Началась Конференция Антивоенного комитета России!
Её открыл Теодорос Русопулос — бывший президент ПАСЕ, во многом благодаря которому появилась Платформа для диалога с российскими демократическими силами.
Начал он не с приветствий, а с «Новой газеты», которая 30 октября закрылась после 33 лет работы. В прощальном заявлении её журналисты написали три слова: «Они убили нас».
сказал Русопулос, сам отдавший журналистике двадцать лет.
Рассказал он и о том, как дожимали Платформу. Решение о её создании Ассамблея приняла в октябре 2025 года, но утверждение списка участников всё откладывалось. 26 января 2026-го, в последний день его председательства, на заседании Бюро снова зазвучали голоса за отсрочку. «Мне тоже пришлось повысить голос», — вспоминает Русопулос. Список утвердили в тот же день.
Фото: Руслан Терехов
Её открыл Теодорос Русопулос — бывший президент ПАСЕ, во многом благодаря которому появилась Платформа для диалога с российскими демократическими силами.
Начал он не с приветствий, а с «Новой газеты», которая 30 октября закрылась после 33 лет работы. В прощальном заявлении её журналисты написали три слова: «Они убили нас».
«Общество, неспособное терпеть неудобную газету, сталкивается с куда более серьёзной проблемой, чем любые ошибки этой газеты. Тишина — излюбленный звук диктатур»,
сказал Русопулос, сам отдавший журналистике двадцать лет.
Рассказал он и о том, как дожимали Платформу. Решение о её создании Ассамблея приняла в октябре 2025 года, но утверждение списка участников всё откладывалось. 26 января 2026-го, в последний день его председательства, на заседании Бюро снова зазвучали голоса за отсрочку. «Мне тоже пришлось повысить голос», — вспоминает Русопулос. Список утвердили в тот же день.
Вы возвращаете надежду туда, где ее выжгла война. И вы побеждаете страх там, где авторитаризм пытается сделать его нормой. Многие в России смотрят на вас с надеждой. Люди, которых вы, возможно, никогда не увидите и чьих имен никогда не узнаете. Но для них вы остаетесь маяком надежды в их собственной стране.
Спасибо.
Фото: Руслан Терехов
🔥9👍2😡1
«Сначала народу отказывают в праве на существование. Потом войне дают мягкое имя: вчера «борьба с терроризмом», сегодня «специальная военная операция». Потом стирают города — Грозный, Алеппо, Мариуполь. А между делом заставляют замолчать свидетелей».
Так вице-президент Европарламента Пина Пичерно описывает метод, который начался не в Украине. Анна Политковская говорила правду о Чечне, когда Европа предпочитала не слушать, и понимала, что Грозный был не далёкой войной, а первым шагом.
Дальше Пичерно говорит о Европе прямее, чем обычно звучит с этой трибуны. «Мы говорили, что Чечня — внутреннее дело. Что Грузия — инцидент. Что Крым — локальный кризис. Мы были наивны».
Отдельно — о защите. Угрозы и кибератаки против антивоенных россиян, по её словам, не частное дело, а удар по всему европейскому демократическому пространству, и отвечать на них Европа должна сообща, а не поодиночке по странам.
«Мир, поощряющий агрессию, — это не мир. Это пауза перед следующей войной», — говорит она. И заканчивает обращением к тем, кто в России против войны: «Вы не одни».
Фото: Руслан Терехов
❤15
«Пока Путин жив и у власти, война не закончится», — говорит Михаил Ходорковский. Возможно, будет перемирие, но война продолжится. Власть Путин, скорее всего, потеряет естественным путём: через пять, семь, а может, и десять лет.
Поэтому говорить он предлагает не о сегодняшнем дне, а о том, в каком мире мы окажемся после войны. Решения принимаются сейчас, а расплачиваться или пожинать придётся через годы.
«Многим людям хочется и нравится говорить о люстрации, о контрибуциях, о суде над военными преступниками. Потому что это справедливо, потому что это болит. Но в России миллионы людей, которые с этой войной непосредственно связаны. Либо они воевали, либо их родственники воевали, либо они работали на военных предприятиях. И мы должны понимать, что, говоря о люстрации, контрибуции, суде над военными преступниками, мы говорим о новой войне».
Эти люди, объясняет Ходорковский, привыкли держать в руках оружие и сопротивляться будут, а настоящее вооружённое противостояние приводит не к демократии, а к авторитаризму. Поэтому Ходорковский предлагает сделать выбор честно: национальное согласие и постепенная демократизация — или своё решение силой, с оружием в руках.
Его собственный ответ — институциональная деэскалация. Даже переход от единоличного правления к Политбюро был бы ею. «Если бы Совет безопасности России был тем самым Политбюро, а не просто подтанцовкой вокруг Путина, этой войны бы не было. Весь Совет безопасности был против войны».
И призыв к дискуссии, которая доходит до конца: как мы будем взаимодействовать с оппонентами — словами или через снайперский прицел?
#конференция #ходорковский #брюссель
Фото: Руслан Терехов
Поэтому говорить он предлагает не о сегодняшнем дне, а о том, в каком мире мы окажемся после войны. Решения принимаются сейчас, а расплачиваться или пожинать придётся через годы.
«Многим людям хочется и нравится говорить о люстрации, о контрибуциях, о суде над военными преступниками. Потому что это справедливо, потому что это болит. Но в России миллионы людей, которые с этой войной непосредственно связаны. Либо они воевали, либо их родственники воевали, либо они работали на военных предприятиях. И мы должны понимать, что, говоря о люстрации, контрибуции, суде над военными преступниками, мы говорим о новой войне».
Эти люди, объясняет Ходорковский, привыкли держать в руках оружие и сопротивляться будут, а настоящее вооружённое противостояние приводит не к демократии, а к авторитаризму. Поэтому Ходорковский предлагает сделать выбор честно: национальное согласие и постепенная демократизация — или своё решение силой, с оружием в руках.
Его собственный ответ — институциональная деэскалация. Даже переход от единоличного правления к Политбюро был бы ею. «Если бы Совет безопасности России был тем самым Политбюро, а не просто подтанцовкой вокруг Путина, этой войны бы не было. Весь Совет безопасности был против войны».
И призыв к дискуссии, которая доходит до конца: как мы будем взаимодействовать с оппонентами — словами или через снайперский прицел?
#конференция #ходорковский #брюссель
Фото: Руслан Терехов
💯10❤4🤔1
На правозащитную категорию премии «Голос сопротивления» номинировали больше десятка проектов, и жюри, по его собственному признанию, едва не передралось, выбирая. В финал вышли трое.
Артём Клыга уехал после мобилизации. Коллеги-юристы советовали ему найти работу в Германии и забыть про российские дела, но он стал судиться с системой удалённо, через «Госуслуги». В этом году — пятисотая консультация и несколько выигранных дел.
Russie-Libertés занимается гуманитарными визами во Франции — это единственная крупная страна Европы, которая их ещё выдаёт. Только за первое полугодие визы через них получили 33 человека. Они же помогли нескольким россиянам, которых держали в депортационных центрах США, перебраться во Францию.
inTransit вывозит людей из России, около пяти человек в месяц. «Эвакуация — это не эмиграция», — объясняют в организации. Эвакуация это когда к вам в четыре утра приходят с обыском. Последний вывоз из Якутии занял пять дней, готовили его несколько недель.
Победителя выбирал зал.
#конференция #консулы #брюссель
Фото: Руслан Терехов
Артём Клыга уехал после мобилизации. Коллеги-юристы советовали ему найти работу в Германии и забыть про российские дела, но он стал судиться с системой удалённо, через «Госуслуги». В этом году — пятисотая консультация и несколько выигранных дел.
Russie-Libertés занимается гуманитарными визами во Франции — это единственная крупная страна Европы, которая их ещё выдаёт. Только за первое полугодие визы через них получили 33 человека. Они же помогли нескольким россиянам, которых держали в депортационных центрах США, перебраться во Францию.
inTransit вывозит людей из России, около пяти человек в месяц. «Эвакуация — это не эмиграция», — объясняют в организации. Эвакуация это когда к вам в четыре утра приходят с обыском. Последний вывоз из Якутии занял пять дней, готовили его несколько недель.
Победителя выбирал зал.
#конференция #консулы #брюссель
Фото: Руслан Терехов
❤12👍1
inTransit получил правозащитную премию Антивоенного комитета
По итогам открытого голосования на конференции Антивоенного комитета в Брюсселе победителем в категории «Правозащитная помощь», которую организовывали Консулы, стал проект inTransit.
Команда помогает людям, столкнувшимся с политическим преследованием, организует экстренные эвакуации, помогает с гуманитарными визами, убежищем и легализацией.
Поздравляем inTransit и благодарим всех финалистов и участников голосования!
#консулы
Фото: Nikita Mouravieff / facebook.com/nikitamur
По итогам открытого голосования на конференции Антивоенного комитета в Брюсселе победителем в категории «Правозащитная помощь», которую организовывали Консулы, стал проект inTransit.
Команда помогает людям, столкнувшимся с политическим преследованием, организует экстренные эвакуации, помогает с гуманитарными визами, убежищем и легализацией.
Поздравляем inTransit и благодарим всех финалистов и участников голосования!
#консулы
Фото: Nikita Mouravieff / facebook.com/nikitamur
❤22❤🔥4
Как вообще заканчиваются войны?
Политолог и историк Дмитрий Стратиевский построил выступление вокруг десяти тезисов — от Тридцатилетней войны до сегодняшнего дня.
Он сразу предупредил, что говорить ему будет непросто. Около двадцати лет он был активистом германского пацифистского движения и работал плечом к плечу с поколением 68-го года, а для ответа на этот вопрос нужна доля цинизма. «Поэтому я рад, что мои немецкие коллеги меня в данный момент не слышат».
Седьмой тезис он называет самым болезненным для себя как для украинца. Даже при самом благоприятном для Украины исходе зло, скорее всего, наказано не будет. Нового Нюрнберга не случится, а безнаказанность уже разлагает международное право и даёт будущим агрессорам повод рискнуть.
Последний вопрос он оставил открытым. Какой эта война войдёт в память россиян? Будет ли замалчивание — или просто стыд?
Десять тезисов — в карточках.
Фото: Nikita Mouravieff / facebook.com/nikitamur
Политолог и историк Дмитрий Стратиевский построил выступление вокруг десяти тезисов — от Тридцатилетней войны до сегодняшнего дня.
Он сразу предупредил, что говорить ему будет непросто. Около двадцати лет он был активистом германского пацифистского движения и работал плечом к плечу с поколением 68-го года, а для ответа на этот вопрос нужна доля цинизма. «Поэтому я рад, что мои немецкие коллеги меня в данный момент не слышат».
Седьмой тезис он называет самым болезненным для себя как для украинца. Даже при самом благоприятном для Украины исходе зло, скорее всего, наказано не будет. Нового Нюрнберга не случится, а безнаказанность уже разлагает международное право и даёт будущим агрессорам повод рискнуть.
Последний вопрос он оставил открытым. Какой эта война войдёт в память россиян? Будет ли замалчивание — или просто стыд?
Десять тезисов — в карточках.
Фото: Nikita Mouravieff / facebook.com/nikitamur
❤5🤝3