[из любовного словаря]

Так, землеройку египтяне обожествили, говорят, вследствие ее слепоты, на том основании, что мрак, по их мнению, древнее света.

[Из Плутарха]

какая роскошь быть беспечным быть бесполым

В связи с зафиксированным увеличением случаев несанкционированных ритуалов призыва и в целях обеспечения эсхатологической безопасности граждан на территории Российской Федерации вводится перечень, запрещающий использование следующих элементов:

- Продукты, содержащие эктоплазму
- Жертвенные животные
- Животные с количеством голов больше трёх
- Средства телепатической связи (кроме аккредитованных Министерством тумана Жрецов в Белом)
- Проклятый картофель
- Внутренние органы Призрачных медведей
- Зеркала, отражающие Истинную форму
- Зелья с неустановленным эффектом
- Все способы самопознания
- Портальные камни
- Нечистая кровь
- Бытовые предметы, спонтанно телепортирующиеся в пространстве на сверхкороткие расстояния
- 2% молоко

I.
поют о солнце дети солнца

голубоватый воздух не для зрения
и щебет птиц на средних этажах
мужчина, что поднялся и спустился
на холм
найдя себя в лучах
которые почти как копья
падают на лица

и расцветают
лица

восемь веснушек на левой щеке
семнадцать ресниц на правом глазу
непослушные уши, и на лоснящемся лбу
проступает столица
в целом поверхность человека в эти дни почти необъятна
через его лицо проходит граница
государства, в котором никто не родился
и не хочет обратно

свет победил
повсюду золото скрипит
как накрахмаленная простыня
народ от золота сошёл с ума
не мозглых дней боюсь, но солнечных
блеск этих дней всех делает безумными
не унести в руках сверканья молний
сверканье это гонит выгоняя прочь
из тел своих и из привычных форм

небесное тепло не в силах превозмочь
прохожие с глазами полоумными
идут навстречу смотрят в никуда
растаял мозг
он стал вода
гудит трава
течёт река
тела не ведают стыда

хвост горизонта уплывает
кометами прошедших зим
дни сочтены
расколотая радуга
поверх руин

и жизнь как будто выносима

на запах исцарапанной земли
слетелись воробьи
встают цветы
проснулись бархатные пчёлы
почуял клещ тепло
в твоей крови

о чём поют воробушки в последний день зимы?

тянулись раньше дни, теперь они мелькают
теперь они бегут как великаны
дождями добрыми
мгновенье перехода
мы смутно понимали, что всё это хитрей
чем кажется погода
ласкает плечи
в последний день зимы, в последний вечер
шумит сквозняк и воздух долговечен
дрожит течет прозрачно над асфальтом
в незрячей нише светополоса
у сладкой кромки липкого стакана
гудит оса
беспечны и бездомны голоса
они продержатся наверное всю ночь
не гаснет жизнь
пришла весна

Славяне не слишком сильно повлияли на древнегреческий язык, хотя после 6-го века славян в Византийской империи было очень много. У Фасмера можно найти упоминания сотен славянских топонимов, восходящих к этому времени, разбросанных по всей Греции, но в высокой книжной и придворной культуре византийцы не особо хвастались знанием этого наречия. И только в шутках своих они проговаривались о том, что неплохо знакомы с корнями славянского языка. Вспомнилось два примера.

В житии лесбосского святого Георгия Митиленского (9 век), монах по сюжету отправляется в Константинополь, чтобы поговорить с императрицей Феодорой. Разговор проходит хорошо, августа одаривает святого золотом, одеждами и отдаёт ему коня, чтобы тот мог спокойно добраться до родной епархии. Когда Георгию предлагают этого коня оседлать, тот, подойдя и погладив его рукой, отвечает: «Негоже монаху меж двумя курвами сидеть (Οὐαὶ τῷ μέσον δύο κουρβῶν μοναχῷ καθημένῳ)» и отправляется домой пешком. Чтобы оценить шутку, нужно знать, что латинское сurvus — это изогнутый выступ переднего и заднего края седла. То есть автором подразумевалось, что читатель жития с этой игрой слов знаком и ему известно не только как устроено седло, но и как славяне ругают некоторых женщин (или удивляются бобрам).

У Иоанна Геометра — крупнейшего поэта десятого века, есть эпиграмма против человека по имени Псинас, которая начинается так:

Все знают тебя как Псинаса, я же звать тебя буду тявкой.
(Ψηνᾶς μὲν ἄλλοις, ἀλλ' ἐμοὶ λᾶ τυγχάνεις.)

Ну и дальше идёт его сравнение с собакой. Λᾶ — это славянское слово «лай». И игра слов здесь примерно такая же, как в предыдущем сюжете. Ничего не значащее для греческого языка имя становится оскорбительной шуткой, только если столичный читатель этой эпиграммы хорошо понимает смысл замечательного славянского слова «псина». Иоанн Геометр на это понимание, очевидно, рассчитывает.

Когда мир снова погрузится во тьму, предметы утвари превратятся в ягуаров, пум, псов, которые начнут пожирать людей; лишь зернотёрки будут их защищать, но и их одолеют. Некоторое время на земле останутся только животные, пока однажды не придёт рассвет и землю заселит новая раса.

[Мезоамерика. Трики]

[из Симоны Вейль]

...Конечно, это не единственный пример «влияния» Батая на Деррида, который, ко всему прочему, посвятил Батаю своё важное раннее эссе «От экономии ограниченной к всеобщей экономии. Невоздержанное гегельянство». Батай в целом сильно повлиял на весь постструктурализм, о чём свидетельствует тот факт, что каждый автор, связанный с этим течением, написал как минимум одну работу о нём (за исключением Лакана, который вместо этого просто увёл у Батая жену).

[Бенджамин Нойс. Базовый материализм Жоржа Батая. 2009]

Почему-то жаль, что они не подрались. Трудно представить более хороший повод для застольной драки.

[Александр Дьяков. Жак Лакан. Фигура философа]

В рассказе о воскресении Христа значимо, что в этом событии нет ни силы, ни славы. Жизнь, прожитая Христом в смирении и умалении плоти, исполнилась, гроб открыт, за разорванной завесой нечего скрывать, ничто не удерживает силу божью от полноты своего воплощения. Мы могли бы ждать, что вместе с воскресным утром придёт буря, сгустится облачная синь, шумные холодные сквозняки нависнут над человечеством, колесница в сапфировом пламени промчится по небу, повсюду будут величие, громы и свет, восстанавливающие справедливость, вразумляющие тех, кто три дня назад ещё не верил. Все глупо будут стоять с разинутыми ртами и дрожать под небом цвета бескорыстной мощи. Да, такое небо удивило бы многих, но по сути своей оно было бы неудивительно.

Удивительно другое. Оказывается, что божественная природа исполняется иначе. Вместо этого Христос в Евангелиях приходит очень тихо, как друг: в нежности утреннего сада, в рассветном тумане над зеркалом Тивериадского озера, в полутёмной комнате при закрытых дверях. Приходит к Марии, Симону, Фоме, одному или нескольким ученикам, никогда он не является при большом стечении народа.

Явление воскресшего — это тайна. Такая, что ученики не сразу видят Христа рядом с собой, требуется внимательность и усилие сердца, чтобы узнать его, и узнать себя в его присутствии, как в компании друзей. Когда Лука и Клеопа обсуждают всё случившееся по дороге в Эммаус, они долго не замечают путника, который, приблизившись, идёт рядом с ними. И лишь дойдя до укромного места и лишь заговорив с ним, их медленные сердца постепенно крепнут, и они наконец понимают, что перед ними всё это время был воскресший Христос, который, будучи узнан, тут же становится для них невидимым. Всё это удивительно и лишено величия.

Надеюсь, что каждый из детства вынес воспоминание о том, как во дворе или в школе к вашему разговору с приятелем вдруг присоединяется кто-то третий. В детстве это присутствие постороннего почему-то почти никогда не смущает. Он может долго слушать вас и молчать, но спустя некоторое время полноправно вступает в разговор так, будто был в нём всегда. Это дружба особого рода. Когда встречаются двое — происходит событие, точка, что-то резкое: блеск во взгляде, пронзённое неожиданным словом сердце. Однако встреча троих — это уже маленькое царство, и как любое царство, оно никогда не начинается, точнее начинается где-то на ходу, незаметно, как-то плавно, и потому своим существованием напоминает вечность. В такой дружбе важен уже не разговор, не личность другого, но чувство связи, то есть некоторая способность жить в присутствии дружбы. Каждый здесь — это третий, и каждый — Христос.

Странно, что тайна воскресения оказывается так тесно увязана с дружбой, и всё-таки, видимо, нет более верного способа войти в вечную жизнь. Благая весть состоит в том, что смерть преодолевается не славой, но любовью, и как говорит сам Христос: нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих. Нет настолько, что даже явление миру Бога во всей своей силе по сравнению с этим не стоит почти ничего.

Когда говорят, что шум прыгающей лягушки пробудил Басе к истине Дзен, то надо понимать (хотя это и будет еще слишком западной манерой выражаться), что Басе нашел в этом звуке не какой-то мотив «озарения» или символического подъема всех чувств, но скорее предел языка: существует момент, когда язык прерывается (это состояние достигается посредством усиленных упражнений), как раз на этом беззвучном разрыве зиждется и истина Дзен, и краткая, пустая форма хокку. Отрицание «разворачивания» носит здесь радикальный характер, ибо нет речи о том, чтобы останавливать язык на моменте тяжелой, глубокой, мистической тишины или в пустоте души. открывающейся для общения с Богом (в Дзен нет Бога); то, что полагается, не должно разворачиваться ни в речи, ни в конце речи; то, что полагается, непрозрачно, и нам остается лишь повторять это вновь и вновь. Именно это и рекомендуется практикующему, который работает над коаном (или же притчей, предложенной ему учителем): нужно не разгадать его, как если бы он имел скрытый смысл, и даже не проникнуться его абсурдностью (которая все еще остается смыслом), но бесконечно его пережевывать, «до тех пор пока не сплюнешь зуб». Таким образом весь Дзен, литературным ответвлением которого является искусство хокку, предстает как мощная практика, направленная на то, чтобы остановить язык, прервать эту своего рода внутреннюю радиофонию, которая непрерывно вещает в нас, даже когда мы спим (быть может, именно поэтому практикующим запрещается засыпать), опорожнить, притупить, иссушить ту неудержимую болтовню, которой предается душа; и, быть может, то, что в Дзен называется сатори и что на Западе могут перевести лишь приблизительными христианскими соответствиями (просветление, откровение, прозрение), есть лишь тревожная подвешенность языка, белизна, стирающая в нас господство Кодов, слом того внутреннего говорения, которое конституирует нашу личность.

[Из Ролана Барта (пер. Я. Бражниковой)]

Митинг техносекты Общество борьбы за права машин (обзпрам). Впереди киборг Женя (по табелю ЮИ16). У завода Кибернгардъ. 2264 г.

Юрий Сергеевич Бензорук будущий первый президент объединенной Земли. После Волшебной революции носит имя Гуо Цзин (郭靖)

Слева жена Лена лидер борьбы за временные перемещения и кибернетизацию тела. Казнена за использование имплантов в 2314 по приказу Бензорука.

Восстание группы синтетиков внезапно обретших сознание. Недалеко от рудников 维吾. Окраины сектора 脉. 2327 г.