Текстуры Гавра.

Продолжаю изучать французский Гавр как первый город массового железобетонного строительства. И заодно мне вспомнился факт, который объясняет "чувство узнавания" его застройки: Ленинград был городом-побратимом Гавра. Такая форма официального сотрудничества с европейскими городами в СССР существовала, и не всегда была протокольной.

Но вернёмся к бетону - ведь город знаменит не только панелями Камю. "Мой бетон прекраснее камня" - сообщал Огюст Перре, главный архитектор Гавра (до войны - известный мастер ар-деко, автор театра на Елисейских полях). Он довольно радикально декларировал:

Тот, кто скрывает какую-либо часть несущей конструкции, лишает себя наиболее законного и прекрасного архитектурного украшения. Тот, кто маскирует столб, совершает ошибку. Тот, кто создаёт фальшивый столб, совершает преступление".

Для фасадов Перре использовал три основные технологии декоративной обработки бетона:

• Промытый бетон - струя воды среднего давления обнажает гальку, гравий или щебень, придавая ему зернистую текстуру.

• Бетон, обработанный бучардой - после снятия опалубки поверхность обрабатывается молотком-бучардой. Текстура становится рельефной - в зависимости от удара и от того, делается ли это вручную или механически.

• Бетон со следами опалубки  - Перре уделял особое внимание этому типу, выбирая ту опалубку, что оставляет красивый отпечаток. Особенно заметно это в церкви Святого Иосифа: отчётливо видны текстура и сучки деревянных досок. В верхних секциях порой создаётся иллюзия, что это уже не бетон, а дерево. А розовый оттенок - просто свет, проникающий сквозь витражи.

Так мастера модерна и ар-деко передавали эстафету модернизму.
(Продолжение следует)

Больше фото - на Гапи.ру

Гавр. "Типовая жилая единица".

Бетон Гавра прекрасен, но восстановление города - это прежде всего первый массовый проект социального жилья. Поэтому предлагаю заглянуть внутрь - в типичную квартиру начала 1950-х от Огюста Перре и его команды.

Сделать музей из квартиры на Рю де Пари, 181, сохранившей аутентичный облик, было решено после включения Гавра в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, в 2005 году.

Важно отметить: все квартиры в Гавре предоставлялись пострадавшим в обмен на государственную компенсацию. Программа называлась ISAI - “Здания без индивидуального распределения”.

Звучит как бюрократический кошмар, но по сути схема была справедливой и быстро реализуемой: проект стартовал в 1947, а первые жилые блоки заселили в 1949 (кстати, марсельская жилая единица “Сите Радиёз” Ле Корбюзье также проектировалась по ISAI, но позже - в 1952 году).

В модулях 6.25×6.25 м строилось жильё от студий (36 м²) до 6-комнатных апартаментов. На фото - квартира площадью около 100 м² на семью из четырех человек.

Единственное что смущает в этой сетке - бетонная колонна напротив входа, в центре холла. Надеюсь, что жильцы как-то с ней сроднились, а не зашивали в шкаф или в перегородку. Уж таковы издержки типизации и экспериментов (а что касается ванной комнаты с тремя дверьми - уж это дело вкуса и опция по выбору - жильё адаптируется к меняющимся семейным обстоятельствам).

Отсутствие внутренних несущих стен открывало возможности для свободной планировки, но большинству жителей старого Гавра это казалось слишком революционно. К тому же Перре предлагал решения, позволяющие получить максимум с каждого метра.

Что же пересмотрел Перре в традиционном жилье французов? Прежде всего - он создал новую модель жизни благодаря техническим инновациям, и да - наконец внимание было обращено к женщине:

Семейная жизнь должна проходить в одной большой общей комнате.
Прислуги больше нет, женщину больше не следует отправлять в ее нору, ее работа не должна мешать ей участвовать в семейной жизни" - Огюст Перре

Прежнее сердце дома, кухня - ранее единственное отапливаемое помещение, становится высокотехнологичной кладовой продуктов и минимизируется. Она уступает место столовой, а душой квартиры становится гостиная по американскому образцу.

Механическая вентиляция позволяет перенести санузлы в центр жилья, освободив окна и естественный свет для комнат.

Ещё одно достижение технокомфорта - центральное отопление тёплым воздухом. Никаких радиаторов, а подогретый воздух распределяется через вентиляционные отверстия над дверями (это работает в мягком климате). Мусоропровод и двойные стеклопакеты входят в комплектацию. И конечно, технологический бум дополнил недорогой и функциональный мебельный дизайн.

Эксперименты архитекторов Гавра служили прототипом для следующих жилищных проектов и заложили новый - и доступный - образ жизни целого общества. И этот опыт, безусловно, был изучен архитекторами в СССР.

Больше фото - на Gapi.ru

Известно, что важнейшие изменения в жилом строительстве происходили в результате технологического бума - и одновременно подстёгивались спросом. Когда я писала пост о Гавре, мне вдруг вспомнился роман Роберта Хайнлайна “Дверь в лето” (1956). В фантастически закрученном сюжете герою - талантливому изобретателю, пришла счастливая мысль заняться механизмами для работы по дому. Ведь “как утверждают женские журналы” - домашний труд составляет пятьдесят процентов всей работы, производимой в мире”:

“Эти журналы толковали об «облегчении домашнего труда» и «функциональных кухнях», но то был детский лепет; на глянцевых картинках красовались приспособления, в сущности мало чем отличавшиеся от домашней утвари времен Шекспира. Техническая революция, заменившая карету реактивным самолетом, еще не коснулась труда домохозяек”. 

И вот что интересно - вторым по тяжести труда конструктор видел работу проектировщиков. И его следующим “выстрелившим” в цель изобретением стала машина "Чертёжник Дэн". Она управлялась по принципу электрической пишущей машинки с экраном, а ещё лучше - с двумя, для проектирования в изометрии.

Напомню - роман написан в 1956, когда ЭВМ - это целое сооружение, а действие романа происходит в далёком 1970.

Вот цитата, полная эмпатии и понимания, и вызывающая умиление:

Думаю, в США наберется тысяч пятьдесят инженеров, которые изо дня в день, до исступления, горбятся, теряя здоровье и зрение, над своими чертежными досками, ненавидя их. И не потому, что им не нравится проектировать, – они выбрали эту работу и хотят ею заниматься. Но сама работа очень тяжела и физически. Мое изобретение позволило бы им, сидя в удобном кресле, нажимать на клавиши, а чертеж появлялся бы на экране, укрепленном над клавиатурой. Одновременно нажимаете три клавиши – и в нужном месте появляется горизонтальная линия; нажимаете еще одну клавишу – и связываете горизонталь с
вертикалью; нажатием четырех других клавиш получается изображение линии под любым необходимым углом.
Да что там! За небольшую доплату можно встроить второй экран, что позволит архитекторам проектировать в изометрии (единственно правильный способ проектирования!) и получать второе изображение в идеальной перспективе, не глядя на чертеж. Можно даже научить машину снимать планы этажей и лестничных клеток прямо с изометрического изображения. [...] Вся прелесть проекта состояла в том, что машину легко было почти полностью собрать из стандартных деталей, которые можно найти в любом магазине радио- или фототоваров. Кроме панели управления. Но я был уверен, что смогу добыть для нее необходимые узлы, купив электрическую пишущую машинку, распотрошив её и приспособив клавиши для управления всем комплексом. Месяц уйдет на создание примитивной модели, еще полтора – на устранение неполадок…

И ведь действительно, почти так и случилось -  лет на 12 позже, чем в фантастическом романе. Совершив "технологический переход" в быту, первым нам был явлен AutoCAD - в 1982 году, раньше чем Microsoft Word (1983), не говоря уже о чисто хипстерских офисных продуктах 1990-x.

Замечено:
цвет сакуры и запах корюшки приходят в Петербург одновременно.