Когда мы были детьми, идею взрослости нам продавали как малопривлекательную смесь из обязанностей и самоограничений и потому не удивительно, что многим из нас взрослеть не хотелось и по-прежнему не хочется.

Однако, быть ребенком тоже надоедает: дети импульсивны и капризны, они нуждаются в уходе, не умеют регулировать себя в базовых процессах вроде еды или сна, у них мало денег и какие-то странные отношения, в которых плохо, а уйти нельзя. Хаос утомителен. Жить хочется лучше, но взрослость как альтернатива тоже выглядит так себе, поскольку вообще непонятно, в чём там бонус.

Но на самом деле взрослость - это бонус, привилегия и даже, простите, имба. Взрослость - это способность взрослыми навыками обеспечить себе удовлетворение и детских, и взрослых потребностей, и получить от этого взрослые выгоды.

Взрослые потребности - это потребности, выходящие за пределы отдыха, развлечений и того, что всё разрешают. Например, взрослый хочет уметь регулировать своё эмоциональное состояние, потому что это очень неудобно, когда сам над собой не властен и твой день зависит непонятно от чего. Взрослый хочет иметь режим, поскольку именно режим позволяет быть здоровым и делать что-то такое большое, что к нему можно придти только тысячей маленьких шагов. Взрослый хочет мира, а не быть правым в семье, хочет труда, потому что всегда отдыхать - скучно, хочет водить автомобиль и уметь готовить потому что это удобно, и так далее.

Взрослые навыки - это достаточно очевидные навыки по управлению временем и ресурсами, по созданию системы приоритетов, саморегулированию, самоподдержке и рефлексии, из которых растут внешние навыки по эффективному управлению внешним миром. Из неочевидного нужно заметить, что эти внутренние навыки растут из хорошего контакта с детскими частями собственной психики и из обеспечения им достаточного комфорта и безопасности. Нельзя быть взрослым, если ребенок внутри не услышан, поскольку он требует своего и тем или иным способом своё получит. Иногда ребенку требуется нежная мать, иногда - строгий и справедливый отец, и база эмоциональной взрослости состоит в способности обеспечить себе и то, и другое, и третье, и все эти голоса внутри себя между собой различать и использовать в меру и вовремя.

Внутреннее согласие на взросление (истинное и конгруэнтное) наша психика даст только в том случае, если мы умеем себя утешать (мать) и подбадривать (отец), давать себе отдых (мать) и собирать на труд (отец), всерьёз относиться к своим состояниям, но не давать себе быть их рабом, с уважением и интересом смотреть на свой путь и свои выборы, но не оправдывать себя, а отвечать за последствия и так далее. Если с этим разобраться, то взрослость, проявленная по отношению к самому себе, со временем становится ведущей и разливается в ширину на всю взрослую жизнь.

Выгода такой взрослой жизни - это удобная, благополучная, стабильная и сбалансированная рутина, которая кроме повседневного высокого качества жизни ещё и даёт доступ к потребностям самого высокого уровня, например, в творчестве и искусстве или в том, чтобы учить. Чем более высокого уровня потребности мы удовлетворяем, тем лучше мы ощущаем свою жизнь как качественную и наполненную либо счастьем, либо смыслом, кому что ближе. Мир становится шире ровно в два раза: в нём есть место и детским радостям, и взрослому удовлетворению, и баловству, и стратегии, и истинному мне, и настоящему другому.

Ради этого точно стоит расти.

Анастасия в мессенджере Макс

У людей, чье прошлое было достаточно плохим, возникают сложности в области любви и привязанности. (архив 2020)

Самая глобальная из них – это невозможность полюбить. Если у ребенка вообще нет опыта привязанности с родителями, то его личность сформируется как психопатическая. Если у взрослого случился жестокий любовный провал, если его чувства оказались невзаимными или если его предали, он на какое-то время так же будет склонен строить отношения с людьми исходя из их функционала (что похоже на психопатов, но не достигает их уровня глубины и продолжительности феномена).

Примерно так: с этими людьми я общаюсь, когда мне скучно, с этими езжу в путешествия. С этим я человеком дружу, потому что тогда у меня появляются его комплименты и советы, а с этим – потому, что вдвоем легче снимать квартиру. Это нельзя назвать собственно манипуляциями, поскольку потребительство в них целью не является. Функциональность подхода возникает в отношениях на том месте, которое предназначено для любви и сейчас пустует.

Тот, кто не способен полюбить, страдает и обращается к вопросам управления любовью. Там он находит насильственные способы влюбить в себя, но не находит здоровых способов полюбить самому. Психопаты и зависимые создали целую систему управления другими людьми при том, что проигнорировали собственные чувства: психопаты - поскольку с ними и так все в порядке, а зависимые потому, что смотреть в себя избегают в принципе.

Здоровый же человек хочет любить сам, хочет чувствовать, привязываться, ценить отношения, бояться их потерять. Так же он хочет не испытывать этого всего к человеку, который для любви не подходит – к манипулятору, несвободному, недоступному, тому, кто не подходит по возрасту или статусу, тому, кто плохо относится или с кем очень разные планы на жизнь. Рецепт существует: искренность рождает близость. Из близости рождается любовь. Чтобы приблизиться и полюбить, нужно быть искренним. Чтобы таких чувств не возникало, искренним быть не нужно.

Если рассказать случайному человеку правду об отношениях с отцом – то к этому человеку возникнут чувства, и это закономерно. Если удерживать всю эмоционально значимую жизнь при себе – то чувств не будет, и это тоже закономерно. Если чувств мало или они уменьшились – значит, искренности недостаточно, и если добавить искренности, то вырастут и чувства. Если их слишком много – значит, стоит степень искренности уменьшить и перейти на уровень «легко и далеко».

Искренность не равна равнодушной прямоте, когда человек может рассказать о себе что угодно и кому угодно просто потому, что вообще игнорирует человека напротив себя. И искренность не равна честности, которая касается фактов «Я была в баре и целовалась с другим мужчиной» и которая для романтической любви не обязательна. Искренность – это про «Когда ты все больше задерживаешься на работе, мне так страшно, что это из-за меня. Этот страх лучше всего глушится алкоголем. Я боюсь, что могу что-то натворить из этого страха». Или «Я не смог горевать о смерти брата, потому что он меня бил, и я обрадовался, когда его не стало». Или «У меня были проблемы с едой. Я и сейчас склонна есть слишком много».

Искренность – это как раздеться перед новым партнером, точно зная, что у тебя неидеальное тело, и голова не мыта, и белье из разных комплектов, и запах такой, каким бывает запах человека после рабочего дня. Это уже акт доверия, и потому любви. Без этого ничего не получится.

И наоборот – если этого не делать, то не случится ничего лишнего.

Драматические страсти, роковые совпадения травм и эротические переносы к описанной теме не относятся. Если на тебя наехал каток, лежи и жди, пока проедет. Чем меньше шевелиться и чем больше осознавать, что это за сила и почему на пути именно этого катка оказался именно ты, тем быстрее все закончится. В этих ситуациях лучшим принципом будет «меньше действий, больше слов, сказанных психотерапевту».

Анастасия в мессенджере Макс

Иметь внутри ясный, всеобъемлющий, непротиворечивый, устойчивый образ другого – это то, как отношения существуют внутри человека, на уровне его психики. (архив 2020)

Нет отношений – нет образа, есть образ – есть отношения, даже если человека нет. Эти образы являются частью моей психики, а значит, частью самого меня: другие люди существуют в моем Я, и это нормально.

В самом современном психологическом методе исследования, которое называется «структурное интервью» (его изобрел Отто Кернберг), есть вопросы, нацеленные на изучение существования этих образов и их характеристик: есть ли у тебя друзья? Кто из людей для тебя самый значимый? Опиши его? Расскажи о нем так, чтобы я мог себе его представить и что-то к нему почувствовать? А он когда-нибудь злится? Делает ли он не только хорошие поступки, но и плохие тоже? Не только плохие, но и хорошие? А есть ли кто-то кроме твоего умершего пять лет назад мужа, которого ты знала бы настолько же хорошо?

Норма состоит в том, чтобы иметь ясные представления о себе, в том числе – о себе в отношениях, а значит – о людях, с которыми я в отношениях.

Раньше было популярным такое насильственное упражнение, которое как бы должно было заставить человека обнаружить ущербность его Эго и пережить целительный катарсис: ему задавали вопрос «кто ты» и отвергали ответы, если они относились к чему-то, кроме изолированной Самости. Я менеджер – это не ты, это твоя работа. Я жена – это не ты, это твой социальный статус. Я мать – это не ты, это твои дети, твои родители, твои друзья, но все это не ты, тебя нет, ты не существуешь.

Но все это я и есть. Изолированный, лишенный отношений образ себя – это психическое расстройство. Другие прорастают в нас и делают нас целее. Их образы тем яснее, чем больше мы о них знаем (и мы учимся узнавать все больше и о себе), они сочетают самые разные черты во что-то целое и нерасщепленное (и мы делаем то же самое с собственными чертами), их не нужно каждый раз создавать заново, они остаются неизменными какое-то время при разлуке или любых переменах (и мы чувствуем себя в безопасности).

Последнее – это та причина, по которой мы не замечаем у близких маленьких изменений, типа подстриженных кончиков волос или колебаний веса. Образ другого в норме устойчив, мы не знакомимся заново каждый день. Если значимые характеристики остаются прежними – он может хоть в коня на время превратиться, и это не будет иметь значения, пока изменения не станут устойчивыми и психика не подкорректирует образ.

Для манкирующих своими обязанностями в отношениях стоит уточнить, что феномен этот лежит очень далеко от равнодушия. В человеке, на которого мы не обращаем внимания, мы так же не замечаем изменений, поскольку не знаем, что было до них. Наличие устойчивого образа внутри и отсутствие эмоционально значимой репрезентации другого в собственной психике отличается примерно всем.

Анастасия в мессенджере Макс

Несколько коротких текстов этой недели:

1. Нарциссические соблазны - вещь повседневная и понятная, потому что хотеть быть особенным так же естественно, как хотеть еды или любви.

Контроль этих импульсов необходим, чтобы не тратить время и силы на что-то невозможное типа «исцелить отвергающего силой тепла». Для такого контроля полезно выносить мысль о том, что не настолько я и особенный.

Для контроля еды - переносить голод, для контроля потребностей в любви - переносить одиночество, а для исключительности - уметь быть посредственным.

2. Когда другие люди вам о вас что-то говорят, то иногда полезно проверить эти слова по словарю, прежде чем брать их себе в картину мира.

Например, вам могут сказать «импульсивный» (внезапный, безосновательный, не видящий последствий), когда на самом деле вы просто не терпите яда, или «эгоистичный» (думающий исключительно о себе, использующий других), когда вы не хотите кого-то обслуживать.

Мотивация дающих вам обратную связь может быть самооправдательной, а для этого надо обвинить вас.

3. Денежная тревога всё же лучше всего лечится финансовой безопасностью - то есть стабильным доходом, недвижимостью и сбережениями.

Для того, чтобы больше зарабатывать, нужно больше и лучше работать и громче заявлять о цене. Финансовые потолки чаще имеют объективную и социальную природу, чем растут из внутренних ограничений или травм предков.

Способ, которым психотерапия помогает в области денег, заключается в признании реальности, в которой дела обстоят вот так.

4. Одна из важных взрослых черт, помогающих выстроить хорошую жизнь - это способность действовать через паузу.

Через паузу говорить, через паузу есть, через паузу принимать решения, осматривая проблему широко и связно.

Отсутствие паузы может выглядеть как решительность, но зачастую это просто слабоумие и отвага, импульсивность и желание получить что-то прямо сейчас, не учитывая контекст. Иногда это полезно, но чаще вредит.

Анастасия в мессенджере Макс.

Несколько коротких текстов этой недели:

1. Есть такая интересная штука, как благодарность за непричинённое зло.

Склонны к ней люди, для которых зло было нормой, а простое удержание агрессии выглядело как подарок. Например, дочь ждёт нападок за то, что долго не звонила матери, а она вдруг не орёт, а спрашивает, как дела.

От этой благодарности (и вины за то, что ожидал худшего) человека можно брать тёпленьким и делать с ним к концу разговора что захочется, так что за этим стоит следить.

2. Романтизировать свои сложные времена - какая я была худая и свободная, с кем хотела спала, что хотела пила, что попало делала - это попытка психики сгладить очень болезненные воспоминания о своём внутреннем состоянии.

Времена с веществами и связями наступают от боли куда чаще, чем от радости, и лучше не давать своей психике совсем об этом забыть, потому что тогда будет казаться, что там было лучше, чем здесь.

Быть в норме - это есть, спать, не употреблять и состоять в неслучайных отношениях.

3. Прямой конфликт и агрессивная защита своих прав не всем подходит в том смысле, что не для каждого человека такое поведение обязано быть защитой первой линии.

Многое зависит от того, сколько энергии требует явная конфронтация: для кого-то это стоит три копейки, а кто-то сольёт в конфликт месячный запас, особенно если оппонент больше похож на танк, чем на человека.

Менеджмент ресурсов, в том числе - ресурсов собственных сил, абсолютно нормален и должен быть рассчитан индивидуально.

4. У слабых в сторону сильных существуют своеобразные способы получать своё.

Например, можно первым наказать себя за проступок и тем самым защититься от наказания извне. Можно ничего прямо не просить, но зримо страдать от недостатка. Можно вслух ужасно расстраиваться от того, какой я плохой и не заслуживающий любви человек, чтобы получать утешение и поддержку вместо того, чтобы выполнять свои обещания.

Диктат сирых и убогих - это тот же самый диктат, только ещё и тайный.

Анастасия в мессенджере Макс

Несколько коротких текстов этой недели:

1. Психотерапия ощутимо снижает градус драмы, поэтому современная драматургия (кино и литература) часто включают в себя либо допущение, что терапию ещё не изобрели, либо ощущение, что терапия плохая.

Поэтому люди плохо разговаривают друг с другом и ещё хуже с самими собой, отыгрывают что попало, не выносят своей вины (или с ней перебарщивают) и в принципе вообще не саморегулируются. Так получается драма, а с терапией драмы нет и в кино это показывать не интересно.

2. Если ваша психика ищет себе родителя, то вы можете следить за тем, чтобы этот родитель был получше родных мамы и папы.

Тянуть-то вас будет к ровно таким же: холодным, злым или истощённым, потому что психика, которой нужна мама, ищет по образу и подобию. Можно воспринимать эту тягу не буквально «я хочу именно этого человека», а шире, в стиле «мне же нужна мама, а он похож на мою, вот мне и кажется, что это любовь, но я пойду поищу получше».

Эту маму вы уже знаете и она не очень.

3. Людям по природе грустненьким очень полезно дружить с людьми жизнерадостными.

Страдание затягивает и самовоспроизводится, и такой психике неплохо бы подсмотреть со стороны, каким именно образом человек живёт, чтобы просыпаться и засыпать в хорошем настроении. Какие фильмы смотрит, какие книги читает, как именно думает обо всём происходящем, потому что мир на всех один, а чувства разные.

Как справляется, если с ним или рядом с ним происходит что-то плохое. Очень, очень полезная информация.

4. Заставить других людей быть благодарными трудно, легче уменьшить количество даваемого, если вы чувствуете раздражение и дисбаланс.

Не брать детей на море, если они там только ноют, не мыть за всеми посуду, если раковина сразу зарастает обратно, не лечить мужа, если он капризный и вообще с большим удовольствием при любой возможности прекращать вкачивать ресурс в других и начинать вкачивать его в себя.

В конце концов, именно ощущение конечности потребляемого ресурса и учит других благодарности.

Анастасия в мессенджере Макс.

Есть особенная форма злости в отношениях: тяжёлое, мрачное раздражение, возникающее на месте любви, недовольство самим фактом существования партнёра с придирками вместо диалогов и с желанием за что-нибудь отомстить. (архив 2024)

Эта особенная форма злости трагична для отношений и при этом партнёра она касается весьма опосредованно. Непосредственно такая злость касается Самости.

Дело вот в чём: бессознательно мы выбираем партнёра в том числе для того, чтобы он помогал нам быть самими собой, закрывал бы задачи нашей самоактуализации и самоидентификации. Для этого мы партнёров идеализируем: ведь если партнёр - король, то я Жена Короля. Кроме того, мы бессознательно ожидаем, что партнёр будет сосредоточен на том, чтобы обслуживать наше бытие, а не своё. Например, угадает, что мне сегодня грустно и скучно и отведёт меня вечером в ресторан, а не завалится на диван смотреть своё любимое шоу. Или сам поссорится со своим другом, защищая меня от необходимости выстраивать с ним сложные отношения, или будет чувствовать такую же досаду, какую чувствую я, от звонка своей сестры, а не собственную радость.

То самое глухое раздражение возникает тогда, когда я проваливаюсь в своё небытие, а партнёр меня от этого не защищает. Не-быть - это значит не находить места для своих желаний, чувств, проявлений личности. Молчать, соглашаться с чужими выборами, терпеть, одобрять то, что не подходит - всё это наносит ущерб Самости, и в этом момент партнёр, от которого мы ждём гарантий своего бытия, падает с высот идеализации на уровень разочарования, презрения и даже ненависти.

То же самое происходит, если король становится свинопасом и перестает обеспечивать идеализированную идентификацию тем, кто он есть, например - демонстрирует неидеальные манеры, поправляется на несколько килограмм или испытывает сложности на работе, с которыми справляется не стоически, а страдальчески.

Чувства ущемлённой Самости в этот момент можно описать так: «Меня раздражает сам факт твоего существования, твоё демонстрируемое бытие, поскольку я считаю, что твоей жизненной задачей является обслуживание моего бытия, которое я сама хорошо обслужить не в состоянии».

Я напомню: партнёр при этом может гарантировать бытие только себе, а своим собственным придётся заниматься мне самой, но хочется - по-другому.

Люди, которые хорошо к себе относятся и благодаря этому обеспечивают себе качественное бытие, обычно не склонны раздражаться на других, потому что вот этой причины злости для них не существует. Существуют другие: настоящий проступок партнёра или потребность восстановить проваленные границы. Эта злость ощущается именно как злость, а не как хроническое недовольство, брюзжание и придирки, и справиться с ней проще, поскольку ни задетой Самости, ни потребности в мести за проваленные ожидания в такой злости не содержится.

И мы снова приходим к идее о том, что любая нелюбовь к себе будет убивать любовь к другому. А инструмент при описанном тяжёлом раздражении такой: сделать что-то исходя из аутентичных чувств, мнений и желаний, чем больше, чем лучше. Выйти из комнаты, уехать в ресторан, показать язык сестре, принять решение не общаться с другом, стать кем-то кроме того и больше того, чтобы быть чьим-то спутником.

Потому что если я собственное бытие обеспечиваю хорошо, то чужое бытие меня не раздражает.

Так как здоровье ближе к гибкости, чем к фиксированной и неизменной позиции, то в здоровых отношениях постоянно возникает необходимость гибкой и лёгкой регуляции границ. Более того, наличие в отношениях такого лёгкого способа регуляции является индикатором того, насколько эти отношения здоровые. (архив 2024)

Лёгкая регуляция границ - это право сказать, например, «отстань» и быть услышанным, не став при этом злодеем и не спровоцировав ответную несоразмерную агрессию.

Более того, «отстань» как лёгкий способ соблюдения границ не требует дополнительных пояснений. В нём предполагается, что второй человек и сам понимает, что делает что-то чрезмерное, и берёт на себя ответственность за то, чтобы такое понимание в себе создавать и такое поведение самостоятельно, не разрушаясь и не нападая, при получении обратной связи останавливать.

Получается, что лёгкие границы - это довольно сложно в смысле условий. Партнёр должен быть полноценным и не абъюзивным, а я сам должен быть своевременным, чтобы моё «отстань» не превращалось в «отстань от меня наконец, всю жизнь ты меня этим мучаешь, за что мне такое наказание».

Терпеть и сдерживать может быть для нас привычнее, чем говорить, поэтому вместо лёгких границ появляются взрывы. Кроме того, мазохистического терпения мы можем ожидать и от партнёра и сильно гневаемся, если партнёр не терпит. «Отстань», обращённое к нам самим - каково это? Способен ли я сам понять, признать и легко остановить то, что я делаю, не раздуваясь от гнева и не чувствуя себя отвергнутым глобально, обидно, несправедливо и очень болезненно?

Границы вообще не должны быть болезненными, вернее, боль от необходимости соблюдать границы должна быть по-взрослому принятой и вполне переносимой.

Если я могу сказать «мама, отстань» в ответ на её тревогу и не умереть от вины, а так же если я готова услышать «дочь, отстань» в ответ на мой, например, чрезмерный контроль, и не умереть от обиды, то несмотря на то, что мама остаётся тревожной, а я контролирующей, мы тем не менее находимся в здоровых отношениях.

Взаимность - это хорошая проверка для тех, кто сейчас читает этот текст и думает: «Мой партнёр, получается, прав и просто соблюдает здоровые границы, когда в третий раз за день посылает меня в ж*пу, а я слишком чувствительна».

В ваших отношениях право сказать «отстань» и получить результат есть у обоих? И кроме взаимности: чрезмерность, которую таким способом останавливают, является объективным, подтверждённым обратной связью от других фактом или существует только в этих отношениях? «Отстань» относится только к этой чрезмерности или распространяется на всё ваше фактическое существование с его нормальными и здоровыми потребностями целиком?

Легкое, редкое, малословное, справедливое и взаимное «мам, отстань», «сын, отойди», «пап, прекрати», «муж, помолчи» сильно облегчают жизнь в паре и я очень рекомендую его иметь. Если такой традиции нет, то об этом можно сначала полноценно договориться, а потом осознанно практиковать. Если такой традиции нет и такой разговор не получается, потому что вы или партнёр по тем или иным причинам к этому не готовы - то важно увидеть такое качество этих отношений, как негибкость.

Ведь всё, что видимо, теряет свою власть и начинает меняться.

Самой ценной для личности частью отношений между людьми является, судя по всему, поддержка в них такого ощущения, что со мной всё хорошо и всё в порядке. (архив 2022)

Это ощущение передаётся вербально и невербально через такие послания:

- я тебе рад
- ты мне нравишься
- мне с тобой интересно
- мне важны твои чувства
- на меня влияют твои мысли, твои интересы и твои выборы
- я тебя вижу
- мне любопытно тебя узнавать
- я хочу ещё.

Это называется поддержкой первичного нарциссизма или поддержкой нормального Эго: в первичном, здоровом нарциссизме мы переживаем себя как имеющих значение по умолчанию, без необходимости это доказывать или компенсировать. Человек, к которому относятся вот так, может в ощущениях испытывать то, что и должен испытывать психически здоровый ребёнок или взрослый: он может чувствовать себя имеющим значение, живым и достаточным, витальным, имеющим доступ к своим аутентичным чувствам и желаниям, способным справляться с жизнью, способным любить, работать и получать удовольствие. Это привлекательно, потому что целительно. Именно об этом говорят в статистике «пять лет хорошего брака или три года хорошей терапии способны изменить человека и сделать его более сильным и счастливым».

Для такого исцеления необходимы два условия: непрерывность самого отношения для того, из кого оно исходит, и способность его заметить и принять для того, на кого оно направляется. Неспособность к тому или другому будет иметь отношение ко вторичному нарциссизму, когда патологичное Эго выстроено на нездоровых основаниях и потому не может нечто здоровое ни дать, ни взять.

Способность непрерывно давать поддержку первичного нарциссизма означает способность (или навык) отделения другого человека от своего собственного Эго, личных комплексов и задач, которые можно решить за счёт другого, если он соответствует. Это про «мне от тебя ничего не надо, ты просто есть, и мне от этого классно и интересно». Это не означает одностороннего договора про то, что ты можешь делать всё что угодно, а я буду относиться к тебе хорошо. Все обязательства в области отношений остаются в силе: взаимность, ненасилие, ясность, но только не «я буду тебя любить, если ты сделаешь меня богатым», «я буду тебе радоваться, если ты станешь великой пианисткой», «я буду тобой доволен и буду искать с тобой встреч, если ты будешь иметь высокий статус и у тебя не будет никаких проблем».

Нарушения способности принимать такую поддержку ориентированы в целом по одной из четырёх мыслительных линий:

- он мне рад - ну и дурачок
- он мне рад - значит, хочет меня использовать
- он мне рад - значит, я могу его использовать
- он мне рад - да и наплевать.

В этих мыслях источник поддержки выглядит слабым, глупым, неважным, внушаемым, податливым, ошибающимися, незаслуживающим доверия, лжецом или агрессором. Обратная связь от человека, воспринимаемого таким образом, не может воспринята как что-то важное и не может быть использованной для изменений, а лишь укрепляет защиты. Например, нарциссические клиенты либо разрушают такое настроение в терапевте, заменяя его эксплуатацией и манипулированием и делая из собеседника контейнер для своих перверсий, либо считают, что терапевт в них влюблён. Шизоидные или параноидный клиенты могут чувствовать и говорить что-то вроде «ты меня не знаешь» или «ты от меня чего-то хочешь». Истероидные могут думать о том, что они за это получат и как им придётся потом расплачиваться, а обсессивно-компульсивные считают, что безусловная любовь - это для слабаков, а уж они-то точно в этой жизни кое-что сделали для того, чтобы на любовь в полном праве рассчитывать.

Любовь, которая лечит, существует, но за её работу отвечают двое.

Анастасия в мессенджере Макс

Несколько коротких текстов этой недели:
 
1. Передвигаться сквозь свою жизнь нужно уметь и реактивным самолётом, и падающим листиком, и пустым пакетиком на ветру. Не у каждого дня есть цель и не каждому дню она нужна.
 
Есть много дней, которые мы проживаем как попало, в суете, лени или сплине, и это тоже наша жизнь.
 
В такие дни можно например лучше чуять, куда дует ветер, или лучше ощущать собственные внутренние движения - вот тут я лежу, а вот тут хочу пить, а тут пописаю. В режиме реактивного самолёта такого не заметишь.
 
2. Людей маленьких больше, чем людей больших. Большие люди вызывают у маленьких сильные чувства, и иногда эти чувства связаны с желанием большого уничтожить, чтобы так сильно чужие размеры не подсвечивал.
 
Можно уничтожать его самооценку, или выживать с работы, или портить его достижения обесцениванием или прямым ущербом, да мало ли способов.
 
Большие от этого сжимаются и живут дальше вполовину силы, хотя должны бы найти других больших и гордо ходить, занимая столько места, сколько хочется.
 
3. Защищать других, обвиняя себя - это довольно распространённая штука, которая формируется под влиянием чужого (партнёрского, родительского, детского) нарциссизма как противоположность, позволяющая сбалансировать и сохранить отношения.
 
В хороших отношениях такая практика наоборот вредит, а не помогает, поскольку без злости нет и связи. Образы других в нашей психике должны быть атакованы и должны выстоять.
 
А тот, кто всегда под защитой, в бою проверен не был и потому доверия не заслуживает.
 
4. Быть одинаковым с разными людьми - это не устойчивая идентичность, а дезадаптация.
 
Сохранять свою Самость в любой ситуации значит не быть одинаковым, а свободно выбирать роль, наблюдать за тем, насколько эта роль эффективно и адаптивно исполняется, и иметь границы, которые ни в одной из ролей я пересекать не буду.
 
Например, каким бы услужливым и угодливым я ни был, денег не дам, а каким бы грубым мой образ ни выглядел, причинять умышленный вред я не буду.
 
Анастасия в мессенджере МАКС.

Люди внутри нас должны быть не хрупкими фарфоровыми фигурками, а упругими мячиками, которые не лопаются.

Начнём с того, что иметь внутри своей психики выраженные, ощутимые образы значимых других - это часть психического здоровья. Реальный человек как бы дублируется к нам вовнутрь со всеми его словечками и повадками, и часть наших отношений происходит вовне, а часть - изнутри.

Это обеспечивает непрерывность отношений и надёжную привязанность, когда психика способна выдержать физическое отсутствие человека или его временную непрозрачность за счёт того, что достраивает нужное сама.

Хорошим примером таких внутренних отношений будут отношения с терапевтом в длительной терапии: терапевта нет (встреча только через несколько дней, или отпуск, или вообще пока ваши отношения закончились), а фантазия о том, что он сказал бы или спросил бы, есть, и на этом материале вполне можно жить.

На формирование таких внутренних образов влияют два фактора: прошлый опыт отношений с другими значимыми людьми и поведение и реакции этого конкретного человека в наблюдаемой реальности.

Чем свободнее вы себя рядом с этим образом чувствуете, тем лучше эти отношения с точки зрения психического здоровья (отношения, например, с врагом тоже могут быть здоровыми и нездоровыми). Чем сложнее испытывать всю гамму чувств, тем больше повода обратить внимание на то, что происходит что-то не то.

Из полноценной палитры чувств часто выпадает гнев. Если вам кажется, что ваших любимых можно только любить, то тогда их внутренние образы похожи на хрупкие статуэтки, которые пострадают от вашего намеренного или неосторожного гнева и разобьются. Ходить в таком внутреннем мире можно только на цыпочках, а неосвоенная жизненная энергия становится депрессией, пассивностью или саморазрушением (потому что если мне нельзя бить фигурки, то я начинаю бить себя).

Хороший же образ - как мячик, который можно пнуть, или как большой плюшевый медведь, который можно стукнуть и ничего ему от этого не будет. «Мой брат в таких ситуациях просто конченный». «Мама та ещё королева драмы». «Мои паскудные подростки». «Мой туповатый терапевт».

Замечали, что дружба, в которой есть место агрессии, намного крепче? Это справедливо и для других отношений: чем больше жизни, тем больше связи, тем надёжнее мир, который вокруг таких отношений складывается. На тебя должно быть можно злиться, и от этого не должны страдать ни ты сам, ни моя к тебе любовь.

Так как чувства - это волны, то одни уходят, а другие приходят, и море никогда не бывает одинаковым. Если волна злости уничтожает волну любви, то значит, она долго была сдержана и от этого превратилась в цунами (ну или человек действительно сделал что-то такое, что любить его дальше невозможно). Своевременная, соразмерная, верно направленная волна злости придёт и уйдет, освободив место другим течениям, и это намного важнее, чем попытка не злиться или поиск «экологичной» формы.

Это в принципе важнее всего остального - свободное и беспрепятственное течение внутренней жизни, как она есть, и мир, в котором от этого ничего не ломается.

Анастасия Долганова в МАКС

К магии у меня что-то вроде личной неприязни. (архив 2020)

С годами терпимость к ней повышается, но не в смысле «а может, там что-то и есть», а в смысле уважения к жизненным катастрофам, требующим адаптаций такого масштаба – для отдельно взятых случаев. Магия магии рознь, и это разница между инфантилизмом и травмой.

Магическое мышление и иррациональные способы действовать всегда сопровождаются неблагополучием, внутренним или внешним. С внешним неблагополучием все очевидно: есть реальность, есть человек, есть его способы с этой реальностью справляться, и в случае с инфантильным магическим мышлением эти способы не работают.

Такие маги бедны, больны, часто малообразованы, с какими-то беспорядочными нестабильными отношениями, с какой-то беспорядочной нестабильной жизнью, мошенническими способами заработка, не удерживающиеся в труде, не держащие границ, с мозаичным, меняющимся мировоззрением и представлениями о себе.

Такого мага мне хочется взять за пуговку и хлопать по щекам, приговаривая «Кто платит по твоим счетам, пока ты ешь айваску на Бали? Кто заботится об эмоциональном благополучии твоих детей? Кто поддерживает твоих родителей-пенсионеров?» - и так далее.

Если кто-то не хочет стоять на земле на своих двух ногах, то кому-то другому приходится стоять на четырех, и обратный билет из Индонезии девушке-гадалке купит не бог, а мама с пенсии (это, кстати, один из первых вопросов, который задают тайские полицейские пойманному с наркотиками или с просроченной визой: у тебя есть родители? В смысле - кто оплатит твою депортацию?).

А бывает, когда внешняя жизнь в порядке, а внутри какой-то ад.

Например – невыносимая вина, и ничего не помогает, кроме идеи о всепрощающем боге. Или боль потери, такая сильная, что жить невозможно, и дыхание возвращается только после разговоров о потустороннем мире и о том, что наши любимые до сих пор в каком-то смысле живы. Или бессилие перед папой-алкоголиком, и подмена этого бессилия контролем в виде энергетических практик, аффирмаций, амулетов, счастливых монет, примет, да чего угодно. Когда реальность невыносима – то какая разница, чем себе помогать, лишь бы работало.

Мне повезло, что у меня нет такой необходимости. Здравый смысл – привилегия человека, жизнь которого достаточно хороша. И когда измученная одиночеством и тоской от потери единственного любящего человека женщина говорит о смерти бабушки «Я чувствую, что она смотрит на меня с небес и помогает», мне хочется сказать – конечно, дорогая. Она смотрит на тебя, и ты никогда больше не будешь одна, и все будет хорошо.

Правда, говорю я другое, но хочется – этого.

Анастасия Долганова в Макс.

Я хочу дописать вчерашний архивный пост про магию из 2020-го из сегодняшнего 2026-го. Не то чтобы у меня изменилось мировоззрение, или я поумнела, или поглупела, но как-то у меня в этом месте расширился кругозор.

Магическую эксплуатацию (мошенников, нарциссов, сектантов) я по-прежнему сильно не люблю, а вот силу, которую может дать вера, теперь признаю с уважением, как и личные отношения, которые у человека складываются с иррациональным. Не каждый использует магию для избегания ответственности. Бывает, что иррациональное растит личность, а не служит регрессу. Бывает, что иррациональное используется точечно, там, где это приносит человеку пользу, а не вред. Бывает, что лучше иррационального ничего на данный момент и нет.

Я по-прежнему наблюдаю, что большой объем иррационального в психике поддерживает скорее инфантильность, чем взрослость, но то же самое я могу сказать и про отсутствие гибкости, а любое агрессивное отрицание есть слепота. Из неё я стараюсь вырастать во всех областях.

Но, по-прежнему, смотрю и на границы.

Несколько коротких текстов этой недели:

1. Читаю «Второй пол» де Бовуар.

Она пишет, что в угнетённом положении женщины (от мужчины) есть и удовольствие, и легкость, поскольку таким образом можно избегать «метафизического риска свободы ставить себе цели без посторонней помощи», а так же «тревоги и напряжения подлинного существования».

Я думаю, это вполне можно понять и про мужско-женские отношения, и про родительство, если отодвинуть упрекающий тон. Правда, ценой будет чувство отчуждённости, но то, что так жить легче, надо признать.

2. Токсичная профессиональная среда есть у всех профессий, будь то психологи, художники, спортсмены, программисты или филателисты.

Это обычная динамика сиблингов: люди, которые находятся примерно на одном уровне и рассчитывают примерно на одни ресурсы, конкурируют с братьями и сёстрами намного чаще, чем дружат (или дружат против кого-то, кто один или в другой коалиции, как в многодетной семье).

Чтобы быть вне этой конкуренции, нужно вырасти до родителя или пристраиваться снизу, как самый младший.

3. Если вам трудно с границами в близких отношениях, то в качестве компенсации у вас могут появиться жёсткие (а то и непреодолимые) границы внешние.

То есть с близкими вы добры, терпимы, подстраиваетесь, своими интересами в их пользу жертвуете, а внешне выглядите и ведете себя так, что к вам даже цыгане не пристают и вообще люди побаиваются.

Это неплохо и точно лучше чем ничего, но укреплять перегородки внутри дома стоит даже тогда, когда снаружи ров и лучники.

4. Социальные страхи и избегание людей и ситуаций (потому что из-за страха они мучительны) имеют понятную внутреннюю механику.

Она вот какая: у меня есть система представлений о том, как должен выглядеть или вести себя человек, я наблюдаю за собой в попытке этим представлениям сообтветствовать и я предсказываю ужасные последствия, если у меня не получается.

Здесь очень помогает перевод фокуса внимания изнутри наружу: не как я говорю, а как он говорит, не как я выгляжу, а что вообще происходит.

5. Передвигаться сквозь свою жизнь нужно уметь и реактивным самолётом, и падающим листиком, и пустым пакетиком на ветру.

Не у каждого дня есть цель и не каждому дню она нужна. Есть много дней, которые мы проживаем как попало, в суете, лени или сплине, и это тоже наша жизнь.

В такие дни можно например лучше чуять, куда дует ветер, или лучше ощущать собственные внутренние движения - вот тут я лежу, а вот тут хочу пить, а тут пописаю. В режиме реактивного самолёта такого не заметишь.

Анастасия в Макс.

Угодничество, маскинг и обслуживание других полезно увидеть в себе как черту, относящуюся к макиавелизму.

Тогда жертва, неприятная сама себе, подстраивающаяся под других и страдающая отсутствием внутренней определенности, приобретает форму, внутри которой есть сила.

Макиавелизм - одна из наших темнейших черт. Их в базе всего три: нарциссизм (жажда грандиозности и признания), психопатия (импульсивность и отсутствие страха) и собственно макиавелизм (расчётливый прагматизм и манипулятивность). Вместе они составляют Dark Factor of Personality, или фактор D: склонность ставить свои интересы выше чужих, оправдывать себя и использовать других. Есть прекрасный тест на фактор D, пройдите, он максимально интересный: кроме Темной Триады, он измеряет ещё 7 или 8 факторов, таких как жадность или садизм, и даёт количественную оценку того, насколько именно вы плохой человек среди всей популяции: средней нормой будет число от 2х до 3х из пяти в общем профиле, конкретные качества могут быть оценены в большем разбросе.

Так вот. По описанию темных качеств уже можно увидеть, что мы все плохие люди в том смысле, что фактор D есть у каждого в разных количествах. Быть плохим человеком хорошо, потому что контакт со своими тёмными чертами делает нас во-первых сильнее, а во-вторых парадоксально лучше, поскольку если я знаю о том, что склонен ставить свои интересы выше других, то я могу не слепо этому следовать или не так же слепо по этому поводу виниться, а осознанно к этим силам обращаться тогда, когда они мне нужны, и использовать эти таланты дозировано.

Кроме того, на свои тёмные стороны всегда можно рассчитывать, поскольку Ид сформировано раньше и энергетически мощнее Супер Эго. Это значит, что в сложных жизненных ситуациях меня скорее вытащат мои демоны, чем мои ангелы. Например, я могу положиться на то, что даже в запутанной ситуации я скорее буду на своей стороне, чем на чужой, или скорее буду практичен, чем безрассуден, или моя жажда признания вероятно не даст мне засесть дома и превратиться в ничто, как бы не поворачивалась ситуация.

Наша цивилизация перебарщивает со стыдом. Отсутствие контакта со своими возможностями так же вредно, как и разрушительная вседозволенность. Включать в цельную картину представлений о себе факты «я манипулирую людьми, в том числе - подстраиваясь под их желания и отражая их личности», «я искренне считаю себя лучше других людей», «я обычно получаю то, чего хочу, и интересы других меня в этом процессе волнуют не особенно сильно» значит отходить от концепции себя как светлого ангела или жалкого неудачника, которые всё равно ни одного человека полностью не описывают. Плохие качества - это дело житейское, повседневное и среднестатистическое.

По поводу обслуживания и макиавелизма - прямо сейчас попробуйте примерить на себя две вещи. Первая - «Я обслуга, всегда думаю о других, вечно веду себя как человек без личности». Вторая - «Я похоже манипулятор, а подстраиваться под других людей - это всего лишь способ получить своё, например безопасность, симпатию или выгоду». Как себя чувствуете в том и в другом случае? Где больше правды? А силы? Где падает напряжение, потому что вещи названы своими именами?

И парадоксальное - где я испытываю к себе меньше отвращения, потому что быть таким - это как-то здоровее?

Анастасия в мессенджере Макс

Зависимость в отношениях – это когда «мне тебя надо». (архив 2021)

Этот феномен отличается от привязанности, которая про то, что «я тебя хочу»: привязанность – это желание, а зависимость – это нужда. Можно строить отношения любви без зависимости, и тогда это глубокие, но безопасные отношения, в которых не случается серьезных травм, а расставания происходят с печалью, но разумно и по договоренности.

Когда в игру вступает зависимость – то безопасность из отношений вылетает навсегда, поскольку зависимость возникает на фоне регресса. Мы как взрослые не нуждаемся в других, другие необходимы для наших детский частей. Не всякий партнер подходит для развития такой нужды (в том случае, если наши детские части условно здоровы и не проявляются в любых условиях и в любых отношения просто потому, что слишком большие и слишком громкие), а те, кто подходят, делятся на плохих и хороших.

Плохой вариант партнера, с которым мы регрессируем - это абъюзивный партнер. Насилие в отношениях вызывает регресс, в котором пропадают взрослые навыки, особенно если насилие классически возрастает постепенно. Движение от критического замечания, сделанного «из любви», до сексуального, материального и физического насилия занимает много времени, и на каждой ступеньке этого движения регресс нарастает.

Взрослый человек, начинающий отношения с плохим партнером, уйдет, если его ударить, но если до этого несколько лет его окрикали, критиковали, обвиняли, запугивали и наказывали, то он встанет в угол и подумает о своем поведении, поскольку взрослого человека в его психике к тому времени не останется.

Хороший вариант партнера, с которым возможен регресс – это физически и эмоционально доступный партнер, который способен быть безопасным свидетелем нашей уязвимости, нежности и нужды и хорошей родительской фигурой при необходимости. С таким партнером становится возможно иногда становиться ребенком, который ничего не умеет, но во всем нуждается.

В отличие от абъюзивного партнера, с которым регресс становится источником страданий, с хорошим партером регресс и зависимость (важно: эпизодические, а не постоянные, взаимные, а не в одну сторону) могут стать источниками глубины и счастья. Это буквально может менять жизнь, перестраивая со временем старые и токсичные нейронные связи, давая опыт безопасной привязанности со всеми вытекающими последствиями, открывая наши ресурсы для исследования мира и саморазвития, ориентируя нас в мире на основании того, что мы любимые, нужные и что нам нечего стыдиться.

Самым глубоким (и самым опасным в смысле катастрофичности потери) уровнем такой зависимости будут отношения, в которых формируются кроме прочих довербальные связи, то есть связи телесности. В довербальной связи мы нуждаемся в физическом присутствии партнера, которое само по себе успокаивает, подбадривает и насыщает. Потребность в большом количестве несексуальных прикосновений или невозможность спать, когда партнер отсутствует на другой стороне постели, говорит о наличии такого регресса: малышей нужно трогать, малыши не спят одни, это нормально. С плохим партнером такой регресс разрушает, но с хорошим – лечит.

Жизнь с отношениями взаимозависимости становится счастливее, но труднее. Счастливее – в области того, что у нас есть возможность получить вещи, которые мы сами себе никогда бы не дали (Внутренний Родитель такого не дает). Труднее – потому что такие отношения выходят далеко за рамки эмоциональной безопасности и сталкивают нас с ужасом их потери, а так же с огромной сердечной болью и скорбью, когда эта потеря происходит.

Это невероятное сокровище стоит невероятно дорого.

Анастасия в мессенджере Макс

Несколько коротких текстов этой недели:

1. Прекрасный навык саморегуляции - быстрые слёзы, когда поплакал и пошёл жить дальше.

Мы придаём слишком большое значение слезам, они считаются признаком глубоких чувств и сложных, тяжёлых стостояний. Плакать ТАК нужно немало времени и немало сил. А ещё слёзы считаются стыдным способом манипулирования, и поэтому слёз мы по возможности избегаем.

Но слезы могут быть просто сбросом напряжения, выплёскиванием наружу избытка злости, усталости, страха и любого другого чувства. Как летний дождик.

2. Женщины-терапевты с ПМС или ПМДР могут наблюдать у себя специфические профессиональные феномены в позднюю лютеиновую фазу.

Например, эмпатический отклик может становиться более выборочным, поскольку заботы и сочувствия становится меньше при сохранных когнитивных функциях. От этого интервенции могут становиться даже точнее, но контакт - прохладнее.

Или в эту фазу женщина может ощущать себя плохим, бесполезным, некомпетентным или мало старающимся терапевтом без объективных причин или переносов.

3. Одна из полезных концепций для людей, находящихся в отношениях с зависимыми любого рода или с людьми с деструктивным поведением - концепция «жёсткой любви».

Её суть в отделении личности человека от его зависимости и отказе от любого участия в том, что является его проблемой и его выбором. Я люблю тебя и могу быть с тобой в отношениях, но никаким, даже самым маленьким образом я участвовать в этом не буду.

Это твоя жизнь, твой выбор, твоё право и твоё достоинство. Не мои.

4. Бывают не только голодные дети, но и голодные матери.

В отличие от мёртвых матерей Грина такие матери присутствуют в контакте со своим ребёнком, но предъявляют в нём в основном фигуру голода, чаще всего - голода по тому, чтобы их внутренним процессом кто-то занимался.

В особые для ребенка дни - дни побед, например, или в день рождения - такая мать может вести себя выраженно нарциссично при том, что нарциссичной в базе не является. Тот, кто так голоден, пространством не делится.

Анастасия в мессенджере Макс.

Психологические знания, усвоенные без соответствующего внутреннего процесса, превращаются вместо пользы во вред или для себя, или для окружающих.

Из таких знаний получается псевдо-психологичность, которая обслуживает существующий невроз вместо того, чтобы его лечить, и новый инструмент манипулирования или самоугнетения вместо развития хороших внутренних и внешних отношений.

Психологические знания очень доступны, и это прекрасно. Получать и транслировать их может любой человек, и это уже имеет свои риски.

Психологические знания могут оздоровить внутреннюю жизнь человека в том случае, если вместе с усвоением этих знаний он проходит путь эмоционального развития, переоценки себя, освоения новых внутренних навыков, и его внутренний мир становится от этого шире, глубже и разнообразнее. Если внутри человек не меняется, а знания получает, то этими знаниями он будет обслуживать ту же самую свою психику, которая была у него до этих знаний, но получит для этого новый, мощный и правдоподобный инструмент.

Например, мужчина, узнавший на психологической группе о личных границах и важности потребностей, теперь всегда занимает самое мягкое и удобное кресло в комнате, несмотря на присутствие в группе беременной девушки. Аргументирует это тем, что «я должен заботиться о себе». Фактически, он теперь обслуживает свой нарциссизм новым способом.

Или дочь упрекает мать за то, что та даёт ей мало денег со словами «ты сама всю жизнь мазохистка, тебе нравится страдать, и меня хочешь сделать такой же». В этом случае термины, которые могли бы помочь этой семье стать более здоровой, только укрепляют динамику самопожертвования одной стороны и потребительства другой.

Или депрессивного склада женщина подвергается буллингу на работе и не может это остановить, потому что её руководитель говорит ей об ответственности обеих сторон и о том, что она должна понять чувства этих людей, если хочет, чтобы поняли её саму. Она соглашается, потому что это абсолютно соответствует её ценностям и потому что все слова звучат правильно.

Психологические концепции описывают нематериальные вещи, психические феномены, которые не увидеть и не потрогать, про которые не существует эталонов измерения и которые плавают в бульоне индивидуальных психик в неразрывной связи со всеми остальными обитателями.

Например, мужчине из первого примера надо бы внутренне вырасти и освоить нормальное чувство вины, из которого растёт этика человеческих отношений, а женщине из третьего примера это же чувство вины стоит уменьшить, поскольку её психика с этим чувством грандиозно перебарщивает.

Маме и дочери из второго примера обеим стоит пересмотреть их границы. Каждому из нас стоит знать, какие именно истории разворачиваются у него внутри по умолчанию, чтобы узнать эти сюжеты, если они снова повторятся по сути, даже если внешне будут отличаться.

Так что кроме того, чтобы узнать правильные слова, нам нужно научиться правильно с этими словами поступать. Кроме самого факта существования психологических феноменов, есть ещё решения, которые мы принимаем по этому поводу. Решения эти должны учитывать как внешний контекст, так и знания о моём индивидуальном внутреннем мире. То, что я имею право на потребность в заботе, не означает, что я имею право на пожизненное содержание, и так далее.

Слова - названия чувств, термины для процессов, происходящих в отношениях, сама возможность думать о том, что внутри, очень важны.

Но усложниться важнее.

Анастасия в мессенджере Макс.

К концу года Полина Гавердовская уговорила Василия Лангового на вебинар по суицидологии, в котором я с удовольствием и благодарностью поучаствовала. Было развивающе. (архив 2020)

Поделюсь самым для меня удивительным – ради информационной поддержки тех, кого тема суицида имеет личное или профессиональное значение.

1. Главное приобретение – это право и навык прямо спрашивать о суицидальных мыслях, желаниях и намерениях. Со многими людьми это важно. Тема страшная, табуированная, и возможность говорить о ней прямо – это большое облегчение. Так что я теперь спрашиваю – ты думаешь о самоубийстве? Это для тебя впервые? Чем отличаются эти мысли тогда и сейчас? Ты собираешься покончить с собой? Как думаешь, если тебе станет хуже, есть риск того, что твои размышления о самоубийстве станут планом? Как ты помогаешь себе, когда думаешь о самоубийстве?

Мне всегда казалось, что спрашивать о таком – это как в том анекдоте «Вы думали о самоубийстве? – Нет. – А вы подумайте, подумайте». Но говорить и спрашивать о суициде – это не намек. Это предложение разделить тайну и получить помощь.

К этому как-то очень естественно подтянулись и навыки прямо говорить о психических заболеваниях. У меня в учебном кейсе был пример парня с шизофренией, которому в общем-то прямо нужно было сказать «Я думаю, что у тебя психическое заболевание. И похоже, что твое настроение и мысли о том, что делают и думают другие люди напрямую связаны с этим заболеванием. Тебе нужно психиатрическое лечение». Тут забавным образом выплыли старинные, университетские еще интроекции про «психолог не ставит диагнозов», которое оказалось равно «психолог не говорит о психических заболеваниях». Говорит, конечно. Должен говорить.

2. Самоубийства совершаются по разной причине. Я имею ввиду не то, что человек может покончить с собой из-за несчастной любви, а может – из-за финансового кризиса. Теорий суицидального поведения несколько, и ни одна не обладает большим весом, чем другие, а вот ограничивать терапевтическое видение ригидная приверженность одной теории может очень существенно.

Среди причин, на которые указывают разные теории – семья и отношения с близкими, личностные особенности, когнитивные искажения. Среди детерминант суицидального поведения – личностные особенности, ситуационные факторы, статусные факторы (например, статус «здоровый» изменился на статус «онкобольной», и это детерминанта суицидального поведения). То есть – у самоубийств множество причин. Не всегда (но иногда) самоубийство логично следует из раннего детского опыта и особенностей взаимодействия с родителями. Не всегда (но иногда) с собой кончают чувствительные, эмоционально неустойчивые, инфантильные, внушаемые люди. Не всегда (но иногда) самоубийство исходит из когнитивных установок, научения, личностного или социального кризиса, развода, банкротства, эмиграции, опыта самоубийств в семье, внушения и так далее. Так что, если кто-то покончил с собой – то это может быть потому, что она, потому что они, потому что он сам и еще множество вероятностей. Самоубийство вполне предсказуемо, если учитывать все факторы риска, но но самих этих факторов множество. Нельзя смотреть только в одну сторону.

3. Самоубийство на разных уровнях функционирования – это разное самоубийство, и работать с ним нужно по-разному. Сказанное выше про теории и детерминанты справедливо по отношению к невротическому уровню функционирования и называется «самоубийством здорового человека» (тоже сюрприз, кстати, я много лет думала, что попытка самоубийства – однозначное указание на психическое заболевание. Опять университетское наследие практики и работы в психиатрической клинике, куда привозили всех самоубийц). Специфическая антисуицидальная работа терапевта здесь – в том, чтобы вскрывать факторы риска (главным из которых является депрессия), предлагать безопасное поле для прямого разговора об этом и поддерживать антисуицидальные факторы: когнитивные, эмоциональные, эстетические или творческие причины сохранять жизнь.

Самоубийство на пограничном уровне функционирования зачастую несет коммуникативную нагрузку (такие суициды называются
«парасуицидами»). Парасуицид распознается в том числе по фактору обратимости: какой способ самоубийства выбран, есть ли рядом люди, были ли предупреждения, которые помогают другим вовремя сориентироваться и спасти того, кто проглотил таблетки или слишком долго сидит в ванной. Тот же, кто прыгает с девятого этажа, на обратимость рассчитывать не может, и такой суицид будет называться «истинным». Специфической антисуицидальной помощью при парасуицидах будет обучение распознаванию смысла таких посылов и обучение другим формам коммуникаций.

Психотические больные (конкретно – больные шизофренией) кончают с собой в моменты улучшений или до того, как распад личности набрал свою динамику. Это парадокс: самоубийство для таких людей может являться возможностью сохранить свою личность от распада и проявить свою свободу и волю, то есть – поступить здоровым способом. Как с этим работать – я не знаю ни технически, ни этически, и все, что у меня здесь есть, это глубокая печаль и уважение.

Хороший был семинар. Теперь в эту бездну можно смотреть, чуть дольше не отводя глаза.

Анастасия в мессенджере Макс

Несколько коротких текстов этой недели:

1. Дни рождения могут вызывать у именинника сложные чувства.

Принято считать, что такие дни должны радовать, и поэтому в них есть обязательство радоваться. Нужно быть благодарным за внимание, удивляться подаркам, включаться в текст поздравлений - то есть отдавать в ответ, если конечно именинник нормальный человек, а не грубиян и социопат.

Так что день рождения может быть внезапной нагрузкой по отдаванию вместо снижения нагрузки, отдыха и напитывания, которые действительно могли бы порадовать.

2. Один из главных признаков взрослости - это способность адекватно переносить чувство вины, а один из главных способов взросления - это освоение вопросов соразмерности вины и возмещения ущерба.

Невротик с виной перебарщивает и потому так от нее страдает и столько возмещает, что от него самого ничего не остаётся. Пограничный вину скорее отрицает и с возмещением не соглашается, воспринимая его как несправедливое наказание или кражу.

Взрослый знает, когда виноват, и знает, насколько.

3. Для того, чтобы отличать свободу от вседозволенности, нужна хорошая рамка, внутри которой осуществляются права и свободная воля.

Об этой рамке лучше понимать заранее и уточнять, какую именно свободу имеет ввиду ваш партнёр, например. Иначе может оказаться, что для вас свобода означает права на самоактуализацию и на нулевое насилие, а для вашего партнёра - право на отсутствие любых объяснений и на пару других женщин, потому что а что такого, ты же сама говорила, что свобода важнее всего.

4. Ответственным и надежным людям полезно иметь потребительское хобби - это такое увлечение, от которого можно получить удовольствие, ничего не вложив.

Не спорт, в котором нужно работать, не игра на инструменте, не выращивание сада. Это всё тоже здорово, но стоит иметь что-то, откуда можно просто брать.

Простые книжки, например, или ароматы, или успокаивающая душу фигня для дома типа свечек и салфеточек, или тру крайм на ютубе. Обычно у ответственных людей внутри это проходит как guilty pleasure.

Анастасия в мессенджере Макс.