Идеальные набережные Петербурга — какие они?

Тема возникла у нас в разговоре с ув. @dnlvrnn.

Идеи создания комфортных набережных в Петербурге всякий раз уносят меня в область урбан-футуризма и куда-то в сторону Копенгагена и Амстердама.

При том, что уникальные невские панорамы - объект культурного наследия, памятник ЮНЕСКО и бренд города, но наш главный ресурс - доступ к большой воде - нельзя назвать общественным пространством. Набережные в центре - это типичный транзитный коридор с узкой полоской тротуара вдоль воды.

Помню, где-то в 2014 или 15 году голландский архитектор Эрик ван Эгераат, выступая на архитектурном форуме, восхитился и раскритиковал две вещи: колонный зал Музея этнографии (где проходил форум) - великолепный, но совершенно неподходящий для конференций, и - наши набережные: прекрасные, но недоступные. Ему, как архитектору из страны, буквально живущей на воде, было удивительно, что город не использует её потенциал.

С нашими набережными есть ещё одна проблема.

Многие помнят, как недавно полем битвы стала реставрация набережных в центре.

В 2019 году километры набережных реставрировали с расчётом повышенной транспортной нагрузки: разрезая гранитную облицовку через каждые 25 метров для деформационных швов с заменой каменной забутовки на монолитный бетон - хотя могла использоваться щадящая методика устройства швов в кладке облицовки. В результате сплошной рисунок был испорчен.

Жестокая ирония в том, что мы гробим адаптируем памятники под всё возрастающую транспортную нагрузку, вместо того, чтобы снижать транзит и спасать памятники.

А что же с набережными за пределами центра?

Набережные Невы в рабочих районах начали масштабно обустраиваться с 1930-х. Тогда были заложены отличные решения - например, Октябрьская набережная спроектирована как двухуровневая, парадная, с разделительной зелёной полосой. Это был амбициозный проект "зелёного каркаса".
Спуски к воде расположили часто -  к пристаням и напротив будущих парков. Но парков (и даже пешеходных переходов) не случилось, оставив памятник несбывшимся мечтам.

На выходных проехалась по Малоохтенскому и Октябрьской набережной.  Что впечатлило:
С одной стороны магистрали - новёхонькие радостные ЖК "с видом на воду", с другой - романтика полузаброшенных ремонтных баз, ржавых опор и пирсов, и мать-и-мачеха в асфальте. И разумеется - к этим лакунам, как к заповеднику, пешеходные тропы-переходы идут через километра полтора.

И всё-же интересно, что  там, где городское благоустройство дало сбой - на изгибах реки, где вдоль бетонной границы, сами собой появлялись песчаные намывы, камни, дикие деревья или удачно сбросили бетонную плиту - там откуда-то берутся дети с лопатками, утки, собачки с приличными хозяевами и возникают какие-то мимолётные комьюнити. Так люди инстинктивно ищут непричесанную, природную среду.

В перспективе - на фоне строительства мостов и размашистых развязок - нам обещают обильное благоустройство дорожками для разных видов. Но одновременно - Октябрьскую набережную собираются сделать магистралью непрерывного движения, и в будущем - объединить в сеть подобных магистралей.

Сейчас только "бумага помнит", что когда-то Нева главенствовала в городе. Набережные были не просто краем суши, а рынком, вокзалом, садом. Сегодня же они линейны и в основном безжизненны.

И кажется мне, что помимо главных вопросов - разгрузки от транспорта, доступности, комфорта и дизайна (дизайна чего и для для чего?) людям нужно дать возможность свободы развития сюжетов.

Набережным нужно вернуть историческое право места встречи и прогулок, а не строить гладкий фон для тех, кто пролетает мимо на скорости 80, а хотел бы - 100.

Фото 7-10 - из архива Валерия Анатольевича Нёфедова.

Живая вода

В продолжение темы петербургских набережных решила посмотреть, как же они выглядели в повседневности в начале прошлого столетия - когда город действительно "жил водой". Оказалось, что виды "речных будней" были популярны даже на открытках.

Вдоль гранитных берегов тогда сложился узнаваемый тип малой архитектуры: пристани, живорыбные садки и “кафе-поплавки”.

Пристани с их приметными домиками-дебаркадерами под скатными крышами придавали набережным человеческий масштаб. Они словно вносили уют и устойчивость всей водной суете из яликов с пассажирами, дровяных барж и пароходов.

Был ещё один интересный вид то-ли судов, то-ли сооружений -  живорыбные садки. Как пишут Д. Засосов и В. Пызин, они стояли на своих местах круглый год, не обращая внимания на ледостав.

“Садок - это большая баржа с надстройкой, на которой располагались торговые, складские и жилые помещения для приказчиков и рабочих. У этих садков стояли подсобные суда — садки в прямом смысле слова с живой рыбой. Зимой живая рыба добывалась подледным ловом в заливе. На месте лова она замерзала и немедленно гужом на санях доставлялась к садкам. В садках и чанах большая часть ее оживала.
Забавно было видеть, как на деревянной барже из возведенной кирпичной трубы валил дым. В торговом помещении стояли чаны с живой рыбой, навалом на рогожах лежала мороженая рыба — судаки, лещи, сиги, окуни, корюшка и др. По бокам от входа стояли дыбом громадные замороженные белуги, в 2 аршина и более. В бочках — соленая рыба, рядом в окоренках — икра всевозможных сортов. Над прилавком висели громадные коромысловые весы с медными цепями и тарелками, рядом — маленькие чашечные весы.
Такие садки стояли на Неве, Невках и Фонтанке. Особенно большие садки стояли на Неве против Сената и на Фонтанке у Аничкова моста. Они славились разнообразием отборного товара, и цены здесь были повыше, покупатели побогаче. В остальные садки приходила публика проще”.

Вид садков был курьезен: фактически это деревенская изба, поставленная на понтон. Окна - в резных наличниках, сверху - труба от печки, и при этом - плавно изогнутая корабельная крыша. Такой гибрид избы и судна мог бы стать символом города-амфибии.

Как видно по фото - вся эта сложная экосистема воды и набережных - из нужды, вкуса и привычки - не то чтобы сложилась сама собой - но её не нужно было “внедрять” и “перепридумывать” специально, достаточно было регулировать и не мешать.

Читать на gapi.ru - подробнее и больше иллюстраций.