Слайд с конференции Эксмо-АСТ (отсюда).

Евгений Капьев: Это сильно замедляет работу отрасли. Минимум месяц работы редакторов потрачен просто на проверку ассортимента. Это привело к падению выпуска за январь-февраль. Все редакторы заняты.

Татьяна Горская: Ладно бы мы работали только с новинками, нам надо проверить все книги, что есть в наличии, все, где допечатки. Иногда просто нет тех редакторов, которые с книгами работали и хорошо знают текст. Конечно, помогает ИИ, но иногда уже нет текста в электронном виде, который можно загрузить в ИИ... Понимаете, сейчас бы Шерлок Холмс просто не вышел. Молодым авторам, особенно тем, кто сейчас работает на территории России, очень сложно. Некоторые маститые авторы говорят, что пока не будут новинки, даже законченные, выпускать.

Как Агата Кристи диктовала свои детективы
Агата Кристи надиктовывала большинство своих романов на диктофон (Dictaphone); затем текст печатала секретарша, а писательница вносила правки от руки. Ее зять Энтони Хикс замечал: «Вы никогда не видели, как она пишет», — ведь, в отличие от многих авторов, она не запиралась в кабинете.

Причина перехода на диктовку
Кристи страдала дисграфией, из-за чего ей было трудно писать от руки. Это и стало главной причиной использования диктофона при создании таких шедевров, как «Убийство в Восточном экспрессе» и «Десять негритят».

Эволюция метода
До появления диктофонов (до войны) Кристи писала тексты от руки, а затем отдавала их в перепечатку. Примерно к 1930 году она начала печатать сразу на машинке Remington, хотя первые главы все еще набрасывала ручкой. Позже она полностью перешла на диктофон, который позволял ей наговаривать истории более свободно.

Отношение к диктофону
Несмотря на активное использование, Кристи не слишком любила этот метод. Когда из-за перелома запястья ей пришлось прибегнуть к диктофону, она отмечала: «Странно, как собственный голос делает тебя застенчивой и неспособной выразить себя».

Впрочем, Кристи обнаружила и существенный недостаток диктовки: соблазн повторять одну и ту же мысль слегка разными словами, что лишало текст плавности. Она считала, что усилия при печатании или письме от руки помогали ей «держаться сути» и не отклоняться от темы. Некоторые исследователи полагают, что использование диктофона могло стать причиной некоторой рыхлости повествования в ее поздних работах, особенно в романах «Врата судьбы» (Postern of Fate) и «Слоны умеют помнить» (Elephants Can Remember).

Техника работы с сюжетами
Кристи обдумывала сюжеты задолго до написания книги. Идеи приходили к ней в самые неожиданные моменты: во время прогулки или когда она разглядывала шляпки в магазине. Она искала «изящный способ скрыть преступление, чтобы никто не догадался слишком рано».
Писательница вела пять-шесть блокнотов одновременно, выписывая из газет идеи о ядах, наркотиках или мошеннических схемах. Однако она постоянно теряла свои записные книжки. Иногда, возвращаясь к старым записям, Агата уже не помнила, о чем шла речь, но это могло натолкнуть ее на новые мысли.

Скорость и стиль работы
Кристи работала быстро, создавая некоторые романы всего за шесть недель. Анализ ее черновиков показал, что она могла исписать четырнадцать страниц, затем перечеркнуть их, а следующий раздел получался идеально и без правок — словно все мысли сразу встали на свои места.
Она использовала простой повседневный язык, избегая сложной лексики.

Кристи повторяла ключевые концепции минимум три раза в одном абзаце, что убеждало читателя в достоверности информации (техника нейролингвистического программирования). Ее тексты изобиловали диалогами, а разгадка часто зависела от интерпретации слов персонажей.

Контроль темпа чтения
Кристи точно контролировала скорость чтения, варьируя объем описаний. В начале книги их было больше, к концу — меньше, что заставляло читателей буквально мчаться к развязке. Кроме того, она вводила более девяти персонажей и сюжетных линий одновременно, перегружая сознание читателя и заставляя его воспринимать книгу на эмоциональном уровне.

Как известные писатели будили воображение
Нил Гейман, Стивен Кинг, Рэй Брэдбери и другие авторы не ждали музы. Они использовали простые ритуалы и упражнения, которые помогали «включать» воображение по расписанию.

Нил Гейман: скука + правильные вопросы
Он намеренно позволял себе скучать: откладывал телефон, устранял любые развлечения, чтобы ум начал блуждать. Идеи писатель вытягивал с помощью вопросов: «А что, если?..» и «Если бы только...» — они превращают случайные образы в сюжетные ходы.

Стивен Кинг: ритуал — ключ к воображению
Кинг писал каждый день в одно и то же время, в одном месте, отсекая всё лишнее. Регулярность приучает мозг к состоянию «сна наяву», когда внутренняя картинка становится ярче реальности.

Рэй Брэдбери: списки существительных
Фантаст выписывал 20–30 существительных — не группируя их по темам, а фиксируя всё, что всплывало в памяти. Каждое слово работало как крючок: оно вытягивало на свет скрытые страхи, желания и готовые заголовки рассказов.

Урсула Ле Гуин: ограничения заставляют воображать
Писательница тренировала «видение сцены» жесткими упражнениями: рассказать историю одними диалогами, избегая описаний, или изобразить место как «сцену без актёров». Ограничения вынуждают мозг восполнять пробелы и точнее моделировать людей и пространство.

Джулия Кэмерон: утренние страницы
Каждое утро она исписывала три страницы буквально потоком сознания — без цензуры и оценок. С этих листов неожиданно сходили персонажи и начинались романы. Свободное письмо ослабляет самоконтроль и дает выход образам, которые не появляются при «правильном» размышлении.

Элизабет Гилберт: любопытство вместо страха
Главная установка — руководствоваться любопытством, а не страхом ошибки. Воображение включается легче, когда на первом месте игра и поиск «сокровищ», а не самоконтроль.

Попробуй за 20 минут:
→ 5 минут узаконенной скуки (без телефона);
→ 7 минут: выпиши 20 любых существительных;
→ 8 минут: выбери два слова и прогони их через вопрос «А что, если?..» — набросай 6–10 вариантов без оценки.

Воображение — не дар, а навык, и у него есть конкретный механизм запуска.

О сроках рассмотрения рукописей

За прошлый год по нашей агентской работе в бюро и по рассказам авторов на консультациях я заметила: сроки рассмотрения у издательств сильно выросли. Это произошло не просто так — это отражение сложностей, с которыми сейчас сталкивается книжный рынок.

Решение об отказах принимаются достаточно быстро, а вот потенциально положительные решения обсуждаются долго и утверждаются на разных уровнях. Именно по ним срок ответа может доходить до 9–12 месяцев, когда автор (а иногда и агент) уже почти перестал ждать.

Агент при этом на связи напрямую с редакторами. В отличие от самотека мы видим отказы или знаем, что рассмотрение продолжается. Можем напоминать о себе, узнавать новости. Напоминание немного двигает процесс, но далеко не всегда редакторы могут ускорить его — они действуют по внутреннему регламенту и ждут решений свыше. Поэтому и мы продолжаем ждать.

Авторы, которые отправляют рукописи самостоятельно, чаще всего не знают, им уже отказали или стоит ждать дальше. Я по-прежнему считаю, что самотек — рабочий вариант: его разбирают, сильные тексты видят. Но понимаю, как непросто долго быть в подвешенном состоянии.

Я сочувствую авторам, которые остаются в тревожном неведении уже не 2–4 месяца, как раньше, а значительно дольше. Поэтому хочу, во-первых, подсветить: в этой ситуации сейчас очень многие. Вы точно не одни. А во-вторых — поделиться мыслями, почему так происходит.

Основные причины долгих ответов на мой взгляд:
— Издателям всё менее понятно, что издавать
Продажи идут туго во всех сегментах, в том числе и в детском. Высокая стоимость печати и падение покупательской способности работают против всех. Ярких трендов давно нет, заметных бестселлеров тоже меньше.
— Пересмотр стратегий и бюджетов
Издатели адаптируются, пересматривают портфели, оптимизируют расходы. Решения об инвестициях в текст принимают более взвешенно: цена ошибки выросла, а печать — основная статья расходов.
— Непонятно, как продвигать
Старые инструменты работают хуже, регулирования всё больше, с соцсетями — сложности. Поэтому издатели всё чаще смотрят на аудиторию автора: именно там потенциальные читатели.
— Более долгие проверки рукописей
Появляются новые правила — законодательные и просто общей практики. Издатель живёт будущим: решение принимается сейчас, а книга выйдет через год. Все риски нужно предусмотреть уже сейчас. Плюс всё больше вероятности столкнуться с текстом, написанным ИИ. Поэтому тексты проверяют внимательнее, чтобы снизить все возможные риски и подстелить соломки, где возможно.
— Портфели заполнены надолго вперёд
Из-за падения продаж и роста расходов многие уменьшают количество книг в год. Часть проектов «уезжает» на следующий год, слотов для новых рукописей становится меньше. И решения принимаются ещё осторожнее.

Что делать?
— Не отчаиваться. Сейчас спад, но будет и подъём — к нему важно быть готовыми.
— Продолжать вкладываться в мастерство: писать и учиться.
— Продолжать рассылать готовые, правильно подготовленные тексты — но реалистично смотреть на сроки.
— Не циклиться на одном тексте, пробовать писать разное и на разные аудитории.
— Участвовать в конкурсах и питчингах — становиться заметнее уже сейчас.
— Растить собственную аудиторию и учиться публичности, каким бы отдельным квестом это сейчас ни казалось.

И несмотря ни на что, издатели продолжают искать сильные тексты. А значит, и мы продолжаем работать.

Критика — ваши друзья. Комплименты — ваши враги...

«Эксмо» объявило партнерам об отзыве из продажи книги «Кафка на пляже» Харуки Мураками. Решение объяснили «сокращением возможных юридических рисков». Об этом сообщил источник «Ъ».

«Кафка на пляже» был издан в 2002 году. Это девятый роман Харуки Мураками. За него автор получил Всемирную премию фэнтези. The New York Times внесла книгу в список лучших романов 2005 года.

#Ъузнал

О деструктивном контенте

В издательстве запустили ИИ-систему Цензор, анализирующую книги на наличие деструктивного контента. К такому контенту относят информацию, запрещенную к распространению текущим законодательством РФ либо разрешенную с ограничениями и соответствующими маркировками на обложке. Учитывая, как быстро закручивают гайки в этой области и насколько тонка грань между запрещенкой и маркировками, вполне возможно, второе постепенно окажется вне закона. Мы уже знаем достаточно примеров, когда редакторов привлекали к административной, а то и к уголовной ответственности за содержание книг.

Логично, что в таких обстоятельствах издатели хотят обезопасить себя и свою команду. Помимо снятия с продажи книг, которые перестали отвечать требованиям законодательства, перед нами теперь стоит задача заранее отсеивать все, что не пройдет через сито правового поля. Думаю, будет не лишним напомнить авторам, какой контент запрещен в текстах и будет подвергаться дополнительной редактуре, а что можно включать в текст с осторожностью.

Запрещенный контент (вырезаем из текста, избегаем в дальнейшем):

❌ порнография: детализированное описание половых органов и полового акта, сосредоточенное на конкретных физических действиях и телесных реакциях,
❌ педофилия, в т.ч. половой акт с несовершеннолетними даже по согласию,
❌ нетрадиционные сексуальные отношения или предпочтения, в т.ч. ЛГБТК+, откровенные бромансы, зоофилия и т.п.,
❌ пропаганда смены пола, в т.ч. гермафродитизм, транссексуализм и т.п.,
❌ пропаганда отказа от деторождения (чайлдфри),
❌ пропаганда нацизма, экстремизма, символики экстремистских организаций,
❌ пропаганда идеологии и символики сатанизма, в т.ч. способных осквернить чувства верующих,
❌ пропаганда суицида,
❌ пропаганда наркотиков, психотропных препаратов и т.п.

Маркируемый контент (используем осторожно, чтобы не доказывать потом в суде, что там на самом деле хотел сказать автор):

✔️эротика 18+: постельная сцена между мужчиной и женщиной, сосредоточенная на чувственных/душевных переживаниях героев,
✔️ упоминание суицида без подробных описаний и одобрения,
✔️ упоминание наркотиков, психотропных препаратов (в т.ч. любая «волшебная пыльца») без подробных описаний способа изготовления, распространения и употребления и без выражения одобрения и привлекательности эффекта воздействия,
✔️ любой контент, созданный лицом, признанным иноагентом (проверяйте по актуальным спискам),
✔️ нецензурная брань (четыре корня, которые мы повторяем всей редакцией вторую неделю).

Может показаться, что данные списки накладывают сильные ограничения на авторов, особенно если они предпочитают работать в «темных» жанрах типа гримдарка и хоррора. Я же призываю воспринять информацию выше не как ограничение, а как возможности для расширения своего творческого инструментария. В конце концов, как справедливо заметил один из моих подписчиков, великие романы не содержат жести, но от этого только выигрывают.

#рабочее_кк

Не могу держать это при себе: как озон подписал заказанную мной книгу🫠. Так сказать, авторская орфография.

Ждите рецензию на «отчерки»☺️.

Автор фильма "Психо", Роберт Блох, пишет за своим столом в 1950-х годах.

Как на 100% уберечь свой роман от воровства
#писательство #юмор
https://youtu.be/z9La3djQFCc

#литпремииконкурсы

«Беларусьфильм» объявляет конкурс сценариев
 
Национальная киностудия «Беларусьфильм» приглашает всех заинтересованных принять участие в конкурсе сценариев для производства полнометражных и телевизионных фильмов в игровой форме.

Конкурс проводится в два этапа: сначала синопсисы, потом выбранные авторы пишут сценарии. Есть темы, они указаны в Положении (пример: школьные истории, село, подростки, детективы и пр.)

Заявки для участия в конкурсе принимаются по 10 апреля.

Всю подробную информацию можно найти в Положении (скачать с сайта pdf, если не открывается, нажать на download)

Источник:https://t.me/belarusfilmstudio/3346б

Вы написали книгу. А что дальше?

Многие авторы останавливаются именно здесь. Рукопись готова — но как довести её до экрана, сцены или игры? Куда идти, что писать, кому звонить?

24 марта в 19:00 — бесплатный вебинар Писательской академии ЭКСМО:

🎬 «Как книга становится фильмом, сериалом или игрой»

Спикер — Арина Кузнецова, руководитель сценарного направления Эксмо АСТ. Сценарист. Продюсер. Человек, который видит тысячи историй — и знает, какие из них доходят до экрана.

На вебинаре:
→ Как устроен рынок адаптаций изнутри
→ Что на самом деле ищет продюсер в тексте
→ Питчинг, синопсис, заявка
→ Реальные кейсы: от рукописи до экрана
→ Первый шаг, который можно сделать сразу после

Вход бесплатный. Регистрация по ссылке 👇
https://education.eksmo-writing-academy.ru/production_film_web

🤖📚 ИИ в литературе: издатели не готовы

Роман ужасов «Застенчивая девушка» стал первым коммерческим романом крупного издательства, снятым с публикации из-за доказательств использования ИИ, пишет NYTimes. Программа обнаружения Pangram показала: книга на 78% создана искусственным интеллектом.

Издательство Hachette успело выпустить книгу в Великобритании и планировало релиз в США — прежде чем всерьёз проверило обвинения. Это красноречиво говорит о том, насколько книжная индустрия не готова к новой реальности.

Что происходит в индустрии:
— Более 3,5 млн книг издано самостоятельно в 2025 году (+40% к прошлому году)
— Почти 20% самиздат-романов на Amazon написаны преимущественно ИИ
— Крупные издательства не запрещают ИИ явно — лишь требуют «оригинальности» текста

Главная проблема: никто не знает, где проходит черта. Можно ли просить ИИ предложить концовку? Отшлифовать черновик? В какой момент книга перестаёт быть человеческой?

«Это не просто неизбежно — мы находимся в самом разгаре этого процесса», — говорят эксперты отрасли.

Редакторы читают рукописи и не замечают. Читатели покупают книги и не чувствуют. А детекторы ИИ всё равно ошибаются.

Книжный мир вступает в эпоху, когда вопрос «Это написал человек?» становится совсем не риторическим.