в пятницу пляшем и пьем как в последний раз
наше галерейное объединение решило дать джазу 🙈

https://t.me/blanarart/6952

Сегодня моя подруга Алина Стрельцова, шеф-редактор журнала «Искусство» презентует свою книгу про современное искусство Южной Кореи. Книга - восторг, заказывайте скорее, мой экземпляр уже наполовину прочитан!

https://t.me/respublication/6747

Алтарь кинематографа и жрицы любви

Наткнулась в книге Юрия Цивьяна «Историческая рецепция кино. Кинематограф в России 1896–1930», одного из самых уважаемых специалистов по российскому и советскому кино этого периода в мире, на роскошные пассажи о том, как в 1900–1915 годах современники описывали публику синематографа в мемуарах и газетах.

Здесь все — студенты и жандармы, писатели и проститутки, офицеры и курсистки, всякого рода интеллигенты в очках, с бородкой, рабочие, приказчики и торговцы, дамы света, модистки и чиновники, словом — все.

Кого только не увидишь в фойе: престарелого редактора солидной прогрессивной газеты, даму из общества, приват-доцента университета, гимназиста, купца-провинциала, наборщика, уличного мальчишку, юнкера — и, конечно, проститутку.

Собирательный образ публики, как отмечает Цивьян, никогда не обходился без фигуры проститутки — настолько устойчива была эта ассоциация. Википедия нам говорит, что с 1843 по 1917 годы проституция в Российской империи была легализована.

В 1916 году один автор кинокритики пошёл ещё дальше, сравнив сам кинематограф с проституцией:

Зритель идёт к кинематографу с тем же цинизмом, с которым идёт к проститутке. Он знает заранее, что ласки — не ласки, а заученная нота, кукольный жест. И тем не менее идёт, потому что эта комедия ему необходима.

Цивьян это объясняет: дешёвая роскошь, повторяемость эмоций, причастность к порочному миру, исключительная принадлежность к городскому быту и низовой эгалитаризм — так современники сближали кино и проституцию.

И, наконец, маленький штрих из воспоминаний о сеансе 1913 года:

Рядом за мной сидела молодая особа, чуть-чуть, как мне показалось, подкрашенными щеками. Вероятно, какая-нибудь "жрица любви". Глаза её были увлажнены. Она приносила свою очищающую жертву на алтарь кинематографа.

Где ещё жрица любви могла без осуждения в темноте зала пролить слезу под немым мелодраматическим поцелуем? Перед экраном, как, если хотите, перед Господом, товарищи, — мы все равны :))

люблю я Берлинду де Брёйкере и ее мрачноватые работы, тут конкретно хочется пошутить про Субстанцию и лучшую версию себя. Мне, например, до таких ног еще далеко))

но смехуечки в сторону, работа из серии «Мы все плоть» продолжает разговор об уязвимости плоти, уродстве мира и повсеместном ужасе.

вот такие посты я пишу, лежа на копченом барселонском песке с видом на беспокойное море. Даже в момент наслаждения не покидают мысли о общемировой чуме)