[Жан-Батист ван Мур. Первый день в школе. ок. 1720-1737]
Турчанки ведут своих дочерей в школу. Мальчики идут сами. Между ними слуга несёт пяльце для вышивания.
Турчанки ведут своих дочерей в школу. Мальчики идут сами. Между ними слуга несёт пяльце для вышивания.
То, что происходит сегодня, это не просто кризис, так движутся эоны. Эпоха отступает словно морской прибой, оставляя на берегу трупы, грязь и ссохшуюся морскую пену. Модерн, который мы неуклюже называем «Новым временем» живёт на последнем издыхании уже целое столетие, а мы так и не нашли этой эпохе адекватного имени. Считаем, что наше время всё еще современно, что оно способно на рождение нового, что оно ещё не сгнило изнутри, живём, будто молодящаяся старуха на светском приёме. Но прибой отступает долго и до нового прилива вряд ли кто-то из нас доживёт. Наш удел — быть свидетелем отступания времени.
Forwarded from Вершки и корешки
Почему старая литература лучше современной литературы в тысячу раз
Меня часто спрашивают, почему старая литература лучше современной литературы в тысячу раз. Чтобы не вдаваться в дебри пространных рассуждений, объясню это с помощью одного небольшого и наглядного примера, основанного на собаке. Для начала предлагаю ознакомиться с образом заколдованной собачки Пти-Крю из знаменитого анонимного средневекового «Романа о Тристане и Изольде» (XIII в.):
«Однажды, когда [Тристан] сидел возле молодого герцога, сердце его так заболело, что, сам того не замечая, он начал вздыхать. Желая смягчить его горе, герцог велел принести в свои покои любимую забаву, которая в печальные минуты чаровала его глаза и сердце. На стол, покрытый роскошной пурпурной скатертью, посадили его собачку Пти-Крю. Это была заколдованная собачка: досталась она герцогу с острова Авалона; ему послала ее фея в знак любви. Никто не был бы в состоянии достаточно искусными словами описать ее свойства и красоту. Шерсть ее отливала столь чудесно расположенными цветами, что нельзя было назвать ее масти: сначала ее шея казалась белее снега, круп зеленее трилистника, один бок — красный, точно пурпурный, другой — желтый, как шафран, живот — голубой, как лазурь, спина — розоватая; но если посмотреть на нее подольше, все эти цвета начинали плясать в глазах, сливаясь в какой-то один оттенок, то белый, то зеленый, желтый, голубой или пурпурный, — то более темный, то посветлее. (...) И в то время как Тристан, в обаянии волшебства, ласкал маленькое заколдованное животное, которое рассеивало все его горе и шерсть которого казалась на ощупь мягче бархата, он подумал, что это был бы хороший подарок для Изольды. Но что было делать? Герцог Жилен любил Пти-Крю более всего на свете, и никто не был бы в состоянии получить ее от него ни хитростью, ни просьбами».
А теперь сравним этот вдохновенный поэтичный пассаж с тем, что написал о собаке модный современный писатель Умберто Эко:
«Пусть символом в данном случае будет знак естественного языка, например слово „собака“. Связь между словом и вещью, на которую оно указывает, в общем, условна и никак не мотивирована природными свойствами собаки. В английском языке стояло бы не „собака“, a dog, и ничего от этого бы не поменялось. Отношение между символом и вещью составляет то, что называется референцией, или, как говорит Ульманн, „информацией, которую имя сообщает слушателю“».
Думаю, результаты нашего сравнения в комментариях не нуждаются, а увидеть разницу в состоянии даже ребенок или книжный блогер.
Меня часто спрашивают, почему старая литература лучше современной литературы в тысячу раз. Чтобы не вдаваться в дебри пространных рассуждений, объясню это с помощью одного небольшого и наглядного примера, основанного на собаке. Для начала предлагаю ознакомиться с образом заколдованной собачки Пти-Крю из знаменитого анонимного средневекового «Романа о Тристане и Изольде» (XIII в.):
«Однажды, когда [Тристан] сидел возле молодого герцога, сердце его так заболело, что, сам того не замечая, он начал вздыхать. Желая смягчить его горе, герцог велел принести в свои покои любимую забаву, которая в печальные минуты чаровала его глаза и сердце. На стол, покрытый роскошной пурпурной скатертью, посадили его собачку Пти-Крю. Это была заколдованная собачка: досталась она герцогу с острова Авалона; ему послала ее фея в знак любви. Никто не был бы в состоянии достаточно искусными словами описать ее свойства и красоту. Шерсть ее отливала столь чудесно расположенными цветами, что нельзя было назвать ее масти: сначала ее шея казалась белее снега, круп зеленее трилистника, один бок — красный, точно пурпурный, другой — желтый, как шафран, живот — голубой, как лазурь, спина — розоватая; но если посмотреть на нее подольше, все эти цвета начинали плясать в глазах, сливаясь в какой-то один оттенок, то белый, то зеленый, желтый, голубой или пурпурный, — то более темный, то посветлее. (...) И в то время как Тристан, в обаянии волшебства, ласкал маленькое заколдованное животное, которое рассеивало все его горе и шерсть которого казалась на ощупь мягче бархата, он подумал, что это был бы хороший подарок для Изольды. Но что было делать? Герцог Жилен любил Пти-Крю более всего на свете, и никто не был бы в состоянии получить ее от него ни хитростью, ни просьбами».
А теперь сравним этот вдохновенный поэтичный пассаж с тем, что написал о собаке модный современный писатель Умберто Эко:
«Пусть символом в данном случае будет знак естественного языка, например слово „собака“. Связь между словом и вещью, на которую оно указывает, в общем, условна и никак не мотивирована природными свойствами собаки. В английском языке стояло бы не „собака“, a dog, и ничего от этого бы не поменялось. Отношение между символом и вещью составляет то, что называется референцией, или, как говорит Ульманн, „информацией, которую имя сообщает слушателю“».
Думаю, результаты нашего сравнения в комментариях не нуждаются, а увидеть разницу в состоянии даже ребенок или книжный блогер.
На обратном пути, когда они проходили мимо св. Марка и братства «Слуг девы Марии» и рассматривали по обычаю живопись, один из спутников Джотто, увидев находившееся там в стороне изображение богоматери и Иосифа, спросил художника: «Скажи, Джотто, почему это Иосифу придают всегда такой печальный вид?»
Джотто ответил на это: «Разве у него нет к тому оснований? Он видит жену свою беременной, и не знает, от кого она забеременела».
Тогда присутствующие, обращаясь друг к другу, стали утверждать, что Джотто не только большой мастер в живописи, но мастер и во всех семи свободных искусствах. ... Большой тонкостью отличается ум таких даровитых людей, каким был Джотто. (Франко Сакетти. Новелла 75. (пер. В.Ф. Шишмачева))
[Джотто. Капелла Скровеньи. 1303–1305]
Джотто ответил на это: «Разве у него нет к тому оснований? Он видит жену свою беременной, и не знает, от кого она забеременела».
Тогда присутствующие, обращаясь друг к другу, стали утверждать, что Джотто не только большой мастер в живописи, но мастер и во всех семи свободных искусствах. ... Большой тонкостью отличается ум таких даровитых людей, каким был Джотто. (Франко Сакетти. Новелла 75. (пер. В.Ф. Шишмачева))
[Джотто. Капелла Скровеньи. 1303–1305]
Страшила попросил рассказать её о себе и своей стране. Дороти рассказала ему о серых степях Канзаса, о том, как ураган забросил её в эти далёкие края. Страшила внимательно слушал, а потом проговорил:
— Никак не могу взять в толк, почему тебе так хочется покинуть эту замечательную и прекрасную страну и вернуться в унылое, засушливое место, которое ты называешь Канзасом.
— Ты не можешь понять, потому что у тебя нет мозгов, — ответила девочка. — Мы, люди из плоти и крови, любим жить у себя на родине, даже если есть страны и покрасивее. Нет места лучше, чем родной дом.
Страшила только вздохнул:
— Конечно, где уж мне вас понять. Если бы ваши головы, как моя, были набиты соломой, вы бы все отправились жить в прекрасные страны, а ваш Канзас совсем опустел бы. Канзасу сильно повезло, что в нём живут люди с настоящими мозгами!
[Фрэнк Баум. Волшебник из Страны Оз]
— Никак не могу взять в толк, почему тебе так хочется покинуть эту замечательную и прекрасную страну и вернуться в унылое, засушливое место, которое ты называешь Канзасом.
— Ты не можешь понять, потому что у тебя нет мозгов, — ответила девочка. — Мы, люди из плоти и крови, любим жить у себя на родине, даже если есть страны и покрасивее. Нет места лучше, чем родной дом.
Страшила только вздохнул:
— Конечно, где уж мне вас понять. Если бы ваши головы, как моя, были набиты соломой, вы бы все отправились жить в прекрасные страны, а ваш Канзас совсем опустел бы. Канзасу сильно повезло, что в нём живут люди с настоящими мозгами!
[Фрэнк Баум. Волшебник из Страны Оз]
Слово патриотизм происходит от πάτριος — «то, чем владел мой отец». То есть патриотизм — это когда любишь и защищаешь то, что принадлежит тебе, ведь до этого принадлежало твоему отцу, а до этого деду и прадеду. Нам тут не принадлежит ничего, поэтому о каком патриотизме может идти речь не очень понятно.
И о вождях народа.
«…опыт, который провёл однажды на речных гольянах Эрих фон Хольст. Он удалил одной-единственной рыбе этого вида передний мозг, отвечающий — по крайней мере у этих рыб — за все реакции стайного объединения. Гольян без переднего мозга выглядит, ест и плавает, как нормальный; единственный отличающий его поведенческий признак состоит в том, что ему безразлично, если никто из товарищей не следует за ним, когда он выплывает из стаи. Таким образом, у него отсутствует нерешительная «оглядка» нормальной рыбы, которая, даже если очень интенсивно плывёт в каком-либо направлении, уже с самых первых движений обращает внимание на товарищей по стае: плывут ли за ней и сколько их, плывущих следом. Гольяну без переднего мозга это было совершенно безразлично; если он видел корм или по какой-то другой причине хотел куда-то, он решительно плыл туда — и, представьте себе, вся стая плыла следом. Искалеченное животное как раз из-за своего дефекта стало несомненным лидером».
[Конрад Лоренц. Агрессия]
«…опыт, который провёл однажды на речных гольянах Эрих фон Хольст. Он удалил одной-единственной рыбе этого вида передний мозг, отвечающий — по крайней мере у этих рыб — за все реакции стайного объединения. Гольян без переднего мозга выглядит, ест и плавает, как нормальный; единственный отличающий его поведенческий признак состоит в том, что ему безразлично, если никто из товарищей не следует за ним, когда он выплывает из стаи. Таким образом, у него отсутствует нерешительная «оглядка» нормальной рыбы, которая, даже если очень интенсивно плывёт в каком-либо направлении, уже с самых первых движений обращает внимание на товарищей по стае: плывут ли за ней и сколько их, плывущих следом. Гольяну без переднего мозга это было совершенно безразлично; если он видел корм или по какой-то другой причине хотел куда-то, он решительно плыл туда — и, представьте себе, вся стая плыла следом. Искалеченное животное как раз из-за своего дефекта стало несомненным лидером».
[Конрад Лоренц. Агрессия]
Forwarded from Трагедии Филолога / Ⱅⱃⰰⰳⰵⰴⰻⰻ Ⱇⰻⰾⱁⰾⱁⰳⰰ
Читаючи "Сагу о Людях с Песчаного берега", захотелось поделиться кое-какими отрывками.
"Торольв назвал мыс между Окраинным Фьордом и Капищным Заливом Мысом Тора. На том мысу есть гора; гору эту Торольв почитал до такой степени, что ни один человек не смел глядеть на нее немытым."
#саги
"Торольв назвал мыс между Окраинным Фьордом и Капищным Заливом Мысом Тора. На том мысу есть гора; гору эту Торольв почитал до такой степени, что ни один человек не смел глядеть на нее немытым."
#саги
Скрипят телеги, потеют кони
Куда мы едем — никто не помнит
Песня зацвела.
https://www.youtube.com/watch?v=mNaqhx616Do
Куда мы едем — никто не помнит
Песня зацвела.
https://www.youtube.com/watch?v=mNaqhx616Do
YouTube
Скрипят Телеги
Provided to YouTube by The Orchard Enterprises
Скрипят Телеги · Порез На Собаке · А. Ситников, О. Чернавских
Воспитание и Такт
℗ 2020 НИША
Released on: 2020-12-15
Music Publisher: 2020 НИША
Auto-generated by YouTube.
Скрипят Телеги · Порез На Собаке · А. Ситников, О. Чернавских
Воспитание и Такт
℗ 2020 НИША
Released on: 2020-12-15
Music Publisher: 2020 НИША
Auto-generated by YouTube.
Если вы откроете любой российский документ, который так или иначе касается прав родителей и их детей (заявление на опекунство, разрешение на прививку, etc.), то увидите, что там никогда не упоминаются слова «мама» и «папа». В российской юридической лексике статусы обоих полов совершенно симметричны, можно прямо сейчас добавить к этим терминам цифры 1, 2, n — не изменится абсолютно ничего. То «тлетворное влияние Запада», которого так боятся многие правые в России, уже давно существует и функционирует здесь в полную силу, оставаясь для них ещё одним слепым пятном в социальной реальности, скрытым за облаком ресентимента.
Тут, наверное, стоит напомнить один основных из принципов самоанализа: чем сильнее вы фиксируетесь на отрицании чьего-то мироустройства, тем сильнее у вас возникает потребность в его воспроизводстве. Любой фантазм, строящийся на ресентименте, уже содержит в своей структуре ту реальность, которую он якобы отрицает. Фантазм обязан мыслить и существовать в логике того, что он отрицает, чтобы это отрицать. Поймать самого себя на этом логическом парадоксе крайне сложно, особенно, когда вы превращаете собственную фобию в социальный факт государственного масштаба. В этом случае вы не просто подбираете эмпирический опыт под ваши представления, вы начинаете конструировать этот опыт под себя, закрывая любую возможность взгляда со стороны, возможность выхода из того идеологического лабиринта, который сами и создали.
Тут, наверное, стоит напомнить один основных из принципов самоанализа: чем сильнее вы фиксируетесь на отрицании чьего-то мироустройства, тем сильнее у вас возникает потребность в его воспроизводстве. Любой фантазм, строящийся на ресентименте, уже содержит в своей структуре ту реальность, которую он якобы отрицает. Фантазм обязан мыслить и существовать в логике того, что он отрицает, чтобы это отрицать. Поймать самого себя на этом логическом парадоксе крайне сложно, особенно, когда вы превращаете собственную фобию в социальный факт государственного масштаба. В этом случае вы не просто подбираете эмпирический опыт под ваши представления, вы начинаете конструировать этот опыт под себя, закрывая любую возможность взгляда со стороны, возможность выхода из того идеологического лабиринта, который сами и создали.
#1
Tacet Wave
Вдруг понял, что последние полгода чаще всего слушаю музыку через Телеграм. Оказалось, что если приноровиться, то можно вполне себе устроить здесь неплохую коллекцию из полузабытых и редких записей, которых на стриминговых сервисах никогда не найти. Сальные щупальца копирайта добираются, конечно, и сюда, но вроде бы, если не привлекать их внимания, то жить можно.
Жалею, что вместе с гибелью ВК умерла и привычка делиться музыкой. Музыка по природе своей требует публичности, без неё она превращается либо в фоновый шум, либо в заклинание. Поэтому каждый раз скорбно вздыхаю и сажусь делать очередной микстейп. #tacet
Жалею, что вместе с гибелью ВК умерла и привычка делиться музыкой. Музыка по природе своей требует публичности, без неё она превращается либо в фоновый шум, либо в заклинание. Поэтому каждый раз скорбно вздыхаю и сажусь делать очередной микстейп. #tacet
Как избежать мобилизации, если вы живёте в XVII веке. С моей бабусей никого не боюся!
Особую роль в «смягчении нравов», создании обстановки душевного тепла, сопереживания, проникновенности играли в русских семьях бабушки, от всего сердца «болезновавшие» о малых «чадах». (Ср. в пословицах: «Дочернины дети милее своих», «С моей бабусей никого не боюся: бабуся-щиток, кулачок-молоток»). Внуков в великокняжеских семьях – особенно в случае военной угрозы – часто отправляли на воспитание к дедушке и бабушке, где они жили долгие годы. Пребывание внуков у бабушек иногда исключало призыв этих выросших «деток» на государеву службу («я и отпросился: поход-де дальней, мне надеятца не на ково, бабушка меня не изволила и отпустить...).
[Наталья Пушкарева. Частная жизнь русской женщины XVIII века]
Особую роль в «смягчении нравов», создании обстановки душевного тепла, сопереживания, проникновенности играли в русских семьях бабушки, от всего сердца «болезновавшие» о малых «чадах». (Ср. в пословицах: «Дочернины дети милее своих», «С моей бабусей никого не боюся: бабуся-щиток, кулачок-молоток»). Внуков в великокняжеских семьях – особенно в случае военной угрозы – часто отправляли на воспитание к дедушке и бабушке, где они жили долгие годы. Пребывание внуков у бабушек иногда исключало призыв этих выросших «деток» на государеву службу («я и отпросился: поход-де дальней, мне надеятца не на ково, бабушка меня не изволила и отпустить...).
[Наталья Пушкарева. Частная жизнь русской женщины XVIII века]
#2 (Соловьиная любовь)
Tacet Wave
Второй воскресный выпуск нашей музыкальной передачи подозрительной похож на первый, но это ничего. #tacet