами о неформальном положении грузин в ряде сфер, например, юридической.
 
Известен случай, когда двое адвокатов в московских судах сделали свои фамилии грузинскими, добавив к ним «швили». Одного Мушаилова все знали как Мурадашвили, а другого, Месаркова, — как Месаркишвили. Судьи и сотрудники суда не проверяли, кто перед ними, так что притвориться грузином было проще простого. Мушаилов приходил в суд раз в 2–3 месяца с просьбами по разным делам, прикидывался грузином, говорил, что он из Грузии, велел называть себя Мурадашвили, обожал беседовать о Грузии и даже ходил в грузинской национальной одежде.
 
Они рассчитывали с помощью таких псевдонимов дать понять потенциальным грузинским клиентам, что готовы идти навстречу и знают, как представлять их интересы в московских судах. Мушаилов, кстати, хвастался клиентам, будто он «кремлевский адвокат», — возможно, пытаясь намекнуть на то, что у него есть связи со Сталиным, грузином в Кремле.

Германская империя потратила фантастические средства на военный флот, построила второй флот в Европе, подготовила отличные экипажи и... корабли простояли всю Первую мировую войну в гаванях, вышли на войну всего один раз, ничего не достигли и вернулись восвояси.

Потом германский флот взбунтовался и началась революция.

Российская империя потратила чуть менее фантастические, но вполне достойные средства на военный флот, построила четвертый флот в Европе, подготовила отличные экипажи и... корабли простояли всю Первую мировую войну в гаванях, на войну не вышли вообще.

Потом русский флот взбунтовался, ну вы поняли...

Королевство Италия потратило все деньги, что могло найти на военный флот, построила пятый флот в Европе, подготовила отличные экипажи и... корабли простояли почти всю Первую мировую войну в гаванях. На войну выходили, но настолько вяло, что над ними смеялись даже исконно сухопутные австрийцы.

Потом итальянский флот, вы не поверите, но таки да - взбунтовался, правда революции не случилось, но значительную часть кораблей просто списали, а экипажи расформировали.

Какая-то тенденция вырисовывается...

Но наиболее многочисленной группой иммигрантов из Франции в Латинскую Америку были потомки не галлов, но лигуров и шарденов - корсиканцы. В период между падением корсиканского чудовища в 1815 и стабилизацией Третьей республики в 1875 г. остров, взошедший в состав Франции только в 1768 г., и сохранявший много даже и доиндоевропейской архаики, переживал болезненную (при империи, республиках и королях) интеграцию в состав модерного государства. Особенно сильными раздражителями были насаждение французского языка, антиклерикализм французского государства, его суды, прокуроры и жандармы. Эти сложности притирки государства и архаичного общества хорошо отображены Проспером Мериме в "Маттео Фальконе" и "Коломбе".

А как раз в 1815 г. испанский король издал "Указ о милости", поощрявший иммиграцию иностранцев католического вероисповедания в колонии Испании. Правда, как раз в это время большая часть этих колоний добилась независимости, так что новая волна миграций практически полностью пришлась на остававшиеся под власть короны Кубу, Пуэрто-Рико и Санто-Доминго (впрочем, с Доминиканой всё было очень сложно и достойно отдельной статьи). К слову, там и рабство негров сохранялось дольше чем в любой другой стране, кроме Бразилии.

Наиболее значительная корсиканская миграция пришлась на Пуэрто-Рико. Там корсиканцами были построены целые города - Яуко и Понсе. Именно там впервые на острове внедрили культуру кофе. Корсиканцами были лидер восстания за независимость от Испании в 1897 г. Антонио Маттеи Ллуберас (1857-1908), оперный тенор Антонио Паоли (1871-1946) и многочисленная семья Негрони, большое число представителей которой сыграли значительную роль в истории Пуэрто-Рико и даже отметившихся в истории САСШ.

О главной роли Дзержинского.
Как вчера уже упоминал, на даче перечитываю бумажный архив журнала «Наука и жизнь» за 1960-1980-е годы.
В №6, 1982, была большая статья об обществе «Знание».
И в статье увидел такую фотографию – Московский дом научно-технической пропаганды им. Ф.Э.Дзержинского.

В советское время помнили, что главная роль Дзержинского в начале формирования нашей асабийи была не столько в ЧК, сколько в управлении экономикой. Именно Дзержинский как нарком МПС покончил с кризисом железных дорог. А затем как глава Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ) стал одним из главных организаторов индустриализации, в т.ч. приведя к нам немецкие и (главное) американские технологии, кадры и деньги.
(главный же организатор канонов спецслужбы – Менжинский, который почему-то совсем забыт у нас; кстати, интересный факт – Менжинский был одноклассником Колчака в гимназии)

Так что я бы сейчас восстановил памятник Дзержинскому не на Лубянке, а, к примеру, напротив здания Минпромторга, т.е. в Москва-Сити.
Может, присвоил бы имя Дзержинского какому-то экономическому или управленческому вузу (например, РАНХиГС).
А на Лубянке должен стоять памятник Менжинскому.

Азимов ошибся. Но почти угадал.
В начале 1940-х Айзек Азимов придумал «психоисторию» – математическую науку, способную предсказывать судьбы цивилизаций. Красивая идея. Почти невозможная. Сам Азимов считал её чистой фантастикой: у человечества просто не было приборов такого масштаба.
Не было способа извлекать психологические переменные из исторических корпусов. Измерять когнитивные стили мёртвых культур. Моделировать развилки, не подсовывая прошлому наше знание финала.
 
Теперь такие приборы появились. Но получилось не совсем то, о чем мечтал фантаст.

Азимов описал науку, которая предсказывает исход. ИИ дал нам нечто более странное: метанауку, которая реконструирует горизонт.

Не «что произойдёт?», а «что было доступно?» Какие варианты будущего уже лежали внутри прошлого – почти видимые, запрещённые, немыслимые или просто ещё не имевшие языка?
 
Я называю это археологией возможного. И её приборная панель уже работает, меняя сам режим гуманитарного знания. Она собирается из четырех радикально новых элементов:
•  Искусственная слепота: языковые модели, которые попытались запереть в текстовом карантине жесткой датировки (например, до 1931 года), заставляя их мыслить в полном неведении об атомной бомбе, ООН и компьютерах.
•  Цифровой георадар смыслов: алгоритмы типа Aeneas от DeepMind, которые возвращают разбитым латинским надписям их время, место и сеть социальных связей.
•  Психоанализ мертвых культур: системы, извлекающие из древних текстов измеримые следы коллективных ценностей и норм.
•  Контрфактические симуляторы: позволяющие исследовать исторические траектории не как попсовое «что если», а как эксперименты с границами мыслимого
 
Вместе это уже не просто набор интересных ИИ-инструментов. Это сдвиг в самом режиме гуманитарного знания.

История перестаёт быть коридором, ведущим из прошлого к нам. Она становится кладбищем несбывшихся вариантов будущего – и впервые у нас появляются инструменты, чтобы это кладбище вскрыть.

 
С новым инструментарием «тест Эйнштейна» (сможет ли ИИ с нуля вывести общую теорию относительности, будучи запертым в знаниях 1911 года) – это экзамен не для машины. Это экзамен для самой истории. Была ли ОТО уже скрыта в интеллектуальном слое начала века как отпечаток в камне, или она требовала удара молнии? Это вопрос о природе открытия.

А еще – это вопрос о власти. Тот, кто умеет вычислять скрытые горизонты возможного, получает контроль не только над памятью, но и над воображением.

 
Полный текст эссе – своего рода методологический манифест новой метанауки археология возможного, – уже доступен для патронов канала.

В этом эссе:
1) Почему археология возможного – это не альтернативная история, не цифровая некромантия и не очередная ИИ-новинка, а, возможно, первая гуманитарная метанаука эпохи ИИ.
2) Подробный разбор четырех инструментов археологии возможного и механики их работы.
3) Почему этот подход честнее азимовской психоистории, не обещая предсказать будущее, но позволяя понять, как цивилизации видят, теряют и закрывают свои будущие.
4) И главное: как методы археологии возможного позволяют раскапывать наше собственное настоящее, находя в сегодняшнем шуме и странных аномалиях кости будущей цивилизационной нормы.
 
Вскрываем слои будущего здесь [1, 2, 3, 4]
 
#Футуроархеология  #АрхеологияВозможного

Навстречу Дню России - новый доклад «Минченко консалтинг» выйдет 11 июня 2026 года

«Образы прошлого будущего России: как обращение к истории влияет на актуальную политику»

О чем этот доклад
О влиянии исторической памяти на формирование политиками образа будущего.
 
Это исследование – наш первый подход к деконструкции способа мышления российских элит и общества.
Мы опирались на сухую статистику – данные социологических опросов, анализ модерируемой государством культурной политики, статистику публичных высказываний первых лиц государства и лидеров политических партий.
 
- Где они видят золотой век в истории России?
- Кто их герои?
- Как субъективные оценки прошлого политическими лидерами влияют на то, как они проектируют будущее?
- Какие объективные факторы, в том числе накопленные стереотипы массового сознания, ограничивают их высказывания?

Кого мы проанализировали: Владимир Путин, Дмитрий Медведев, Валентина Матвиенко, Вячеслав Володин, патриарх Кирилл, митрополит Тихон, Геннадий Зюганов, Леонид Слуцкий, Сергей Миронов, Григорий Явлинский, Алексей Нечаев.

А еще из доклада можно будет узнать:
- об иерархии нарративов российской элиты
- о том, кто из исторических деятелей России самый популярный у киношников (спойлер - это женщина)
- кто мыслит в логике обороны крепости, а кто - поиска сокровищ
- как и почему Леонид Слуцкий радикально изменил ЛДПР
- почему в КПРФ никак не могут разобраться, они умные или красивые

Доклад мы делали почти полгода.
И даже провели предварительное обсуждение в закрытом формате в рамках уже ставшего традиционным «Минченко talk» 17 апреля.

! СМИ, желающие получить доклад под эмбарго, знают, куда обращаться )

В качестве тизера - карта исторических героев и антигероев Владимира Жириновского.

#ИсторияРоссии
#ОбразБудущего
#МинченкоКонсалтинг

@politburo2

10 июня 1807 года Беннигсен победил Наполеона при Гейльсберге
В отчественной истории, особенно популярной ее части, принято изображать центральным событием в наполеоновских войнах кампанию 1812 года. Это старая советская традиция, причины которой очевидны: коммунисты провозглашали «народность» Отечественной войны 1812 года, когда народ, якобы, почти без участия царя, дворян и попов победил Наполеона.

Действительно, роль Отечественной войны необыкновенно велика, именно тогда была сломлена сила Французской империи. Но и победы эти случились благодаря удивительной стойкости императора Александра I и готовности русского дворянства сражаться до конца. Ведь в то время нигде в мире у народа не спрашивали его мнения. Если у элиты есть воля к борьбе – значит война будет, нет, так будем сдаваться.

У русской элиты такая воля всегда была в избытке. Да и победы над «непобедимым» Наполеоном мы одерживали куда раньше, чем в 1812 году или во время Заграничных походов. Поэтому расскажем про войну, продолжавшуюся с 1805 до 1807 годов. После того, как Австрия и Россия вновь объявили войну Франции, Наполеон сумел разгромить австрийскую армию, пока русские части были только на подходе.

Под Ульмом большая часть австрийских солдат сдалась в плен, а император Франц II сбежал из Вены оставив её на милость победителя – Наполеона. С остатками армии он отошел в Чехию, где стал дожидаться русских спасителей. 2 декабря 1805 года под Аустерлицем соединённые русская и австрийская армии потерпели поражение от французов. Это было первое поражение русских в генеральном сражении, начиная с 1700 года. Слава русской армии была запятнана, но в обществе не раздалось ни единого голоса о необходимости мира.

Александр I с армией отступил в Россию и отказался подписывать мир. Когда в 1806 в войну вступила Пруссия, её король, пребывая в ослеплении от побед Фридриха Великого, также не стал дожидаться русских и потерпел жесточайший разгром под Йеной и Ауэрштадтом. Прусская армия и государство перестали существовать в один день. Фридрих-Вильгельм III бежал в Восточную Пруссию и, как и австрийцы год назад, стал дожидаться помощи от русских.

И русские, верные союзническому долгу, пришли. В Восточную Пруссию вступила армия под командованием генерала барона Леонтия Беннигсена. Соединившись с жалкими остатками пруссаков он начал решительное наступление на французов. Первое генеральное сражение при Прейсиш-Эйлау закончилось ничьей, хотя часа весов победы склонялась в пользу русских и в России Беннигсена считали победителем.

Следующая битва под Гуттштадтом, где русским противостоял лучший маршал Наполеона Мишель Ней, закончилась убедительной победой. Но силы Наполеона не были разгромлены и Беннигсен решил дать второе генеральное сражение у Гейльсберга. Этот город прикрывал путь на Кёнигсберг, который собирался взять Наполеон.

10 июня 1807 года французские войска атаковали русские позиции. Столкнувшись с авангардом Багратиона (артиллерией там командовал полковник Ермолов) французы понесли тяжелые потери и смогли продолжить наступление, когда на помощь Мюрату подошел корпус Сульта.

Оттеснив русских к основным позициям, но не добивших разгрома авангарда, Мюрат, будучи уверенным в превосходстве французов, приказал атаковать русских прямо в лоб. Прибывший на поле боя с основными силами Наполеон подтвердил этот приказ.

Французы шли на приступ русских редутов, неся жесточайшие потери. Несколько атак захлебнулось в крови, после чего Наполеон приказал собрать все резервы и направил удар на левый фланг. Беннигсен отправил туда казаков Платова и кавалерию Уварова.

В бой вступили даже остатки прусской армии во главе с генералом Цитеном. Чёрные гусары шли на смерть, дважды атакуя колонны французской пехоты. Последняя атака закончилась бегством французов, а Наполеон видя, что сражение проиграно приказал отступать, прикрывая отход плотным артиллерийским огнем.

11 июня 1811 года родился Виссарион Белинский литературный критик и публицист
Виссарион Белинский – критик, который «переформатировал» всю русскую литературу XIX века, родился в Свеаборге, в семье военного врача. Его семья была типичным примером того, чего в России мог достичь человек, происходивший из самых низов. Дед Белинского был крепостным, стал священником, а отец выслужил дворянство. Белинский поступил в Московский университет, где жил на весьма скромные средства, отчего постоянно нуждался, экономил и в итоге заболел туберкулезом, который в XIX веке был бичом малоимущих горожан всей Европы.

Трудная юность сделала из Белинского человека весьма желчного, ядовитого, скептически настроенного по отношению к окружавшей его действительности. Белинский считал, что в России не могут оценить его талант, отчего он вынужден прозябать, занимая недостойное положение. Белинский был действительно не лишен острого ума, ориентированного на критическое восприятие. Это позволило ему заняться литературными опытами.

Первая драма «Дмитрий Калинин» была написана с этакой изрядной фигой в кармане. Главный герой – незаконнорожденный сын помещика, состоящий в кровосмесительной связи со своей сестрой, не получает вольную по смерти отца и оказывается крепостным у собственного брата, которого в итоге убивает. Текст довольно унылой пьесы переполнен критикой крепостных порядков, отчего драму не опубликовали, а Белинского исключили из университета, что еще сильнее его озлобило.

Виссарион становится социалистом, атеистом, порывает с церковью и начинает искать заработка в литературных журналах, что выходили тогда в России, где после расцвета литературы, начавшейся с Пушкина и Жуковского, был чрезвычайно велик интерес к печатному слову.

Уже его первая статья задала особый тон: автор взялся рассматривать всю русскую литературу, сделав нигилистический вывод – «литературы у нас нет», заложив тем самым основы для либерального и левацкого подхода к русской культуре, которая должна подвергаться постоянной ожесточенной критике и которая обязана служить «на благо народа» (как его понимают либералы и леваки) и «бичевать пороки общества».

Запомните, все те культурные проблемы – самоотрицание, самобичевание, чувство вины и собственного ничтожества, от которых русский народ страдает по сей день, были заложены именно Белинским!

Столь резкая позиция немедленно создала Белинскому скандальную популярность. В XIX веке, как и в наши дни, в России имелось немало людей, готовых обливать свое отечество грязью. Белинский стал настоящей иконой «прогрессивной молодежи». При этом он отличался скверным характером, ругал и проклинал своих преданных поклонников, считая их недостойными своего таланта. Заработав тем самым репутацию человека злого, крайне конфликтного, нетерпимого к чужому мнению.

Все попытки начать карьеру писателя полностью провались – писателем он оказался никудышным, его пьесы и повести никто не читал. Денег постоянно не хватало, к тому же Белинский заразился сифилисом долго лечился, а тогдашний метод лечения этой болезни ртутью, оказал крайне отрицательное влияние на и так расшатанную психику критика.

«Без возражений, без раздражения он не хорошо говорил, но когда он чувствовал себя уязвленным, когда касались до его дорогих убеждений, когда у него начинали дрожать мышцы щек и голос прерываться, тут надобно было его видеть: он бросался на противника барсом, он рвал его на части, делал его смешным, делал его жалким. Спор оканчивался очень часто кровью, которая у больного лилась из горла; бледный, задыхающийся, с глазами, остановленными на том, с кем говорил, он дрожащей рукой поднимал платок ко рту и останавливался», - вспоминал о Белинском либерал Герцен.

Продолжение.