В этом выпуске у нас в гостях Зураб — бывший лидер околофутбольного коллектива болельщиков «Зенита» и непосредственный участник событий в Марселе на Евро-2016. Летом того года он приехал во Францию с женой, это была часть их медового месяца. А закончилась поездка международным скандалом, розыском и годами жизни с оглядкой на границу.

Что такое околофутбол, откуда он пришёл в Россию и почему его называют «английской болезнью»? Как парень из Воронежа с грузинскими корнями попал в фанатскую среду и прошёл путь до лидера собственной банды? Что такое «забивы» в лесу и почему в Восточной Европе принято драться на «чистых руках»? Почему в Марселе ждали англичан ещё с чемпионата мира 1998 года? Как утренняя прогулка по порту превратилась в сорок минут столкновений под градом бутылок? Почему французская полиция почти не вмешивалась, а местные выносили русским воду и полотенца? И как через три дня ему сообщили, что его ищут через Интерпол?

Колония особого режима в Харпе — одно из самых закрытых учреждений России, за полярным кругом. Именно там погиб Алексей Навальный. Наш гость Ярослав провёл в этой системе девять лет.

До тюрьмы он был диджеем. Первый срок — три с половиной года за хранение. Потом попытка «обмануть систему», сеть сбыта в интернете, розыск под чужим именем и приговор: 14 лет особого режима.

В разговоре — как выглядят «ломки» и психологические атаки на заезде, почему страшилки о зоне часто оказываются спектаклем, и что страшнее физического насилия, когда с шести утра до десяти вечера нельзя закрыть глаза. И главное — как в месте, где ломаются окончательно, он нашёл себя в творчестве: музыка, тюремная телестудия, кино.

Олег Груз — поэт, автор текстов «Каспийского груза», резидент Gazgolder, сценарист и человек, чьи строки разобрали на цитаты ещё до того, как это стало мейнстримом. В новом выпуске «Люди PRO» говорим о том, из чего вообще вырастает поэт.

Детство в интернациональном Ангрене, где национального вопроса просто не существовало, и жёсткий контраст, когда Союз начал рушиться: контейнер с вещами, переезд в Башкирию, общежитие, работающая без выходных мама и четыре младших брата. Училище на электрика, КВН — и исключение за две недели до диплома из-за газового баллончика в тире.

Отдельная история — отец, которого Олег впервые увидел в 19,5 лет: признанный без вести пропавшим, он вдруг прислал заказное письмо, и этот день изменил всё. А ещё — о веществах, о друзьях, которых больше нет, и о правиле, которое Олег теперь повторяет своим детям: «Не знаешь, что делать — ничего не делай».

Поэзия как язык образов, цена рукотворных проблем и честный разговор о молодости без романтизации.

В этом выпуске — Никита, который вырос в семье ювелира, сам открыл мастерскую и наладил массовое производство украшений.

Почему он говорит, что не знает ни одного ювелира, который работал бы полностью законно? Откуда у мастера появляется «лишнее» золото и почему по закону это сразу уголовная статья? Зачем нужна пробирная палата и почему из Крыма теперь приходится возить изделия в Ростов? Где ювелиры берут металл и при чём тут старые золотые коронки? Почему делать изделия из серебра выгоднее, чем из золота? И почему в итоге Никита ушёл из ювелирки в мебельный бизнес?

В этом выпуске — гость в маске, бывший корпоративный банкир, который начинал кредитным брокером, а потом 10 лет работал в российских банках.

Почему, по его словам, рынок кредитных брокеров долгое время был «серо-чёрным»? Сколько просили за то, чтобы заявку на миллиард вообще взяли в работу? Почему топ-менеджеры банка заинтересованы в прибыли банка, а средний уровень — в собственном кармане? Как сделка, на которую уже наложили вето, может вернуться на кредитный комитет после «личного рукопожатия» собственников? Почему за спиной ценного менеджера может стоять портфель в 7 млрд, и его не уволят даже после жалобы? И почему гость ушёл из банка, когда ему предложили пройти полиграф?