Друзья, у меня новость для вас 😊
С 30 ноября по 5 декабря 2026 я снова еду в Дубай проводить курс «Говорить и быть услышанным».
В Москве на него бывает трудно попасть, и я знаю, что некоторым совсем не хочется ждать весеннего набора.
В прошлом году ровно так и было. Ко мне прилетели из Москвы, Петербурга и тогда сразу после курса мы вместе долго ужинали, не хотелось нам расставаться.
Решено. Повторяем!
Нас снова будет восемь человек. Можно присоединиться, если вы живёте в Дубае или готовы прилететь из России и не хотите откладывать нашу встречу до весны.
И всё же мой курс нужен не каждому.
Если вы со мной недавно, расскажу: мы сначала созваниваемся, знакомимся и решаем, по пути ли нам.
Пожалуйста, напишите мне в чат школы: @altmantalks.
Будем знакомиться🤍
С 30 ноября по 5 декабря 2026 я снова еду в Дубай проводить курс «Говорить и быть услышанным».
В Москве на него бывает трудно попасть, и я знаю, что некоторым совсем не хочется ждать весеннего набора.
В прошлом году ровно так и было. Ко мне прилетели из Москвы, Петербурга и тогда сразу после курса мы вместе долго ужинали, не хотелось нам расставаться.
Решено. Повторяем!
Нас снова будет восемь человек. Можно присоединиться, если вы живёте в Дубае или готовы прилететь из России и не хотите откладывать нашу встречу до весны.
И всё же мой курс нужен не каждому.
Если вы со мной недавно, расскажу: мы сначала созваниваемся, знакомимся и решаем, по пути ли нам.
Пожалуйста, напишите мне в чат школы: @altmantalks.
Будем знакомиться
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤17🔥7
Лицо, которое я не держу
Вернулась с публичного вечера. Ничего сногсшибательного: сплошной small talk, а я в роли так называемой спутницы.
Дома я упала на диван вообще без сил: щёки гудели, уголки губ свело судорогой. Несколько часов я держала моё собственное лицо. Держала улыбку, держала распахнутым лоб, держала паузу, держала выражение «мне очень интересно», и всё это одновременно, без перерыва на глоток воды.
После я спросила у моих подписчиков, как им помогает умение держать лицо. Ответы получились на удивление разными. Одни написали про достоинство, точнее про умение выглядеть достойно в любой ситуации. Другие — про уместность: не вываливать эмоции, когда это не по адресу. Одна дама вспомнила работу, где держать лицо было профессией: перевод экспертов в Страсбургском суде. В другом ответе я прочла: «Ни в чём», разве что в подавлении эмоций.
Я читала ответы один за другим и понимала, что никто не говорит о самом лице. Говорят о достоинстве, о границах, о доверии, о том, чтобы не навредить себе и другому. Умение держать лицо — это разные навыки. Самый показательный для меня ответ такой: умение держать лицо не равно молчать. Можно назвать вещи своими словами и сохранить достоинство. Но для этого, мне кажется, лицо держать не нужно. Нужны ясность, внутренняя ось и уважение к себе и собеседнику.
Мне возразили: с чужими лицо держать ладно, а с близкими можно и нужно быть собой. Но устаю я как раз среди чужих, там, где вседержательство кажется самым разумным режимом, и, может быть, дело в том, что с чужими нам просто некому разрешить его отпустить.
Теперь о том, что происходит со мной: часть внимания уходит на контроль — что сейчас видно снаружи, не дрогнули ли брови, достаточно ли спокойно я улыбаюсь. Внимание делится между человеком напротив и моей собственной маской. Слушаю я хуже: одним ухом собеседника, другим себя. И с досадой ловлю себя на том, что защищаюсь от слов ещё до того, как они до меня дошли.
Поэтому я практикую другое: отправляю внимание в уши и отпускаю лицо на свободу. Практика под номером сто пятьдесят миллионов раз, и снова с нуля. Пусть лицо будет таким, какое есть: удивлённым, растерянным, смущённым, скучающим в конце концов. Тогда внимание целиком уходит в слух, и я слышу, что именно говорит человек, а не только то, от чего нужно оградиться. Мне кажется, что в такой открытости больше достоинства, чем в самой выдержанной маске.
А ведь мы надеваем лица буквально, как только входим в общество, как только двери лифта выпускают нас на встречу.
И к каждому случаю у нас уже есть своё выражение: деловое, приветливое, внимательное и невозмутимое (это моё любимое). Маски обмениваются любезностями, а мы живые остаёмся на диванах.
Нас утомляет не общение.
Нас утомляет то, что весь вечер каждый из нас — вседержатель собственного лица, и вседержатель, который не может ни на секунду расслабиться.
Расслабленное лицо при этом не отменяет уместности высказывания и умения себя остановить.
Граница — в решениях: что сказать, что оставить при себе, когда выйти из разговора. Она не пролегает по периметрам наших лиц. Можно ничего не показывать из принципа, а можно ничего не скрывать и при этом находить точные слова. Второе менее затратно.
Остаются крайние случаи: сильный ветер, суд. Но и там, если присмотреться, мы держим другое. На ветру я берегу глаза, ухожу в себя и подставляю то, что у меня открыто, а держится опора под ногами, дыхание, направление движения. В Страсбургском суде у переводчика задача не держать лицо перед судьёй, а внимательно слушать: слух идёт впереди, всё остальное следует за ним. Живая реакция при этом не равна истерике, повышенному голосу или избытку чувств. Это просто человечность: лицо откликается так, как откликается, и не мешает слушать.
Может быть, вместо «как держать лицо» стоит спрашивать себя: «Куда я направляю внимание в разговоре?» Если в сторону слуха, лицо позаботится о себе само 🤍
Вернулась с публичного вечера. Ничего сногсшибательного: сплошной small talk, а я в роли так называемой спутницы.
Дома я упала на диван вообще без сил: щёки гудели, уголки губ свело судорогой. Несколько часов я держала моё собственное лицо. Держала улыбку, держала распахнутым лоб, держала паузу, держала выражение «мне очень интересно», и всё это одновременно, без перерыва на глоток воды.
После я спросила у моих подписчиков, как им помогает умение держать лицо. Ответы получились на удивление разными. Одни написали про достоинство, точнее про умение выглядеть достойно в любой ситуации. Другие — про уместность: не вываливать эмоции, когда это не по адресу. Одна дама вспомнила работу, где держать лицо было профессией: перевод экспертов в Страсбургском суде. В другом ответе я прочла: «Ни в чём», разве что в подавлении эмоций.
Я читала ответы один за другим и понимала, что никто не говорит о самом лице. Говорят о достоинстве, о границах, о доверии, о том, чтобы не навредить себе и другому. Умение держать лицо — это разные навыки. Самый показательный для меня ответ такой: умение держать лицо не равно молчать. Можно назвать вещи своими словами и сохранить достоинство. Но для этого, мне кажется, лицо держать не нужно. Нужны ясность, внутренняя ось и уважение к себе и собеседнику.
Мне возразили: с чужими лицо держать ладно, а с близкими можно и нужно быть собой. Но устаю я как раз среди чужих, там, где вседержательство кажется самым разумным режимом, и, может быть, дело в том, что с чужими нам просто некому разрешить его отпустить.
Теперь о том, что происходит со мной: часть внимания уходит на контроль — что сейчас видно снаружи, не дрогнули ли брови, достаточно ли спокойно я улыбаюсь. Внимание делится между человеком напротив и моей собственной маской. Слушаю я хуже: одним ухом собеседника, другим себя. И с досадой ловлю себя на том, что защищаюсь от слов ещё до того, как они до меня дошли.
Поэтому я практикую другое: отправляю внимание в уши и отпускаю лицо на свободу. Практика под номером сто пятьдесят миллионов раз, и снова с нуля. Пусть лицо будет таким, какое есть: удивлённым, растерянным, смущённым, скучающим в конце концов. Тогда внимание целиком уходит в слух, и я слышу, что именно говорит человек, а не только то, от чего нужно оградиться. Мне кажется, что в такой открытости больше достоинства, чем в самой выдержанной маске.
А ведь мы надеваем лица буквально, как только входим в общество, как только двери лифта выпускают нас на встречу.
И к каждому случаю у нас уже есть своё выражение: деловое, приветливое, внимательное и невозмутимое (это моё любимое). Маски обмениваются любезностями, а мы живые остаёмся на диванах.
Нас утомляет не общение.
Нас утомляет то, что весь вечер каждый из нас — вседержатель собственного лица, и вседержатель, который не может ни на секунду расслабиться.
Расслабленное лицо при этом не отменяет уместности высказывания и умения себя остановить.
Граница — в решениях: что сказать, что оставить при себе, когда выйти из разговора. Она не пролегает по периметрам наших лиц. Можно ничего не показывать из принципа, а можно ничего не скрывать и при этом находить точные слова. Второе менее затратно.
Остаются крайние случаи: сильный ветер, суд. Но и там, если присмотреться, мы держим другое. На ветру я берегу глаза, ухожу в себя и подставляю то, что у меня открыто, а держится опора под ногами, дыхание, направление движения. В Страсбургском суде у переводчика задача не держать лицо перед судьёй, а внимательно слушать: слух идёт впереди, всё остальное следует за ним. Живая реакция при этом не равна истерике, повышенному голосу или избытку чувств. Это просто человечность: лицо откликается так, как откликается, и не мешает слушать.
Может быть, вместо «как держать лицо» стоит спрашивать себя: «Куда я направляю внимание в разговоре?» Если в сторону слуха, лицо позаботится о себе само 🤍
❤36🔥12
Ракетка двумя пальцами
Сегодня я впервые вышла на корт. И поняла кое-что важное — не столько про бадминтон, сколько про разговор. Но сначала про бадминтон.
Мама годами дразнила меня рассказом о Лужниках: как в юности играла в бадминтон, а потом пила шампанское прямо на набережной. И всю летнюю дачную жизнь я мечтала сыграть, как мама. Не на дороге между дачными участками, а у сетки в Лужниках.
И вот сбылось )
Держу ракетку крепко. Как привыкла на дачных поединках. Напряжение растёт, оно бежит от пальцев к запястью, от кисти к плечу. Играю и чувствую, как тяжелеет рука. Удар выходит требовательным. Злым.
— Бей его, — весело отвечает Саша.
Саша — когда-то моя студентка, а сегодня человек, с которым мне интересно думать и проводить время вместе. И на игру она меня позвала.
— Держи ракетку вот так, — показывает она. — И удерживай её двумя пальцами, почувствуй легкость. Тогда и удар, и звук изменятся.
Лёгкость положительно влияет на качество удара?!
Я поднимаю руку. Ракетка между двух пальцев, точно кленовый лист, найденный в парке. Удар другой. Звук другой. Лёгкий-лёгкий хлопок. Волан летит длиннющей дугой, летит долго и возвращается от Саши ко мне.
И вот оно — открытие.
Мы приходим на встречу с зажатой ракеткой в руке. Мы заранее продумали, как пройдёт разговор. Заранее решили, зачем он нам и куда он должен привести. А стоит собеседнику уйти в сторону, мы закипаем: он нарушает план нашей встречи своими ненужными историями.
А что, если отпустить напряжение и перестать требовать от встречи соответствия? Вслушаться в разговор. Не сердиться на того, кто напротив, а позволить мыслям летать. И увидеть, на что мы способны вместе: думая вслух, слушая полёт размышлений?
После игры мы с Сашей пожимаем друг другу руку. От удовольствия. От опыта, который случился.
Вот бы так же выходить из разговора: наполненными, а не опустошёнными. С тем, чего не было, когда мы встретились.
И какая же подлинная радость в том, чтобы играть и говорить по-настоящему 🤍
Сегодня я впервые вышла на корт. И поняла кое-что важное — не столько про бадминтон, сколько про разговор. Но сначала про бадминтон.
Мама годами дразнила меня рассказом о Лужниках: как в юности играла в бадминтон, а потом пила шампанское прямо на набережной. И всю летнюю дачную жизнь я мечтала сыграть, как мама. Не на дороге между дачными участками, а у сетки в Лужниках.
И вот сбылось )
Держу ракетку крепко. Как привыкла на дачных поединках. Напряжение растёт, оно бежит от пальцев к запястью, от кисти к плечу. Играю и чувствую, как тяжелеет рука. Удар выходит требовательным. Злым.
— Бей его, — весело отвечает Саша.
Саша — когда-то моя студентка, а сегодня человек, с которым мне интересно думать и проводить время вместе. И на игру она меня позвала.
— Держи ракетку вот так, — показывает она. — И удерживай её двумя пальцами, почувствуй легкость. Тогда и удар, и звук изменятся.
Лёгкость положительно влияет на качество удара?!
Я поднимаю руку. Ракетка между двух пальцев, точно кленовый лист, найденный в парке. Удар другой. Звук другой. Лёгкий-лёгкий хлопок. Волан летит длиннющей дугой, летит долго и возвращается от Саши ко мне.
И вот оно — открытие.
Мы приходим на встречу с зажатой ракеткой в руке. Мы заранее продумали, как пройдёт разговор. Заранее решили, зачем он нам и куда он должен привести. А стоит собеседнику уйти в сторону, мы закипаем: он нарушает план нашей встречи своими ненужными историями.
А что, если отпустить напряжение и перестать требовать от встречи соответствия? Вслушаться в разговор. Не сердиться на того, кто напротив, а позволить мыслям летать. И увидеть, на что мы способны вместе: думая вслух, слушая полёт размышлений?
После игры мы с Сашей пожимаем друг другу руку. От удовольствия. От опыта, который случился.
Вот бы так же выходить из разговора: наполненными, а не опустошёнными. С тем, чего не было, когда мы встретились.
И какая же подлинная радость в том, чтобы играть и говорить по-настоящему 🤍
❤57🔥16🙏4
Разглядываю мир вокруг.
Я страстно люблю рекламу. (Ролики, отмеченные «Каннскими львами», продлевают мне жизнь.)
И эта моя любовь бескомпромиссна. И очень требовательна. Смысл слов должен быть предельным. Ритм слов должен совпадать со смыслом. И конечно, дальше я должна немедленно с предметом рекламы познакомиться. Захотеть им обладать. И в этом я не обыватель.
Я много лет делала рекламу. У меня даже награды есть, полученные на международных фестивалях рекламы.
Еду в «Сапсане» и читаю над головой: «Жизнь как вдохновение». А рядом вижу изображение человека в шляпе с голубем вместо лица. Так рекламируют новый проект жилой недвижимости.
Смотрю на всё это ещё раз и спрашиваю себя: причём тут вдохновение?
— Маркетологи, о чём вы думаете? — следом на создателей рекламного плаката нападает мой внутренний маркетолог.
Вы тут Рене Магритта буквально цитируете. Но цитата или оммаж сами по себе бессильны, и хочется узнать замысел заимствования образа.
У Магритта целая серия портретов мужчин в котелках, их лица скрыты яблоком или птицей.
Об этой серии художник писал другу Андре Босмансу в сентябре 1964 г.: он различал два вида видимого: то, что видно (яблоко на лице), и «скрытое видимое» — само лицо за этим яблоком. Голубь изображён художником согласно этой же логике: птица видна, а лицо за ней существует, но остаётся недоступным. Примерно тогда же, в интервью середины 1960-х, он говорит, что всё видимое что-то прячет, и нам с вами хочется немедленно увидеть спрятанное.
Важно ещё одно: Магритт в принципе не любил символических толкований. Он настаивал, что его образы ничего не «означают», а показывают загадку.
Маркетологи взяли образ Магритта и приписали слоган: «Жизнь как вдохновение». Правда, они совсем не убедили меня таким решением. И птица, за которой прячется человек в котелке, — это скорее Хичкок по части чувств. Бежать прочь хочется скорее, а не квартиру покупать.
А что, если вернуться к вдохновению и придумать, как изобразить жителя дома, для которого жизнь — вдохновение? И сделать это без как… 🤍
Я страстно люблю рекламу. (Ролики, отмеченные «Каннскими львами», продлевают мне жизнь.)
И эта моя любовь бескомпромиссна. И очень требовательна. Смысл слов должен быть предельным. Ритм слов должен совпадать со смыслом. И конечно, дальше я должна немедленно с предметом рекламы познакомиться. Захотеть им обладать. И в этом я не обыватель.
Я много лет делала рекламу. У меня даже награды есть, полученные на международных фестивалях рекламы.
Еду в «Сапсане» и читаю над головой: «Жизнь как вдохновение». А рядом вижу изображение человека в шляпе с голубем вместо лица. Так рекламируют новый проект жилой недвижимости.
Смотрю на всё это ещё раз и спрашиваю себя: причём тут вдохновение?
— Маркетологи, о чём вы думаете? — следом на создателей рекламного плаката нападает мой внутренний маркетолог.
Вы тут Рене Магритта буквально цитируете. Но цитата или оммаж сами по себе бессильны, и хочется узнать замысел заимствования образа.
У Магритта целая серия портретов мужчин в котелках, их лица скрыты яблоком или птицей.
Об этой серии художник писал другу Андре Босмансу в сентябре 1964 г.: он различал два вида видимого: то, что видно (яблоко на лице), и «скрытое видимое» — само лицо за этим яблоком. Голубь изображён художником согласно этой же логике: птица видна, а лицо за ней существует, но остаётся недоступным. Примерно тогда же, в интервью середины 1960-х, он говорит, что всё видимое что-то прячет, и нам с вами хочется немедленно увидеть спрятанное.
Важно ещё одно: Магритт в принципе не любил символических толкований. Он настаивал, что его образы ничего не «означают», а показывают загадку.
Маркетологи взяли образ Магритта и приписали слоган: «Жизнь как вдохновение». Правда, они совсем не убедили меня таким решением. И птица, за которой прячется человек в котелке, — это скорее Хичкок по части чувств. Бежать прочь хочется скорее, а не квартиру покупать.
А что, если вернуться к вдохновению и придумать, как изобразить жителя дома, для которого жизнь — вдохновение? И сделать это без как… 🤍
❤31🔥10👍6🤔1
Друзья, если вы не готовы откладывать встречу со мной на курсе до весны, мы можем встретиться в Дубай уже в конце этого ноября 🤍
❤5
Forwarded from СысоевFM в Дубае
«Да кому это интересно?» — говорите себе такое? Или злитесь, когда слушаете других, и потом злитесь на себя за это. Или молчите на встрече, хотя знаете, что сказать.
Кира Альтман обещает спасти от этих мучительных чувств:
с 30 ноября по 5 декабря она проведёт курс «Говорить и быть услышанным».
В Москве попасть на этот курс непросто: желающих обычно больше, чем мест.
Стоимость — 17000dh.
Запись и вопросы: Татьяна, @tketurova.
Программа курса по ссылке
Кира Альтман обещает спасти от этих мучительных чувств:
с 30 ноября по 5 декабря она проведёт курс «Говорить и быть услышанным».
Занятия идут пять вечеров подряд, с 18:00 до 22:00. 25 часов практики в камерной группе из восьми человек.
Вместе с Кирой участники заговорят так, что почувствуют себя услышанными. Поймут, как справляться с волнением, говорить с теми, кто не настроен слушать и как не уставать от общения.
Пять вечеров, которые навсегда изменят отношение к разговору, и можно будет наконец почувствовать себя интересным собеседником.
Кира Альтман
журналист, больше 30 лет в эфире, основатель школы Altman Talks, ведущий обозреватель Business FM, автор материалов для РБК, Forbes и «Сноба». Её школу выбрали предприниматели и главы компаний «Норникель», Unilever, 12Storeez и другие крупные компании.
В Москве попасть на этот курс непросто: желающих обычно больше, чем мест.
Стоимость — 17000dh.
Запись и вопросы: Татьяна, @tketurova.
Программа курса по ссылке
❤7🔥2
Forwarded from Михаил Зыкин
Когда быстрый ответ закрывает разговор? Что нужно для умения говорить и быть услышанным?
Ответы на эти вопросы искали участники встречи бизнес-клубов «Артель» и «Астра», а также компаний «Лайт» и «Роспитание» в Кирове вместе с Кирой Альтман - ведущим обозревателем Business FM, автором радио- и телепрограмм, документальных фильмов и преподавателем (https://altman.ru).
Спикер посетила наш город по моему приглашению, где 10 ноября провела мастерскую «Говорить и быть услышанным».
После встречи с Кирой хочу продолжить один вопрос: что делает руководитель, когда слышит готовую формулу? Одна из них: «Я хотел сделать, но мне не дали».
В управлении такие слова знакомы. Автоматизм возникает с обеих сторон. Сотрудник повторяет защитную формулу. Руководитель отвечает своей: почему не сделали и кто виноват. Разговор обрывается, причина остаётся внутри, ответственность растворяется.
Более продуктивный ход - вернуть в разговор факты и действие. Что произошло? Чего не хватило? Что было в зоне твоего решения? Какой следующий шаг возможен сейчас?
В беседе важно искать формулировки, в которых появляется продолжение, а не автоматический ответ - конкретная деталь, личный опыт, интерес к собеседнику.
Для меня в этом и есть практический смысл встречи. Открытый вопрос не снимает ответственность. Он помогает добраться до причины, сохранить контакт и договориться о следующем действии.
Спасибо Кире за этот опыт, а бизнес-клубам «Артель» и «Астра» - за встречу и разговор, который хочется продолжать!
Ответы на эти вопросы искали участники встречи бизнес-клубов «Артель» и «Астра», а также компаний «Лайт» и «Роспитание» в Кирове вместе с Кирой Альтман - ведущим обозревателем Business FM, автором радио- и телепрограмм, документальных фильмов и преподавателем (https://altman.ru).
Спикер посетила наш город по моему приглашению, где 10 ноября провела мастерскую «Говорить и быть услышанным».
После встречи с Кирой хочу продолжить один вопрос: что делает руководитель, когда слышит готовую формулу? Одна из них: «Я хотел сделать, но мне не дали».
В управлении такие слова знакомы. Автоматизм возникает с обеих сторон. Сотрудник повторяет защитную формулу. Руководитель отвечает своей: почему не сделали и кто виноват. Разговор обрывается, причина остаётся внутри, ответственность растворяется.
Более продуктивный ход - вернуть в разговор факты и действие. Что произошло? Чего не хватило? Что было в зоне твоего решения? Какой следующий шаг возможен сейчас?
В беседе важно искать формулировки, в которых появляется продолжение, а не автоматический ответ - конкретная деталь, личный опыт, интерес к собеседнику.
Для меня в этом и есть практический смысл встречи. Открытый вопрос не снимает ответственность. Он помогает добраться до причины, сохранить контакт и договориться о следующем действии.
Спасибо Кире за этот опыт, а бизнес-клубам «Артель» и «Астра» - за встречу и разговор, который хочется продолжать!
❤10👏2👍1🔥1
Я тут получила письмо от своих друзей. И оно такое:
«Привет! Ты знаешь, мы без просьб, без идей что-то сделать вместе. Мы просто тебе пишем, потому что мы у тебя есть».
Я читаю их письмо и думаю: сколько же в моей жизни людей, с которыми я говорю по делу, обсуждаю идеи.
Но в этих разговорах нет просто так. Ну или почти нет. Нет этих простых: «Как у тебя дела?» И дальше — про мои дела. Не про общие, не про совместные, а именно про мои.
Я вдруг вспомнила, сколько раз прохожу мимо друзей, которые живут рядом, и думаю: надо позвонить, предупредить, что-то купить, что-то сделать. Всё время что-то обставляется обстоятельствами.
А ведь вся наша жизнь — простая. «Здравствуй, это я». Как в песне Адель Hello, it’s me.
И эта простота куда-то исчезает.
У меня нет никакого вывода. Просто захотелось, чтобы снова было просто, как в детстве.
«Привет! Ты знаешь, мы без просьб, без идей что-то сделать вместе. Мы просто тебе пишем, потому что мы у тебя есть».
Я читаю их письмо и думаю: сколько же в моей жизни людей, с которыми я говорю по делу, обсуждаю идеи.
Но в этих разговорах нет просто так. Ну или почти нет. Нет этих простых: «Как у тебя дела?» И дальше — про мои дела. Не про общие, не про совместные, а именно про мои.
Я вдруг вспомнила, сколько раз прохожу мимо друзей, которые живут рядом, и думаю: надо позвонить, предупредить, что-то купить, что-то сделать. Всё время что-то обставляется обстоятельствами.
А ведь вся наша жизнь — простая. «Здравствуй, это я». Как в песне Адель Hello, it’s me.
И эта простота куда-то исчезает.
У меня нет никакого вывода. Просто захотелось, чтобы снова было просто, как в детстве.
❤47