📃 Как завершали трудовой год 60 лет назад и какие планы выстраивали на год предстоящий?

Об этом – в кадрах кинохроники (к/ж «Новости дня», №1, 1966 г.).

1965-й запомнился гражданам Советского Союза небывалым достижением – первым выходом человека в открытый космос, совершенным советским летчиком-космонавтом Алексеем Леоновым 18 марта 1965 г. с борта космического корабля «Восход-2».

В марте 1965 г. состоялся Пленум ЦК КПСС, ставший переломным для последующего развития сельского хозяйства в стране: была не просто изменена система управления отраслью, на поддержку села и крестьянства выделили колоссальные государственные средства.

9 мая 1965 г. 20-летие Победы в Великой Отечественной войне ознаменовано масштабными празднованиями. Важнейшим событием стало проведение военного парада на Красной площади, организованного впервые после триумфального шествия победителей 24 июня 1945 г. В тот же год 9 мая вновь стало нерабочим праздничным днём.

Советский автопром в 1965 г. подходил к зениту своих технологических достижений. Полностью отечественный заднеприводный автомобиль малого класса «Москвич-408» успешно шёл на экспорт в десятки стран мира.

1965-й стал важной вехой в истории советского кино. Вышла первая серия киноэпопеи «Война и мир» – самого крупного проекта отечественного кинематографа, осуществленного под руководством великого режиссёра Сергея Бондарчука.

В тот же год кинокомедия режиссера Леонида Гайдая «Операция Ы и другие приключения Шурика» лидировала в кинопрокате страны: ее посмотрели более 69 миллионов зрителей.

4 октября 1965 г. впервые в СССР широко отмечался День учителя.

10 декабря 1965 г. великому русскому писателю Михаилу Шолохову вручили Нобелевскую премию по литературе «за художественную силу и цельность эпоса о донском казачестве в переломное для России время».

Страна готовилась к основному событию политической жизни – ХХIII съезду КПСС, состоявшемуся с 29 марта по 8 апреля 1966 г. в Москве и утвердившему основные направления социально-экономического развития страны на восьмую пятилетку, которую в истории советского государства благодаря масштабным достижениям впоследствии назовут золотой.

📃 «Ландратские книги и ревизские сказки»

Документы фонда 350 («Ландратские книги и ревизские сказки») Российского государственного архива древних актов уже доступны в системе ГИС УИАД (https://online.archives.ru/). Фонд содержит материалы ряда подворных переписей 1707–1718 гг., первых трех ревизий, а также делопроизводственные документы учреждений, проводивших I и II ревизии: Канцелярии генерального ревизора В.Н. Зотова, губернских и провинциальных канцелярий переписи и свидетельства населения 1719–1767 гг. В настоящее время фонд насчитывает 4816 единиц хранения, которые систематизированы в соответствии с характером содержания и единства происхождения.

Первая опись содержит материалы переписей 1707–1718 гг., проведенных по образцу переписей XV–XVII вв., в основе которых лежал подворный учет населения.

Во второй сосредоточены материалы переписей населения I, II и III ревизий 1719–1767 гг., в основе которых лежал подушный учет населения, в связи с изменением принципов налогового обложения.

Третья включает в себя делопроизводственные материалы учреждений, проводивших перепись населения I и II ревизий.

Принципы систематизации материалов даются в предисловии к описям.

На протяжении XIX и XX вв. коллекция использовалась в основном для справок о правах на владение поместьями, поэтому в Архиве старых дел, а затем в Московском архиве Министерства юстиции для удобства пользования ко многим (однако не ко всем) книгам были составлены алфавитные указатели владельцев и населенных пунктов.

В настоящее время фонд 350 активно используется для генеалогических и краеведческих поисков.

Прежде чем начать поиск непосредственно по этим материалам необходимо собрать исходные данные из семейных и региональных архивов, а также метрических книг (хранящихся в основном в региональных и городских архивах). Нужно выяснить фамилию, имя, отчество и место жительства предка, даты жизни которого доходят до времен третьей ревизии, то есть до 1760-х гг. Чем больше информации о его месте жительства будет получено, тем успешнее будет дальнейший поиск. Необходимо знать, в каком населенном пункте, волости, стане, уезде проживал предок, к какой категории населения он относился: монастырским, частновладельческим, государственным крестьянам, посадским (позднее – мещанам или купцам).

Предположим, разыскивается Иван Петров сын Иванов, проживавший около 1760-х гг. в селе N Верховского стана Старицкого уезда Тверской губернии, владении помещика X.

Начинается поиск с третьей ревизии, которая проводилась по указу Сената от 28 ноября 1761 г. воеводскими, провинциальными и губернскими канцеляриями и охватывала небольшую часть неподатных категорий (ямщики), а также, в отличие от предыдущих ревизий, женщин. Материалы этой ревизии находятся во второй описи фонда. Далее в ней отыскиваются дела, относящиеся к переписи Верховского стана Старицкого уезда, обнаруживается дело под номером 3381: «Сказки о помещичьих и монастырских крестьянах Родинской, Холмовской, Синей, Раменской, Песьи Луки, Порецкой волостей, Верховского, Сукромского станов Старицкого у.» В нем и нужно искать Ивана Петрова сына Иванова. В начале дела находится алфавитный указатель, который сможет облегчить поиск.

В ревизской сказке о помещичьих крестьянах села N изучаются записи о дворах, где проживали крестьяне с патронимом (выражаясь современным языком – отчеством) Иванов и подходящим возрастом. Запись может выглядеть: «Двор крестьянина Петра Иванова 45 лет, жена Марья 40 лет, сын Иван 14 лет».

Обнаружив искомое лицо, можно перейти к более ранним ревизиям, чтобы «углубить» генеалогические поиски.

Вторая ревизия 1744–1748 гг. проводилась под руководством Сената на основании именного указа императрицы Елизаветы Петровны от 16 декабря 1743 г. и инструкции (от того же числа) офицерам, посланным на места в качестве ревизоров-переписчиков. В помощь им на местах создавались уездные и провинциальные переписные канцелярии. Перепись проводилась в центральных губерниях России и в Сибири.

Наиболее ранняя, первая, ревизия началась по именному указу от 26 ноября 1718 г. и указу Сената от 22...

📃 Росархив оцифровал документы РГИА из фондов Святейшего Синода и формулярные списки чинов гражданского ведомства

13455 электронных копий дел Российского государственного исторического архива размещены в Государственной информационной системе удаленного использования архивных документов (https://online.archives.ru/). Это коллекции формулярных списков чинов гражданского ведомства (финансов, императорского двора, путей сообщения и др.), фонды Канцелярии Синода и Хозяйственного управления при Синоде.

РГИА хранит сведения о службе гражданских чиновников Российской империи конца XVIII – начала XX вв. Коллекция их формулярных списков отложилась в Сенатском архиве. В ее состав вошли групповые формулярные списки, которые присылали в Герольдию или в Инспекторский департамент I отделения Собственной его императорского величества канцелярии, формулярные списки из дел Сената и Министерства юстиции, а также списки служащих центральных, губернских и уездных учреждений и органов местного самоуправления.

Коллекция содержит формулярные списки известных государственных деятелей – П.А. Столыпина, Д.П. Святополк-Мирского, С.Д. Сазонова, а также рядовых чиновников различных ведомств и учреждений, которые могли не попасть в «Адрес-календарь. Общая роспись начальствующих и прочих должностных лиц по всем управлениям в Российской империи», что осложняет исследователям поиски. В коллекции представлены формулярные списки чиновников упраздненных мест или бывших упраздненных губерний.

В формулярном (послужном) списке содержались сведения о чине, имени, отчестве, фамилии, возрасте, вероисповедании, происхождении, семейном и имущественном положении, должности, наличии орденов и знаков отличия, ран и контузий и др.

Сохраняется интерес широкой общественности и к истории Русской Православной церкви, которую раскрывают документы из фондов Канцелярии Синода и Хозяйственного управления при Синоде. В фонде Канцелярии Синода сохранились отчеты о состоянии епархий за период 1853–1916 гг. – ценный источник по административной, хозяйственной, социальной и духовной жизни епархий.

📃 К 100-летию со дня рождения Б.А. Адамовича, доктора технических наук, профессора, члена-корреспондента Международной академии космонавтики

12 января 1926 г. родился Борис Андреевич Адамович (1926–2013) – ученый, изобретатель, внесший значительный вклад в развитие систем обеспечения жизнедеятельности космических экипажей. Как показывает обзор патентной документации, хранящейся в Российском государственном архиве (РГА в г. Самаре), научные интересы Б.А. Адамовича охватывали широкий спектр областей и не ограничивались космической сферой.

С детства его интересовала космическая техника, что предопределило жизненный путь ученого. Окончив в 1948 г. Московский авиационный институт, он начал работу в НИИ-4 – исследовательском учреждении, специализировавшемся на исследованиях в области ракетостроения. Продолжил профессиональную деятельность в легендарном ОКБ-1 у Сергея Павловича Королева, с которым Адамовича связала не только работа, но и дружба.

В конце 1950-х гг. молодой инженер Б.А. Адамович руководил группой, разрабатывавшей тормозную двигательную установку (ТДУ) для корабля «Восток» – систему, от которой зависело возвращение космонавтов и «полезных грузов» на Землю. Приобретенный им опыт работы с критически важными, компактными и безотказными системами явился важной вехой его профессиональной деятельности.

В 1964 г. по рекомендации С.П. Королева Борис Андреевич был назначен заместителем директора – главным конструктором Института медико-биологических проблем (ИМБП), где в полной мере раскрылись его способности конструктора и изобретателя. В институте он занялся проблемой «космической среды обитания» – созданием систем, обеспечивающих экипаж воздухом, водой, приемлемой температурой и безопасностью в замкнутом пространстве корабля.

Многие работы Б.А. Адамовича в период его деятельности в ИМБП нашли отражение в изобретательском творчестве, которое помогают проанализировать документы архивной коллекции РГА в г. Самаре «Заявочные материалы на изобретения из фондов Комитета по патентам и товарным знакам и его предшественников...».

К числу разработок космической направленности относится «Температурный датчик дыхания» (1970 г.). Из описания изобретения следует, что датчик предназначался для измерения дыхания человека при физической нагрузке и реализовывался без громоздких неудобных масок. Вместо нее ученый в соавторстве с коллегами предложил легкую рамку с чувствительным элементом.

Примером другого изобретения Б.А. Адамовича, опосредованно связанного с его «космическими» работами, является система получения чистой воды. Патент ученого на «Способ и устройство для получения высококачественной воды» (1993 г.) описывает сложную технологию очистки воды с каталитическим окислением примесей. В описании изобретения указывается, что оно «относится к области водоподготовки, а более конкретно к способам и устройствам для получения особо чистой воды из поверхностных и грунтовых вод местных источников», а далее отмечается, что апробацию предложенный метод очистки прошел на специальных лабораторных установках при заборе воды из Москвы-реки (РГА в г. Самаре. Ф. Р-1. Оп. 530-5. Д. 521. Л. 2, 5).

Многие изобретения Б.А. Адамовича до сих пор имеют гриф «Не подлежит опубликованию».

Изобретательское творчество Бориса Андреевича в основном лежит в плоскости космонавтики, однако нельзя недооценивать и второе направление его деятельности, которое было вполне «земным» – прикладным. После ухода из ИМБП в 1990-е гг. он стал заместителем генерального директора по науке в промышленно-инвестиционной компании «Ресурспроминвест». Предприятие занималось коммерциализацией инноваций. Под руководством Б.А. Адамовича коллектив организации создавал и внедрял инновационные научно-технические разработки.

Обзор заявочных материалов на изобретения ученого, включенных в состав архивной коллекции РГА в г. Самаре, позволяет сделать выводы о невероятной широте технического мышления Адамовича. Каждое из его предложений – от высокотехнологичных разработок (установки для получения водорода, улучшения сгорания топлива, спасения «черных ящиков» самолетов) до...

📃 Мировой рекорд электропоезда Махонина

Осень 1920 года. Гражданская война в разгаре. Отступление Красной Армии на польском фронте. Тяжелые бои с войсками Врангеля. Но именно тогда в Советской России был сделан первый шаг по созданию сети электрических дорог, а страну облетела новость о первом мировом рекорде на трудовом фронте.

13 октября 1920 г. центральная московская газета «Коммунистический труд» (№ 170) сообщала: «12 октября в 12 ч ночи прибыл в Москву на Николаевский вокзал электропоезд, построенный по системе И.И. Махонина. Поезд вышел из Петрограда того же дня 12 октября в 8 ч 15 мин утра, причем сделал всего 5 остановок из них наиболее продолжительные остановки были на станции М.-Вишера, Бологое и Тверь... Все расстояние от Петрограда до Москвы поезд проехал при одной зарядке и таким образом был побит мировой рекорд, так как до сих пор электропоезда, построенные в Германии, делали пролет только в 350 верст при одной зарядке».

Документы Российского государственного архива экономики (РГАЭ) подробно рассказывают о разработке и усовершенствовании проекта первого электропоезда, его технических особенностях и испытаниях данного состава на Николаевской (ныне Октябрьской) железной дороге.

В первом советском электропоезде были применены инновационные подходы по управлению поездом, новые элементы электрооборудования. Это позволяло создать специальный тип передового подвижного состава, с большой дальностью хода и возможностью безостановочного движения. Все работы на Балтийском судостроительном и Механическом заводе в Петрограде, которые проводились под руководством инженера И.И. Махонина, заняли три месяца. Были использованы неисправные моторные дизельные вагоны Мытищинского завода и три тендера, где размещались аккумуляторы от подводной лодки типа «Барс». Прибывший в Москву электропоезд состоял из трех моторных и трех тендерных вагонов вместимостью до 80 человек. Так же состав включал спальный вагон. Обратный путь занял больше времени из-за организации технических остановок.

О важности эксперимента говорит тот факт, что сам нарком путей сообщения РСФСР Л.Д. Троцкий ехал в одном из правительственных вагонов, прицепленных в Москве. Об этом сообщалось в газете «Известия электротреста» № 4 за 1920 г., сохранившейся в РГАЭ в фонде Высшего совета народного хозяйства.

Были небольшие технические неисправности, но в силу перспективности электротяги испытания продолжили. Всего с октября 1920 по июль 1921 г. было совершено около 16 рейсов электропоезда. Итоги первичных испытаний были рассмотрены в июне 1921 г. на заседании Особой комиссии по вопросу об электропоезде Махонина, проходившей под председательством профессора И.С. Осадчего. Решение о бесперспективности эксперимента не помешало продолжить испытания.

Их результаты были отражены в журнале заседаний Высшего технического комитета Народного комиссариата путей сообщения (НКПС) от 3 сентября 1921 г. Среди участников заседания были известные ученые, инженеры, конструкторы, в т.ч. и разработчики ГОЭЛРО: Г.Д. Дубелир (выступил с основным докладом), Л.В. Дрейер, профессор М.А. Шателен и один из авторов будущего проекта московского метрополитена, профессор Л.Н. Бернацкий. Инженер путей сообщения В.Н. Образцов обратил внимание на необходимость дальнейшей проверки правильности расчетов Махонина.

В документах отмечалось, что главное достоинство электропоезда – в возможности беспрерывного движения на расстояние около 700 км на одной зарядке, высокой скорости движения и относительно невысоких энергозатратах. Но реализация проекта и внедрение аккумуляторных поездов были признаны несвоевременными из-за отсутствия необходимой технологической базы.

Тем не менее, в ноябре 1921 г. электропоезд передается непосредственно НКПС, для проведения опытов и дальнейшего усовершенствования, а также временной эксплуатации с перевозкой пассажиров. Все вагоны были оборудованы сидячими местами; впоследствии один вагон был переоборудован под спальные места и места отдыха для испытателей.

Как сообщалось в выписке из протокола № 78 от 15 октября 1921 г. для обследования состояния НКПС не...

📃 К 130-летию со дня рождения К.Л. Зелинского

Корнелий Люцианович Зелинский (1896–1970) происходил из семьи технической интеллигенции, хотя и с серьезными гуманитарными интересами. Его отец, Люциан Теофилович, − инженер-теплотехник, участвовал в строительстве Ливадийского дворца, а после революции продолжил работать в советских архитектурно-строительных учреждениях. Мать, Елизавета Николаевна, была учительницей русского языка. Так что юные годы Корнелия прошли в атмосфере уважения к знаниям и литературе. Он с отличием окончил Московскую 6-ю гимназию, а затем поступил на философское отделение историко-филологического факультета Московского университета, где его наставниками были такие крупные ученые и мыслители, как Густав Шпет и Иван Ильин. Классическая филология, однако, юношу привлекала куда меньше, чем модные тогда авангардистские течения и связанные с ними печатные издания.

Как годного к военной службе, его не миновали революционные вихри событий Первой мировой, а потом и Гражданской войн. Хотя служил Зелинский как военкор. Так, сразу после окончания университета он оказался сотрудником «Кронштадтских известий», затем – военным корреспондентом на Южном фронте. В 1923 г. он вернулся в Москву, и вскоре его имя зазвучало в литературной среде: вместе с Ильей Львовичем Сельвинским и другими авторами он стал одним из глашатаев конструктивизма. При этом конструктивизм Зелинский понимал не как литературную школу, а как «стиль эпохи», рожденный техническим прогрессом и новой социалистической реальностью. Время, богатое странными сокращениями и новыми терминами, удивительно совпало с его внутренним миром. Корнелий Люцианович становится его знаковой фигурой; из-под пера искусствоведа и литератора в 1920-е гг. одна за другой выходят статьи и книги: «Конструктивизм и поэзия», «Госплан литературы», «Конструктивизм и социализм», «Поэзия как смысл» и др. Зелинский даже изобрел свой термин – «грузофикация» культуры − когда каждое слово было призвано нести максимальную смысловую нагрузку, подчиненную единой «смысловой доминанте».

Однако период расцвета идей, в том числе умозрительных, механистических, уходил в историю, а на повестке дня стояли куда более злободневные вопросы рационального строительства, новой литературы, созвучной новой государственности. Многие литературные и художественные течения послереволюционного времени увяли, а пространство для экспериментов становилось все теснее. В 1930 г. Корнелий Люцианович опубликовал статью «Конец конструктивизма», которую многие его соратники восприняли как предательство.

1932 г. принес Зелинскому неожиданное признание: он участвовал во встрече советских писателей с членами правительства в доме Горького, где обсуждалось создание Союза писателей СССР. Его высказывания о роли критики привлекли внимание власти. Однако последующие годы стали чередой испытаний: то всплывали связи с опальными фигурами (как Христиан Георгиевич Раковский), то напоминали о себе его прежние левацкие выпады в ходе литературной полемики. В 1936 г. критика и вовсе едва не арестовали, однако он сумел укрыться на даче.

В 1930–1940-е гг. Корнелий Люцианович писал статьи, редактировал сборники, участвовал в литературных кампаниях – порой с рвением, порой с явной неохотой. В 1940  г. он подготовил разгромную рецензию на сборник стихов Марины Цветаевой, лишив поэтессу шанса на публикацию. Позже помог издать посмертный сборник А.С. Грина, введя в обиход термин «Гринландия», а в 1943 г. способствовал выходу сборника Анны Ахматовой – пусть и с существенными правками.

Особенно драматичной стала его роль в «пастернаковской» кампании в 1958 г. Выступив с резкой критикой романа «Доктор Живаго», Зелинский позже признавал: это было не по внутреннему убеждению, а из страха отстать от «линии партии». Его слова на собрании Союза писателей прозвучали как приговор, да и в целом стоили ему уважения коллег. Многие писатели перестали с ним общаться, а репутация Корнелия оказалась под вопросом. В письме к Степану Щипачёву он пытался оправдаться: «Я уже выступал по прямому поручению нашего партийного руководства... За 40 лет...

📃 Как готовили первую группу космонавтов

В 2026 г. отмечается знаменательное событие в истории нашей страны и планеты Земля – 65-летие со дня полета Ю.А. Гагарина.
Это было время первых, время прорывных технологий, время замечательных энтузиастов, энергичных, смелых, упорных.

7 марта 1960 г. приказом главнокомандующего ВВС СССР сформирован первый отряд космонавтов. В него зачислены 20 военных летчиков реактивной авиации.

В январе 1961 г. первые шесть слушателей-космонавтов: Юрий Гагарин, Герман Титов, Андриян Николаев, Павел Попович, Григорий Нелюбов, Валерий Быковский – сдали первый экзамен по конструкции, эксплуатации и навыкам управления космического корабля «Восток». 25.01.1961 г. приказом главнокомандующего ВВС они были назначены на должности космонавтов в первую группу для полетов в космос.

В Российском государственном архиве научно-технической документации (РГАНТД) хранится большой массив документов, относящихся к отбору первых в стране кандидатов в космонавты и их подготовке к космическим полетам. Документы архива охватывают все этапы этой работы, освещают развитие ракетно-космической техники: вклад ученых, конструкторов, трудовых коллективов в освоение космического пространства.

РГАНТД предлагает посмотреть небольшой фрагмент кинодокумента о подготовке к космическому полету первой группы космонавтов. Научно-популярный фильм «Первый полет человека в космическое пространство» (режиссер Г. Косенко, Московская киностудия научно-популярных фильмов, 1961) создан при участии НИИ-4 Министерства обороны и ОКБ-1 Государственного комитета по оборонной технике СССР.

Российский государственный архив научно-технической документации (РГАНТД)

📃 К 150-летию основания журнала «Русское богатство»

«У каждого из нас есть любимый журнал, в котором ищешь сведений по наиболее интересующим вопросам, по общественности, политике или эстетике, и к журналу так привыкаешь, что он становится как бы родным...» (В.Ф. Фигнер. Из статьи к празднованию 25-летия журнала в 1917 г. РГАЛИ. Ф. 586. Оп. 1.).

Когда в январе 1876 г. вышел в свет первый номер «Журнала торговли, промышленности, земледелия и естествознания. Русское богатство», вряд ли его издатель – отставной поручик Николай Федорович Савич, почти не оставивший следа в журналистке, предполагал будущую славу своего детища. Того самого журнала, который затем долгие годы стоял в центре печатной пропаганды отечественной культуры и русской общественной мысли, и, утратив народническую повестку, встал на пути марксизма. Именно таковым журнал считался с 1880-х, а особенно с 1890-х годов, когда к делу его выпуска подключились бывшие народники во главе с талантливым публицистом и писателем Н.Г. Гариным-Михайловским. История издания этого печатного органа прошла сквозь цензурные ограничения и временные свободы, разворачивалась на фоне царствования трех императоров: Александра II, Александра III и Николая II. По временам это приводило даже к утрате названия: в 1906 г. «Русское богатство» было «Современными записками» и «Современностью», а в 1914–1917 гг. – «Русскими записками», – пока, наконец, разочаровавшись в новой власти, издатели не закрыли историю окончательно.

...Итак, поручик Н.Ф. Савич местом выхода журнала сначала определил Москву, а через полгода перенес издание в Санкт-Петербург. «Русское богатство» задумывалось как полезный журнал «с картинками в тексте». Землевладельцы и купцы, однако, пользы не оценили, и ставший убыточным журнал с 1879 г. вместо трех выпусков в месяц перешел на один и едва выжил.

Но в названии ли, в самой ли неопределенности «повестки дня» «Русского богатства» было нечто такое, что цепляло каждого последующего владельца. А их было немало. После поручика дело попыталась взять в свои руки его сестра, затем – журналист В.Ф. Пуцыкович, потом библиотекарь Д.М. Рыбаков, который смог расширить проблематику и тем самым заложил основу будущего «Русского богатства». После Рыбакова с 1880 г. журнал издавала жена литератора Н.Ф. Бажина Серафима Никитична. Одна из первых поборниц эмансипации женщин в России, ратовавшая за их самостоятельность, она решила и делом доказать свои принципы. Бажина не только занималась переводами с французского, «воевала с цензурой», но и активно публиковала в «Русском богатстве» собственные душещипательные романы и повести. Не оставив, впрочем, серьезного следа в русской литературе, эти произведения о «женской доле» расширили аудиторию журнала, дали некоторый толчок деятельности супруга и, что еще важнее, освободили от множества забот главного редактора «Русского богатства» в 1880–1881 гг. Н.Н. Златовратского. Писатель-народник, давний поклонник Л.Н. Толстого, Николай Николаевич благодаря своему литературному дару привел в журнал многих идейных соратников – публицистов, критиков, поэтов и писателей: В.М. Гаршина, Н.С. Русанова, А.М. Скабичевского, Г.И. Успенского, П.Ф. Якубовича, С.Н. Кривенко, Н.С. Русанова, П.В. Засодимского, Н.С. Курочкина и других, чьи имена были на слуху. Это была настоящая народническая «артель», отстаивавшая полное освобождение крестьянства от налогового бремени, идеализировавшая общину, но в то же время подмечавшая многие опасные общественные тенденции. В журнале значительно расширились отделы беллетристики, литературной критики. После ухода с поста главного редактора Златовратского его место занял поэт и библиограф П.В. Быков, продолжив «народнический» период.

В конце 1882 г. «Русское богатство» претерпело очередную смену владельца. До 1891 г. им был писатель и мыслитель Лев Егорович Оболенский, чьи литературные и философские пристрастия вновь изменили «физиономию» журнала. На его страницах стали чаще появляться научные, философские сочинения, а среди авторов – видные историки социальных учений и мыслители: Н.Я. Грот, Н.И. Кареев и другие....

📃 500 лет венчанию великого князя Василия III с Еленой Глинской

В январе 1526 г. состоялось венчание великого князя московского Василия III Ивановича с княжной Еленой Васильевной Глинской (ок. 1508–1538). Этот брак был вторым по счету для русского правителя. Первый брак с княгиней Соломонией Юрьевной Сабуровой (умерла в 1541 г.) оказался бесплодным и окончился пострижением супруги в Московский Богородице-Рождественский монастырь. 

Сигизмунд Герберштейн, побывавший в Москве в 1526 г. вскоре после женитьбы великого князя на Елене, полагал, что при выборе новой супруги тот руководствовался несколькими соображениями. Во-первых, это необходимость в наследнике. Во-вторых, возможность породниться через жену с венгерским родом Петровичей, которые исповедовали греческую веру (что опровергается современной историографией). 

Михаил Львович Глинский (ок. 1470–1536) сделал успешную карьеру при дворе великого князя литовского Александра, показал свой полководческий дар, одержав победу над крымско-татарским войском в 1506 г., а позднее успешно обороняя Смоленск от русских войск. После поднятого Глинскими мятежа против великого князя литовского Сигизмунда I, осенью 1508 г., Михаил перешел на службу в Москву. Однако в 1514 г., во время следующей русско-литовской войны (1512–1522), за попытку перейти на литовскую сторону был отправлен в заключение. Женитьба Василия Ивановича на родственнице Глинского могла стать поводом к прощению талантливого воеводы.

Можно предположить, что заточение хорошо всем известного князя М.Л. Глинского произвело негативное впечатление не только на литовскую знать, но даже на двор императора Священной Римской империи, где Михаил в юности воспитывался; посол императора Сигизмунд Герберштейн ходатайствовал о его освобождении. Переход на московскую службу иностранцев, в первую очередь литовских князей, после ареста Глинского прекратился. Брак Василия III и Елены Глинской мог послужить стимулом для возобновления их въезда в Россию.

Вопрос о «родовитости» второй супруги Василия III остается дискуссионным. В 20-х гг. XVI в. московские книжники составили родословную роспись князей Глинских. В ней, как и во многих подобных родословцах, содержались легендарные сведения о происхождении рода. Согласно этой росписи, в годы правления великого князя литовского Витовта (1392–1430) к нему на службу прибыли из Золотой Орды татарский князь Алекса с сыном Иваном. Они якобы состояли в родстве с самим темником Мамаем. Витовт принял гостей не как слуг, а как лиц, равных себе по знатности, и выделил им в вотчину ряд волостей. Самыми крупными из них были Глинницы, поэтому Алекса и Иван стали именоваться князьями Глинскими. Через некоторое время Иван Александрович женился на дочери князя Даниила Острожского Настасье и влился в ряды литовской знати. Эту часть родословия, однако, невозможно проверить по источникам. Первый Глинский, надежно зафиксированный источниками, — князь Борис, который присягал на верность польскому королю Владиславу III в 1437 г.

В Российском государственном архиве древних актов сохранился черновик свадебного чина великого князя Василия III с княжной Еленой Васильевной Глинской в 1526 г. Все церемониальные должности исполняли родственники или представители двора жениха. Посаженным отцом на свадьбе являлся брат великого князя Юрий, тысяцким – другой брат Андрей, дружками жениха – князь Дмитрий Федорович Бельский и боярин Михаил Юрьевич Захарьин, близкие родственники Василия III. Дружками невесты стали князья Михаил Васильевич Шуйский и Борис Иванович Горбатый-Шуйский, которые хотя и происходили из рода Рюриковичей, но имели слишком далекое родство с Василием III. 

Среди боярынь, сопровождавших невесту, не было никого из ее родственников, хотя по традиции им полагалось присутствовать на свадебном пиру. Причина отсутствия на свадьбе Глинских связана, вероятно, с неприязнью со стороны знати к новой великокняжеской родне, в которой видели соперников за место подле государя.

Отсутствие Глинских на свадьбе показывало всем, что великий князь Василий демонстративно не хотел их возвышать. Представители русской знати...

📃 350 лет со дня окончания Соловецкого восстания

Соловецкое восстание входит в число социальных и духовных потрясений второй половины XVII столетия, которые все вместе часто характеризуются в литературе словом «раскол». Восстание стало следствием кризиса, который переживало Русское государство в правление царя Алексея Михайловича.

К середине XVII в. Соловецкий монастырь был одной из крупнейших обителей Русского севера, став в период Смутного времени центром хозяйственной, духовной, административной и военной жизни Поморья. Его обособленное положение, вероятно, порождало внутри монастырских стен инакомыслие, которое в результате обернулось настоящей борьбой за собственное мнение в вопросах церковных обрядов.

Началом сопротивления соловецкой братии церковной реформе патриарха Никона можно считать 1657 г., когда по указу царя из Москвы были присланы новые богослужебные книги. Монахи во главе с настоятелем архимандритом Илией отказались совершать по ним службу и оставили их в запечатанном виде в монастырской оружейной палате, где книги и пробыли около десяти лет. Впоследствии братия также отказалась и от наречного пения, введенного по реформе. В обители постепенно собрались приверженцы старообрядчества, из ее стен выходили произведения апологетов старой веры.

В 1660-х гг. монахи отправили царю несколько челобитных с просьбой разрешить им служить «по старым книгам». В Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) сохранились эти документы, некоторые челобитные имеют несколько редакций. По-видимому, на Соловках возникла надежда на успех после свержения Никона с патриаршего престола. В своих посланиях соловчане объясняли, что Никон велел переписать книги «по своему плодскому мудрованию», противореча писаниям отцов церкви. Эти челобитные не возымели, однако, должного эффекта, и в 1667 г. в монастырь определили нового архимандрита Иосифа, который сразу показал себя приверженцем нового обряда, почему братия не признала его начальства, выделила ему келию, с указанием не вступать в управление монастырем и не мешать служить по старому образцу. Последняя из челобитных царю относится к 1668 г. и, по сути, является декларацией убеждений иноков в ошибочности церковной реформы и неприемлемости как новых книг, так и нового руководства. Светская власть ответила экономическими санкциями в виде конфискации «вотчинных сел и деревень и соляных промыслов», а также экономической блокадой непокорной обители.

Стремясь усилить давление, государственная власть в том же году решилась на отправку к стенам монастыря нескольких сотен стрельцов во главе с Игнатием Волоховым, что положило начало так называемому «Соловецкому сидению». Главной целью отправки войска была полная экономическая блокада, так как прямого указа о взятии монастыря Волохов не получил. Однако упомянутые санкции не возымели воздействия на соловецкую братию, монахи продолжали жить по старому обряду. Кроме того, осажденные, не желая мириться с блокадой, периодически совершали пушечные обстрелы стрельцов, неоднократно совершались вылазки. В 1672 г. Волохова сменил Климент Иевлев, а в сентябре 1673 г. был назначен Иван Алексеевич Мещеринов, который решительно приступил к осаде монастыря по правилам военного искусства того времени. Обитель была окружена батареями, рвами и башнями, однако это не позволило взять монастырь приступом. В январе 1675 г. проведенный в обители собор принял решение о прекращении упоминания имени царя во время богослужения. Неизвестно, как долго смог бы монастырь выдерживать осаду, но участь его была решена предательством одного из монахов, Феоктиста, перебежавшего к Мещеринову и рассказавшего, что можно проникнуть в монастырь изо рва Онуфриевской церкви, провести стрельцов через окно, расположенное под сушилом у Белой башни и заложенное кирпичами. В ночь на 22 января 1676 г. Соловецкий монастырь был взят. Монахи, не погибшие при штурме, частью разбежались, частью были казнены, частью сосланы в Кольский и Пустозерский монастыри.

После падения Соловков сторонники старой веры в 90-х гг. XVII в. в глухих лесах на берегу реки Выг основали скит,...

📃 «Всё западное кино в долгу перед Вертовым за его революционный поиск. До Вертова документалисты снимали изображение, после Вертова они научились снимать идеи». (Фредерик Россиф, режиссер-документалист)

К 130-летию со дня рождения Дзиги Вертова

Гениальный советский сценарист, режиссер, один из основоположников документального кино обогатил кинематограф множеством приемов и техник, включая методики «скрытая камера» и «киноглаз». Дебютный фильм Дзиги Вертова – «Годовщина революции» (1918) бережно собран из отрывков кинохроники.

В 1920-х гг. вокруг Вертова сформировалось сообщество, которое получило название «Киноки» («кино-оки»). В период 1922–1924 гг. его участниками создано 23 выпуска экранного журнала «Киноправда», где показывали повседневную жизнь городов и деревень «как она есть». Д. Вертов был твердо убежден: кинохудожник не имеет права на вымысел и должен беспристрастно отображать действительность с помощью разнообразных ракурсов камеры и профессионального монтажа. Это нашло отражение в работе «Кино-глаз» (1924) – экспериментальной коллекции эпизодов, снятых в ряде городов Советского Союза.

Фильм Д. Вертова «Человек с киноаппаратом» (1929) считают одним из величайших документальных фильмов в истории. Его отличают динамика, ритмичность и необычный монтаж: автор использовал большое количество склеек, применял повторы, обратную съемку, замедленные и ускоренные кадры.

«Симфония Донбасса» (1931) стала первым советским звуковым документальным фильмом. Киноработа Вертова была настолько инновационной для своего времени, что ею восхитился сам Чарли Чаплин: «Я никогда не мог себе представить, что эти индустриальные звуки можно организовать так, чтобы они казались прекрасными. Я считаю «Симфонию Донбасса» одной из самых волнующих симфоний, которые я когда-либо слышал. Мистер Дзига Вертов – музыкант. Профессора должны у него учиться, а не спорить с ним».

«Песней всей страны» назвала газета «Правда» созданный Вертовым в жанре кинопублицистики фильм «Три песни о Ленине» (1934).

К 20-летию Октября Вертов снимает фильм о пройденном молодой Страной Советов пути, который называет «Колыбельная» (1937), но в общественно-политической обстановке того времени картина не получает официальной поддержки.

Опытом документальной реконструкции стал фильм Вертова «Три героини» (1938) – о попытке легендарных летчиц Марины Расковой, Полины Осипенко и Валентины Гризодубовой совершить первый безостановочный транссибирский полет.

Последними яркими произведениями Дзиги Вертова стали документальные фильмы военного лихолетья «Кровь за кровь, смерть за смерть» (1941) и «Клятва молодых» (1944).

С конца войны на протяжении 10 лет Вертов работал на Центральной студии документальных фильмов над выпусками киножурналов «Новости дня» и погиб от раковой болезни 12 февраля 1954 г., отказавшись от операционного лечения.

Публикуемый кинолетописный материал из фондов РГАКФФД – об открытии памятника-надгробия на могиле Дзиги Вертова на Новодевичьем кладбище Москвы, где его прах был перезахоронен 13 лет спустя после первоначального погребения на Миусском (Центральная студия документальных фильмов, 1967).

Российский государственный архив кинофотофонодокументов (РГАКФФД)



Мы в MAX! Присоединяйтесь! https://max.ru/rusarchives

📃 К 125-летию со дня рождения М.И. Ромма

В лице Михаила Ильича Ромма советское искусство потеряло скульптора, но обрело исключительно талантливого режиссера, сценариста, педагога и публициста. Сегодня трудно поверить, что автор фильмов «Адмирал Ушаков», «Обыкновенный фашизм» и «Девять дней одного года» мог избрать другой путь, но это так. В начале 1920-х, когда кинематограф еще не обрел свою власть над ним, он всерьез собирался посвятить жизнь изобразительному искусству.

Михаил Ромм родился в начале 1901 г. в Иркутске, куда его отец, врач по специальности, был сослан как социал-демократ. В 1907-м срок его ссылки истек, и семья сначала вернулась на родину, в Вильно, а затем переехала в Москву. Здесь М.И. Ромм окончил гимназию и сразу же поступил в Свободные государственные художественные мастерские (бывшее Московское училище живописи, ваяния и зодчества). В классе у знаменитого скульптора А.С. Голубкиной Ромм проучился недолго, но, как признавался позднее в воспоминаниях, именно она воспитала в нем любовь и уважение к искусству.

Необходимость самостоятельно себя обеспечивать не дала Михаилу Ромму продолжить образование: некоторое время он работал на различных должностях в продовольственной экспедиции в Ефремовском уезде Тульской губернии, в Наркомпроде и в Главснабпродарме. Достигнув положенного возраста, он оказался в Красной армии, где сделал неожиданную для своего возраста карьеру, получив должность младшего инспектора особой комиссии по вопросам численности РККА при Полевом штабе Реввоенсовета Республики.

В возрасте 20 лет он был демобилизован и вернулся в Москву, где поступил на скульптурный факультет знаменитого ВХУТЕМАСа (Высшие художественно-технические мастерские), который успешно окончил в 1925 г. Вновь Ромму повезло с педагогом – им стал С.Т. Коненков. Работая в области скульптуры и выставляясь, он одновременно пробовал силы в художественном переводе и созданном им самим самодеятельном театре, где выступал как автор, режиссер и актер.

Дальнейшая карьера подающего надежды скульптора, как это нередко бывало в молодой стране Советов, складывалась стремительно и довольно непредсказуемо. В 1927 г. Ромма призвали на Сибирские повторные годичные курсы комсостава РККА, но после их окончания он отказался от дальнейшей военной службы и устроился внештатным сотрудником кинокомиссии в Институте методов внешкольной работы. Там он увлекся анализом фильмов и разбирал их буквально по эпизодам, восполняя недостаток профессионального образования. Давнее увлечение литературой подтолкнуло его к написанию первых сценариев, которые, правда, так и не были воплощены на экране. Однако уже в 1930-м началось его сотрудничество как сценариста с московской фабрикой «Совкино», где некоторые из них («Рядом с нами», «Конвейер смерти» и др.) были, наконец, реализованы.

Настоящим прорывом для Михаил Ромма стала работа в качестве ассистента режиссера Александра Мачерета на съемках его картины «Дела и люди» (1931). Именно она открыла ему путь к самостоятельному режиссерскому дебюту – фильму «Пышка» (1934) по Ги де Мопассану. Широкого зрительского признания он не получил, но стал для начинающего режиссера бесценным опытом. Два года спустя Ромм снял советскую версию фильма Джона Форда «Потерянный патруль» – кинокартину «Тринадцать» о борьбе с басмачами, которая стала едва ли не первым советским «пустынным фильмом». Важным итогом этой работы было не только укрепление М.И. Ромма на позициях подающего надежды мастера кино, но и женитьба на киноактрисе Елене Александровне Кузьминой, сыгравшей в «Тринадцати» единственную женскую роль. В браке они прожили всю оставшуюся жизнь.

О растущем доверии к М.И. Ромму (тогда еще режиссеру всего двух картин) со стороны руководства советской кинематографией говорит тот факт, что вскоре после съемок «Тринадцати» ему предложили снять первый художественный звуковой фильм о В.И. Ленине к 20-й годовщине Октябрьской революции, который планировалось назвать «Восстание». Правда, была и другая причина, по которой выбор пал именно на него: снимать предстояло рекордными темпами, отпугивавшими маститых...

📃 К 125-летию образования партии эсеров

В год 125-летия основания партии социалистов-революционеров (ПСР) представляем биографию одного из ее видных членов – Николая Сергеевича Калашникова, умершего без малого 65 лет назад.

Н.С. Калашников родился 4 (16) мая 1884 г. в селе Луговское Луговской волости Минусинского уезда Енисейской губернии. Он происходил из мещан и окончил одноклассное приходское училище, а с 1903 г. работал рабочим в нескольких сибирских городах. В 1905 г. в Иркутске он вступил в партию социалистов-революционеров и участвовал в октябрьских волнениях в городе.

В июле 1906 г. – августе 1907 г. молодой эсер жил в Петербурге и Финляндии, входил в состав Летучего боевого отряда (ЛБО) Северной области ПСР. Он также участвовал в подготовке убийства генерал-майора Г.А. Мина, которого революционеры ненавидели за подавление Декабрьского вооруженного восстания 1905 г. Убить его решила член ЛБО Зинаида Васильевна Коноплянникова, которая 31 июля 1906 г. приехала в деревню Луизино Петергофского уезда Петербургской губернии, где отдыхал Мин.

Генерал-майора предполагалось убить в момент его отъезда из Луизино в Петербург. Когда это случится, предугадать было сложно, поэтому Коноплянникова должна была быть готова к покушению в любой день. Хранить бомбу и револьвер в деревне или в лесу не представлялось возможным, и в связи с этим ей в помощь был выделен еще один человек – Калашников. Начиная с 10 августа, он должен был днем приезжать в Новый Петергоф с браунингом и гранатой, в условленном месте передавать их террористке, а вечером, если покушение не происходило, забирать их обратно в Петербург.

9 августа Калашников ездил в Луизино знакомиться с Коноплянниковой. Спустя тридцать лет он так вспоминал о своем впечатлении: «Она была <...> среднего роста, с простым приятным лицом, со скрытой печалью в больших сияющих глазах. Ничто в ее облике не выдавало террористку. Темное платье с белым воротником придавало некоторую суровость ее спокойному облику. <...> Она сильно, по-мужски пожала мне руку» (Kalashnikoff N. They that take the sword. New York; London; 1939).

Когда Калашников выразил желание участвовать в деле, Коноплянникова ответила: «Мне гораздо легче исполнить всё одной, потому что меня здесь уже знают и я не раз уже бывала на станции, не вызывая никаких подозрений у охраны. Если же я появлюсь с незнакомцем, несущим сумку, мы обречены на провал». Три дня подряд, с 10 по 12 августа, поездки Калашникова были безрезультатны. Он пишет: «Всякий раз, когда я встречался с девушкой, она словно становилась старше, лицо казалось более тонким и иссохшим, глаза – крупнее, в них сосредоточена была вся ее жизнь. <...> Мы обменялись только парой фраз, но у меня было чувство, что мы невыразимо близки друг другу».

Возвращаясь вечером 12 августа из Нового Петергофа в Петербург, Калашников узнал о взрыве дачи премьер-министра П.А. Столыпина на Аптекарском острове в Петербурге, устроенном Боевой организацией отколовшихся от ПСР эсеров-максималистов. В результате этого террористического акта пострадало более 60 человек, из которых 31 погиб. Среди убитых и раненых были лица, не имевшие никакого отношения к властным структурам, в том числе женщины и дети (об этом покушении см.: Кан Г.С. Наталья Климова. Жизнь и борьба. СПб., 2012. С. 46–51).

Калашникова, как и окружающих его эсеров, ужаснула жестокость этого покушения. Приехав на следующий день в Луизино, он узнал, что и Коноплянникова разделяет его мнение. Их диалог столь важен и пронзителен, что мы воспроизведем его почти целиком.

Разговор начала Коноплянникова:
«– ...Я боялась, что товарищи не позволят тебе приехать сегодня... Понимаешь, почему? Какое страшное событие произошло вчера!
– Да, страшное! – откликнулся я горячо.
Она пристально взглянула на меня, и в ее глазах промелькнула радость, что я думаю так же, как она.
Она добавила:
– Я пришла сегодня пораньше в надежде, что и ты придешь рано и мы сможем обменяться хотя бы парой человеческих слов. <...> Надеюсь, что скоро наступит конец... Может быть, сегодня.
Она замолчала, глядя в окутанное облаками небо»....

📃 Заместитель руководителя Росархива С.В. Костоглод рассказывает о секретах оцифровки архивных документов.

@rusarchives

Росархив в MAX – https://max.ru/rusarchives

📃 «Найти и уничтожить: ликвидация украинских националистов (1944–1958)»

Издан сборник архивных документов «Найти и уничтожить: ликвидация украинских националистов (1944–1958)». Издание осуществлено совместной рабочей группой сотрудников Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации (Росгвардии) и Российского государственного военного архива (РГВА).

Сборник посвящен борьбе войск правопорядка с националистическим подпольем на территории Украинской ССР на завершающем этапе Великой Отечественной войны и после ее окончания. Сборник знакомит читателей с историей бескомпромиссного противоборства внутренних войск НКВД–МВД–МГБ СССР и украинских националистов.

Хронологические рамки издания охватывают период с 1944 по 1958 гг. Документы иллюстрируют методы борьбы украинских националистов за “самостийную Украину”»: антисоветскую деятельность Организации украинских националистов и ее вооруженных формирований в западных областях УССР, попытки сорвать проведение выборов в органы советской власти, помешать колхозному строительству.

Книга раскрывает тактику действий и ухищрения бандеровцев. Органы и войска НКВД–МВД–МГБ СССР тщательно анализировали, обобщали и учитывали в повседневной оперативно-боевой деятельности изощренные уловки украинского националистического подполья, в том числе приемы конспирации и маскировки.

Описываются в сборнике и успешные операции внутренних войск НКВД–МВД–МГБ СССР против боевиков Украинской повстанческой армии, яркие примеры чекистской смекалки и упорства в выполнении служебно-боевых задач.

В Приложении публикуются справки Управления внутренней и конвойной охраны МВД СССР о сложной оперативной обстановке на территории Украинской ССР, сложившейся после «хрущевской» амнистии 1955 г., когда из мест заключения возвратились более 100 тысяч человек, ранее судимых за бандитизм, националистическую и антисоветскую деятельность.

В сборник вошло 27 архивных документов из фондов РГВА, большинство из которых впервые вводится в научный оборот. Это директивы, справки, оперативные сводки, обзоры, инструкции и ориентировки.

Научно-справочный аппарат издания состоит из предисловия, перечня публикуемых документов и подстрочных примечаний к ним, списка сокращений.

Читатели познакомятся с цветными копиями архивных документов, фотографиями военнослужащих, принимавших участие в ликвидации нацподполья, представителей руководящего состава, фотографиями с изображением оружия и листовок, изъятых в ходе боевых операций.

«Найти и уничтожить: ликвидация украинских националистов (1944–1958)» / сост.: В.А. Арцыбашев, Б.С. Нешкин, И.С. Месяц. – М.: Ред. журнала «На боевом посту», 2025 г. – 208 с.: ил.

📃 К 200-летию со дня рождения М.Е. Салтыкова-Щедрина

Михаил Евграфович Салтыков – под псевдонимом Николай Щедрин – был одним из самых обсуждаемых и известных писателей своего времени и оказал огромное влияние на становление жанра сатирической прозы в русской литературе. А еще этот даровитый писатель-романист считался умелым управленцем и неподкупным чиновником. Такая получилась в его жизни коллизия: жесткая сатира на «устои» – и служба в государственных институтах. Иными словами говоря, – неустанная критика государства, исполнителем решений которого был сам!

Михаил Салтыков принадлежит к младшей линии знаменитого дворянского провинциального рода Салтыковых. С фамильной историей связана часть фонда писателя, хранящегося в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ). В этом собрании мы найдем имущественно-хозяйственные материалы семьи: челобитные, отпускные грамоты, купчие крепости на крестьян даже и XVII в. В фонде есть материалы отца писателя – Евграфа Васильевича Салтыкова, описания имений Салтыковых середины XIX в., акт о разделе доходов с имения (1872).

Детство Салтыкова прошло в отцовском имении недалеко от Твери, а на лето семья выезжала в другое имение в Ярославской губернии. Став писателем, наблюдения той поры он использовал потом как основу для последней книги «Пошехонская старина» (1889). Впечатления эти были настолько сильны, что, пробившись через толщу прожитых лет, красочно воплотились в истории обычной помещичьей семьи, где крепостнические порядки представлены в самых их ужасных, а подчас и нарочитых проявлениях.

Но это будет значительно позже, а в десять лет Михаил после домашнего обучения поступил в Московский дворянский институт, и два года спустя, как один из лучших учеников, стал воспитанником знаменитого Царскосельского лицея. Подобно Пушкину и некоторым другим лицеистам этого привилегированного учебного заведения, именно там начал литераторскую деятельность, поскольку был «избран поэтом» своего XIII курса, выпуск которого, впрочем, составил всего 22 человека. Стихи эти Салтыков потом старался не вспоминать.

По выпуску из лицея Михаил Евграфович определяется чиновником в канцелярию Военного министра, но страсти к литературе не утрачивает. Вскоре появились первые повести чиновника – «Противоречия» (1847) и «Запутанное дело» (1848). Они завуалированно высмеивали российские порядки и обратили на себя внимание непосредственных руководителей Салтыкова – в фонде писателя в РГАЛИ сохранились отношения (предписания) 1848 г. Военного министерства начальнику III-го Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии А.Ф. Орлову и коменданту Санкт-Петербургской крепости Н.А. Зальцу об аресте Салтыкова и высылке его из Петербурга в Вятку – за вольнодумство.

Мера внешне оказалась действенной: вдали от родного дома и обычной среды Михаил Евграфович от канцелярского чиновника дослужился до должности советника в губернском правлении. Ссылка закончилась только после смерти Николая I, и Салтыков лично Александром II был назначен в Министерство внутренних дел.

Но Вятка «тянула» его обратно, поскольку именно там осталась единственная любовь всей жизни – дочь бывшего вице-губернатора Елизавета Болтина. Брак этот, однако, не был счастливым для обоих. Возможно, ощущение отверженности давало посыл к творчеству: язвительному, жесткому, меткому, когда Салтыков на бумаге словно вымещал то, о чем не говорил вслух близким, и мечтал о несбывшемся.

Литературная слава пришла к сатирику в 1856 г. с циклом рассказов «Губернские очерки», где он описывал жизнь обитателей российской провинции, высмеивал порядки и законы, чиновников и помещиков. Щедрин тут же подвергся цензорской критике, однако на его карьере это уже не отразилось. Проблема была, скорее, в его собственном бескомпромиссном характере, трудном для чиновника-литератора (или литератора-чиновника?). Желание все сделать так, как должно и по закону, не давало Михаилу Евграфовичу возможности долго служить на одном месте. О его неподкупности и борьбе с казнокрадами, а равно о жестком характере среди чиновничества ходили легенды....