Хаит – это мамина выпечка, которая ждет своего Ганнибала на домашнем столе каждый день, но вкуснее всего выглядит, когда ты по другую сторону океана. Это видеть, как твои друзья лопают сладкие яблоки на палочках, которые ты в жизни не пробовал. Это куча электронных открыток, которые порой кажутся отпиской. Это наблюдать за упаковывающим в огромные чемоданы новорожденную одежду соседом, который улетает к своей беременной девушке. Это весь день напролет слушать лиричные стихи Тилланисо в исполнении Dalahast. Это понимать, что впереди еще два Хаита до возвращения домой.

С праздником Вас! Мира и понимания!

@andanotherday

Из книги Адиба Халида Islam After Communism: Religion and Politics in Central Asia.

@andanotherday

В какое-то время – и мне не стыдно об этом писать – я абсолютно не понимал и отторгал узбекскую культуру. Мне не нравились ни традиции, ни язык, ни национальная одежда, ни мировоззрение. На фоне “современного мира” узбекская культура казалась какой-то серой и отсталой. Не могу вспомнить точный год, когда это проявлялось ярче всего, однако продолжалось это долго, пока я не встретил Бобур ака Комилова и Уткир ака Таджимова. Они были другими – современными, но в то же время традиционными.

Оглядываясь назад, я понимаю, что моя неприязнь культивировалась годами. Я приобрёл ее от людей (это не семья), которые питали скрытую ненависть. И даже те, в свою очередь, были воспитаны на ненависти и чувстве отторжения своей идентичности. Историк Адиб Халид в своей книге Islam After Communism: Religion and Politics in Central Asia пишет: «На протяжении декад многие люди в Советской Центральной Азии разделяли взгляд, что национальные традиции были признаком отсталости». Точные даты сколько это продолжалось он не указывает, но отмечает, что культурная политика СССР начала меняться с приходом Брежнева.

Я не пишу этот пост, чтобы сеять семена ненависти в отношении СССР. Глупо на ненависть отвечать ненавистью. Тут мне вспомнился один случай из моей жизни. Как-то в беседе с одним моим преподавателем русского происхождения я сказал: «Вы ведь знаете этот наш отсталый менталитет». На что это она резко перебила меня: «Ты что такое говоришь. Следи за своим языком». Это было давно, и я очень рад, что она ответила мне именно так. Каждый раз, когда я вижу, как люди ругаются на тему manaviyat, я всегда вспоминаю ее слова. Чтобы решить проблемы нам всем надо разделить менталитет от политики.

Этот исторический факт нужно знать для того, чтобы понимать, когда и как культивируется ненависть, распознавать (вне зависимости от национальности и нации) и не поддаваться ее влиянию.

@andanotherday

Реальность как переполненная чаша

Последние две недели у меня не получается ни генерировать новые идеи, ни писать, ни фильтровать информацию с энтузиазмом. Это очень печально, особенно, если ты ведешь блог, и ставишь цель создавать аутентичный и оригинальный контент.

Но такая вот реальность. Наша внутренняя чаша переполняется или опустошается и приходит состояние потерянности. У тебя три разных технических устройства, с которых, казалось бы, можно было бы написать что-то по-быстрому, но даже они не сопутствуют. Ты пялишься на чистый лист и он тебя отпугивает. Вследствие, время останавливается, а твои мысли погружаются в пустоту.

Очень странно, если честно. Я так много читал, что кажись мысли должны сами лезть тебе в голову. Но нет, отнюдь.

Какую работу мы не делали бы, я думаю каждому из нас знакомо это чувство. Оно называется усталость. Хорошо его чувствовать порой. Оно как напоминание, что ты не машина, и что ты, в конце концов, просто человек.

@andanotherday

О сложном – психологическом состоянии человека

Май в США считается месяцем осведомленности о психологическом здоровье человека. Ментальным здоровьем пренебрегать уж точно нельзя.

В Узбекистане о своем психологическом состоянии говорить не принято, так как это считается проявлением слабости. Как мне кажется, этому есть еще и историческое объяснение.

Если вы читали работы социалистического реализма, то одним из его основных проявлений был некий “сверхчеловек”, способный преодолевать всевозможные трудности. Ему/ей нипочем ни погода, ни болезни. Человек – это машина, трудящаяся во благо нечеткой и нереалистичной идеи. Катерина Кларк в своей книге «The Soviet Novel: History as Ritual» пишет: «Довольно известная навязчивая идея Сталина, которая стала выделяться ярче в 1930-х годах, заключалась в том, что все-что угодно может быть достигнуто, если приложить больше сил: законы науки – лишь «поворотники», навязанные человеку, чтобы предотвратить его от достижения полного потенциала».

Проводить параллели с литературой, не познав советскую жизнь, несомненно тяжело, и возможно даже некорректно, поэтому считайте это лишь моей субъективной гипотезой. Однако литература – зеркало того или иного общества.

Что не есть гипотеза – это проблема психологического здоровья в Узбекистане. Очевидно, что она есть. Непонятен нам лишь ее масштаб. У нас нет ни четких показателей опросов, ни официальной статистики (либо я ее не нашел – дайте мне ссылку). Но участившиеся новости о женщинах, пытающихся покончить свою жизнь самоубийством, очень сильно беспокоят.

Помимо социально-культурных предпосылок, еще и пандемия усугубила проблему ментального здоровья людей по всему миру. К примеру, согласно исследовательскому центру Pew Research Center, 21% из опрошенных 11,537 американцев сказали, что испытывают высокий уровень психологического стресса из-за COVID-19. Под бОльшим риском были молодые люди от 18 до 29 лет, а также люди с ограниченными возможностями. Респонденты выделяли финансовые трудности, опасение за личное состояние здоровья и другие причины в качестве опасений, вызванных пандемией.

Хуже всего, если психологический дискомфорт приводит к суициду. Согласно ВОЗ, каждые 40 секунд кто-то в мире заканчивает жизнь самоубийством. То есть, таким способом ежегодно в мире погибают 800 тысяч человек.

В Узбекистане же ситуация не до конца ясна (если я ошибаюсь, поправьте меня). Однако, в апреле 2021 Председатель Комитета Сената по судебно-правовым вопросам и противодействию коррупции Нариман Умаров сообщил, что в 2020 году свыше 500 несовершеннолетних покончили жизнь самоубийством или совершили попытку. Это не считая регулярные новости о суицидах.

На мой взгляд, проблема вовсе в нежелании государства заниматься вопросом психологического здоровья, а табу в обществе, “возможность выглядеть слабым”, которое мешает принимать психологическое расстройство, как и любое другое заболевание.

Поэтому:

О ментальном здоровье надо говорить и надо говорить правильно. Где-то в 2017-2018 в музыкальном мейнстриме было модно петь о параноидальных депрессивных и суицидальных мыслях. К примеру, дебютный альбом XXXTENTACION «17» был построен на концепции депрессии. После него тему суицида в своих песнях поднимали Trippie Redd, Lil Peep, Lil Xan и другие. Я не настраиваю вас против их песен – я и сам слушал их альбомы – но призываю уметь различать серьезные проблемы депрессии и суицида от пиара.

Не стесняться обращаться к квалифицированным специалистам. Рекомендуйте женщинам обращаться в Центр реабилитации и адаптации женщин, где им могут оказать поддержку. У ЮНИСЕФ есть прекрасный путеводитель об оказании психологической поддержки подросткам. Еще можно почитать (или послушать) наше интервью с психологом на «Газете».

Важно всячески поощрять и поддерживать людей, переживающим психологический дискомфорт.

Ваше психологическое здоровье зависит в первую очередь от вас!

@andanotherday

Абдурауф Фитрат – один из самых знаменитых и прогрессивных джадидов.

В 1911 году он опубликовал книгу «Рассказы индийского путешественника», которая стала неофициальным путеводителем идей джадидизма. Фитрат написал эту книгу будучи студентом в Стамбульском университете, где он обучался с 1909 по 1913 года.

«Рассказы», хоть и читаются глазами путешественника из Индии, критикуют политический, социально-экономический и культурный упадок Бухары — родного дома Фитрата — начала XX века.

Академик, лидирующий специалист по джадидизму Наим Каримов писал: «Под впечатлением увиденного и прочитанного [имеется в виду первые шаги турецкой революции и ее победу над феодальным строем], критически осмысливая события, происходившие в Бухаре, он [Фитрат] убеждается, что главным злом на пути к прогрессу является религиозный фанатизм народных масс».

Фитрат, в частности, пишет: «К великому несчастью я сознаюсь, что это небо солнца образованности, этот рай мира человечества, этот благоустроенный дом наук мира, эта аудитория познаний для всего света при наличности всех вышеуказанных путей для прогресса стала страной, окруженной горами глупости и закованной в цепи презрения!».

Вместе с тем автор заключает, что образование и просвещение – решения имеющихся проблем. «Он приходит к мысли, что для изменения и улучшения жизни трудового народа, в первую очередь надо бороться против невежества и темноты ее «вождей», скомпрометировать их, сорвав с них ханжеские маски», — разъяснял Наим Каримов.

Свое видение Фитрат смог реализовать, но частично. В 1922 году он работал назиром (министром) иностранных дел Бухарской народной советской республики (БНСР). Год спустя он стал министром образования. За свою работу он устанавливал прямые дипломатические отношения, а также отправлял студентов учится за рубеж. Фитрат также возглавлял литературно-образовательное общество «Чигатой гурунги», которое способствовало развитию узбекской литературы и поэзии.

Однако, в 1938 Фитрат, наряду с Абдулла Кадыри и Чулпоном, был обвинен в буржуазном национализме и репрессирован.

@andanotherday

Доброе всем утро!

У кого есть знакомые, чьи дети погибли в результате ДТП? Можете поделиться их контактами или указать на их профиль в социальных страничках в комментарии? Хочу рассказать их истории.

@andanotherday

This is a city of all kinds of people. As I was crossing a busy and noisy New-York street, I saw a couple coming down toward me. They looked as if they were transported from the 1970s. A blond man in flare pants, a long flesh jacket below his knees and big oval shades like Irving Rosenfeld from American Hustle had was followed by a tall woman in terracotta blouse, frayed jeans and converse shoes. In a moment a bike driver carrying a lapdog wrapped in a comfty blanked and enjoying a chilly weather after a rainy night sprinted on his City Bike vehicle. This all happened on a block filled with aromas of Indian curry.

This is it, the Big Apple, as they call it, with its multicultural splash in which nearly everybody: Polish immigrant, a Brooklyn born Russian Jew, an offspring to an Indian family and even an Uzbek baking fresh Samarkand nan are New-Yorkers. I associate Alabama with skillful storytelling, New-York, however, with smells and diversified people.

The first time I visited this city was in 2013. That year, the next day after a long flight and acclimatization, I got me a Polish bun with a fresh omelet and honey turkey in between, a hot cappuccino and walked through the subway tunnel. Its walls smelled like a mix of acid but pleasant detergent and an iron. Actually, many streets of New-York smell just like this to me, because having a washing machine and a dryer is not a common thing; people take their dirty stuff to the laundry. In those rooms you can see people rollacoasting their eyes as they watch their clothes get clean, or ticking their phones, or having a snack read.

Perhaps my views are biased, short-sides and shallow, but I compare the life of a New-Yorker with a mix of the shades of grey, brown and green. The city that perfectly matches all these colors. The city where the views on the backyard may remind you of Tashkent mahallas. The city where homeless people can be as happy as bodega owners and flamboyant people living at the heart of Manhattan. The city, just like its 399 kilometer long subway system can take you to different destinations. What matters, I guess, is to catch your own lane, but even if you miss it, you can always make a switch.

@andanotherday

Это город разных сортов людей. Перебежав одну из шумных улиц Нью-Йорка, навстречу ко мне подошла пара, словно транспортированная из 1970-х. На блондине были брюки клеш, телесный жакет ниже колен и солнцезащитные очки, видно позаимствованные у Ирвинга Розенфельда из «Аферы по-американски». А у брюнетки – терракотовая кофта, потертые джинсы и кеды. Рядом с нами промчался велосипедист на арендованном городском велосипеде «Citi Bike», за спиной которого красовалась похожую на младенческую голова итальянской болонки, наслаждающейся ветерком после дождливой ночи. Все это происходило на улице, наполненной запахом индийской карри.

Вот он – The Big Apple, с его мульти культурностью, где Нью-Йоркером может быть и эмигрировавший поляк, и рожденный в Бруклине русский еврей, и потомок индусов, и узбек, выпекающий ароматные самаркандские лепешки. Алабама ассоциируется у меня с мастерством сторителлинга, а Нью-Йорк — с запахами и разными людьми.

Впервые я побывал тут в 2013 году. В тот год наутро после долгого перелета и акклиматизации я купил польскую булочку с мягко прожаренным омлетом и копченой индейкой, горячий капучино и шел по длинному туннелю одной из станций метро. Стены отдавали едким, но приятным запахом моющих средств и железа. В принципе, многие улицы Нью-Йорка пахнут именно так, потому что тут не принято держать стиральную машинку дома – люди ходят в прачечные. Тут, можно увидеть, как глаза людей наблюдают за круговоротом грязного белья, или тыкают в свои гаджеты, или читают что-то «на перекус».

Со стороны – предвзято, субъективно, однобоко и возможно поверхностно – жизнь Нью-Йоркера я сравниваю со смесью разных оттенков серого, коричневого и зеленого. Город, который каким-то образом гармонично сочетает все эти краски. Город, где вид из окна на задний двор может напоминать ташкентскую махаллю. Город, где бездомный человек, живущий в коробке у станции метро, может быть таким же счастливым, как и продавец в bodega (небольшие магазины магазинов первой необходимости) и богач, живущий в сердце Манхеттена. Город, в котором жизнь, как и его система метро, протяженностью в 399 километров может занести куда угодно, главное – не потерять свой путь. Ну а если потерялись, то ничего, всегда есть возможность поменять линию.

@andanotherday

На фотографии: Зухра Касымова, Донохон Абдугафурова, Клэр Рузин (Claire Roosien), Кристофер Форт (Christopher Fort), Алишер Хайлияров и я. Это молодые ученые, исследующие искусство, культуру, историю (включая экономическую историю) и литературу Центральной Азии. А еще, это очень сильные (не считая меня. Я новичок и единственный магистрант) и скромные исследователи, которым небезразлично развивать свое узкое направление.

Для меня было честью быть приглашенным на небольшую конференцию, в рамках которой я по большей части слушал и учился, как проводить исследования в области литературы Узбекистана. Помимо того, представить свои наработки по роману Чулпана «Кеча ва Кундуз» и выслушать конструктивную критику. Было нереально круто учиться у них, даже если наши мнения в чем-то не совпадали.

А, да, оставайтесь со мной. I have something very special for y’all!

@andanotherday