Между журналистами и Кабмином

Назначение Аиды Балаевой точно отражает те процессы, которые сегодня происходят в информационном пространстве. У нее большой опыт работы во внутренней политике. Аида Галымовна хорошо знает госсистему, понимает не только административную вертикаль, но и саму природу современной информационной среды.

Аида Балаева никогда не была чиновником, который просто механически транслировал официальную позицию. У нее есть собственное мнение, и она достаточно смело его высказывает. Даже если оно не совпадает с мнением абсолютного большинства. Как в случае с Гульнар Бажкеновой. Единственный человек из госистеблишмента, кто публично сказал, что Бажкенова сильный журналист.

Публично говорила по поводу задержаний журналистов, комментировала конфликты между депутатами и представителями СМИ, объясняла, как сторонам следует вести себя в подобных ситуациях.

У Балаевой высокий уровень публичности и цитируемости. Ее заявления, посты и комментарии становятся информационными поводами. Так было, например, с ее заявлением о посмертном донорстве.

И новая должность не только про информационную безопасность. Это еще и про коммуникацию государства с обществом.

Балаева долгие годы остается человеком системы и человеком диалога.

Аида Галымовна на мой взгляд, конструктор Совбеза.

Токаев доверил ей создать новую систему

Последние события в Казахстане весьма насыщенные. Главная интрига, кто станет вице-президентом раскрыта. Премьер-министр сохранил своё место. Единственная неожиданность, назначение женщины в Совет безопасности. Но и в этом есть определённый политический шарм.

В целом всё стабильно, мудро, без потрясений и лишнего хайпа.

Но есть ложка дёгтя в бочке с мёдом.

Новые красные линии в парламентской журналистике. Теперь и отныне нас лишили кулуаров. Ситуация парадоксальная. Народные избранники начинают прятаться от самого народа.

Нам пытаются упаковать эту историю в красивую новость. «Журналистам сделали пресс-центр, теперь работать будет проще и понятнее. Вот вам брифинг, задавайте вопросы». Спасибопжлуста…
Однако

Пресс-центр был всегда.
И импровизированные встречи журналистов с чиновниками и депутатами тоже были всегда.
А еще были и кулуары.

Была возможность задать вопрос здесь и сейчас. Уточнить. Переспросить. Получить реакцию. Попить кофе и даже «перекурить» новости. Журналистика была живой.

Все эти годы Мажилис был одной из главных площадок, где мы могли напрямую разговаривать с народными избранниками. Теперь, что называется, приплыли.

Кому это нужно?
Кто за этим стоит?
И почему общение с депутатом вдруг стало проблемой?

Ведь в конечном итоге ограничения получают не журналисты. А общество, которое через СМИ должно иметь возможность задавать вопросы своим избранникам.

А пока я себя утешаю тем, что мы действительно застали удивительные времена. Значит, надо успокоиться, собраться, принять новую реальность и готовиться к длинной дистанции. Парламентская журналистика теперь это настоящий марафон. И даже квест. Получить аккредитацию в Курултай, поймать где-нибудь депутата, успеть задать вопрос, если очень повезёт два, и принести в редакцию в клювике ту самую уникальную, эксклюзивную новость.

Я авантюристка. Я понимаю, что мне будет весело. А так, да… Добро пожаловать в новые правила.

Хочется верить, что разберутся. Поймут, что перегазовали. Красные линии уберут. А депутаты снова станут доступны.

Министерство экологии в правительстве как недолюбленный ребёнок. Вроде свой, родной, но не жалеют его совсем.

Ведомство несколько раз перекраивали. Расширяли, сокращали, переименовывали, потом и вовсе упразднили. В 2014 году экологические функции передали Министерству энергетики. И только в 2019-м экология вновь получила отдельное министерство. Кадровая история тоже показательная. Руководителей как будто подбирают в резерв. Справятся, ок, получат хороший старт для более серьёзной позиции. Не справятся, ну и поделом. О них очень быстро забудут.

За последние годы у большинства руководителей этого ведомства не было профильного экологического образования. Исключением стал Ерлан Нысанбаев, профессионально связанный с природопользованием и лесным хозяйством. И ему, надо признать, есть что предъявить в качестве результата.

При Нысанбаеве, это всё есть в открытых источниках, экологическая политика начала постепенно переходить от разговоров о переработке отходов к созданию финансовых и инфраструктурных условий для отрасли.

Запущено льготное финансирование «зелёных» проектов по ставке 3% годовых. Аналогичной программы, как мне в одном интервью сказал председатель Ассоциации переработчиков вторичного сырья Батырбек Аубакиров, нет ни в одной стране постсоветского пространства. Одобрено около 30 проектов, в том числе крупных предприятий по переработке бумаги, стекла и пластика. Развивается раздельный сбор, создаются новые мощности. То есть Нысанбаев оставил после себя проекты, которые уже находятся на стадии строительства.

А вот довести всё это до результата предстоит новому министру. Если проекты заработают в ближайшие годы, основные политические дивиденды от их запуска достанутся уже Алибеку Куантырову.

Один министр закладывает фундамент, другой получает возможность показать результат.

С другой стороны, назначение Куантырова вполне логично. Он не эколог. Но он экономист и управленец. В его биографии есть и работа в Комитете геологии и недропользования (около пяти месяцев он был заместителем председателя комитета). Дальше Минфин, АП, Минэкономики, KAZENERGY, и даже МИД.

Возможно такой человек сейчас нужен Минэкологии. Потому что современная экологическая политика и про деньги, и про инвестиции, и про промышленность.

Вот такое оно, недолюбленное министерство. Внимания мало, зато ответственности километр.

Как прежде не будет.
Но.
В Курултае объяснили, почему журналистов лишили кулуаров

Вопрос, который сегодня напряжённо висел в воздухе, наконец получил ответ: почему журналистов лишили кулуаров? Депутаты нас боятся? Не любят? Опасаются неудобных вопросов? Вице-спикер Курултая Дания Еспаева взяла на себя и инициативу, и смелость ответить на этот щепетильный вопрос. По её словам, никаких ограничений для журналистов нет, и Курултай как был открытым, так и остаётся. Просто теперь через запросы и пресс-службу. Кстати, сегодняшний брифинг стал первым в истории Курултая. Понятно, что так, как прежде, уже не будет. Но, по крайней мере, законодательный орган обозначил свою позицию. Более или менее сейчас понятны правила игры.

Главное, чтобы не получилось так, что сегодня мы просто меняем формат работы, а завтра «закручивание гаек» начнёт сменяться оттепелью. К чему это приведет? Закрытые списки запрещённых тем, редакционные ограничения, партийный контроль и, самое опасное, самоцензура.

Дело Гаруна Мусаева о смертельном ДТП вызывает серьезные вопросы. И самое тревожное в этой истории, что подобная ситуация может коснуться любого водителя.

1 сентября 2023 года на объездной трассе Астана — Малотимофеевка произошло ДТП с участием Toyota Prado под управлением Гаруна Мусаева, Kia Cerato и Hyundai Accent. Согласно материалам дела, водитель Kia Cerato выезжал со второстепенной дороги и столкнулся с Toyota Prado. После столкновения Prado оказался на полосе встречного движения, где произошло столкновение с Hyundai Accent.

В результате аварии пассажирка Hyundai погибла, еще несколько человек получили травмы.

На первоначальном этапе расследования действия водителя Kia Cerato также получили правовую оценку. Однако впоследствии уголовное преследование в отношении него было прекращено. В ходе судебного разбирательства прокурор заявил, что это решение могло быть преждевременным. Межрайонный суд по уголовным делам Астаны вернул уголовное дело прокурору, в том числе для привлечении к уголовной ответственности водителя Kia Cerato.

При этом важно подчеркнуть, суд не признал второго водителя виновным и не установил его уголовную ответственность. Речь шла о необходимости дополнительной правовой оценки действий участников ДТП.

Прошло значительное время. И снова дело в суде, уже у судьи Сабыржана Каримова. В деле фигурирует только Гарун Мусаев.

У меня возникают вполне логичные вопросы о полноте расследования.
Была ли после возвращения дела прокурору проведена дополнительная проверка всех обстоятельств ДТП? Получили ли действия каждого участника аварии надлежащую правовую оценку?

Потому что в деле о смертельном ДТП важно установить всю последовательность событий, что произошло в момент первого столкновения, почему Prado оказался на встречной полосе и какую роль в развитии аварии могли сыграть действия каждого из участников.

И совершенно неважно, кто эти люди, где они работают, кто их родственники и какой у них социальный статус.

Перед законом все участники процесса должны быть в равном положении.

А то получается: все равны, но Гарун Мусаев ровнее.

Никто из казахстанских политиков не умеет создавать вокруг себя такой новостной фон, как Азат Перуашев. И, если честно, думающим людям интересен не сам фейк, а то, как он распространяется.

Вторые сутки продолжаются атаки. Появляются клоны известных казахстанских СМИ, на которых размещается один и тот же вброс. Регистрируются отдельные домены, создаётся техническая инфраструктура, запускается массовая рассылка. Сегодня за ночь успели и заблокировать, а потом и разблокировать WhatsApp!

Перуашев реагирует публично. И спокойно.

Правильная тактика грамотного политика.

В этой связи у меня вопрос. Задача была просто дискредитировать одного политика, зачем создавать несколько сайтов-клонов СМИ? Похоже, одна из целей могла заключаться в создании иллюзии массовости. Чтобы читатель увидел несколько якобы разных СМИ и решил, что информация подтверждается из разных источников.

Короче, уровень подготовки серьезный. Домены, сайты, техническая инфраструктура, рассылка. Это все деньги.
Перуашев своим недоброжелателям обходится в приличную сумму.

Что предшествовало? Предвыборную кампанию «Ақ жол» провела достаточно заметно. Партийцы продемонстрировали сплочённость и политическую мобилизацию. Азат Перуашев и Дания Еспаева фигуры с большим политическим опытом. Конечно, кому-то это может мешать или не нравиться.

Не буду гадать кому это выгодно, а считаю нужным установить причастных к провокациям.

Партия уже обратилась в правоохранительные органы. Сегодня клонируют СМИ и распространяют фейк о Перуашеве. Завтра точно такую же технологию могут применить против любого другого публичного человека.

Возможно, цель этой кампании не просто ударить по репутации Перуашева, а вытянуть его в информационное поле, заставить постоянно оправдываться и отвлекать внимание от работы.

Поэтому удар может быть направлен не столько по Перуашеву лично, сколько по «Ақ жол» как политической структуре.

Ни одно публичное лицо не вызывало у меня такого чувства отторжения как Даурен Косанов. Как журналист, я считаю, что ещё вчера министр должен был рассмотреть вопрос об отставке. Можно было выйти и сказать простые слова: Вы доверили нам самое ценное — своих сыновей. И я, и моя команда не справились.

И уйти. Достойно. По-офицерски.

Но вместо этого мы видим абсурдные и страшные кадры, когда военнослужащие, сами опасаясь за свою безопасность, через забор сообщают родственникам фамилии погибших. Самый тяжёлый момент в этой трагедии.

Я даже не могу представить, что чувствовали эти мальчишки в последние минуты своей жизни. Это были срочники. Парни по 19–20 лет. Молодые, здоровые, крепкие. Они пришли в армию и должны были вернуться домой. А их не стало за считанные минуты.

Во всей этой информационной картине лично у меня вызывает определённое чувство уверенности присутствие Каната Бозумбаева.
По его публичным действиям видно, насколько тяжело он воспринимает произошедшее. Он потрясён, это заметно. Но сдержан. Понятно, ему предстоит от лица государства сказать, почему оно, государство не могло защитить 14 пацанов.

Министр Косанов, вы и ваши подчиненные приняли погибших на военную службу и были обязаны вернуть домой живыми.

Как вы собираетесь жить с этим грузом?

У Бога ошибок нет

Карипбека Куюкова я знаю давно. Наш художник, известный во всем мире своими работами на ядерную тематику. Прямолинейный, местами жесткий, честный и настоящий. Столько лет знакомы, но только сейчас я начала понимать глубину его картин. Насколько сильный и качественный человек.

Недавно Карипбек издал книгу «Жизнь без рук». Он ее не написал, он ее надиктовал. Я прочитала практически за один вечер. А накануне мы встретились. Я наблюдала, как он рисует, зажав кисти в зубах. Ноги вместо рук. Наверное, поэтому он так и не привык к протезам.

Мы разговаривали долго. Диалог получился честным. Я многое вырезала. Ему так будет безопаснее.

Мне кажется, я сама достигла того возраста, когда уже можно спокойно говорить о смерти. Не обходить эту тему и не бояться ее. Карипбек отвечал откровенно. Говорил о том, о чем мы предпочитаем молчать.

Сильный человек. Даже циничный. Наверное, это способ говорить о тяжелых вещах. Но когда зашли в плоскость «а как могло бы быть», он стал печальнее. Говорит, что сложись судьба иначе, стал бы дальнобойщиком. Водителем, как отец и братья. И была бы семья. Были бы дети. На что я сказала «У Бога ошибок нет». Значит, есть миссия.

Он рассказал о детском буллинге, о жестокости, о попытках суицида. Про любовь и страдания я уже прочитала в его книге. Карипбек из своей боли сделал искусство.

Отдельно хочу сказать спасибо Дауту Шайхисламову и его супруге Дане Орманбаевой. Именно они помогли Карипбеку издать книгу. И еще мне подумалось… Было бы здорово познакомить Нурлана Смагулова с Карипбеком. Вдруг его работы когда-нибудь будут представлены в музее Алматы. Такие художники про нашу память и историю. И про человека, который всю жизнь говорит миру то, о чем нельзя забывать.

Карипбек, спасибо за талант 🤝

На моей памяти не так часто в сеть уходит видео с живыми эмоциями Токаева. Его медийный образ выверен и тщательно собран. А если речь о юморе, то наши СМИ очень аккуратно показывают или совсем вырезают.

Между тем, немецкий ресурс опубликовал всю запись брифинга. В ходе которого случился живой 20-секундный диалог с Фридрихом Мерцем. Токаев в шутливой форме объясняет, что если если он не прочитает затянутую речь, его ассистенты будут жестко критиковать. Посмеялись. Далее он выступал на казахском, отвечал на вопросы по-русски. А с Мерцем говорил на английском. Одно мероприятие, три языка и три разных коммуникативных режима. Плотный график и многочасовые перелеты не отражаются на подаче.

Еще два года назад эксперты подсчитали, что только в рамках зарубежных поездок президентский борт преодолел 110 тысяч километров. В прошлом году маршрут тоже был насыщенным. В конце года официальный визит в Японию, участие в саммите «Центральная Азия + Япония», а затем сразу вылет в Россию на заседание Высшего Евразийского экономического совета. В считанные дни он переключается между темами, странами, аудиториями и дипломатическими контекстами.

С Мерцем интересный прием. Снял напряжение, озвучил принципиальную позицию и вернул разговор к прагматической повестке. Уже в другие дни Токаев расширяет рамку разговора. Озвучивает, Германия - авторитетное государство, крупная экономика в мире, Казахстан заинтересован в развитии отношений. По итогам визита подписано более 30 коммерческих документов (это 2 миллиарда долларов).
Тут же акцент, главное реализовать достигнутые договоренности.

Мысль Токаева в Берлине была упакована в простое предложение «Я как президент буду делать все возможное, чтобы сохранить мир и стабильность в моей стране”.

Другими словами.
Посыл Токаева очевиден.
Летаю, разговариваю, договариваюсь, шучу, если надо хвалить - хвалю. Не для красного словца и дипломатической игры, а ради интересов своей страны.

Лукашенко: Вы должны знать, вы приехали не к чужим людям!
Бектенов: Беларусь для нас исторически всегда близкий и доверенный союзник и партнер.

Руслан Идрисов, Respublica — о магазинах у дома
Один из самых телевизионных запросов недели. Тема хорошо укладывается в визуалку. Все понятно. Налог 2%, льготное финансирование, отказ от штрафов за наценки до появления доступа к дешёвому закупу. Есть понятный герой, (тот самый) магазин у дома. Его можно показать, проверить на реальном бизнесе закупочные цены, кредиты, наценку и продуктовую корзину. Но опять же, готова поспорить, что дальше слов дело не пойдет. Тема интересная, анализ хороший, но реализовать сложно. Посмотрим.

Айжан Скакова, «Әділет» — о «Таза Қазақстан»
То ли запрос, то ли отчёт о реализации программы. Много цифр и формулировок, (перегружен информацией) из-за чего теряется смысл. Идея понятна: оценивать «Таза Қазақстан» не по количеству акций, а по состоянию конкретного населённого пункта. Предлагается цифровой паспорт города или села. Но (поправьте меня, если я не права) сам паспорт проблему не решает, он делает её измеримой. А что дальше?
Получилась солянка.
Дежурненько и мимоходом.

Ну и пятый запрос.
Бурихан Нурмухамедов, «Әділет» — о доступности жилья
На мой взгляд, один из наиболее подготовленных запросов недели. Предлагается оценивать жилищную политику не только по квадратным метрам и выданной ипотеке, а по соотношению стоимости жилья и доходов семьи. Есть цифры. Аренда в августе выросла на 17,1% год к году, реальные среднедушевые доходы всего на 0,1%. В запросе депутат делает отсылку и к международной практике. Отличный прием, показывает его экспертность.
Более того, Нурмухамедов ставит вопрос, а может ли обычная семья позволить себе это жильё? Строительство растёт, но это ещё не означает, что квадратные метры становятся доступнее.
На интервью к такому депутату нужно идти подготовленным, потому что он владеет повесткой, цифрами, информацией. С большой вероятностью он сильный спикер. Для брифинга готов.

На брифинги с участием министра нацэкономики я хожу за спектаклем эмоций. Жумангарин держится уверенно и напористо. Иногда ему становится скучно.

В моменте с Сериком Макашевичем как на фондовом рынке, он наблюдает, оценивает и реагирует. За считаные секунды просчитывает вопрос, тембр голоса (на примере вопроса Айнур Коскиной), манеру подачи, степень напора и готовность журналиста идти дальше (с Жанией Уранкаевой) и тут такое раздолье для политического профайлинга.

Жумангарин это спикер с субтитрами на лице. В информационном поле он задает правила игры. Отсюда его популярность. Его манера общения и коммуникационные приемы напоминают тактику Геннадия Кернеса. Вместо прямого ответа оспаривание формулировки, резкий перехват инициативы и нежелание принимать правила дискуссии. Стиль директивный, вступить в полемику? Легко! А потому брифинги с его участием «просто праздник какой-то».

В каждом ведомстве желательно иметь спикера с такой узнаваемой манерой общения. Особенно когда наступает кризис. (Минтруд особенно внимательно читайте) Будь то реформы, или оптимизация. У нас же как. Стараются (чаще) сгладить углы, уйти в в канцелярищину. Жумангарин же может с легкостью вступить в словесное противостояние, обозначить свою позицию и ему глубоко все равно насколько комфортно собеседнику.

Но.

Сегодня у Жумангарина и бизнеса не сходятся пазлы. У правительства рост налоговых поступлений и прогнозы. У предпринимателя кассовый разрыв, падающие чеки и попытки выжить. И такое ощущение, что мы живём в двух разных Казахстанах. В одном как в репортаже гостелеканала. В другом как в соцсетях - шумно и тревожно.

Далее👇

Мало денег, много чувств…

Итак идем дальше. Серик Макашевич любит факты. В этом я с ним категорически согласна. Факты, вещь упрямая. Тем более, когда они не только подтверждают правоту министра, но и позволяют проверить его оптимизм.

Итак, по порядку.

Кризис платежей. Простой пример Степногорская городская больница. Задолженность перед поставщиками больше миллиарда тенге. Проблема тянется не первый год. Медорганизация не может рассчитаться с контрагентами, риск для работы учреждения, поставщиков и пациентов. История совсем не укладывается в картину экономического благополучия. (Все в открытом доступе)

Второе, малый бизнес. Магазины, кафе, небольшие торговые точки закрываются. Предприниматели рассказывают, что падают чеки, покупательская способность снижается, а прежняя выручка больше не покрывает расходы. Я могла бы вспомнить и бутики во многих ТРЦ. Но тут мне резонно возразят, что они просто ушли в интернет. (Поэтому оставим этот пример за скобками.) Но. По данным Бюро национальной статистики, на 1 сентября текущего года число действующих субъектов МСБ было на 8,7% ниже, чем годом ранее.

Далее. Налоговая дисциплина и проверки. Предприниматели говорят о проверках, доначислениях и дополнительной нагрузке. Если реформа работает, то как распределяются её результаты и издержки? Что происходит с бизнесом, который не уклоняется от налогов, а просто пытается свести концы с концами? Может ли быть так, что сейчас собирают налоги с того, что было заработано вчера?

Еще одна чувствительная тема. Коммунальные расходы. Казахстанцы ждут платёжки за отопление. Для семьи это ощутимая сумма. Для кафе или магазина ещё одна статья расходов, которую нужно покрыть из выручки. Крч. Вынь да положь.

Как мы (не экономисты, не эксперты) видим экономику? В кассе магазина, в счёте поставщика, в зарплатной ведомости и в платёжке за тепло. Ну так же?

Министр говорит на языке фактов. Думаю, надо соответствовать.

Идем дальше. Где точка экономического роста? На чём будет держаться экономика дальше? Что произойдёт, если прогнозы не оправдаются? Есть ли у правительства план Б?

Хорошо, если будут налоговые поступления. А если предпринимательская активность продолжит снижаться?

Есть еще одна мозоль. Полтора миллиарда долларов заняли у китайцев. Под минимальную ставку 1,82 процента. Это обязательства. Как отдавать будем? Кто даст налоговую базу, рабочие места, производства? Что дальше?

В целом, не хочу нагнетать. У нас, у журналистов хороший тандем с Сериком Макашевичем. Он продолжает любить факты, мы продолжаем задавать вопросы.

Между тем, цыплят по осени считают. А мы ждем весну. В марте будет отчетность по налогам. Пока же, как любят говорить наши чиновники - все неоднозначно. Бюджет получает больше налогов, а часть предпринимателей пытается понять, как пережить следующий месяц.

Жумангарин сильный эксперт.
По всем фронтам. Факт.
Искренне хочу, чтобы и бизнес выжил и министр оказался прав.

Министерство национальной экономики отреагировало на публикации в «Айтпа, Ботагоз» и прокомментировало мое мнение по налоговой реформе.

Публикую развернутый видеокомментарий первого вице-министра национальной экономики Азамата Амрина.

Хочу отметить сам факт оперативной реакции. На мой взгляд, это показатель готовности ведомства к открытому диалогу, умения работать с журналистами и выстраивать профессиональные коммуникации.