Рисунки архитектора Я. О. Рубанчика, выполненные в Ленинграде, в 1941-1944 годах.
Яков Рубанчик (1899-1948) в автобиографии о своей работе в осажденном городе пишет лаконично:
Очень важным для сохранения архитектуры города была просветительская работа среди бойцов: Яков Рубанчик читал лекции в воинских частях и госпиталях Ленинградского фронта об архитектуре Ленинграда.
(Иллюстрации из каталога выставки работ Я. О. Рубанчика в ГМИ, 2019 г.)
Яков Рубанчик (1899-1948) в автобиографии о своей работе в осажденном городе пишет лаконично:
“Осенью 1941 строю оборону города, укрытия, маскировку. Позже - руководство мастерской ГИОП. С VI 44 работаю по совместительству с Академией художеств, руководителем мастерской треста Ленпроект, являясь районным архитектором Выборгской стороны”.Как архитектор, принимающий участие в работах по маскировке и укрытию памятников Ленинграда, Яков Осипович имел официальное разрешение делать зарисовки. Всю блокаду он создаёт рисунки, фиксирующие изменившийся городской пейзаж и повседневность ленинградцев. Часть работ вошла в серию “Блокадный дневник”.
Очень важным для сохранения архитектуры города была просветительская работа среди бойцов: Яков Рубанчик читал лекции в воинских частях и госпиталях Ленинградского фронта об архитектуре Ленинграда.
(Иллюстрации из каталога выставки работ Я. О. Рубанчика в ГМИ, 2019 г.)
👍34🔥8❤7🕊4🙏2
Не замеченная новость:
Одно из первых поручений Трампа к Администратору общих служб (GSA), по вступлении в должность:
"Продвижение прекрасной федеральной гражданской архитектуры".
Меморандум провозглашает
предпочтение классической архитектуры при проектировании федеральных зданий:
“Здания должны уважать региональное, традиционное и классическое архитектурное наследие”.
Новость довольно неожиданна, и можно даже подумать, что речь идёт об уважении к сложившейся исторической среде, но нет - требование относится именно к визуальному облику новых зданий.
Как тут не вспомнить известное Постановление Политбюро 1932 года - об итогах конкурса на проект московского Дворца Советов - ориентировавшее архитекторов на использование «как новых, так и лучших приёмов классической архитектуры”, и проект победителя конкурса, Бориса Иофана - вдохновлённый образцами американской архитектуры 1920-х - 30-х.
Говорить о смене курса "государственной американской архитектуры" рановато - пока это “поручение дать рекомендации”, и впереди - административные барьеры, но история очень показательна в сравнении.
(Внимание обратил канал ув. П. К. Завадовского)
Ответ архитекторов - здесь
Одно из первых поручений Трампа к Администратору общих служб (GSA), по вступлении в должность:
"Продвижение прекрасной федеральной гражданской архитектуры".
Меморандум провозглашает
предпочтение классической архитектуры при проектировании федеральных зданий:
“Здания должны уважать региональное, традиционное и классическое архитектурное наследие”.
Новость довольно неожиданна, и можно даже подумать, что речь идёт об уважении к сложившейся исторической среде, но нет - требование относится именно к визуальному облику новых зданий.
20 января 2025 г.
МЕМОРАНДУМ ДЛЯ АДМИНИСТРАТОРА ОБЩИХ СЛУЖБ
АДМИНИСТРАЦИЯ
ТЕМА: Продвижение прекрасной федеральной гражданской архитектуры
Настоящим я поручаю администратору Управления общих служб, в консультации с помощником президента по внутренней политике и главами департаментов и агентств Соединенных Штатов, где это необходимо, представить мне в течение 60 дней рекомендации по продвижению политики, согласно которой федеральные общественные здания должны визуально идентифицироваться как гражданские здания и уважать региональное, традиционное и классическое архитектурное наследие с целью возвысить и украсить общественные пространства и облагородить Соединенные Штаты и нашу систему самоуправления. Такие рекомендации должны учитывать соответствующие изменения в Руководящих принципах федеральной архитектуры и процедуры включения вклада сообщества в выбор проектов федеральных зданий.
Если до представления таких рекомендаций Администратор Управления общих служб предлагает одобрить проект нового федерального общественного здания, который расходится с политикой, изложенной в настоящем меморандуме, Администратор должен уведомить меня через Помощника Президента по внутренней политике не менее чем за 30 дней до того, как Администрация общих служб сможет отклонить такой проект без существенных расходов. В таком уведомлении должны быть изложены причины, по которым Администратор предлагает одобрить такой проект.
Как тут не вспомнить известное Постановление Политбюро 1932 года - об итогах конкурса на проект московского Дворца Советов - ориентировавшее архитекторов на использование «как новых, так и лучших приёмов классической архитектуры”, и проект победителя конкурса, Бориса Иофана - вдохновлённый образцами американской архитектуры 1920-х - 30-х.
Говорить о смене курса "государственной американской архитектуры" рановато - пока это “поручение дать рекомендации”, и впереди - административные барьеры, но история очень показательна в сравнении.
(Внимание обратил канал ув. П. К. Завадовского)
Ответ архитекторов - здесь
👍28😁7🤔4❤3🔥2
Ответ Американского института архитекторов на директиву Трампа
"Продвижение прекрасной федеральной гражданской архитектуры":
"Члены AIA считают, что дизайн федеральных зданий должен в первую очередь отвечать потребностям людей и сообществ, которые будут использовать эти здания. Наши федеральные здания по всей стране должны отражать богатство культуры Америки, ее богатые традиции и уникальные географические регионы. AIA серьезно обеспокоена тем, что предписание архитектурных стилей подавляет инновации и наносит вред местным сообществам".
Важно отметить, что Исполнительный указ для Администратора общих служб (GSA), призывает к «соответствующим изменениям» Руководящих принципов федеральной архитектуры 1962 года . В настоящее время в них говорится, что «необходимо избегать официального стиля» и что дизайн «должен исходить от архитектурной профессии к правительству, а не наоборот».
* Американский институт архитекторов существует с 1857 года.
"Продвижение прекрасной федеральной гражданской архитектуры":
AIA поддерживает свободу дизайна и крайне обеспокоена любыми изменениями, которые лишают местные сообщества контроля или устанавливают официальные федеральные предпочтения в дизайне, ограничивающие свободу дизайна.
"Члены AIA считают, что дизайн федеральных зданий должен в первую очередь отвечать потребностям людей и сообществ, которые будут использовать эти здания. Наши федеральные здания по всей стране должны отражать богатство культуры Америки, ее богатые традиции и уникальные географические регионы. AIA серьезно обеспокоена тем, что предписание архитектурных стилей подавляет инновации и наносит вред местным сообществам".
AIA будет контролировать и участвовать в процессе, изложенном в меморандуме, а также предоставлять обратную связь от более чем 100 000 членов AIA, включая лицензированных практикующих архитекторов, которые живут и работают в каждом сообществе по всей стране.
Важно отметить, что Исполнительный указ для Администратора общих служб (GSA), призывает к «соответствующим изменениям» Руководящих принципов федеральной архитектуры 1962 года . В настоящее время в них говорится, что «необходимо избегать официального стиля» и что дизайн «должен исходить от архитектурной профессии к правительству, а не наоборот».
* Американский институт архитекторов существует с 1857 года.
❤12😁9👍7👏2🤨2🌚1
Конструктивизм или стандарт?
На эпоху глобального перелома в архитектуре, произошедшей на рубеже 1920-х годов, и на её причины, интересно посмотреть глазами непосредственных участников событий.
Архитектор Яков Рубанчик в 1920-х учился во ВХУТЕИНе (бывшей Академии художеств), а в 1929 оставил довольно эмоциональные воспоминания - как участник “конструктивистского переворота” на факультете, и как свидетель появления печальных тенденций в авангарде.
Важно сказать, что в 1929 Рубанчик - уже признанный архитектор, получивший не менее 12 премий на конкурсах, а с группой “ленинградской четвёрки” объединения архитекторов-урбанистов (АРУ) - Рубанчик, Меерзон, Барутчев и Гильтер, в 1929 победил в конкурсе и строил в Ленинграде четыре образцовые фабрики-кухни, самая масштабная из которых - “Фабрика-кухня Московского-Нарвского района” (илл. 1-4).
На эпоху глобального перелома в архитектуре, произошедшей на рубеже 1920-х годов, и на её причины, интересно посмотреть глазами непосредственных участников событий.
Архитектор Яков Рубанчик в 1920-х учился во ВХУТЕИНе (бывшей Академии художеств), а в 1929 оставил довольно эмоциональные воспоминания - как участник “конструктивистского переворота” на факультете, и как свидетель появления печальных тенденций в авангарде.
Важно сказать, что в 1929 Рубанчик - уже признанный архитектор, получивший не менее 12 премий на конкурсах, а с группой “ленинградской четвёрки” объединения архитекторов-урбанистов (АРУ) - Рубанчик, Меерзон, Барутчев и Гильтер, в 1929 победил в конкурсе и строил в Ленинграде четыре образцовые фабрики-кухни, самая масштабная из которых - “Фабрика-кухня Московского-Нарвского района” (илл. 1-4).
“Вспомним 22, 23, 24 годы в АХ! Студенчество, оторванное от западных влияний, варится в собственном соку: из пальцев выжимает “новую” форму, изобретает теории, методы. Старики почуют на лаврах: делают монументальные кубы и гуськи, колонны без капителей, считая весь этот арсенал пролетарской архитектурой. Позднее просачиваются Корбюзье, Мендельсон, Таут. Студенчество с трепетом и волнением “пожирает” их, пытается разобраться в них, постичь их. Старики (Фомин, Руднев) считают бездарями, чертёжниками [Корбюзье, Мендельсона]. Молодёжи стало легче, стали подражать, перестали жить в напряженном, творческом состоянии, перестали придумывать утопические, несбыточные мечты. <...> Старики протестуют: “Нет, Палладио лучше!” Дальше стало совсем легко: думали уже не головой, а рейсшиной - длинные окна, консоли et cetera. Старики сдаются: Руднев считает себя ярым “корбюзистом”, с тем, чтобы завтра отказаться от него. Троцкий, этот индивидуалист, который так берёг свою индивидуальность, который везде проявлял “своё лицо” - и то не удержался”.
“Стандарт, шаблон и архитектурная безыдейность обуревает всеми: все вводят километровой длины горизонтальные окна, на крыше - пергола, I-й этаж на колоннах”...
“Спешка, нет времени думать об архитектуре, надо думать только о рациональности, экономии и полном удовлетворении тех требований, которые предъявляет наша эпоха и наши ресурсы”. “Архитектура - скрижали истории. Что скажут о нас: революция создала коробку без лица!”.
👍31💔8
Forwarded from Советский Ленинград
В следующую субботу, 15 февраля 2025, в 14:00 прочитаю в Музее мостов (ЦМЖТ) лекцию «Несбывшийся Ленинград: Метро, которого нет».
Когда, по каким проектам, почему и зачем начали строить метро в Ленинграде? Кто был инициатором строительства, а кто — руководителем?
Как должны были выглядеть станции первой очереди по результатам архитектурных конкурсов? Стеклянные колонны, стеклянные стены, стеклянные полы, мраморные люди и потолки с подсветкой — что сбылось, а что нет? Почему первая линия красная, а буква «М» — синяя? И почему не надо путать три разных «М»?
Ответы на эти и многие другие вопросы, развенчивания мифов, новые данные и картинки, домашние задания и призы ждут вас 15 февраля в 14:00 в Музее мостов на Мучном переулке, дом 2.
Это бесплатно, но нужно записаться по телефону (+7 812) 310-22-18. Да-да, наша выставка «Дорога Победы Ивана Зубкова» работает здесь же.
p. s. а на другую лекцию запись уже закрыта: все места разобрали меньше чем за сутки.
Когда, по каким проектам, почему и зачем начали строить метро в Ленинграде? Кто был инициатором строительства, а кто — руководителем?
Как должны были выглядеть станции первой очереди по результатам архитектурных конкурсов? Стеклянные колонны, стеклянные стены, стеклянные полы, мраморные люди и потолки с подсветкой — что сбылось, а что нет? Почему первая линия красная, а буква «М» — синяя? И почему не надо путать три разных «М»?
Ответы на эти и многие другие вопросы, развенчивания мифов, новые данные и картинки, домашние задания и призы ждут вас 15 февраля в 14:00 в Музее мостов на Мучном переулке, дом 2.
Это бесплатно, но нужно записаться по телефону (+7 812) 310-22-18. Да-да, наша выставка «Дорога Победы Ивана Зубкова» работает здесь же.
p. s. а на другую лекцию запись уже закрыта: все места разобрали меньше чем за сутки.
👍11
Архитектурный диалог
Рассматривая проекты “несбывшегося Ленинграда” 1930-х, можно увидеть что-то вроде архитектурных диалогов - возникавших, как кажется, не по совпадению.
В 1933-34 годах Игорь Явейн разрабатывает концепцию реорганизации Московского вокзала - как известно, уже в 1900-е не отвечавшего требованиям времени и столичного города. Проект был выполнен по современной схеме, с разделением потоков пассажиров и городского транспорта. Здание Тона и прилегающие - сносились, а привокзальная площадь увеличивалась на 100 метров в глубину - для устройства въездов. Чтобы “удержать” это гигантское пространство, возник фасад вокзала огромной высоты.
В эти же годы архитектор Яков Рубанчик, «в порядке личной инициативы и предложения», создаёт серию градостроительных этюдов «Каким бы я хотел видеть свой Ленинград». Эскизные проекты реконструкции городских площадей он делает с целью придания им большей значимости и выразительности, и - сохраняя историческую застройку.
На площади Восстания он предлагает создание высотной доминанты - путем надстройки здания бывшей Балабинской гостиницы - именно в том месте, где Невский проспект «делает единственный на своем протяжении изгиб» - и объединяет его огромной аркой - над Гончарной улицей, со зданием старого вокзала Тона. Этот почти “россиевский” приём - аллюзия к арке Главного штаба (тоже на изломе), даёт название проекту “Ворота в город”. Визуально, перспективой Невского, площадь соединяется с Адмиралтейством в один ансамбль. В жертву приносится лишь башенка вокзала, для чистоты приёма (но в общем, она могла бы и остаться - архитектор убрал её из-за вторых часов).
Архитектура новой башни - в духе времени, и ясно, что достаточно условна, но градостроительно, мне кажется, проект был интересен.
Этюды Рубанчика были опубликованы в ежегоднике Ленинградского Союза архитекторов. Думаю, благодаря тому, что зодчие Ленинграда ещё могли высказываться, и не только в публичных обсуждениях, но и своим творчеством, многих ошибок и сносов удалось избежать.
#вокзалы
Рассматривая проекты “несбывшегося Ленинграда” 1930-х, можно увидеть что-то вроде архитектурных диалогов - возникавших, как кажется, не по совпадению.
В 1933-34 годах Игорь Явейн разрабатывает концепцию реорганизации Московского вокзала - как известно, уже в 1900-е не отвечавшего требованиям времени и столичного города. Проект был выполнен по современной схеме, с разделением потоков пассажиров и городского транспорта. Здание Тона и прилегающие - сносились, а привокзальная площадь увеличивалась на 100 метров в глубину - для устройства въездов. Чтобы “удержать” это гигантское пространство, возник фасад вокзала огромной высоты.
В эти же годы архитектор Яков Рубанчик, «в порядке личной инициативы и предложения», создаёт серию градостроительных этюдов «Каким бы я хотел видеть свой Ленинград». Эскизные проекты реконструкции городских площадей он делает с целью придания им большей значимости и выразительности, и - сохраняя историческую застройку.
На площади Восстания он предлагает создание высотной доминанты - путем надстройки здания бывшей Балабинской гостиницы - именно в том месте, где Невский проспект «делает единственный на своем протяжении изгиб» - и объединяет его огромной аркой - над Гончарной улицей, со зданием старого вокзала Тона. Этот почти “россиевский” приём - аллюзия к арке Главного штаба (тоже на изломе), даёт название проекту “Ворота в город”. Визуально, перспективой Невского, площадь соединяется с Адмиралтейством в один ансамбль. В жертву приносится лишь башенка вокзала, для чистоты приёма (но в общем, она могла бы и остаться - архитектор убрал её из-за вторых часов).
Архитектура новой башни - в духе времени, и ясно, что достаточно условна, но градостроительно, мне кажется, проект был интересен.
Этюды Рубанчика были опубликованы в ежегоднике Ленинградского Союза архитекторов. Думаю, благодаря тому, что зодчие Ленинграда ещё могли высказываться, и не только в публичных обсуждениях, но и своим творчеством, многих ошибок и сносов удалось избежать.
#вокзалы
👍27🥴6👏4🤔1
"… За повышение качества проектирования…!"
Эпоха 1930-х - 1950-х - так называемый “золотой период” советской архитектуры, создала образ архитектора-творца - как такую влиятельную волевую личность, пробивающую все преграды, чтобы строить для народа прекрасные дома. Да, не без этого... А вот некоторые факты говорят ещё точнее, как работалось обычным архитекторам в мастерских, где проектировали “сталинки” до деталей.
В первом номере “Архитектуры и строительства Ленинграда” за 1950 год, в передовице “За повышение качества проектирования! За удешевление строительства!”, критиковавшей всё - и отсутствие комплексной механизации, и некачественные типовые (а по жизни - индивидуальные) конструкции, на выходе более дорогие, чем собранные прямо на площадке, и низвергались некоторые архитекторы - за дорогостоящие украшательства, увидела такое:
На технический (рабочий) проект жилого дома - 20 тыс. кубов, (условная семиэтажка 18*50 м) отводилось 30 календарных (!) дней. За вычетом на копировальные работы (тушью на кальке - в том числе), сметы и их проверку (это главное) - на “рабочку” оставалось 12-15 дней. Спасала положение лишь шестидневная рабочая неделя... Между нами, в этой ситуации многим было за что "украшательства" не полюбить…
Эпоха 1930-х - 1950-х - так называемый “золотой период” советской архитектуры, создала образ архитектора-творца - как такую влиятельную волевую личность, пробивающую все преграды, чтобы строить для народа прекрасные дома. Да, не без этого... А вот некоторые факты говорят ещё точнее, как работалось обычным архитекторам в мастерских, где проектировали “сталинки” до деталей.
В первом номере “Архитектуры и строительства Ленинграда” за 1950 год, в передовице “За повышение качества проектирования! За удешевление строительства!”, критиковавшей всё - и отсутствие комплексной механизации, и некачественные типовые (а по жизни - индивидуальные) конструкции, на выходе более дорогие, чем собранные прямо на площадке, и низвергались некоторые архитекторы - за дорогостоящие украшательства, увидела такое:
На технический (рабочий) проект жилого дома - 20 тыс. кубов, (условная семиэтажка 18*50 м) отводилось 30 календарных (!) дней. За вычетом на копировальные работы (тушью на кальке - в том числе), сметы и их проверку (это главное) - на “рабочку” оставалось 12-15 дней. Спасала положение лишь шестидневная рабочая неделя... Между нами, в этой ситуации многим было за что "украшательства" не полюбить…
👍33🤷♀5👏5❤3💔1
По особому заказу
"Архитектура СССР" в 1935 годурепостнула напечатала карикатуру из журнала “Крокодил”, отметившую новую тенденцию - "советского капромантизма”:
По Москве прошел слух, будто бы Дом композиторов построят в форме лиры. Редакция, изумлённая "неожиданным полетом архитектурной мысли", попросила художника Константина Ротова пофантазировать на эту тему и изобразить улицу, застроенную во вкусе заказчиков - по их профессиональной принадлежности.
Не могу сказать, был ли действительно такой проект, но вспоминая, например, стиль ВСХВ, в терминах тех лет - довольно "мелкобуржуазный", с её умилительными павильонами - “рюмками” и “пудреницами", мог и быть, но к счастью (или нет?) всё обошлось.
"Архитектура СССР" в 1935 году
По Москве прошел слух, будто бы Дом композиторов построят в форме лиры. Редакция, изумлённая "неожиданным полетом архитектурной мысли", попросила художника Константина Ротова пофантазировать на эту тему и изобразить улицу, застроенную во вкусе заказчиков - по их профессиональной принадлежности.
Не могу сказать, был ли действительно такой проект, но вспоминая, например, стиль ВСХВ, в терминах тех лет - довольно "мелкобуржуазный", с её умилительными павильонами - “рюмками” и “пудреницами", мог и быть, но к счастью (или нет?) всё обошлось.
😁21👏9👍4
Шкатулка под "шубой"
Исторические здания для реставраторов почти всегда “шкатулочка с сюрпризом”, и с последующими приключениями.
Вот из последнего, к примеру: на днях с коллегами в Выборге, в простом (по виду) здании, нашли “затворницу”:
финский функционализм (поздний Уно Ульберг) “законсервировали” в слоях пост-советского ремонта, выровнив ступени плиткой, как "по уставу" - под 90 градусов (это, кстати, частая история), но главной неожиданностью оказалась уцелевшая отделка: наливное мозаичное покрытие терраццо. Его черный бетон с мраморной крошкой - сахарно-белой в изломе, виден на первом фото.
Ну а поскольку весь этот блеск и роскошь на фоне пыли и без полировки не очевиден, я сфотографировала похожее покрытие - увиденное в тот же день, неподалёку.
В здании поздней финской неоклассики декораторы 1930-х решили немного порезвиться. Вестибюль встречает посетителя ещё вполне приличным полом - со строгими квадратами в латуни, затем - торжественный подъём по лестнице - почти как нашей, дальше - узор играется в меандр, будто из домотканых ковриков (исчезает четкий контур), а наверху, в фойе, уже какой-то беспредел-фриволитэ из тетриса с супрематизмом, и замечу - в интерьере неоклассики. Кстати, на балконах главного фасада раньше был свастический узор, и возможно, эти Г-образные переплетения - его "разбитые" фрагменты, своеобразный отклик на символ солцеворота.
Известно, что терраццо был популярен в петербургских зданиях, и можно только фантазировать, как живо мог бы развиваться декоративный стиль в 30-х.
Исторические здания для реставраторов почти всегда “шкатулочка с сюрпризом”, и с последующими приключениями.
Вот из последнего, к примеру: на днях с коллегами в Выборге, в простом (по виду) здании, нашли “затворницу”:
финский функционализм (поздний Уно Ульберг) “законсервировали” в слоях пост-советского ремонта, выровнив ступени плиткой, как "по уставу" - под 90 градусов (это, кстати, частая история), но главной неожиданностью оказалась уцелевшая отделка: наливное мозаичное покрытие терраццо. Его черный бетон с мраморной крошкой - сахарно-белой в изломе, виден на первом фото.
Ну а поскольку весь этот блеск и роскошь на фоне пыли и без полировки не очевиден, я сфотографировала похожее покрытие - увиденное в тот же день, неподалёку.
В здании поздней финской неоклассики декораторы 1930-х решили немного порезвиться. Вестибюль встречает посетителя ещё вполне приличным полом - со строгими квадратами в латуни, затем - торжественный подъём по лестнице - почти как нашей, дальше - узор играется в меандр, будто из домотканых ковриков (исчезает четкий контур), а наверху, в фойе, уже какой-то беспредел-фриволитэ из тетриса с супрематизмом, и замечу - в интерьере неоклассики. Кстати, на балконах главного фасада раньше был свастический узор, и возможно, эти Г-образные переплетения - его "разбитые" фрагменты, своеобразный отклик на символ солцеворота.
Известно, что терраццо был популярен в петербургских зданиях, и можно только фантазировать, как живо мог бы развиваться декоративный стиль в 30-х.
❤22👍14👏5