Новое исследование показало, что древние греки кормили своих младенцев грудью до четырех лет.

Согласно новому исследованию погребальных останков, в древнегреческом городе Химера на Сицилии младенцев кормили грудью почти до 4 лет, что намного дольше, чем рекомендовала более поздняя древняя медицина . Хотя другие продукты питания вводились в рацион детей в течение первых нескольких месяцев, грудное молоко оставалось частью детского питания на протяжении многих лет.

Исследование, проведенное антропологом из Университета Джорджии Лори Рейтсема и опубликованное в Европейском журнале археологии , охватило 58 детей и подростков и 27 взрослых женщин из двух кладбищ в Химере. Этот город, расположенный на северном побережье Сицилии, был местом встречи греческих, финикийских и коренных сицилийских традиций в период с VII по V века до нашей эры.

Ученые измерили химические следы углерода и азота в коллагене костей, чтобы выяснить, как меняется рацион питания по мере роста детей.
Продолжение в комменте

Есть у меня грустная история, косвенно связанная с покойным Маваши.

Дело было в октябре 2011 года. В среду «Зенит» играл в Донецке с «Шахтером» в Лиге Чемпионов, а воскресенье в Чемпионате России с «Ростовом». Я с парой корешей по СБГ-движу, пробивал так называемый «двойник» — поддерживали любимую команду на двух выездных матчах подряд.

Трехдневный промежуток между матчами было решено посветить блужданиям по Восточной Украине: из Донецка в Харьков, затем в Луганск, оттуда уже в Ростов.

В Харькове случается ситуация. Списываемся с онлай-френдами, знакомыми по околофутбольным пабликам, те предлагают подъехать к ним на район и там затусить. Немного стрёмно – город чужой, чужая страна. Но с фанатами «Металлиста» у нас вражды не было, общение в чатах доброжелательное, поэтому берем пиво и едем в какие-то хрущебные дворы на проспекте Науки.

В указанном месте оказываются турники, на которых десяток молодых людей 20-23 лет от роду подтягиваются под трек Миши Маваши. Нам становится смешно — мы из пьющей части движа и ЗОЖ-пафос Маваши для нас комичен. Харьковчане удивлены нашему пиву и реакции на музыку, переключили на 25/17. Постояли, поболтали, пацаны оказались не столько из околофутбола, сколько просто за правую идеологию: они отказались от пива, мы от предложения посоревноваться в «выходе силой», на том и разошлись.

Тогда было смешно, теперь грустно: у России был работающий инструмент воздействия на русскоязычную украинскую молодежь, инструмент той самой пресловутой «мягкой силы»: русский националистический нарратив был одним из доминирующих в молодежной среде Юго-Востока Украины.

Это видно и по одному из лидеров террористического «Азова».


Но одновременно в России русских националистов начали системно гнобить, а на Украине украинские наоборот получили системную поддержку: хохлы спохватились и начали работать со своей молодежью. В общем, задачка для самых маленьких госпропагандистов: какой национализм возобладает – тот за которым финансирование, часть элиты и крупные СМИ, или тот за который можно в любой момент по 282 УК РФ уехать?

Поэтому к 2014 году эти обобщённые харьковские пацаны спргынули с турничков, нацепили УПАшные шевроны и поехали жечь людей в Одессе, составили костяк «Азова» и «Айдара», и в наушниках у них уже были не Маваши и не 25/17.

Принцип умолчания Жукова-Берия в неосоветском дискурсе.

Удивительно, но сталинистский пантеон героев умудряется вмещать себя и Георгия Жукова и Лаврентия Берия одновременно, что само по себе создаёт пространство амбивалентной логики, характерной для шизофреников.

Если Жуков — великий полководец, маршал Победы, доведший Гитлер до самоубийства, одновременно лично арестовал Берия, доставил его в бункер Московского военного округа, где того и расстреляли (обвинителем, кстати, выступал Роман Руденко — тот самый, представитель СССР на Нюрнбергском трибунале, а председателем суда другой «убийца» Гитлера — маршал Конев). То, получается Берия натурально на одном уровне с нацистскими преступниками, в пантеоне ему не место.

А если всё это неправда, и Берия — великий организатор спецслужб, автор атомного и космического проектов, ближайший сподвижник Сталина, то, получается, Жуков (вместе с Руденко и Коневым) какие-то шпионы-контрреволюционеры, предатели всех сталинских починов. Тогда ему не место в этом пантеоне.

Но людей ничего не смущает — шизофреников просто так не переубедить, и наверняка есть какая-нибудь нетривиальная теория, которая в их сумрачном сознании мирит Жукова и Берия.

Цицерону, кстати, раз уж я к нему вернулась в последнее время, часто приписывают эту цитату:

«Времена нынче плохие. Дети больше не слушаются своих родителей, и каждый пишет книгу».

Сразу спойлер: нигде у Цицерона такую цитату найти пока не удалось. Но приписывать эту цитату Цицерону - это еще не так страшно, как утверждать, что она была выбита на ассирийской глиняной табличке 2800 года до н.э., как смело выдал в своей статье уважаемый Smithsonian Magazine. Страшно думать, в чем еще их редакция забила на фактчекинг.

На самом деле, кому принадлежит авторство этой цитаты, мы так и не знаем. Самое раннее упоминание, которое на данный момент удалось найти исследователям цитат - одна из заметок в августовском выпуске журнала для велосипедистов (внезапно) «Bassett’s Scrap Book» за 1908 год.:

Для людей «старых добрых времен» их эпоха казалась такой же плохой, какой нынешнее время кажется современному человеку. Об этом свидетельствует перевод надписи на табличке, хранящейся в Императорском музее в Константинополе (Турция):
Нарам-Син, 5000 г. до н. э.

Мы живем в дурные времена; мир состарился и стал порочным. В политике царит коррупция. Дети больше не проявляют уважения к старшим. Каждому хочется выделиться — и написать книгу.

Во-первых, ничего себе были интеллектуальные тексты в журнале для велосипедистов.
Во-вторых, Императорский музей - это сегодня Археологический музей Стамбула.

В мае 1913 года видный ученый, профессор философии Университета штата Айова Джордж Томас Уайт Патрик опубликовал в журнале «Popular Science Monthly» статью под названием «Новый оптимизм», в которой упомянул, что тоже видел камень с такой надписью. Вроде как в 1911 году Патрик посещал Стамбул, тогда еще Константинополь, и в некотором музее увидел надпись на древнем камне, сделанную царем Нарам-Сином от 3800 г. до н. э., которая гласила:

Настали дурные времена,
мир стал дряхлым и порочным.
Политика погрязла в коррупции.
Дети больше не проявляют уважения к своим родителям.

Удивительным образом мысль про книги отсюда пропала, а табличка превратилась в камень. Но что еще более удивительно, так это то, что ни в 5000, ни в 3800 году до н.э. Нарам-Син Аккадский такого сказать не мог, потому что правил в XXIII веке до н. э. Но может, конечно, Патрик и редактор журнала для велосипедистов просто так внимательно запоминали цитату, что места в памяти для точной даты изречения уже не хватило.

Следующие 90 лет появлялись различные вариации того, на какой же все-таки табличке или папирусе и где совершенно точно и вот этими вот глазами видели эту надпись (была даже версия, что это изречение египетского жреца), пока она наконец не всплыла в 2001 году как цитата Цицерона в статье Боба Льюиса в журнале InfoWorld, в рубрике «Руководство по выживанию для ИТ-специалистов», расширив горизонты возможных интерпретаций.

Надо ли говорить, что по сей день никакой музей не подтвердил, что у него в коллекции хранится табличка, камень, папирус или иной носитель с хоть какой-то версией этой цитаты, но все продолжают бодро цитировать, что это точно, кому что по сердцу ближе, Цицерон или Древняя Месопотамия.

Мне лично кажется, было все так. Редактор журнала для велосипедистов в 1908 году в кои-то веки красиво завернул мысль для статьи, порадовался, но потом понял, что как исключительно его собственная мысль она будет выглядеть для читателей неубедительно, поэтому, как и все мы (но не буквально мы с вами, конечно, мы не такие, а вот те, плохие люди) в момент слабости решил схитрить, приписал эту цитату реальному историческому персонажу и поместил в реальный музей в максимально далекий исторический период в надежде, что интернет никогда не изобретут и никто никогда не проверит, а есть ли в Императорском музее табличка с такими словами: каждый камень что ли переворачивать? А дальше всем так понравилась цитата, что они решили выдавать желаемое за действительное и соскакивать первым было уже неловко.

Так что если табличку мы никогда не найдем, мое профессиональное почтение редактору за креативный подход. А дети и правда охренели, с этим во все времена можно согласиться.

Бывает такое, открываешь книгу, а там статья, которую должен был написать ты, но тебя уже опередили. Именно так у меня получилось со сборником Soviet Myth in Post-Soviet Russia, где обнаружился текст Алексея Семененко Inside Lapenko: Alternative Soviet Mythologies, посвященный сериалу «Внутри Лапенко» и тому, как через него конструируется образ советского прошлого.

Правда, довольно любопытно устроен сам текст, поскольку значительная его часть посвящена попытке объяснить иностранному читателю, кто такие Инженер, Журналист или Роза Робот и почему все происходящее на экране должно быть смешным. На мой взгляд, задача заранее обречена на неудачу. Гораздо интереснее исследовательская часть статьи, где Семененко рассматривает вселенную Лапенко как особый способ конструирования исторического времени. Антон Лапенко родился в 1986 году, а Алексей Смирнов в 1983-м, поэтому их представления о позднем СССР складывались преимущественно из детских впечатлений.

Для описания этого эффекта Семененко использует понятие ухронического хронотопа. Ухрония предполагает существование воображаемого исторического времени, в котором привычная хронология перестает действовать. В мире Лапенко позднесоветский научно-исследовательский институт спокойно сосуществует с криминальными группировками из фильмов 1990-х, телевизионными экстрасенсами и культурными образами следующих десятилетий. Получается своеобразная альтернативная история, где СССР никогда окончательно не закончился, а девяностые наступили внутри него.

Одновременно девяностые получают неожиданную реабилитацию, поскольку именно оттуда сериал заимствует значительную часть своей энергии. Криминальный кинематограф и музыкальный андеграунд становятся материалом для творческой игры, а сама эпоха предстает пространством непредсказуемости, в котором возможны самые невероятные события. Семененко видит здесь альтернативу привычному рассказу о девяностых исключительно как о времени хаоса и распада.

Для объяснения подобного отношения к прошлому автор обращается к концепции Сергея Ушакина о ностальгии из вторых рук. Человек может испытывать эмоциональную привязанность к эпохе, которую практически не застал, поскольку знакомится с ней через оставшиеся предметы и чужие воспоминания. Старый дисковый телефон или советская мебель начинают восприниматься как свидетельства особого мира, причем историческая достоверность оказывается менее существенной, чем возможность узнавания.

Особенно показателен в этом отношении четвертый сезон, вышедший в конце 2023 года. Действие переносится в 1966 год, когда герои оказываются детьми в пионерском лагере. Семененко обращает внимание, что вместе с изменением времени исчезает значительная часть художественных приемов первых сезонов. Псевдодокументальная манера и эстетика запустения уступают место традиционной комедийной стилизации под советское детское кино. По мнению автора, сериал тем самым сближается с обычной ностальгической продукцией, от которой первоначально довольно сильно отличался.

Мне же кажется, что главный исследовательский потенциал этого сюжета связан с вопросом о том, как люди, не имевшие полноценного взрослого опыта жизни в СССР, создают собственное советское прошлое. Причем особенно интересно, что это прошлое складывается из культурных воспоминаний, первоначально принадлежавших разным поколениям, но благодаря интернету объединенных в единое пространство узнавания.

И здесь я бы пошел несколько дальше Семененко, поскольку «Внутри Лапенко» интересно изучать не столько как законченный сериал с определенной авторской концепцией, сколько как материал для цифрового фольклора. Отдельные персонажи и эпизоды продолжают существовать вне первоначального сюжета, превращаясь в мемы и самостоятельные культурные образы. Историческое время в такой ситуации окончательно теряет устойчивые границы, а советское прошлое превращается в своеобразный конструктор, из которого новые поколения собирают собственные версии истории.

В. И. Ленин о госизмене:

"Классовая борьба невозможна без нанесения ударов «своей» буржуазии и «своему» правительству, а нанесение во время войны удара своему правительству есть государственная измена (к сведению Буквоеда!), есть содействие поражению своей страны. Кто признает лозунг «ни побед, ни поражений», тот лишь лицемерно может стоять за классовую борьбу, за «разрыв гражданского мира», тот на деле отрекается от самостоятельной, пролетарской политики, подчиняя пролетариат всех воюющих стран задаче вполне буржуазной: охранять от поражений данные империалистские правительства. Единственной политикой действительного, не словесного, разрыва «гражданского мира», признания классовой борьбы, является политика использования пролетариатом затруднений своего правительства и своей буржуазии для их низвержения. А этого нельзя достигнуть, к этому нельзя стремиться, не желая поражения своему правительству, не содействуя такому поражению.
Когда итальянские социал-демократы перед войной поставили вопрос о массовой стачке, буржуазия ответила им — безусловно правильно с ее точки зрения: это будет государственной изменой, и с вами поступят, как с изменниками. Это — правда, как правда и то, что братанье в траншеях есть государственная измена. Кто пишет против «государственной измены», как Буквоед, против «распада России», как Семковский, тот стоит на буржуазной, а не на пролетарской точке зрения"

Как советских людей приучали к рыбным консервам? Читаю книгу Сюткиных о русской кухне. Якобы на одном из партийных форумов нарком Молотов заявил, что в стране орудует банда контрабандистов, которая переправляет за границу жемчуг.
Контрабандисты якобы прятали драгоценности в баночки с консервами и так переправляли их за границу. В качестве доказательства прямо на трибуне конференции Вячеслав Михайлович открыл консервным ножом банку и, к удивлению собравшихся, достал оттуда жемчужное ожерелье.
Каким же спросом стали пользоваться консервы после этого! Ведь многие приняли слова Молотова за чистую монету. В считаные дни по всему Советскому Союзу все эти баночки были сметены из магазинов. Нашли ли в них контрабанду, история умалчивает.
Жена Молотова Полина Жемчужина возглавляла наркомат рыбной промышленности.
#АВСчитает

Недавно была дата включения Зап.Украины в состав УССР в 1939.

Этот и другие «подарки» от Москвы 1930-40х – на карте.

▶️ То, как вообще формировалась территория Украины, – в моей лекции История Малороссии (в кратких ответах на ваши вопросы)

PS
Угадаете по фото, в каком городе проходит праздничная демонстрация 7 ноября 1939?

Вчера, поймав меня в буфете Госдумы, журналист из «МК» задала мне вопрос о покойном Владимире Вольфовиче. Если быть конкретнее, попросили рассказать о моём первом воспоминании об усопшем. Собственно вот этот всплывший в памяти фрагмент, который я и воспроизвёл репортёру:

«1989 год, съезд Комсомола РСФСР, который принимает отдельную программу комсомола Российской Федерации (я был одним из ее авторов). На съезде присутствует председатель КГБ СССР товарищ Чебриков, секретарь ЦК КПСС.

Съезд охраняется 9-м управлением КГБ, никто не мог туда проникнуть. И вдруг нам объявляют: «В президиум поступила записка, перед делегатами съезда Комсомола РСФСР хочет выступить председатель вновь созданной политической партии ЛДП СССР!» И в присутствии товарища Чебрикова перед комсомольцами выступает представитель второй партии после КПСС… Кучерявый, молодой, говорит зажигательную речь.

При этом все комсомольцы спрашивают друг друга: «А как же в условиях, когда съезд охраняет «девятка», на заседание попал и выступает Владимир Вольфович?».

https://www.mk.ru/politics/2022/04/06/deputat-obukhov-vspomnil-znakomstvo-s-zhirinovskim-pod-egidoy-kgb.html

«Могло бы быть и хуже»

Обладая послезнанием, это кажется поразительным, но в моменте для всех оппозиционных сил Веймарской республики назначение Гитлера рейхсканцлером воспринималось как… меньшее зло.

Что же могло быть хуже Гитлера?

Напомню, что Гитлер был назначен канцлером по итогу «раскола элит», когда предыдущий канцлер Шлейхер (его до самого конца поддерживали большинство немецких промышленников) рассорился с аграрным лобби прусских землевладельцев по вопросу о введении протекционистских тарифов. Помещики настроили своего соседа Гинденбурга против Шлейхера, лишив того президентской поддержки.

В течение всего января 1933 г. в Германии на всех углах обсуждали перспективы введения Шлейхером чрезвычайного положения и переход к открытой военной диктатуре. Именно это, а не назначение Гитлера, в первую очередь беспокоило две крупнейшие демократические партии – социал-демократов и католиков-центристов. Но Гинденбург отказался санкционировать чрезвычайное положение, а Шлейхер так и не рискнул пойти против президента.

Но кто будет вместо Шлейхера? Это вовсе не было очевидным. «Правая оппозиция» на самом деле рассматривала два варианта. Первый – союз канцлера Гитлера и вице-канцлера Папена, который в итоге и реализовался. Но был и второй вариант. «Боевой кабинет» канцлера Папена и вице-канцлера Гугенберга – медиамагната и лидера правоконсервативной Немецкой национальной народной партии (DNVP). Подобное правительство и в самом деле стало бы «боевым» в том смысле, что электоральная база этого кабинета ограничивалась 8% избирателей DNVP. В последние дни перед 30 января печатные органы всех партий, а также сам Шлейхер, публично утверждали, что «боевой кабинет» Папена–Гугенберга, открыто противостоящий 9/10 немецкого общества, фактически даст старт Гражданской войне, потому что никто ему подчиняться не будет. Именно поэтому сам Шлейхер, который окончательно отказался от идеи с военным переворотом, получив отставку от Гинденбурга, посоветовал президенту всё же назначить канцлером Гитлера, а не Папена.

Назначение фюрера НСДАП канцлером демократические партии встретили с осуждением, но разного толка. Католики-центристы, прежде всего, были обижены, что их самих не позвали в «правый кабинет», несмотря на то, что в целом они готовы были поработать в правительстве. Социал-демократы продолжили чихвостить Гитлера как «фашистского бандита», но признавали, что в принципе из трёх отвратительных вариантов – военная диктатура, правительство Папена, правительство Гитлера – последний хотя бы не вёл в моменте напрямую к нарушению Конституции и Гражданской войне.

Призыв коммунистов к совместной всеобщей забастовке социал-демократы проигнорировали, так как, во-первых, опасались её провала в свете 6 млн. безработных (кому захочется бастовать из-за политики под угрозой потери рабочего места?), а во-вторых, допускали, что КПГ развернёт забастовку в восстание, что даст гитлеровскому правительству идеальный законный повод уничтожить всё рабочее движение в стране.

В итоге зимой/весной 1933 г. нацисты не встретили никакого организованного сопротивления своему террору и без особых проблем раздавили всю «цветущую сложность» веймарской политики.

Впоследствии Карл Ясперс в книжке «Куда идёт ФРГ» 1966 г. будет утверждать, что мантра «лишь бы не было (гражданской) войны» как минимум трижды приводила немецких демократов к поражению. Сначала они испугались её в 1848 г., сдавшись реакционерам и упустив шанс на построение либерально-буржуазной Германской империи вместо военно-бюрократической, как вышло по итогу. Затем испугались в 1918 г., оставив весь реакционный военно-бюрократический аппарат и экономическую элиту в полной неприкосновенности. И, наконец, испугались в 1933 г., когда Гитлер показался им более конституционно-приемлемым канцлером, чем перспектива военной диктатуры Шлейхера или «боевой кабинет» Папена–Гугенберга.

В итоге, до последнего цепляясь за «конституционную законность» (об этом также писал историк Генрих Август Винклер), немецкие демократы сначала получили гражданскую войну (режима против себя), а потом и войну внешнюю.

Как-то раз Бенито Муссолини сел на диету. Три литра молока в день, немного пасты и фруктов. Глава фашистской Италии никогда не ел на общих банкетах — у него вообще были сложные отношения с едой. Дело в том, что в 1925 году у 42-летнего Муссолини обнаружили язву желудка. Он кашлял кровью, слабел, вынужден был отказаться от публичных выступлений. Пошли даже слухи, что ему придётся уйти с поста лидера фашистской партии по состоянию здоровья. От операции он упорно отказывался.

Кто знает, как сложилась бы судьба Италии, если бы не эти три литра молока? Впрочем, диета помогла всего на год. К язве добавились проблемы с печенью. Почти всё время, что он находился у власти, дуче страдал от сильных болей в животе, низкого давления, анемии, бессонницы и запоров. Постоянная боль влияла на его душевное состояние: он становился раздражительным, впадал в депрессию... Интересно, насколько всё это в итоге сказалось на действиях и решениях Муссолини и на политическом курсе Италии?

После вторжения союзников в Италию летом 1943 года Муссолини отстранили от власти и арестовали. Но немцам, как известно, удалось его освободить и поставить во главе марионеточной Итальянской социальной республики, образованной в сентябре того же года. К тому времени Муссолини весил 52 кг и выглядел «полной развалиной, одной ногой в могиле». Именно так описал его состояние немецкий врач Георг Захари (в итальянском варианте — Дзаккари), которого Гитлер прислал, чтобы поставить дуче на ноги.

Захари сопровождал Муссолини последние 19 месяцев его жизни. Он заставил пациента радикально изменить рацион: сначала тот ел рис, овощное пюре и овсянку, затем — варёную индейку, курицу, рыбу и побольше овощей. Молоко врач исключил. Предыдущий доктор, Теодор Морелль, тоже присланный Гитлером, кормил Муссолини сомнительными «волшебными пилюлями» и колол ему большие дозы гормонов. Захари отменил всё это. Язву он лечил стандартными препаратами и витаминами. Наконец-то диктатор смог выспаться: врач назначил ему лёгкое снотворное.

К концу декабря 1943 года Захари докладывал в Берлин, что его пациент чувствует себя прекрасно, полон сил и больше не испытывает боли. Сам Муссолини писал, что наконец-то он свободен и больше не боится ночи, которая раньше приносила бессонницу и страдания. После 18 лет мучений! Впрочем, усилия доктора Захари пропали зря: до апрельских событий 1945 года оставалось чуть больше года...

«Жандарм Европы»‼️⚡️

Слышу от своих студентов: «Николай I, жандарм Европы, подавлял революцию в Греции, потом в Венгрии».

Начну с того, что Греция обрела свою независимость благодаря во многом позиции России, а первым президентом Греции стал Иоанн Каподистрия, руководивший вместе К.В. Нессельроде министерством иностранных дел. И Венгерскую революцию русская армия усмиряла исключительно по огромной просьбе австрийского императора, хотя, конечно, восстание представляло угрозу и для западных рубежей России, особенно с учетом того, что среди восставших было много поляков.

Какие еще восстания в Западной Европе подавлял Николай I? Где еще он зарекомендовал себя как «жандарм Европы»? А нигде.

От интервенции во Францию в 1830 г. с целью восстановления на престоле Карла Х (то есть с целью помочь свергнутому «брату») в итоге отказался. Просьбу короля Нидерландов помочь подавить восстание в Бельгии тоже в итоге не исполнил (и в первом, и во втором случае во многом благодаря здравым советам графа Нессельроде: тот был против такого вмешательства).

Да, Николай Павлович подавлял мятеж в Царстве Польском – но это мятеж на территории Российской империи, он был обязан установить порядок у себя дома.

Но откуда пошло это прозвище - «жандарм Европы»? Из западноевропейской антирусской пропаганды и публицистики середины XIX в.: либерально и радикально настроенная общественность упрекала императора Николая за вмешательство в дела Европы и подавление венгерской свободы. Как до этого упрекала за подавление мятежа в Польше. То есть западные пропагандисты действовали в рамках классической и отработанной веками схемы: русские варвары, управляемые деспотом, стремятся к экспансии и подавлению свобод.

После Июльской революции 1830 г. европейские либералы воспринимали Россию именно через противопоставление: передовой либеральной Европе угрожает самодержавная Россия.

В дальнейшем тезис о «жандарме Европы» был подхвачен и в отечественных радикально-демократических и либеральных кругах, а потом этот идеологический штамп из пропагандистских агиток перекочевал в советскую историографию и стал каноном для многих поколений школьников, включая нынешних.

Такие метаморфозы уже случались, например, во времена Наполеона: образ ужасных русских казаков, пожирателей детей, мародеров и насильников из наполеоновской пропаганды переместился на страницы научных исторических работ.

«Жандарм Европы» - это аналогично тому, что мы наблюдаем сейчас в риторике западных политиков и доморощенных иноагентов и террористов: они неустанно, не покладая рук, а точнее, языков, создают образ экспансионистской России, возглавляемой тираном и деспотом, который направляет послушные орды рабов к завоеванию Европы.

У нас над этим зачастую смеются: ой, какая Кайя Каллас необразованная, какую чушь несет!

Но ведь потом вся эта чушь переходит в учебники истории как исторические свидетельства и заявления современников, то есть пропаганда работает на будущее.

Только предположите, что наши потомки будут изучать историю современной России по записям западных пропагандистов, иноагентов и прочих предателей. Получится точно такой же «жандарм Европы». Но будет ли это правдой?

Полновластный Сталин.

Таким зримо он стал только в момент ПРИДУМАННОГО им 50-летия в 1929 году (на деле оно было в 1928-м) и восторга пропаганды о нём.
И начал он с нормализации, против "головокружения от успехов", с "прощения" русского народа против уродской русофобии Бухарина и "Правды" Демьяна Бедного, журнала "Большевик" с русофобией Энгельса.
Но царский дебют его был политически нейтрализован голодом 1932 года, Гитлером 1933 года и случайным убийством любимца Сталина Кирова в 1934 году. Ответом на Кирова стала истерика и террор. Но то был ответ не на Кирова, а на крах тыла перед лицом правящей "Майн Кампф" и речью Гитлера на съезде НСДАП в 1934 году, прямо явивших прямую и тотальную угрозу против СССР.