23 февраля – день рождения "сталинской архитектуры".

23 февраля 1932 года было принято решение Политбюро о результатах Всесоюзного конкурса Дворца Советов (Протокол ПБ № 89)

Высшие премии получили Иван Жолтовский, Борис Иофан и Гектор Гамильтон (фото 1,2,3). Все три проекта были выполнены в гипертрофированных классических формах и приёмах эклектики. До итого события "советским стилем" считался конструктивизм.

Результат конкурса был использован властью как демонстрация неприятия конструктивизма и прямое указание к введению нового официального стиля, называемого сейчас "сталинский ампир".

Участники конкурса, среди которых было много иностранцев (в том числе Корбюзье), симпатизирующих социализму - после революции поддержавшему идеи модернизма, были шокированы внезапным разворотом. Руководство Конгресса новой архитектуры (СИАМ) обратилось к Сталину с письмом, но конечно, ответа не последовало.

Конструктивизм оказывается де-факто запрещен, и архитектура СССР переориентируется на возрождение «классического наследия».

Важно сказать, что стилистический переход был уже финальным изменением  - типологически государственная  архитектура начала меняться в 1927-1928 годах (конец НЭПа) -  с отказом от массового строительства квартирного жилья и запретом частных инвестиций в жильё (намного превышавших государственные). Одновременно разворачивается кампания ”обобществления быта” - с домами-коммунами, общественными банями и фабриками-кухнями. Благоустроенным государственным жильём обеспечивается  правящий класс, в градостроительных решениях в приоритете - не квартальная жилая застройка, а центричные схемы с периметральными парадными зданиями и площадями.

Точкой, закрепившей стиль на четверть века, станет художественная реформа 1932 года с госцензурой, и более ни один проект не утвержается, если не  использует «приёмы классической архитектуры».

(использованы материалы публикаций Д. Хмельницкого)

Арт

Интерьер главного зала ожидания Ленинградского вокзала оформят двумя протяженными как поезд, панорамными гигантскими  мозаичными панно. Из-за отсутствия подробностей  (кроме фотомонтажа на рендерах), концепция кажется созданной по старому принципу: “не знаете, что сделать - скажите, что сделаете “самое большое”.

Интересно, как прошло незамеченным то, что в современности формируется иное, чем заполнение пустот шедеврами, восприятие искусства. Но это совсем другой процесс.

В 2021 в Нью-Йорке открылся новый зал ожидания Пенсильванского вокзала Мойнихан (2,3), по проекту SOM, начатому ещё в 1990 году.

Penn Station - один из самых сложных транспортных узлов Северной Америки. Его главное здание (фото 1) было снесено в 1963 (результат оптимизации затрат и деятельности Роберта Мозеса ), сам вокзал целиком упрятан под землю, а сверху громоздится арена “Медисон-сквер-гарден”.

(к слову - скандальный снос, признанный градостроительной ошибкой, стал причиной создания Комиссии по охране памятников в NY)

Горожане и художники, не смирившиеся с утратой, и при поддержке городских властей, переосмысливали под- и надземное пространство Пенн-Стейшн, работая с сохранившимися артефактами (фото 4) , создавали инсталляции и творческие работы, посвященные памяти снесенного здания. Этому посвятили несколько общественных проектов.

В 2007 году художники Яков и Анжела Ханансен на стене перехода метро к вокзалу выполнили мозаичную композицию «Сохраненная история» (5,6) Небольшие изображения его архитектурных фрагментов, “разбросанные” по стене, можно рассмотреть, поднимаясь на эскалаторе.

Яков Ханасен описал работу как выражение фрагментарной природы памяти:

“Поскольку люди помнят вещи избирательно, имело смысл использовать небольшие фрагменты мрамора, чтобы проиллюстрировать коллективную память жителей Нью-Йорка о столь любимом и теперь давно исчезнувшем оригинальном Пенн-Стейшн”.

Кстати, оказалось, что художники родом из СССР, учились мастерству в Москве, жили и творили в родной Бухаре, вот здесь их чудесная мозаика для детского сада.

В новом зале ожидания вокзала - созданном над путями, при реконструкции исторического Почтамта, современное искусство дополняет пространство особой осмысленной атмосферой.

Композиция «Улей» от  Elmgreen & Dragset  (7) - создана из 91 модели реальных и нереальных небоскрёбов, и кроме того, что эффектна, по идее автора показывает,  как разнообразие и богатство городов могут функционировать благодаря тому, что люди принимают определённые правила сосуществования.

«Серия призраков» Эндрю Лестера (8), установленная на переходах к Пенсильванскому вокзалу, состоит из пяти барельефов, отсылающих к зданию вокзала 1910 года. Они символически раскрывают старое здание, скрытое за новыми стенами.

Панно "Арки Старого Пенсильванского вокзала" (9) Дианы аль-Хадид отсылает к воссозданному стеклянному атриуму на утраченном Пенсильванском вокзале. Этот атриум был покрыт копотью и закрашен во время Второй мировой войны, и стал примером того, что многие называли" необратимым упадком".

Что в целом важно понимать, когда нам говорят красивые слова про “синтез искусств”:

Арт-объекты - это не дизайн, они не решают проблем взаимодействия архитектуры с интерьером - там, где есть архитектура, этих проблем не возникает. Но успех многолетней реконструкции Пен-Стейшн во многом обусловлен общим осмыслением истории и места, выраженным обществом через искусство.

Привилегия

Рассматривала онлайн-каталог НИМ РАХ, и заинтересовал меня проект жилого дома для ИТР Треста хлебопечения на Кронверкском проспекте, 65 (арх. Я. Рубанчик, 1934 год). Оригинальное здание с сухой трактовкой неореннесанса оживляет забавная ассоциация: его выпуклая рустовка напоминает хлебные буханки - словно подсказывая принадлежность здания "хлебному" ведомству. На этой субъективной версии я не настаиваю, а в здании показалась любопытной ещё и планировка:

Во всех квартирах глаз цепляется за шторку, отгораживающую нишу с кроватью и маленьким окном на кухне. Площадь “помещения” за занавеской - не более 3.5 м2. Любопытно, что ради этого алькова в большинстве квартир  архитектор вместо ванны ставил душевую и уменьшил площадь кухни - явно по заданию заказчика. Ниша была необходимой частью обустройства таких ведомственных квартир, указывая на особенную привилегию, точнее - сложившуюся норму для жильцов "держать в доме" домработницу.

Комнаты-ниши при кухне для домработниц с середины 1930-х было официально рекомендовано устраивать в сталинских жилых домах для номенклатуры:

Практика показывает, что 35% съемщиков квартир пользуются услугами домработниц, проживающих в этой же квартире. Поэтому и 30-35% квартир необходимо проектировать с комнатами для домработниц. Помещение должно быть площадью от 4 до 6 м2 и освещаться непосредственным дневным светом. Это помещение должно быть оборудовано стенным шкафом для платья»
(из речи арх. Черкасиана на II пленуме Союза архитекторов)

Как это сочеталось с идеологией, видно по отрывку из статьи Ханнеса Майера («Архитектура СССР» №12, 1934 г. (фото 3), швейцарского архитектора-коммуниста, работавшего в Советском Союзе.

Отмечу, что дом построен почти без изменений (на фасаде, к сожалению, упрощен портал и убран "трезубец" верхнего декора), и он в отличном состоянии.

Каждый год 8 марта я публикую фотографию Маргарет Бурк-Уайт, снимающую Нью-Йорк с горгульи Крайслер-билдинга.

Второе фото было сделано Маргарет с самолёта, летящего немного выше Douglas DC-4 - над Манхеттеном и над этим самым Крайслером с горгульей на 61 этаже - где располагалась квартира, за аренду которой известная во всём мире фотожурналистка должна была платить через посредника, журнал “Таймс”, потому что женщинам владельцы здания жильё сдавать отказывались...

Всех с праздником и пожеланием всепреодолевающей высоты полёта!