Иисус Христос на вопрос законника о наибольшей заповеди в законе отвечает: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем и всей душой твоей, всем разумением твоим. Возлюби ближнего твоего, как себя самого».

В этом ответе Господь дословно цитирует слова Бога из ветхозаветных книг Второзаконие и Левит (см.: Втор. 6:5; Лев. 19:18). Эти заповеди уже были даны человечеству за сотни лет до пришествия в мир Мессии. И Господь не говорит в них ничего нового, да и не стал бы делать этого в ответ на вопрос законника, который, как отмечает евангелист, «искушал» Христа, то есть проверял Его знания. С точки зрения законника, Господь Иисус Христос, Который не учился нигде закону специально, не мог знать правильного ответа на этот вопрос.

Да, действительно, Господь приходит не для того, чтобы нарушить закон, но для того, чтобы его исполнить. Он говорит во многом о том же, о чем вещали пророки, святые и толкователи древности народу избранному. Но почему Его слова звучат как совершенно иные и становятся глотком свежего воздуха как для Его современников, так и до сего дня — для всех нас, живущих спустя две тысячи лет?

Ответ на этот вопрос также есть в Евангелии. Никогда человек не говорил так, как Этот Человек (Ин. 7:46) — так свидетельствовали о Нем люди. И люди, окружавшие Его во время проповеди, и многие поколения после, и мы с вами, и те, кто придут после, — чувствовали и чувствуют, что Он не просто толкователь писаний и знаток буквы закона. Он не философ, основавший новую школу. Он не просто богослов, который толкует по доверенности от Бога. Он Тот, Кто является источником Закона. Он — непостижимый и запредельный Бог. Тот Самый, Который говорил в пламени куста и во мраке на горе. Тот, на Чье Лицо человеку невозможно даже поднять взор. Все эти слова уже говорились и до Него. Но разница в том, что теперь их говорит Он Сам.

Тот Бог, Который, став человеком, всецело и до конца разделив нашу повседневность, неустроенность, быт и бытие, дойдя до смерти, явил Свою Любовь. И именно эту Свою Любовь, доказанную самым решительным образом, Он дал нам как новую заповедь. И, нужно признать, эта заповедь очень трудна. Ведь любить — это не просто испытывать чувства или воздыхать. Не просто хорошо ко всем относиться и пытаться не реагировать раздражением на чужую нетактичность и неуместность. По-доброму относиться к другим, не ругаться в ответ на раздражение — это только хорошее воспитание, но не любовь. Хотя и хорошее воспитание — уже много, и его нам часто не достает.

Любить ближнего — значит в каждом встречном пытаться увидеть не просто человека, а великого человека. Значит и в себе, и в каждом видеть задаток божественного достоинства, которое необходимо взращивать до богоподобия. Любить ближнего — значит быть способным служить ему. Любому ближнему, не взирая ни на ветхость одежд, ни на положение в обществе, ни на порой раздражающие черты характера. Потому что служа человеку — мы служим Богу. Учась любить другого — учимся любить бесконечно Другого, Творца мира. Видя в других людях образ Божественного Отца — мы узнаём Бога.

И чем больше узнаём Его, тем более становимся способными Его любить так, как Он нас.

Мы проповедуем Христа, распятого на Кресте, Господа, сказавшего каждому из нас: «Кто хочет идти за Мною, возьми свой крест и следуй за Мною». Мы поклоняемся ныне Кресту Господню, ставшему из орудия убийства Невинного Оружием нашего спасения. «Слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, — сила Божия», — слышали мы слова апостола Павла, обращенные к Церкви Коринфа. Очевидно, что точно так же, как и сейчас, тогда многие не понимали, в чем смысл Креста как символа единства Бога и человечества, в чем сила Креста Христова, на котором был убит Бог.

Взирая ныне на Крест Христов, празднуя день славного Воздвижения, мы напоминаем себе не только о былой славе Церкви, не только о торжестве победы жизни над смертью, но и о неизбежности страданий и смерти для каждого из нас, присутствующих здесь. Если мы зовемся Христовыми и намерены, подняв каждый свой крест, идти за Ним, то мы должны быть готовы разделить и то, как был отвержен Он, готовы на лишения, неудобства, преследования и боль.

Если мы готовы следовать за Христом, то нужно напоминать себе о том, что путь Его не путь славы, торжества и почета, но путь страданий, которые, хотя имеют надежду на вечную жизнь с Богом, от этого тем не менее не становятся менее болезненными или призрачными.

Когда-то, разбирая свои старые фотографии и письма, я заметил странную вещь. Людей помнишь, события помнишь, а вот прежнее ощущение жизни уже не так легко восстановить. Тогда мне подумалось, сколько места в нашей сегодняшней жизни занимает непрерывный поток дурных известий.

Этот поток умеет сделать человека подозрительным раньше, чем он откроет дверь собственной квартиры. Ты ещё никого не встретил, но уже знаешь, кому нельзя доверять, на кого следует рассердиться и чего необходимо бояться. А потом живой человек перед тобой должен как будто доказать, что он не очередное подтверждение всему прочитанному.

Я вовсе не предлагаю закрыть глаза на чужую боль. Христианин не имеет права устраивать себе благополучие за счёт равнодушия. Но есть разница между тем, чтобы узнать о несчастье и помочь, и тем, чтобы часами питаться чужими несчастьями, всё глубже впадая в бессилие и раздражение.

В таком состоянии легко пропустить почти незаметное добро. Кто-то помирился после долгой ссоры. Кто-то принёс обед больному соседу. Кто-то не ответил жестокостью на жестокость. Эти события редко попадают в большую ленту. Они могут происходить прямо у нас на глазах, но взгляд уже обучен искать другое.

Господь сравнивает Царство Небесное с зерном, с закваской. Его действие может быть сокрыто от постороннего взгляда, однако от этого оно не становится менее настоящим. Вера даёт возможность видеть жизнь полнее. Иначе получится, что мы признаём Бога Вседержителем, а право рассказать нам, что происходит в Его мире, целиком отдаём поставщикам тревоги.
Хорошо бы и самим чаще становиться вестниками того добра, свидетелями которого мы действительно были. У него тоже должны быть голоса.

Мой школьный учитель химии бывал жёстким и вспыльчивым, особенно когда мы приходили с невыученным уроком. Но как он знал свой предмет, как умел его преподавать! Мы его любили и учили химию ещё и потому, что не хотели его подвести.

А потом настало время, когда мои учителя сами могли подвести меня. Из-за того, что я ходил в церковь, мне решили не выдавать аттестат. На каждый выпускной экзамен приходили сотрудники городского отдела народного образования, чтобы повлиять на преподавателей и добиться снижения оценок.

Никто из учителей на это не пошёл. Даже присланным сотрудникам, насколько я видел, было неловко; они относились ко мне с пониманием и сочувствием. До конца настаивал только директор. От моих преподавателей тогда зависело очень многое, и они оказались верны своей совести.

Обычно мы говорим, что учитель должен быть примером для ученика. Но пример редко даётся в специально назначенное для этого время. Он возникает на экзамене, когда от тебя требуют поставить несправедливую оценку. В разговоре, когда легче промолчать о правде. В отношении к тому, кого другие уже решили считать чужим. Учителя могли не разделять мою веру. Для честного поступка достаточно было видеть перед собой ученика, которого нельзя лишать будущего из-за его убеждений.

Сейчас особенно хочется поблагодарить педагогов за ту часть их работы, которую не записывают в отчёты. За ребёнка, которого не дали унизить. За честную оценку, которую удалось отстоять. За верность своему предмету, когда от школы ждут чего угодно, кроме знания. Дети очень хорошо чувствуют, когда взрослый сам верит тому, чему учит, и когда только произносит положенные слова.

Это относится и к нам, священнослужителям. Нельзя убедительно говорить о правде и любви, если человек рядом с нами беззащитен перед неправдой, а мы предпочли её не заметить. Ученик может забыть немалую часть урока. Но он надолго запомнит, кто остался на его стороне, когда это было неудобно. И сам, став взрослым, сможет поступить так же.

Дорогие учителя, с вашим днём! Пусть Господь даёт вам силы для вашего труда, а рядом будут люди, на чью поддержку можно опереться. Вы столько лет помогаете расти другим. Очень хочется, чтобы и о вас было кому позаботиться.

В одиннадцать лет я уже знал, куда мне больше всего хочется попасть в храме. На клирос. Когда была возможность, я убегал туда из алтаря. Пение притягивало сильнее всего.

В слободе Михайловке Железногорского района Курской области, земле моего детства, тогда пели деревенские женщины. На праздник собирался большой хор, и в этих голосах было столько силы и жизни, что забыть их невозможно. А когда в двенадцать лет я услышал архиерейский хор в Курске, после службы совсем не хотелось уходить. Хотелось, чтобы это продолжалось всю мою жизнь.

Я с благодарностью вспоминаю людей, открывших мне этот мир. Потом в моей жизни были многие другие хоры, учителя, годы регентства. Но сформировали меня те самые переживания о том, как человек приносит в дар Богу свой голос и через этот голос другой человек начинает слышать больше, чем слышал прежде в своей жизни. Уже не ушами, но сердцем.

С годами к тому детскому восторгу прибавилось понимание труда. Чтобы музыкальная фраза в хоре прозвучала свободно и легко, над ней много работают. Чтобы стало слышно слово молитвы, певчие учатся слушать друг друга, дышать вместе, произносить текст вместе. В конце концов, молиться вместе, ведь церковное пение – это в первую очередь молитва поющих. На службе мы слышим несколько минут пения, за которыми могут стоять часы терпеливых повторений. В этом труде нет ничего мелкого или недуховного. Бог дал человеку слух, голос, способность постигать красоту, и было бы странно считать небрежность более благочестивой, чем мастерство.

Я люблю настоящее деревенское пение и радуюсь искусству хорошего профессионального хора. У них разная звуковая красота, но в обоих случаях слышно, вложили ли люди в молитву себя. Очень хочется, чтобы детям в наших храмах досталось такое же счастье однажды услышать хор и захотеть остаться навсегда. Может быть, именно с этого для кого-то и начнётся путь, о котором он пока ничего не знает.

Если бы мы в XIV веке искали преподобного Сергия в его монастыре, то могли бы пройти мимо Преподобного. В житии есть именно такой эпизод, когда человек пришёл посмотреть на знаменитого игумена, увидел бедно одетого монаха за работой в огороде и не поверил, что это он.

Слава о святом уже разнеслась далеко, к нему шли люди, а преподобный Сергий продолжал копать землю в своем огороде. И просфоры пёк, и одежду для братии шил. Эти подробности особенно дороги накануне дня его памяти. На иконе мы видим великого святого, а житие показывает нам его мозолистые натруженные руки, занятые обычным делом, без которого другим братиям будет трудно жить.

Очень легко привыкнуть, что твоё служение, твоя работа, сан или большой пост в социальной иерархии настолько важны, что простая работа будто бы должна доставаться кому-то другому. Чем выше положение, тем убедительнее звучат объяснения.

Но Христос за Тайной вечерей встаёт и умывает ученикам ноги. Господь не перестаёт быть Господом, когда склоняется перед ними. И Преподобный не переставал быть игуменом, когда работал для своей братии. Кажется, именно здесь можно проверить настоящее достоинство святости, проверить, сколько свободы остаётся у человека, чтобы послужить самому, без страха уронить свой авторитет.

Нам, священнослужителям и руководителям, особенно важно не пройти мимо этого образа преподобного Сергия, занятого огородом и просфорами. За богослужением и в церковном этикете мы называем себя рабами Божиими и служителями. Надо бы, чтобы и за дверями алтаря и в кабинетах у этого наименование оставалось вполне определённое содержание.

Вчера, 7 октября, преставился ко Господу поистине святой человек, господин Ангелос Хорозидис, отец епископа Амвросия (Хорозидиса), выпускника Санкт-Петербургской духовной академии.

Он дружил с преподобным Паисием Святогорцем. В книге «Житие старца Паисия Святогорца», которое написал иеромонах Исаак, сохранились его свидетельства. В книге он представлен как офицер полиции из Салоник Ангелос Хорозидис. Хочу привести два его рассказа.

Однажды Ангелос вёз отца Паисия со Святой Горы. Он не спал больше тридцати часов и был совершенно изнурён, а до Салоник оставалось ещё сто пятьдесят километров. Старец заметил его состояние и сказал: «Устал ты. Отдохни-ка, я сам порулю». Перебрался с заднего сиденья вперёд. Конечно, за руль он не сел: водить машину отец Паисий не умел и сказал это в шутку. Но, как вспоминал Ангелос, до Суроти он доехал свежим и полным сил, сам не понимая, как это произошло.

Другой рассказ связан с событиями 8 июня 1986 года. В Салониках неизвестные бросили бутылку с зажигательной смесью в автомобиль, в котором находился Ангелос. Его доставили в больницу с тяжелейшими ожогами. Врачи сообщили близким, что он скоро умрёт. Узнав о случившемся, отец Паисий сказал: «Он будет очень страдать, но останется жив».

Ангелос рассказывал, что в один из самых тяжёлых моментов видел себя поднимающимся к свету, а затем возвращающимся на землю. Спустя пять месяцев он встретился со старцем в Суроти. Отец Паисий обнял его, поцеловал. Ангелос стал рассказывать, как умирал, но старец прервал его: «Благословенная душа, да ведь мы летели в иную жизнь и возвращались вместе. Я был рядом с тобой. Неужели ты меня не видел?»

После того страшного дня Ангелос прожил ещё сорок лет. Теперь и он сам отошёл ко Господу. Остались его свидетельства, благодаря которым мы можем услышать живую речь преподобного, узнать его шутку, увидеть его заботу о конкретном человеке.

Ангелос вместе со своей супругой Марией приезжал к нам и недолго жил в Санкт-Петербургской духовной академии, они приезжали к своим детям, которые учились в Академии – тогда еще архимандриту Амвросию и Арсении.

Незадолго до кончины господин Ангелос по моей просьбе передал мне через сына отрезок пледа, которым накрывался преподобный Паисий в своей келье. Теперь с этой святыней для меня соединяется и память о самом Ангелосе, сохранившем её и поделившемся ею.

Дорогому владыке Амвросию, Марии, Арсении и всем родным почившего приношу глубокие соболезнования.

Прошу ваших молитв о новопреставленном рабе Божием Ангелосе.

Да упокоит его Господь со святыми. Царствие Небесное и вечная память!

Если близкий человек отдал деньги мошенникам, ему меньше всего нужно услышать от нас, какой он глупый.
Он уже потерял деньги.

Возможно, накопленные за годы. Теперь ему предстоит признаться тем, перед кем особенно хотелось выглядеть разумным и самостоятельным. И от нашего первого разговора зависит, останется ли он со своей бедой один.

Очень соблазнительно перечислить все очевидные признаки обмана. Нам со стороны всё понятно: зачем поверил, почему не позвонил, как вообще можно было такое допустить. Но мы видим происшедшее с конца. А человек переживал его изнутри, под чужим давлением, испугавшись или захотев помочь. Объяснить ошибку будет время. Помочь ему нужно сейчас.

Пусть сначала услышит, что его не бросили. Пусть рядом окажется тот, кто поможет немедленно связаться с банком, обратиться в полицию, спокойно восстановить последовательность случившегося. Без обещания, что деньги непременно вернут. И без наказания молчанием, насмешкой, бесконечным пересказом его ошибки родственникам.

В притче о милосердном самарянине пострадавшего сначала поднимают, перевязывают ему раны и везут туда, где о нём позаботятся. Евангелие ничего не сообщает о разборе его дорожной осмотрительности. Милосердие увидело человека, которому больно, и занялось им.

Для этого и нам не нужны необыкновенные силы. Нужна готовность произнести вполне определённые слова: ты дорог мне и сейчас; я помогу тебе разобраться. У преступника не должно получиться заодно отнять у человека его семью.

В десять лет я решил сшить себе священническое «облачение».

Мамы не было дома. Я выбрал самую красивую, как мне казалось, ткань, которая нашлась в квартире. Это была штора. Снял её, раскроил и сшил себе епитрахиль и поручи. Желание стать священником было очень серьёзным. Мама к моему начинанию отнеслась гораздо сдержаннее.

Маму в этой истории, конечно, нетрудно понять. В детстве ведь собственный великий замысел занимает всё пространство, а чужую штору в этом пространстве почти не замечаешь.

Но как дорого, что ребёнок способен отдаться своему желанию целиком! Ему ещё не приходит в голову спросить, насколько это престижно, надёжно, что он за это получит. Он просто увидел то, к чему потянулась душа. И приносит всё, чем располагает. Иногда, как в моём случае, заодно и то, чем располагает мама.

Детскому усердию нужны и помощь, и разумные границы. Всё-таки ткань сначала лучше попросить. Только пусть за этим простым уроком бережности ребёнок не услышит, будто само его стремление смешно и никому не нужно. Из таких маленьких, неловких и очень серьёзных начинаний порой вырастает вся жизнь.

Когда человек говорит, что устал, очень легко ответить ему: все устают. Особенно если мы сами привыкли жить на пределе сил и давно перестали это замечать. Но такой ответ ничего не объясняет. Человек ведь не утверждал, что работает больше всех на свете. Он, возможно, впервые решился сказать, что больше не справляется.

В Евангелии есть удивительные слова Христа, сказанные апостолам: «Пойдите вы одни в пустынное место и отдохните немного» (Мк 6:31). Вокруг ещё было множество нуждающихся людей. Дело этого дня еще не было закончено. Но Господь увидел и тех, кто рядом с Ним трудился, кому даже поесть было некогда. Они тоже нуждались в заботе.

Мне кажется, здесь особенно трудно нам, людям, привыкшим быть нужными. Отдавать силы другому понятно и даже радостно. Признаться, что теперь нужна помощь тебе, гораздо сложнее. Как будто вместе с этим признанием исчезнет уважение, будто ты подвёл тех, кто привык на тебя рассчитывать. Но близость между людьми не может держаться только на том, что один неизменно силён и всегда всех выручает.

Разговор об усталости должен иметь продолжение в жизни. Кому-то необходимо перераспределить обязанности. Кому-то - перестать требовать немедленного ответа поздним вечером. Кому-то - обратиться за профессиональной помощью. А иногда нужно просто согласиться, чтобы тебя сегодня подменили, накормили, дали выспаться, и не пытаться тут же отплатить за это ещё большим трудом.

Мне хотелось бы, чтобы в наших семьях и приходах человек мог сказать «я устал» раньше, чем у него совсем кончатся силы. И услышать в ответ не сравнение с чужими подвигами, а человеческое: давай подумаем, как тебе помочь.

Сколько человеческой надежды заключено в простых словах: «Пресвятая Богородице, спаси нас». Их произносят и перед большой святыней, и на больничной койке, и в дороге, и дома.

Сегодня праздник Покрова Пресвятой Богородицы. На праздничной иконе мы видим Божию Матерь с распростёртым покровом. Среди всех образов защиты этот, пожалуй, особенно близок сердцу, над тобой склоняется Мама. Ты не забыт, твоя беда не слишком мала, чтобы о ней можно было молиться.

Но почему мы с таким доверием обращаемся именно к Ней? Потому что Она знает и материнскую радость, и материнскую боль. У Креста Сына Она не была избавлена от страдания. И всё же Христос обращается к Ней и к любимому ученику, соединяя их новой близостью: «Се, Матерь твоя!» Даже в тот час Он заботится о том, чтобы человек не оставался один.

Вот почему для христианина так естественно искать прибежища у Божией Матери. Мы приходим к Той, Чья любовь прошла через Голгофу. Её предстательство перед Сыном и есть наша надежда, Она молится о нас, приносит к Нему и те просьбы, для которых у нас самих едва находятся слова. И мы молимся Ей о своих детях, о больных, о тех, от кого давно нет вестей, о людях, которых сами не умеем уберечь.

Дай Бог, чтобы под нашим собственным кровом тоже находилось пространство для человека, которому сейчас страшно.

В студенческие годы я ездил с хором отца Матфея в Краснодар. Тогда у меня случилась тяжёлая жизненная полоса, и денег не было даже на дорогу домой к каникулам.

После выступления в Краснодаре нас пригласили на трапезу к тогда еще архиепископу Исидору. Когда часть почётных гостей разошлась, владыка позвал меня к себе, посадил рядом. Потом взял мою руку и передал конверт. Ничего не объяснил. Трапеза продолжалась.

Уже после я увидел, сколько там было денег. А ведь мы с владыкой встретились тогда впервые. Я был для него незнакомым студентом, которому он почему-то решил помочь.

В этом подарке я увидел заботу Бога, пришедшую через человека, с которым ещё вчера даже не был знаком. Позднее мне помогали и гораздо значительнее. Но тот подарок запомнился особенно. Он пришёл, когда я был ещё очень беззащитен и не знал, как справиться самому.

С той поездки имя владыки Исидора вошло в мою ежедневную молитву. За Литургией я по сей день молюсь о нем, уже об упокоении его бессмертной души, и вынимаю о нём частицу. Он помог мне однажды, а благодарность осталась на всю жизнь.

В Москве открылся IV Съезд регентов и певчих Русской Православной Церкви

Пение Богу - особое призвание и благодатное творческое служение Церкви Христовой.
Тысячи регентов и певчих получают возможность профессионального и человеческого общения, обмена опытом. Сотни хоровых коллективов из России и зарубежья вовлекаются в
общецерковные программы. Сформирована постоянная и востребованная работа с детьми и молодёжью.
Съезд продлится 3 дня.
__
📌 Подписывайтесь на «ОКТОИХ»
🌏 VK | MAX | RuTube | YouTube

Приглашение на Крестный ход в Твери 4 ноября

Когда-то я беседовал с пожилой женщиной, которая с молодых лет была христианкой. Она начала читать Библию подряд, с книги Бытия, и удивлялась тому, сколько нового открывается в знакомых страницах. То, что читала в молодости, теперь понималось совсем иначе.

Сколько же всего мы можем не услышать только потому, что уже однажды это читали! Узнали начало притчи, вспомнили привычное объяснение и как будто позволили себе дальше не слушать. Между тем сами мы уже другие. Прожили годы, кого-то потеряли, в чём-то убедились на собственном горьком опыте. То, что прежде казалось простой заповедью, теперь может оказаться вопросом, от которого зависит вся наша жизнь.

В юности легко рассуждать о прощении. Потом у обиды появляется имя, и прощать надо уже этого человека. Легко любоваться евангельской щедростью, пока самому не страшно остаться без необходимого. И знакомые слова Христа вдруг становятся трудными, даже неудобными. Но именно теперь они обращены к нам так близко, как, может быть, никогда прежде.

Вот почему мне дорого это постоянное возвращение к Писанию. Оно не даёт нам поселиться в однажды выученном правильном ответе. Христос вновь спрашивает о нашей жизни, зовёт за Собой, обличает и утешает. Мы можем быть начитанными людьми и всё же нуждаться в самых первых словах Евангелия: покайтесь, веруйте, любите друг друга.

Эта пожилая женщина читала и открывала новое. Как хорошо, что для встречи со Словом Божиим не существует возраста, после которого нам остаётся только повторять выученное. Пока живём, Господь ещё может многое нам открыть.