Несколько лет назад один англичанин покончил жизнь самоубийством. После его смерти на столе была найдена записка, в которой, оправдывая свое безумие, он уведомляет, что лишает себя жизни, чтобы больше никогда не болеть. Так же бывает, когда правитель уничтожает свою страну, чтобы не потерять над ней власть.

Из «Анти-Макиавелли» Фридриха Великого. Гл. 5

Как-то возвращаясь домой, я крикнул мальчику лет шести или семи, который играл с мячом возле дороги, что ему нужно быть осторожнее и отойти от проезжей части. Он посмотрел на меня и сказал: «Да что со мной случится, я же ещё ребёнок». Это очень хороший ответ, мы все должны думать так же.

Как же засмеялся.

[Джерри и Джули Брауны. В начале был гриб. Психоделические Евангелия: тайная история галлюциногенов в христианстве]

В XIX веке и вплоть до революции немецкие фамилии на русский язык транскрибировались в сторону звонкого согласного: Hegel — Гегель, Herder — Гердер, в XX веке всё чаще стали использовать более близкий к немецкому произношению вариант с глухим звуком: Heidegger — Хайдеггер, Habermas — Хабермас. Мораль у этой фонетической истории такая: до революции в России в основном было Г., а после революции стало Х.

Сегодня узнал, что в своей избушке в Тодтнауберге Хайдеггер написал на стене 64-й фрагмент Гераклита: «τὰ δὲ πάντα οἰακίζει κεραυνός» (Всем правит молния).

Ипполит Римский в комментарии к этому фрагменту добавляет: «Молнией Гераклит называет вечный огонь. Он также называет её нуждой и избытком. Нужда на его языке — это диакосмеза [возвращение порядка], а Избыток — экпироза [разрушение в пожаре]».
Думайте.

Страшно представить, сколько в воде покойников. Сколько плавает мертвецов в мировом океане. Почему-то в земле представлять их не так страшно. Когда археологи раскапывают могилу, они прежде всего смотрят на то, в какой позе похоронен умерший, в какую сторону смотрит его голова, им важно выяснить направление смерти, обозначить и ограничить место присутствия загробного мира в мире здешнем. Но море безгранично, и от воды в ум приходит жуткое чувство, потому что в воде нет ничего определённого.

[Из комментария Беата на Апокалипсис. Ms. Lat. 8878, fol. 85. ca. 1028-72]

Чувствую этот твит на многих уровнях.

Предуведомление
Понятно, что есть два глобальных события в человеческой судьбе, относительно которых все и выстраивается. Это — рождение и смерть. Как-то выстраивать свои поступки относительно своего рождения, способствовать ему или противостоять достаточно сложно, во всяком случае, в горизонте привычной жизненной стратегии. Мы здесь не рассматриваем уровни спиритуальные и метафизические. Нет, мы о простом. Ведь, скажем, до своего рождения не выкрикнешь своим будущим родителям, во всяком случае, внятно, громко и убедительно: «Бляди, наденьте презерватив!» Нет, не слышат. Или притворяются. Или не хотят. Но смерти же можно способствовать и противостоять. На земном промежутке жизни эти тактики можно рассматривать и как совпадающие, и как противоположно-направленные. Мы их рассматриваем как неоднозначно совпадающие. Вернее, мы рассматриваем одну в отрыве от другой, что, конечно же, предполагает их некое противопоставление, хоть и неупоминаемое.

—

Для чего, например, держат спину прямой?
Наверное, чтобы быть красивым, здоровым и противостоять смерти, так как кроме нет сильнее резона

Для чего щурят глаза?
Наверное, чтобы рассмотреть что-то нужное, красивое, опасное или рассмотреть смерть, так как кроме нет сильнее резона

Для чего упрямо идут вперед?
Наверное, чтобы достичь цели, одолеть пространство, узнать нечто чудесное и достичь смерти, так как кроме нет сильнее резона

Для чего, например, работают день и ночь напролет?
Наверное, чтобы заработать много денег, чтобы убить время жизни, чтобы сотворить нечто и доработаться до смерти, так как кроме нет сильнее резона

А чего все думают, думают и думают?
Наверное, чтобы придумать выход из положения, придумать отличное, додуматься до смерти, так как кроме нет сильнее резона

Для чего столько спят?
Наверное, чтобы забыть обо всем, забыть о жене и детях, забыть о долгах и обязательствах, забыть о смерти, так как кроме нет сильнее резона

Для чего, скажем, убивают?
Наверное, чтобы доказать что-то, чтобы взять или отнять что-то, чтобы утвердиться, чтобы увидеть смерть в лицо, так как нет сильнее резона

Для чего люди спешат?
Наверное, чтобы успеть куда-то, чего-то, зачем-то, а может, чтобы за смертью поспеть, так как нет сильнее резона

Для чего регулярно моются?
Наверное, чтобы быть чистыми, или чтобы быть принятыми в обществе, или от нечего делать, от нервности, или чтобы отмыться от смерти, так как кроме нет сильнее резона

Для чего, скажем, берут и женятся?
Наверное, чтобы скучно не было, чтобы удовлетворить половой инстинкт, чтобы детишек нарожать, чтобы от смерти отодвинуться, так как кроме нет сильнее резона

Для чего беспрерывно подстригают газоны?
Наверное, чтобы красиво было, чтобы было чем заняться, чтобы отвлечься от смерти, так как кроме нет сильнее резона

[Из Пригова. Сильнейший резон. 1997]

Из интервью Вернера Херцога журналу Discover:

Видите ли, нет ничего дурного в искажении фактов ради того, чтобы докопаться до более глубокой истины. Как однажды сказал известный французский писатель Андре Жид: «Я видоизменяю факты до такой степени, что они становятся похожи на правду больше, чем сама реальность». Для меня это очень глубокая мысль.

[Примечание редактора: наш журнал не смог подтвердить, что Жид действительно произносил эти слова. Когда мы спросили Вернера Херцога о происхождении этой цитаты, он ответил: «Возможно, я её выдумал.»]

Это великое стихотворение.
[Василий Каменский. Моя молитва]

Мировой океан невозможно присвоить никакой человеческой волей, в этом сила его стихии. Океан по природе своей не имеет границ, кроме линии горизонта, отделяющего его от неба, поэтому он принадлежит всем людям, как в территориальном, так и во всех прочих отношениях. Это особенно важно в нашу эпоху чудовищного правления современных и гигантских государств, которые утвердили свою символическую власть надо всей обозримой сушей. Они растерзали и изорвали её на клочки, не оставив обитаемому миру ни капли тайны и недосказанности, сделали всякую географическую фантазию фактом художественной литературы. Когда-то давно, когда человек отвоёвывал у природного хаоса участок земли, он огораживал, защищал и упорядочивал его, превращая в небольшой островок осмысленной определённости посреди зловещего океана возможного. Теперь зловещей стала сама определённость, потому что от неё стало невозможно никуда убежать, разве что броситься в море.

Я море! Я море! ~Будьте как море.

[Из Агамбена. Пульчинелла или развлечения для детей]

Для меня остаётся большой палеографической загадкой, как люди смогли прочитать рукописи Маркса. Вот, например, его знаменитый 11-й тезис против Фейербаха, в котором я вижу ровно ноль (0) слов из транскрипции.

[Карл Маркс. Экономическо-философские рукописи 1844 года]

Вот ещё страничка из «Немецкой идеологии» (гл. Святой Бруно). На левой половине страницы текст Маркса, на правой половине — рисунки Энгельса. Зато сразу понятно, кто и чем занимался в их союзе.

Небольшое напоминание, что мы недостаточно ненавидим современную цивилизацию.